Тёмные Времена

2.

В неделе пути к юго-востоку от родового гнезда фон Арнстов, почти на самой границе Княжества Морн, несмотря на полдень и яркое солнце, не было и намёка на активную жизнь. Здесь, по соседству с зверолюдями земель Тёмных Богов и Союзом Некромантов, крестьяне крайне нехотя обосновывались на постоянную жизнь, предпочитая перебираться поближе к крупным поселениям. Не спасали даже огромные льготы, послабления а порой и вовсе прямые выплаты, которыми местный правитель пытался удержать подданных на месте. И причина была не только в постоянной угрозе нападения или грабительского набега, забиравших куда больше, чем болезни и несчастные случаи. Порча, тянувшаяся с южных земель, заражённых влиянием межмировых сущностей, почти на корню убивала возможность выращивать хоть что-то близко к густым лесам, скрывавшим под своими сводами богомерзких созданий. Сколько не бились над решением проблемы приглашённые из Маальмского Эмирата учёные, сколько не читали молитвы инквизиторы Церкви Ома, сколько не проводили эксперименты загадочные странники с Берега Изгоев, редко в какой год местным удавалось прокормить себя самостоятельно. Кроме того, проклятье поражало не только растения: животные и даже люди заболевали и умирали в здешнем краю в ужасных муках гораздо чаще, чем у северных соседей. Сходя с ума, выжигаемый злой волей Тёмных Богов изнутри, почти каждый месяц хотя бы один несчастный отправлялся в последний путь под религиозные песнопения. Именно поэтому даже под страхом смертной казни многие снимались со своих мест, уходя пытать счастья в другие земли, в том числе и к повелителям нежити. Несмотря на то, что заклинатели нашли способ победить смерть и успешно создавали для выполнения грязной работы оживших мертвецов и монструозных тварей, сами они всё ещё оставались людьми, а потому остро нуждались в пище. Могущие лишь отсрочить конец жизни, но никак не отменить его, некроманты исправно заманивали к себе всё новые и новые порции беженцев со всего света. Почти полная свобода и низкие подати прельщали многих, а о том, что случится с их телом после гибели, рабочие и крестьяне старались не думать. Впрочем, даже несмотря на такое более чем сомнительное соседство оставались те, кто готов был рискнуть и поселиться на стыке трёх противников, открыто мечтающих перегрызть друг-другу глотки. Богатый лесом, торфом, а порой и металлами край нет-нет, да привлекал очередного авантюриста или целую семью, бежавшую от непрекращающихся междоусобных войн. Полагавшие, что лучше умереть от голода и болезней, чем стать жертвой разбойного нападения одного из князей, эти смельчаки составляли основную массу здешнего населения. Однако, среди них попадались порой совсем странные существа, которые по разным причинам предпочли отшельничество на краю земель людей а не сытую жизнь на Берегу Изгоев. Беглые преступники, учёные, проводившие не всегда законные эксперименты, и просто нелюди, — все они скрывались от преследования на самой границе. Местный правитель, чудом захвативший бывшую столицу Княжества, был слишком занят противоборством с другими претендентами на престол, а потому не обращал внимания, что творится в провинции, давая таким образом укрытие самым разным созданиям. Одним из изгнанников была эльфийка, чьи сородичи нечасто забирались так далеко на восток — Альма. Разумеется, у неё, как и у всякого представителя вечно молодого народа, было и гораздо более длинное, истинное, используемое только при общении с сородичами или наиболее достойнейшими представителями других рас, имя. Но девушка, покинувшая родное поселение почти сразу после совершеннолетия, уже и позабыла правильное произношение, довольствуясь лишь письменной рунической формой. Причиной бегства служил союз её родителей, представителей двух совершенно разных ветвей, издревле ведущих непримиримую борьбу. Мать, являвшаяся верховной жрицей тёмных эльфов, не могла иметь ребёнка от своего врага, одного из достойнейших полководцев Ариона. Когда правда открылась, только ценой собственной жизни женщина смогла искупить запятнанную честь всего народа и выиграть время, достаточное, чтобы её дочь смогла сбежать в непроходимые лесах, где правили зверолюди. Лишившаяся семьи, обученная лишь основам магического искусства, тогда ещё совсем молодая Альма долго скиталась по дебрям, рискуя собственной