Мышеловка

Это не я, это все херов переезд. Мы с мамой и сестрами жили в трейлерном городке за пределами вест Скай Холлоу. Времена бывали непростые. Я подкидывал хлопот своими психозагонами. К шестнадцати годам имел ворох проблем: страдал от тревоги, депрессии, параноидного, психосоматического расстройства и многого другого. Без горсти таблеток не начинался мой день. В клуб по фехтованию я попал на подготовительном курсе универа по протекции куратора. Он был ветераном спорта, брали меня бесплатно. От бесплатного я не отказывался. Я с опаской отнесся к физическим нагрузкам, принципиально новому для меня виду деятельности. Но мое исхудавшее от бесконечных диет тело становилось сильней. Диета при хроническом гастрите мало чем отличалась от спортивной. Я втянулся, когда понял, что спорт разгоняет дурные мысли. Панические атаки беспокоили все реже. Зал был широким и с высоким потолком, мне стало комфортно там. Как дома. Бег отвлекал. Боль в мышцах отвлекала. Бой на рапире — отвлекал. Появилась кое-какая уверенность в себе. После череды побед — чувство превосходства. На первом курсе мои цели приняли характер одержимости. Вычисление и программирование мне будто поддавались. Дядя Мойша, наш сосед из трейлерного городка, обучал меня программированию и информатике в рамках школьной программы. Так он говорил моей маме. На самом деле дядя Мойша был старый добрый сетевой мошенник, который освоил фишинг ещё до того, как это стало мейнстримом. Вдвоём мы проворачивали мелкие кражи посреди бела дня. Пока приключения дяди Мойши не закончились, когда он откусил слишком большой кусок. На самом деле счёт той букмекерской конторы расковыряли мы с ним вдвоём, но с простреленной головой наутро нашли только дядю Мойшу. Я же в своей постельке тем утром ничего и не подозревал. В универ я вообще не собирался. Стоило подыскать работу, и лучше не связанную с сетевым криминалом, если планирую дожить до двадцати. Но смерть дяди Мойши толкнула меня на поиск нового учителя. Знать в программировании я хотел без преуменьшения всё. Так я и сказал приемной комиссии. И я получил стипендию на обучение в университете «Вест Бридж Холлоу». Неподалеку от трейлерного городка, который тоже был теперь до фени. Ведь мама устремилась к лучшей жизни и поняла, что нам хватит денег переехать в настоящий дом. Такой, какой я видел в рекламе. Такой, какой был у моих одноклассников, дотравивших меня до психушки. Белый и аккуратный. С флюгером и лужайкой. Я стоял на ней, и мой глаз дергался. — Что дальше? Начешешь себе улей на башке и наденешь юбку «солнце-клеш», как в «Отчаянных домохозяйках»? — хмуро поинтересовался я, выпуская из рук коробки. Выплюнув сигарету, мать отвесила мне подзатыльник. — Да, — ответил она, шагая к домику американской мечты. Я вошёл и даже не зашипел, как намокшая ведьма из «Волшебника изумрудного города». Стефани бы пищала от восторга. Кэролайн бы скривилась, как я. Но, после того как стала шерифом, Кэр съехала на съемную квартиру со своей девушкой. Тоже копом. Стефани вышла замуж за сыночка богатых родителей и тоже не жила с нами. Так что корчить из себя привилегированных жителей элитного района мы с мамой станем вдвоем. Я должен отдать маме должное. Она справлялась! В самом деле купила юбку-колокольчик в красный пион, начесала бабетту и закатила барбекю в стиле «Отчаянных домохозяек». Соседи слетелись, как мухи на то, чем мы являлись на деле. Моя социопатия была хорошим оправданием, чтобы свалить с этого праздника жизни. В тот день я поехал в ближайший молл, чтобы посмотреть какой-нибудь ужастик, сожрать бургер и сдохнуть потом от резей в животе. Мои планы были похерены. Как и годы самообладания. Они копались на распродаже