Сухая гроза

Веном строго щелкает зубами, готовясь к броску; от предвкушения в пасти симбиота копится слюна, капает на крышу; красный по-змеиному выгибает шею, щуря перламутровые глаза, белые, как жемчужины в ожерелье Энн. — Лив… — зовет Эдди; он хочет договориться, достучаться до девушки, но Веном не пускает его, держит внутри себя, пока красный свирепо щерится. — А ну, поставь парня! — ревет Веном. — Его нельзя жрать! — Никого нельзя жрать! — напоминает Брок. — Никого… — вздыхает симбиот и осекается: — Что, правда — никого? Прямо совсем никого? — Да, блять, никого! — И даже плохих?! — ужасается Веном; Эдди досадливо жмурится, но продолжает видеть перед собой красного симбиота, настороженного, опасного, с Оливией за этой плотной лоснящейся шкурой и частоколом клыков. — Ты в самом деле хочешь обсудить это сейчас?! — сипит журналист. — Да, я хочу, чтобы ты объяснил все прямо при малыше! Давай, — кожа симбиота на голове расходится, обнажая лицо Эдди, — скажи ей прямо в лицо, что нельзя откусывать бошки! — Лив и так знает, что никому нельзя откусывать головы! Ну, разве что пряничным человечкам и мармеладным мишкам, — цедит Брок, в раздражении стискивая челюсти; оскал красного симбиота становится шире, глаза, молочно-белые, без зрачков, хищно сужаются. — Пряничный… — тянет он по слогам, пробуя слово на вкус; голос красного звучит на порядок выше и тоньше рыка Венома, больше похож на змеиное и кошачье шипение, звучащее в унисон. — Пряничный… звучит вкусно… Электрика начинают бить судороги, когда щупальце туже стягивается вокруг его горла; симбиот облизывается, выгибая спину, от рыка тонкие кожистые складки, имитирующие губы, мелко дрожат. — Но он… вкуснее!.. — ревет красный и резко бросается вперед; одновременно щупальце красного стягивается, сокращается, подтаскивая электрика к симбиоту. Тело красного молниеносно распластывается в прыжке; Эдди в ту же секунду срывается с места. От мощного прыжка кладка под ногами идет трещинами. — Нет! Не надо! — успевает выкрикнуть журналист прежде, чем его лицо, словно забрало, закрывает морда Венома; от рыка симбиота глотка вибрирует. — Не смей, мелочь! — Веном, разбежавшись, отталкивается от крыши и взмывает в воздух; руки его удлиняются, когти, будто пули, влетают в стену подсобного помещения, и вниз черный симбиот летит со скоростью пушечного ядра. Выхлестнувшимися из спины щупальцами Веном отбивает тонкие иглы, которыми прорастает спина красного, пытается налететь на него всем тело, но красный отскакивает, кровожадно щелкает клыками и перепрыгивает на другую сторону крыши подсобки. Электрика он тянет за собой, однако Веном успевает поймать красного за щупальце. Рев черного симбиота проносится над крышей, распугивая редких голубей, когда красные шипы вонзаются в кулак Венома, пронзая его насквозь. — А ты с характером, да, крошка? — щерится Веном, крепче сжимая пальцы; он тянет красного на себя, симбиот упирается всеми конечностями, сопротивляется и пронзительно взрыкивает, когда Веном начинает наматывать ее щупальце на кулак. Симбиот хватается за отросток и второй ладонью, не ревет, лишь сипит сквозь зубы, когда иглы превращают его руку в решето. Щупальце красного упругое и твердое, гибкое, словно плеть, и крепкое как якорная цепь; несмотря на то, что Веном крупнее, красный сильнее: он не поддается, рвется в сторону, шипя и мотая головой. Электрик полузадушено хрипит, закатив глаза. Лицо у парня землисто-серое, пульс бьется тихо и неровно. Веном, раздувая ноздри, принимается выкручивать щупальце красного, чтобы вынудить его отпустить парня, но симбиот отращивает второе, которое, размахнувшись, захлестывает шею Венома, стискивает удавкой и выпускает шипы, вгоняя их в тело черного симбиота. У Венома не получается даже зарычать; в глотке булькает и свистит, у Эдди совсем темно перед глазами от боли, и контроль над телом перехватывает более выносливый Веном. Он не отпускает красного, даже когда третье щупальце наотмашь бьет его по животу; покачнувшись, симбиот впечатывает ступни в крышу и дергает красного на себя. — Пусти… парня… — выдавливает он. — Пусти… Хватка на шее усиливается; у Брока от недостатка воздуха стучит в ушах, шейные позвонки трещат, легкие рвутся, но дыхательной системы Венома пока хватает, чтобы обеспечить их достаточным количеством кислорода. — Он — наш! — красный выгибает спину ягуаром, готовым к атаке. — Мы его поймали! — Вы?.. — хрипит Веном. — Мы, — красный симбиот горделиво выпрямляется. — Мы — Гематит. И это наша добыча! Одного рывка Гематит хватает, чтобы Веном потерял равновесие; щупальца тянут симбиота вперед, к ощетинившемуся красному, Венома протаскивает несколько метров, однако ему удается перегруппироваться, прижать колени к груди и вломиться ступнями в крышу. Бетон и кирпичи крошатся и дробятся, хватка отростков становится все туже; красному вполне хватит сил сломать Веному шею, но он не сдается. — Лив… не понравится… что ты так себя ведешь, — заявляет он; глаза Гематит расширяются, чтобы почти мгновенно превратиться в гневные щелки. — Мы знаем, что делать. И мы… голодны! Очередное щупальце вырастает из плеча красного, перехватывает электрика за ноги и подволакивает его к Гематит, и Веном бросается вперед, пытаясь обогнать симбиота. Гематит угрожающе шипит, но Веном налетает на нее всем телом, сталкивая с крыши. Красный тут же вгрызается в шею Венома, полосует когтями его бока, пытается схватить сразу всеми щупальцами, бросив электрика, но падение с высоты в несколько метров на миг оглушает Гематит, из ее груди вырывается протяжный болезненный стон, жалобный, почти человеческий, и этого хватает, чтобы пробудить сознание Эдди. — Ливи!.. Малышка, ты меня слышишь? — Брок пытается взять лицо красного в ладони, но Гематит выворачивается и остервенело кусает его за запястье. С треском ломается сломанная кость, под зубами симбиота рвутся сухожилия, а удар ногой в живот отшвыривает Венома. Он цепляется когтями за крышу, почти мгновенно восстанавливая равновесие. Рука регенерирует сразу же; Гематит брезгливо отплевывается. — Две новости, Эдди, — выдыхает Веном, — хорошая: малыш полностью совместим с Лив. Плохая: от этого он еще сильнее. — Я понял, — журналист смотрит на Гематит, уже совершенно позабывшую об электрике; теперь агрессия красного направлена исключительно на них с Веномом. Наверное, это хорошо: в отличии от того парня, у них гораздо больше шансов выжить. Пусть и ненамного.