жизнь. Впрочем, слуги Тёмных Богов не тронули её: чувствуя кровь падшей ветви вечного народа, они почитали её почти равной, такой же изменённой, хотя и вовсе не похожей ни на гноллов, ни на минотавров, ни на кого-либо ещё. Именно поэтому спустя годы странствий девушка оказалась на границе Княжества Морн, решив остаться там на какое-то время. Не понаслышке знавшая, как Порча уничтожает всё живое, она решила попробовать искоренить её или хотя бы найти достойное лекарство, способное сдержать распространение проклятья. Поселившись на небольшом удалении от пары деревушек, остроухая начала возводить лабораторию, поддерживая, пускай и несколько сдержанную, связь с местными жителями. Опекавшая крестьян, взамен заклинательница получала от них еду, инструменты, а порой и посильную помощь, например в постройке нового дома. — Госпожа, извините, что беспокою, но там снова местные пришли, – раздался из-за двери грубый голос. Он принадлежал Ильху — минотавру, не принявшему Тёмных Богов и бежавшему из своего стада. — Передай им, что я скоро приду, мне осталось только причёску закончить, – не отвлекаясь от утреннего туалета, ответила эльфийка. – Волшебница я, в конце концов, или нет? Пускай подождут в саду. — Хорошо, – буркнул помощник и, стуча копытами по камням, ушёл исполнять поручение. Альма же самодовольно улыбнулась и неспешно продолжила приводить себя в порядок, порождённый непривычно поздним подъёмом. Обычно просыпавшаяся на рассвете, она решила сегодня дать себе отдохнуть и понежиться в кровати, награждая себя за долгие месяцы непрерывной работы. Наконец, эльфийка решила, что она подобающе выглядит и, одним хлопком погасив все светильники, вышла из аккуратного домика. Со стороны могло показаться, что на улице появилась юная девушка, лишь недавно преодолевшая порог совершеннолетия, но на самом деле волшебница родилась за четверть века до дедушки Вильгельма фон Арнста, начавшего междоусобную войну в Княжестве. Бежавшая из дома почти пять десятков лет назад, она успела за это время несколько раз пересечь континент в поисках достойного учителя и места, на котором хотелось бы задержаться подольше. Впрочем, по меркам собственного народа остроухая всё ещё была молодой — для тех, чьи предки видели рождение мира, подобный возраст был лишь минимально пригодным для того, чтобы задумываться о замужестве. — Госпожа, вы как всегда прекрасны, – едва заметив эльфийку, троица крестьян тут же бросилась к ней, несмотря на грозный взгляд минотавра. – Мы снова к вам, как видите. Не ладится у нас жизнь без вашей красоты. — Ну, предположим, этот тут не при чём, но спасибо, – смущённо улыбнувшись, эльфийка откинула чёрные как смоль волосы за острые уши. Впрочем, она отлично знала тех, с кем жила бок о бог, а потому быстро вернула лицу строгое выражение. – По какому поводу на этот раз пришли? — Ну дык, это, поблагодарить вас… — говоривший запнулся, засмотревшись на изумрудно-зелёные глаза волшебницы. – Вы же нам весной, когда деревья Порча покосила, дали саженцы. Дак мы вот недавно собрали по шесть ящиков с каждого. Да и при этом какие это были яблоки… Красивые, ровные, кажное с кулак кузнеца, не меньше. — Я рада, что у вас всё хорошо, — задумчиво произнесла колдунья, которая пыталась добиться подобного результата последние несколько лет. — Ну, а мы же добро помним, вот вам презент за это дело и принесли, – второй крестьянин, получив затрещину от товарища, закивал и показал на четыре мешка, прислонённых к скамейке, на которой любила отдыхать девушка. – Там и картошка, и морква, и капуста, — в общем всё, что уцелело тогда. Вы ешьте, а то эвон как отощали за работой своей. — Ну, возможно, ты и прав, – протянула Альма, недовольно поправляя плащ. Она, как всякая женщина, хотела быть красивой, пусть даже ей и приходилось жить с минотавром да кучкой крестьян. – Но, я так понимаю, у вас что-то случилось, иначе бы не пошли вы ко мне через эти дебри. Судорожно сглотнув, троица переглянулась, пытаясь без слов понять, кому стоит держать слово. Наконец, в результате обмена самыми красноречивыми взглядами один из крестьян вынул из-за пазухи сложенный в несколько раз клочок бумаги и протянул его эльфийке. Та нетерпеливо развернула сообщение и, пытаясь разобрать с большим усилием выведенные буквы, принялась читать послание. С каждой секундой её тонкие брови, несмотря