в «Гэп» втроём, как херова шведская семья. Рыжая кудряшка-ебанашка по локти в распродажной корзине. Красотка-недовольное-лицо кривилась на шмотки, которые вытаскивала подружка. И их хренов предводитель. Брэдли. В очках в помещении, со стаканчиком из «Старбакса» и самодовольной улыбкой на бритой загорелой роже. Я ждал, что меня заметят. В какой-то момент Брэд равнодушно скользнул по мне взглядом сквозь витрину и снова отхлебнул из стакана. Я слышал свое хриплое дыхание, пока шел по коридору. Не торопясь. Очередная паническая атака меня не убьет. Самое худшее — закричу. Я достал ингалятор из кармана старых джинсов и затянулся. Они не узнали. Я забыл, что больше не пухлячок с сальными волосами и затравленным взглядом. — Мой красавчик вернулся! — обрадовалась мама, расставив руки: в одной — бокал «Пино Гриджио», в другой — сигарета. — Ладно. — Ладно? — выгнула бровь она. — Давай попробуем эту твою... покраску. И что ты там еще хотела? — Шлифовку, — поиграла бровями мама. С тех пор, как открыла свой салон, дня не проходило, чтобы она не упрашивала меня поменять прическу. Я оделся не как я. Спросил у продавщицы, как должен выглядеть максимально скромный привилегированный долбоеб из рекламы йогуртов. Она посмотрела на меня хмуро: — Иди за мной. Я хотел — я получил. Вместо любимой кожанки, рваных джинсов и черной футболки — модная вельветовая курточка, подстреленные по щиколотку джинсы и рубашка с воротником-стойкой. — Годится, — буркнул я из примерочной. И ворох мормонского шмотья уехал телезрителю. К прическе оказалось сложнее привыкнуть. С короткой челкой, которая зачесывалась назад одним взмахом руки, открылись мои глаза и лицо. За ними был я. Настоящий. Как замаскировать меня настоящего? «Полный провал», — думал я, качая головой. Типа я как хренов черепашка-ниндзя: нацепил на глаза тонкую повязку, чтобы скрыть личность, и при этом все равно долбаная гигантская черепаха. Я не знал, как и что с ними сделаю. Но подобраться однозначно будет проще через девчонок. Если начнут узнавать — буду врать, что это не я. — «Привет. Ты же Рен Ретт, мы с тобой учились!» «О нет, видишь, у меня белые волосы, а у того были темные. Это не я...» — Я изображал примерный разговор с Леной или Эрикой, когда меня сбил какой-то хрыч на корыте. Господи, как же мне фартануло с этим. Хотя, признаться, такого пристального внимания Брэда я не ожидал. В школе у нас чмырили геев как надо. Может, он поэтому прикидывался натуралом? Потому что то, как он на меня смотрел, иначе, как «раздевал взглядом», не назвать. Преподу сказал, что меня зовут Рене. Потом ругал себя за излишнее сходство с настоящим именем, но не Джоном Смитом же мне представляться. Даром было мое беспокойство: у Брэда единорожки в глазах скакали, я мог хоть Джеком-потрошителем назваться, он бы внимания не обратил. Пока я думал, как бы втереться в доверие да так, чтобы незаметно, Брэд все сделал за меня. Я быстро взломал его учетку и наловил все данные, что были необходимы. Вот где пригодился старый добрый фишинг. Шалом, дядя Мойша. Прикормил местного дилера; прикормил Эрику наркотой. Тому же дилеру предложил немного налички за пару сюжетов. Соврал, что это моя бывшая, он и докапываться не стал. Еще не было полуночи, когда крепкая стена святости и целомудрия явила «Инстаграму» свою грязную суть. «Сделай, чтобы она тебе втирала про веру», — написал я, скидывая на счет моему исполнителю еще двести баксов. «Мсье знает толк в извращениях», — прилетело в ответ. Я знал, что выйдет эпично, но не знал, что настолько. И когда я решил, что с Эрики все еще недостаточно, ее упекли в какой-то херов монастырь. Ладно. Пусть пока живет. Нарисовалась проблема. Брэдли всерьез пытался