Сверхновая

      Разумовский волковскую рубаху надевает. Олегом легкие заполняет так, что для воздуха места не остается совершенно.       Сережа белый хлопок на себе застегивает медленно, аккуратно, так же как на Олеге застегивал, а иногда и расстегивал, в моменты особой щемящей нежности.       Она ему в плечах велика, да и манжеты едва ли кончиков пальцев касаются.       Иногда Разумовский забывает, что Волков гораздо крупнее. Но никогда не забывает, что Олег — его спокойствие, его уверенность в завтрашнем дне и его защита. Так еще с детства, с детдома повелось, когда боевой чернявый мальчонка к хрупкому рыжику подходит и руку протягивает, гордо Волком представляясь. Сережа руку пожимает и стандартное «Серый» говорит. Сережей его зовут только воспитатели, когда в хорошем расположении духа.       Со временем он «Сережей» и для Олега. Только для Олега.       Стоит кому бы то ни было назвать его «Сережа», как Разумовский маленькие кулачки сжимает и диким зверьком смотрит, который вот-вот накинется на тебя в попытке защититься. Только вот Олежа руку ему на плечо кладет, успокаивающе сжимает его, и Сережу за спину задвигает, всегда готовый решать его проблемы какими бы глупыми они не были.       Сергей Разумовский рукава на рубахе закатывает. А Сережа — мысленно — день прибавляет к череде так же дней абсолютно пустых без Волкова, как небо без звезд.       Он в зеркало взгляд бросает, надеясь увидеть там, не волка нет, волчонка хотя бы. Но упрямо видит лишь нахохлившегося птенца, у которого волосы растрепаны, как перья у подравшегося только что вороненка.       Сережа улыбается. Мягко и слегка изломанно. Волк дружит с Вороном. Ворон любит Волка. Природа давно все решила за них. Они — истинная связь.