Сухая гроза

— Псих! — верещит Лив, стаскивая шлем; ее прическа совсем помялась, кудрявые локоны торчат, выбившись из заколок, и девушка кажется Эдди похожей на пуделя. — Я чуть не умерла! А если бы я упала?! — Не упала же, — Брок сводит брови домиком, морщит лоб, глядя на Оливию сквозь полуопущенные веки; можно подумать, Веном позволил бы ей свалиться. Только вот сама Лив понятия не имеет, что с ними третий, и Эдди покаянно опускает голову. — Хотя да, я немного перестарался. Извини. Сильно напугалась? — А ты как думаешь?! — Лив возмущенно округляет глаза, лицо у нее румяное, как персик; испуганной она совсем не выглядит. — Я думала, что мы на кого-то наехали и сейчас перевернемся! И… эй, это не смешно! — Конечно, нет, — Эдди прочищает горло, напуская на себя серьезный, даже мрачный вид, но сдерживаться трудно, особенно когда Оливия чуть ли не подпрыгивает от негодования. — А кто тут смеется? Я смеюсь? Малышка, тебе показалось. — Я тебе не малышка, — сердито бросает Оливия и направляется к своей машине; Веном елейно урчит ей вслед. — Да, она не малышка. Котлетка. Или нет — отбивная! Вырезка! Паштет из мозгов! — Знаешь, — шепчет Эдди, — девушкам не нравится, когда их так называют. — Почему? — искренне изумляется симбиот. — Это же вкуснятина! И Лив тоже вкусная. Поцелуешь ее на прощание? — Нет. — Зря, — деловито замечает Веном, — у нас на планете, если с самкой слишком зазеваешься, она тебя сожрет. Надо сразу давать понять, что ты заинтересован в спаривании. — В каком еще спаривании?! Ты Карнажа без посторонней помощи заделал! — Это была случайность, — смущается Веном и затихает; Оливия хлопает дверцей машины. Она уже может ехать, но не торопится; Эдди хочется думать, что она ждет его. — Позвонишь мне, как доберешься до дома? — спрашивает Брок, облокачиваясь на Volvo; девушка высокомерно задирает нос. — Я подумаю. — Так… а что на счет выходных? Я открыт для любых предложений, — Эдди все больше выпячивает грудь по мере того, как льдинки во взгляде Оливии тают; он пока не может с уверенностью сказать, что нравится ей, однако то, что общество журналиста ей приятно — это факт, который не может не радовать.