на выдержку, поднимались всё выше, а глаза порой возвращались назад, по десять раз прочитывая некоторые строчки. Ильх, давно знавший свою покровительницу, лишь недовольно фыркнул, складывая руки на груди и наперёд зная, что произойдёт дальше. Целый день отдыха, который колдунья не могла позволить себе долгие месяцы, должен был пойти насмарку, и всё из-за крестьян, которые привыкли при первых же признаках проблемы бежать к могущественной девушке. Впрочем, вслух ничего минотавр не сказал, заранее принимая тот факт, что его уговоры и слова ни к чему не приведут. Молодая и всё ещё не слишком степенная, Альма готова была сорваться с места и провести неделю в походе, если появлялась новая возможность изучить Порчу и попробовать сразиться с ней. Удержать остроухую на месте не способна была даже собственная болезнь, отчего зверолюду порой приходилось едва ли не силой заставлять хозяйку принимать необходимые лекарства. — И где это случилось? — одним движением руки призывая посох, взволновано спросила девушка. — Так у нас, неподалёку от деревни, — с таким видом, будто это уже давно не было ни для кого тайной, заявил крестьянин. — Староста, помня ваш наказ, мужиков не пустил, лишь только записывал всё, да ждал момента, чтобы вам сообщить. — А почему я узнаю об этом только сейчас? — зло прищуриваясь, заявила Альма. — Так слёг он, а через пару дней и дочка его. Пальцем пошевелить не могут, потом обливаются, да не дышут почти, — жалостливо разводя руками, селянин бухнулся на колени, не переставая причитать. — Прошу вас, Госпожа, помогите. Всё, что хотите, сделаем, только спасите человека, негоже его в такой беде бросать! Эльфийка немного брезгливо одёрнула ногу, которую пытался поцеловать мужичок и, подняв голову, заметила более чем красноречивый взгляд Ильха, недовольно раздувшего ноздри. В отличии от девушки, минотавр относился к тщедушным крестьянам, не способным самостоятельно справиться с мало-мальски серьёзными проблемами, с презрением. Будь его воля, он прямо сейчас выгнал бы их взашей, чтобы кучка оболтусов не портила долгожданный выходной его покровительнице. Однако, волшебница всё ещё была главной в этой странной парочке, а потому ей не не потребовалось посылать соратнику беззвучное мысленное послание, способное докричаться до адресата даже на другом конце мира. Зверолюд, поняв всё без слов, лишь тяжело вздохнул и скрылся за дверьми домика, с грохотом начиная собирать вещи для дороги. Для него воля хозяйки была во сто крат важнее его собственных мыслей, а потому он безропотно выполнял любой приказ, пытаясь выплатить давний долг перед ней. — Ладно, помогу я вам, — заранее готовясь вечером выслушать целую нотацию от товарища, бросила Альма. — Пойдём быстрой тропой, чтобы не терять время. Вы же не против? — Конечно, нет, – ответило неслаженное трио. – Тем более что нам без вас велено было не возвращаться. — Ну, тогда подождите немного, я всё необходимое возьму, — через плечо кинула эльфийка, скрываясь в домике, чтобы поторопить Ильха. Спустя пятнадцать минут селяне, минотавр и волшебница двинулись в путь, словно в омут ныряя в непроходимую чащу. Со стороны могло показаться, что девушка бросилась в густые заросли абсолютно наобум, не разбирая дороги, но все жители окрестных земель знали, что девушка была одной из немногих, кто умел найти особые, магические пути. Благодаря ним на дорогу, которую обычный путник бы прошёл за пол дня, тратился всего час, а порой и того меньше. Эльфийка, успевшая сменить удобное платье на практичный походный костюм, одной рукой придерживала сумку из толстой кожи, болтавшуюся на поясе и ощутимо похлопывающую по бедру на каждом шаге. В другой же руке у неё был посох, которым она, словно обычной палкой, раздвигала листву и особо докучающие ветки. И хотя колдунья была ничуть не менее опасной без своего инструментария, она предпочла взять его с собой, так как всегда считала, что лучше переборщить с подготовкой, чем позже бегать по окрестным полянкам в поиске нужного растения. Рядом с ней, отстававший всего на пол шага и всегда готовый вскинуть щит, чтобы закрыть хозяйку, шёл минотавр. Хотя мало кто отваживался ходить быстрыми тропами, зверолюди порой устраивали на них засады, перехватывая беспечных магов и охотников за сокровищами. Не выделявшийся среди своих соплеменников по размерам, Ильх всё равно