Парадигма

Последним добила новость о том, что отец отменил рождественскую поездку, отчего Изуку совсем расклеился и, в конечном счёте, перестал посещать занятия. Он разорвал все связи с бывшими друзьями, кроме одного — Денки.  С экрана блокировки пропала фотография, на которой был запечатлен Катсуки. Один только его недовольный ебальник выводил из душевного равновесия. Как и лживая морда Шото, что набился в друзья из-за паршивой выгоды — спортивного освобождения. Как мелочно!  По той же причине Изуку до сих пор не забрал униформу. От воспоминаний его воротило. Да и не усралась ему эта — как выразился тренер — «памятная джерси» после закрытия футбольного клуба.  Поэтому сейчас, находясь в своей комнате, он расслабленно докуривал косяк, листая учебник. Он мысленно выругался, ведь в Канаде было разрешено курить траву, а в богом забытом Рэдвуде — за это сажают за решётку. «Ты была права, мам. Мне не стоило общаться с Роки», — подумал он, докурив остаток, и поспешно смыл компромат в унитаз. Вышел из комнаты, спустился по лестнице. Хотелось немного подышать свежим воздухом, потому что окна казалось недостаточно.  Стоило перешагнуть через порог собственного дома, как он снова обнаружил на себе то самое липкое чувство. Ощущение тяжелого, пристального взгляда отказывалось покидать спину, и он в поисках источника обернулся...   Обернулся и увидел возле дороги, в метрах в десяти от себя, темную фигуру с взъерошенными блондинистыми волосами, небрежными и спутанными. Та стояла возле крыльца, у самой калитки и с грустью заглядывала в окна верхового старого дома.  — Давно ты здесь? — он настороженно подкрался ближе и вздрогнул, когда лицо Кэми мелькнуло в слабом свете фонаря. Оно было обезображенным: усыпанное ссадинами, синяками и это выглядело неправильным.  Каждый день… Нет! Каждую секунду своей жизни Кэми старалась выглядеть идеально: дорогие шмотки, люксовая косметика. Совершенство являлось неотъемлемой частью ее образа, но не сегодня…  — Какого хрена с тобой произошло?!  — Вот, — проигнорировав оба вопроса, девушка протянула ему небольшой пакет, — Извини, что не вернула раньше. Нашла её сразу после того, как ты сбежал. У Изуку хватило смелости заглянуть внутрь. На дне лежало нечто похожее на его старую толстовку — грязную, смятую, но уже без характерного запаха сигарет.  — Ты не должна была возвращать.  — Должна, — перебила она. Горло сдавило жгутом, ей хотелось плакать навзрыд, но что-то не давало выпустить эмоции, и от этого ещё больше болело в груди, — и, пожалуйста, прости меня. — За что? — скептически поинтересовался он.  — Помнишь, как отключился на Хэллоуинской тусовке? Это моя вина,— чем дольше Кэми говорила, тем труднее давалось каждое слово, — я подмешала тебе кое-что.   — О чем ты… говоришь?  — О стаканчиках, балда! — она болезненно поджала губы, уставилась на землю под ногами, пытаясь поглубже зарыться в хлипкое пальто, — Я не была уверена, какой ты выберешь, поэтому подмешала сразу в оба.  Честно говоря, Изуку не сразу понял, о каких стаканчиках идёт речь, пока не вспомнил, как на вечеринке Катсуки пододвинул к нему именно красный, окрестив тот «в цвет футбольной команды».  — Не удивлюсь, если Катсуки был в курсе.  — Он не знал, — подтвердила она, — и наверняка убил бы меня, если бы узнал, что я пыталась тебя отравить. — Господи, что? Зачем ты вообще пыталась меня отравить?! — ужаснулся Изуку, ведь он мог оказаться на месте Нейто. Мысли в голове путались только сильнее. Правда он все ещё не понимал, почему Кэми распинается именно перед ним, а не перед Катсуки или подругами. К чему такая откровенность?  — Ревновала. Ведь он не любит меня. Никогда не любил. Он бросил меня в тот же день, когда узнал о твоем приезде. Он был так одержим тобой, что я правда подумала, что между вами что-то есть, так что... прости. — Почему ты извиняешься? Это глупо. Прошло столько времени. — Потому что... наверное потому что мы проснулись в одной постели, и я очень много об этом думала. Ты ведь вел себя иначе, чем другие парни, с которыми я спала. Отнесся не как к куску мяса. Спросил, как я себя чувствую… а я себя чувствую…  Она сделала короткую паузу и добавила «ужасно», после чего разрыдалась.  Деку хотел возмутиться, но вместо этого лишь глубоко вздохнул и отворил калитку на низком заборе, чтобы девушка могла пройти во двор. Кэми тщетно пыталась утереть собственные слёзы, но он вынужденно прижал её к своей груди, и та положила голову ему на плечо. Тёплая ладонь скользнула по растрёпанной светлой макушке, но пряди не оказались колючими наощупь как в тот раз. Значит, слова Хитоши — правда. На вечеринке Мидория переспал с ним, а не с Кэми. В спину укололо чувство предательства. Ему показалось, что они плыли в одной лодке прямо по дерьму. — Я хранила твое худи. Не стирала. Зарывалась в него по ночам, когда рыдала. Когда чувствовала себя одинокой. Когда отец очередной раз оказывался не в настроении. И я думала. Правда много думала. Думала о тебе. Ты не такой как Кацки. Не такой как другие парни. Искренний. Знаю, ты не богат, не популярен, но именно эта твоя беднота и посредственная внешность и делают тебя особенным. — Ты сейчас пытаешься оскорбить меня или сделать комплимент?  Кэми отстранилась, выскакивая из объятий, на лице отражалось недовольство, мол «неужели ты не понимаешь очевидных вещей»: — Ты же в курсе, что в «М-бэнд» освободилось место? — К чему ты ведешь? — Что на счет, присоединиться к ним в качестве... моей второй половинки? Благо в твоей фамилии есть «М». — Предлагаешь начать встречаться с той, кто пыталась отравить меня из-за ревности?  — Да. Отомстим Кацки вместе. Изуку глубоко вздохнул. Он относился к Кэми чуть лучше чем «никак». Конечно её небольшая речь отчасти подействовала на него, но всё же до конца не знал, стоит ли начинать эти отношения. Но вот для бывшего квотербека такое сочетание выглядело бы убийственным — бывшая девушка и бывший друг детства.