наложить на меня лапы. План напрашивался сам собой. Дать надежду и бросить. Изменить? Встречаться с другой девушкой, дразня его при этом? Даже девушка уже такая была на примете. После того, как он впервые поцеловал меня, я задался вопросом: «Насколько далеко я готов зайти?» Я увидел его. Другого. Взрослого, с изменившимися чертами лица. Он возмужал, на носу и щеках у него оказалась россыпь веснушек (я заметил их, когда он впервые поцеловал). Ладони у него были большими; запах горький и взрослый. Копна черных волос тоже придавала ему взрослости. В отличие от меня, у него их и правда была копна. Не будь он конченым ублюдком, о котором я знал все, я счел бы его привлекательным. Иногда я топил эту мысль на дне сознания, заставляя себя отключиться, забыть. Представлял, что иду на «Оскар». Во взгляде Брэда ни разу не увидел и намека на опаску. А если он слишком отвлекался от меня, я снова подсекал. То отпускал поводок, то дергал… Проблемы подружек задевали его сильней, чем я ожидал. И почему мне казалось, что моральные уроды такой породы лишены сопереживания? Когда я взломал сервер с данными лаборатории «Осмикс», куда Лена ходила сдавать анализы, то сперва даже поверить не мог, что мне так повезло. Я отслеживал ее деятельность несколько недель. Искал, с какой стороны ударить побольней. Мелкая пакость с исправлением минусика на плюс выглядела какой-то детской шалостью. Я должен был подобраться к Брэду. Предложил приехать к нему домой — он чуть не описался от восторга. Я подумал, что даже немного вознагражу его за такую неосмотрительность. И слегка увлекся. Его поцелуи разжигали во мне что-то новенькое. Жажда мести, жизни, познания. Согревали совсем по-другому. Брэд заставлял изнывать и в то же время испытывать самолюбование. Как он смотрел из-под полуопущенных век, как задыхался, как отчаянно хотел и как хорошо при этом держал себя в руках. Он пах дождем и собой, целовал меня до потери рассудка, трогал чувствительные места, возбуждал меня. Я испытывал извращенное удовольствие, думая, как уничтожу его. Вот он в моих руках целиком и полностью. Все чаще закрадывалось предательское: может, его еще и трахнуть перед этим? Его рельефное тело невозможно было не трогать… Но тут выстрелила Лена. И лучше бы она выстрелила себе в голову, чем закинулась горстью витаминок. Тупая овца оказалась настолько бесполезна, что даже самоубийство устроить не смогла. Знал бы, что это взбредет ей в голову, поменял бы ее бесполезные БАДы на что-то из своего арсенала. Остался только Брэд. Я знал, что, даже если поведу его в заброшенный подвал со словами «там тебя ждет сюрприз», он пойдет. Или прикую к батарее, он тоже долго будет думать, что это ролевая игра. Я подумывал пройтись по воспоминаниям и заманить его в тот самый туалет. Но не был уверен, что этот бычара не вышибет дверь силой собственного веса. И где бы мне найти туалет с такой прочной дверью, когда после капремонта в школе одни кабинки? Такую кабинку и двенадцатилетний я развалил бы на доски. Идея зажать его штангой появилась внезапно. Ее подкинул Матиас на тренировке. В зал я ходил по-прежнему лишь ради кардио, как советовал тренер, но остальные ребята любили погреметь железом. И вот что-то случилось у Матиаса с лодыжкой, и он завалился вместе со штангой назад. Да так неудачно, что вывихнул себе лодыжку, а штангу пришлось разбирать по блинам. Поднять ее, кроме Матиаса, никто не смог. Я подумал, вот бы Брэдли так прижало! Руки у него не выглядели сильно бугристыми. Они были рельефные и приятные на ощупь, но не похоже, чтобы он тягал железо. Его мускулатура, скорее, результат спортивного плавания. Значит, просто пригласить его на тренировку будет палевно. Я тоже на