возвышался над Альмой, которая сама была высокой по человеческим меркам, как минимум на две с половиной головы. Следом за ними, трясясь от страха, плелись крестьяне, боявшиеся отстать или, что ещё хуже, стать добычей богопротивных тварей, постоянно совершавших набеги на сёла. Что бы там не говорили старики, а также наёмники, порой прибывавшие в этот край, пара не выглядела способной защитить безоружных путников от всех опасностей чащи. Впрочем, выбирать было не из чего, а потому мужики просто старались не сбавлять шаг да держаться поближе к широкой спине минотавра. Тот же постоянно оглядывался по сторонам, прислушиваясь к малейшим отголоскам, доносившимся издалека, а также принюхиваясь к запахам, которых полно было даже на магической тропе. Имевший намного более чуткое обоняние чем эльф или тем более человек, Ильх отлично понимал, почему по лесу разлилось гробовое молчание, лишь изредка нарушаемое глухими раскатами, похожими на гром. Очередная группа зверолюдей стала достаточно большой и голодной, а потому шаманы начали ритуал, после которого обезумевшее стадо двинется в сторону поселений людей, готовясь собрать кровавую жатву. Впрочем, было и ещё что-то неуловимое, дразнящее нос и ускользающее в последний момент, то, чего никак не должно было быть в здешних краях. Противный кислый запах, который оставляла после себя только одна раса в этом мире — зеленокожие. Непонятно, как он оказался более чем в полутора сотнях километров к северу от их границ, но ясно было одно: орки и гоблины начали заглядывать в гости к своим соседям. Однако, эльфийку не занимали подобные проблемы, по крайней мере в вопросах собственной безопасности. Ни один житель здешних земель не посмел бы поднять на неё оружие после того, как она единолично уничтожила три дюжины зверолюдей, мстя за разрушение лаборатории, на обустройство которой ушло несколько лет. С тех пор в лесах и их окрестностях, даже во время бешенства, периодически обуревавшего всех монстров, порождённых злой волей Тёмных Богов, волшебница была в полной безопасности. Не изменило это правило и теперь: уже спустя пол часа бодрой прогулки группа вышла на опушку, с которой открывался прекрасный вид на раскинувшиеся вокруг земли. Отравленные Порчей, они, тем не менее, давали жизнь крепким коренастым деревьям а также низким колючим кустарникам, в изобилии покрывавшим окрестности. Впрочем, ни Альма, ни её спутники не стали останавливаться и наслаждаться красотой полуденной природы, вместо этого лишь прибавив шаг. — Значит так, пройдитесь по деревне, да велите всем сидеть по домам, — бросил Ильх троице крестьян, по прежнему шедшей за ним. — Пускай окна и двери покрепче закроют, а перед порогом насыплют черту из соли. — А это зачем? — удивились селяне, не решаясь оставить волшебницу без её прямого приказа. — Если староста заразился от того, за чем наблюдал, мне придётся заняться серьёзной магией, — остановившись на пороге хаты, начала объяснять девушка. — А на такой земле это может привлечь неупокоенных духов или иных тварей. — И это их остановит? — побледнев от страха, пробормотали крестьяне. — По крайней мере не даст ворваться внутрь, — ответила волшебница, ещё раз пробегаясь глазами по клочку бумаги, полученному от мужиков. — Если будет голова у кого болеть или, не приведи вас Луна, голоса услышите — зверобой заварите и дайте, но только немного. Поняли? — Конечно, Госпожа, всё сделаем, — дружно кивнув, троица побежала в разные стороны, заглядывая в каждый дом и спешно передавая приказ колдуньи. — Ну что, давай теперь разберёмся с этим старостой, — тяжело произнесла Альма, поворачиваясь к другу и уже сейчас чувствуя, как после волшбы будет ломить тело. — Я первый, как по учебнику? — перехватывая поудобнее верный боевой топор, сурово спросил Ильх. — Сомневаюсь, что это пригодится, но давай. Всё-таки мы не знаем, успела ли Порча сделать с ним что-то серьёзное. Один раз я уже рискнула так, больше не хочу. Хмуро моргнув вместо ответа, минотавр буркнул под нос короткий оберег. Несмотря на то, что, в отличии от эльфийки, зверолюд был лишён серьёзного магического дара, он, как и все прочие порождения Тёмных Богов, имел доступ к маленькой толике сил междумирья. Их хватило бы лишь на то, чтобы принять на грудь первый удар, пусть даже его нанесёт конный рыцарь на полном скаку, на что и был расчёт воина.