Безопасная опасность

— Вот хуйня. — Это не хуйня, а элемент костюма! Юнги тоскливо смотрит в зеркало и недоумевает: как его, сурового дядьку (разве что в мечтах, но тем не менее), грозу всего Сеула и неизменного спутника смерти вообще могли нарядить… вот в это? В какой из реальностей его так переглючило, что он официально дал своё согласие на, Господи прости, превращение из обычного человека в стаканчик из Старбакса в натуральную величину? — Между прочим, хён, — издевательски протягивает последнее слово Чимин, одетый в костюм ложечки для напитков со сладкими добавками, — идея для парного костюма согласовывалась ещё с месяц тому назад. Не хочу тебя расстраивать, но ты самолично одобрил этот вариант. — Что?! — глаза Юнги округляются от удивления, на что Чимин закатывает свои, недовольно цокая. — Да-да, я, конечно, догадывался, что ты ни хрена не слушал, а поток бесконечных «угу», «ага» и «просто супер, детка» — не более, чем набор дежурных фраз, чтобы я отвязался. Но, тем не менее, это не освобождает тебя от ответственности за то, что ты наговорил; может, хоть теперь научишься меня слушать. — Дорогой, если ты таким образом хотел показать мне, что я недостаточно внимателен к твоим словам — твоя взяла, ты победил, а я валяюсь в ногах и смиренно прошу прощения. Только скажи, что всё это — дежурный воспитательный момент, и ты не заставишь меня пойти в таком виде на вечеринку, — молит Юнги. — Ну уж нет, — Чимин упирает руки в боки и воинственно нахохливается. — Воспитательный момент не будет полным без необходимой дозы позора и унижения. Мне-то всё равно, а вот тебе этого ещё дооолго не забудут. — Чонгук порвёт задницу от смеха, — обречённо констатирует Юнги, и уже на порядок тише добавляет: — Вот говорили мне друзья, что копы — они копы во всём, а я не верил. — Ещё одно причитание, и в довершение к костюму посыплю тебя конфетти! — Лучше уж просто застрели меня, — страдальчески тянет Юнги, в очередной раз закатывая глаза и, тем не менее, покорно позволяя Чимину потащить себя на выход. — Могу я узнать, а какие были варианты помимо вот этого вот? — Можешь, — беззаботно пожимает плечами парень. — Были мысли нарядиться в Ким и Кортни Кардашьян, а ещё мы могли изображать огромного котопса. — Смотрите-ка, оказывается, всё могло быть намного хуже, — бормочет себе под нос Юнги. — Утешай себя этим, если, конечно, тебе от этой мысли легче, — фыркает Чимин. Таксист смотрит на них удивлённым взглядом, особенно, когда Юнги с трудом пропихивается в машину со своим габаритным костюмом, кое-как примащивая дурацкую трубочку, торчащую у него из головы, по нелепой спирали вдоль самого себя. — Празднуете Хэллоуин, ребятки? — наконец спрашивает водитель, поправляя зеркало заднего вида. — Ага, — воодушевлённо кивает Чимин. Юнги же угрюмо молчит, украдкой мечтая попасть в незначительную аварию, дабы не показываться на глаза особо ехидным и безжалостным в своих словесных этюдах друзьям. — Сразу видно, чья именно это была идея, — усмехается себе под нос таксист, после чего включает радио с очередной попсовой айдольской песенкой, и далее они едут уже без каких-либо комментариев или попыток завязать разговор. … Отмечать договорились у Вигуков, и Юнги понимает, как сильно влип, стоит лишь увидеть перед собой Хосока собственной персоной, открывающего им дверь. Ну почему, почему из всех возможных вариантов его вышел встречать самый ехидный и противный из них? — Оппа, — тянет Хосок, едва завидев приметную двоицу на пороге Ким-Чонов. — И сколько же Старбакс заплатил вам за амбассадорство? — Теряешь хватку, оппа, — фыркает Юнги в ответ. — Шутка вышла слабенькой, а ведь из этого в потенциале можно было столько всего разогнать! — Все удачные шутки сегодня у Чонгука, — Хосок пожимает плечами и беззаботно улыбается; в этот Хэллоуин он решил перевоплотиться в викторианского джентльмена в окровавленном костюме. Просто и изящно — это Юнги вам как стакан из Старбакса говорит! Остальная компания не подкачала тоже: Вигуки аналогично Юнминам выбрали себе парные костюмы, только изображали собой не карикатуру на капиталистическое общество потребления, а каких-то подводных тварей с плавниками и чешуйками по всему телу; Намджун с Сокджином облачились в Шерлока и Ватсона (стоит ли уточнять, что в роли Шерлока выступал Сокджин?). В общем, все проявили умеренную сдержанность в своих костюмах, и только они с Чимином смотрелись на этом празднике вкуса, как две жертвы «Модного приговора», сбежавшие до момента волшебного перевоплощения. — Ну и видок, — присвистывает Чонгук. — Судя по твоему воодушевлённому лицу, Юнги-хён, костюмы «от» и «до» подбирал Чимин. — Удивительно, но ты прав, — закатывает глаза Юн, проходя к дивану и нарочно задевая Хосока трубочкой, как неотъемлемой частью своего костюма. — Удивительно, как далеко готов пойти Юнги, чтобы доказать тебе свои светлые чувства, — тянет Тэхён, обращаясь к Чимину и поправляя упавшие на глаза синие прядки. — О да, раз в год одеться так, как я прошу, чтобы посидеть в группе близких друзей — страна не забудет твоей доблести и отваги в столь невыполнимом деле, — патетически провозглашает Чимин, тыча пальцем в растёкшегося на диване желейной массой парня. В качестве ответа тот показывает ему руку, из которой вместо среднего пальца выставляет белую трубочку с головы.