тяжелоатлета не тянул. Штанга должна упасть на его горло, чтобы его зажало, но не задушило. Проще всего было вырубить его, штангу уложить сверху и закрепить ее к полу. Но вероятность того, что я смогу правильно оглушить, не проломив Брэдли при этом череп и не убить, была не велика. Я знал, какой силы должен быть укол рапирой или шпагой, чтобы проколоть соперника на нужную глубину. Не важно, зачем мне это знание. Но вот оглушать никого мне еще не доводилось. — Кэр. Если бы тебе пришлось удержать какой-то тяжелый металлический предмет прижатым к полу. Например… для предотвращения кражи. Что бы ты сделала? Кэролайн проглотила кусок яичницы и пристально посмотрела на меня. — Рен. Ты хочешь мне что-то рассказать? Вэйлин тоже отложила вилку. Они зашли к нам на завтрак перед сменой в участке, и тут меня посетила гениальная мысль посоветоваться. Все же мне очень нравилась задумка с металлической трубой на его горле. Это было бы очень похоже на мое состояние в средней школе. Ментально. — Скажем… я хочу выставить на обозрение дорогой предмет и оставить его без надзора. Как сделать его недвижимым? — Не знаю. Закрепить цепями? Скотчем, блин? — Когда меня еще не выперли из высшей школы искусств, я была на нескольких выставках. Один ученик там представил свою скульптуру, летящую без опоры. Скульптура ангела стального. Он держался одним пальцем, устремленным вверх. Его держала магнитная пластина, электрическая. Висеть так вечно она, конечно, не может, слишком большое потребление энергии. Но если эта пластина смогла выдержать фигуру полтонны весом, то сила притяжения у нее не слабая. И сдвинуть намагниченный к ней объект… — увлеченно рассказывала Вэйлин. Но я уже не слышал. Гуглил, где раздобыть такую штуку и как она работает. После монтажа я опробовал ее. Включающийся магнит притягивал штангу, даже если она была не ровно над ним. Сдвинуть ее было невозможно. Когда Брэдли упал ровно на то место, на котором я чуть ли не крестик нарисовал, я все еще не верил своим глазам, что он и правда не может пошевелиться. Шея его была толще, чем у меня, а высоту блинов на штанге я мерил под себя. И планка немного давила на его горло. Меня захлестнули ярость и восторг. И даже после прохождения стадии отрицания Брэдли будто не признавал правду. Он хотел забыть, сделать вид, что это не про него. И заставил меня кричать. Меня трясло. Ему было недостаточно страшно. Брэдли испугался, но не как я. Он все еще видел, мог говорить. Мог отделять реальность от грез. И когда у него начались панические атаки, я проснулся. Все это время я сидел в «форде» у зала и следил за ним через камеру наблюдения. Видео транслировал прямо на свой смартфон. Его выгибало и корчило. Иногда Брэдли заходился в кашле. Упирался пальцами в планку. Но у меня было не так. Меня вытащили из туалета полутрупом. Слезы беспомощности и злобы душили меня. Я понял, что слабак и трус. Если я хотел заставить Брэда почувствовать тот страх, мой страх, мне следовало приготовиться убить его. Тогда все было бы по-настоящему, и он бы почувствовал это. Но я не готов. Я не хотел их смерти. Ни случайной, ни нарочной. Я был способен только играть с ними, как кошка с мышками. Я не был никогда таким, как они. И стать не могу. Да я даже не смог Брэдли бросить одного и остался следить, если что пойдет не так. Смаргивая слезы, я зажал в кулаке брелок, отключающий питание батареи. Он коротко запищал. Брэдли не быстро понял, что штанга его уже не держит. А потом еще долго растирал руки, сидел, пялясь куда-то в стену. Я невидяще смотрел в экран и не сразу заметил, что зал опустел. Завел мотор одним рывком и ударил по газу, но видел в заднее зеркало, как он бежит по дороге в мою сторону.