Сухая гроза

Первые десять минут они едят молча; Оливия жадно набивает полный рот, втягивает губами ниточки расплавившегося сыра, облизывает жирные пальцы; едва доев один кусок, она тут же тянется за следующим. Брок от нее не отстает; тяжелый день, полный событий, отзывается тянущей пустотой в желудке, а вид Лив, ужинающей с таким аппетитом, оказывается неожиданно живописным и таким милым, что голод Эдди возрастает десятикратно. Он нарочно тянется за тем же куском пиццы, что и девушка, пытается его перехватить, перетянуть к себе на тарелку, и фотограф ожидаемо возмущается. — Это мой! — заявляет она, подтаскивая к себе всю коробку с пиццей. — Мне он тоже приглянулся. Вот, эти кусочки сыра прямо на меня смотрят, — не уступает парень, но Оливия не отстает, хмурится, однако это выглядит не угрожающе, а трогательно; наверное, потому что Лив нравится Эдди. Очень нравится. Намного больше, чем нравится. — Это сыр, Эдди. Сомневаюсь, что он на это способен, — Лив отмахивается от его руки, не выпуская Гематит; либо она понемногу учится управлять симбиотом, либо Гематит постепенно мирится с присутствием Брока. — А этот кусок мой. И вообще — вся эта пицца моя! — Ты чего такая жадная? — смеется журналист. — Я не жадная, а голодная, — парирует девушка, — я же теперь ем не только за себя. Как при беременности. — Или как при кишечных паразитах, — бормочет Брок в сторону, однако Оливии все же удается его услышать. Поперхнувшись, она зажимает рот ладонью, сипит и кашляет, пока Эдди нагло хватается за понравившийся ему кусок пиццы. — Ну, ты… дурак! — хрипит Лив, морщась. — За это я заберу твой сэндвич! — Нечестно! Пиццы еще полно, а сэндвичей осталась всего пара штук, и то только с бананом! — Ничего не знаю, — отрезает фотограф, вытираясь салфеткой, — а за то, что ты натворил, ты вообще должен мне пожизненный запас пиццы. Из золота! — А золото вкусное? — спрашивает Гематит. Веном смешливо хмыкает. — Мозги вкуснее. — Ох, черт, не надо про мозги, — Оливия, зеленея лицом, кривится; Эдди тут же отставляет тарелку. — Принести тебе воды? — Нет, — девушка икает, прижимая ладонь к животу, — просто… не говори больше об этом. Не могу слышать про мясо, а уж тем более о том, что его надо есть. Нет, не подумай, я не из тех безумных веганов, кто будет вопить на каждом углу, что шубы — это убийство, и выходить на пикеты с голой грудью, но… — На такой пикет я бы пришел, — признается Брок и глухо хихикает, заслоняясь рукой от замахнувшейся на него Оливии. — Не советую выводить меня из себя, иначе ночевать будешь на улице! — Ты этого не сделаешь, — уверенно отвечает парень, качая головой; Веном ворочается, перекатываясь кольцами под ребрами. — Если она нас выгонит, пойдем откусывать башку ее бывшему Максу. — Никуда мы не пойдем, — одергивает симбиота журналист, однако Оливия принимает это на свой счет. — Не забывай, что у меня сейчас сил побольше, чем у тебя. Вышвырну и нарочно буду есть пиццу у окна, чтобы ты видел, как мне вкусно. — Не верю, — на всякий случай Эдди отодвигается от Лив, еле сдерживая смех. — Такая очаровательная девушка просто не может оказаться настолько жестокой. — Проверим? — рокочет фотограф низким басом; ее глаза белеют, через кожу проступают багровые вены, однако Оливия тут же трясет головой, прогоняя симбиота, часто моргает и заходится нервным хихиканьем. — Прости… прости, я… — Все нормально, — уверяет Брок, — на самом деле, ты отлично держишься. Намного лучше, чем я в свое время. — Ты… — фотограф утирает кулаком слезящиеся глаза, — ты не рассказывал, как вы с Веномом… ну… встретились. Журналист тяжело вздыхает. История Лив с Гематит выходит практически романтичной, если исключить факт того, что в ее теле теперь живет инопланетная плотоядная сущность, а у Эдди все было прозаично, даже глупо, ведь он сам сунулся в ту лабораторию, а теперь, из-за того, что Брок полез в «Фонд жизни», в мир пришел Карнаж… и Гематит. — Знаешь, — парень откладывает недоеденный кусок пиццы, — я жалею, что так вышло. — Сученок, — резюмирует Веном, обиженно колотясь о черепную коробку, вызывая мигрень. Эдди трет лоб, косясь на Лив, которая садится, подгибая под себя ноги. — Ты права — я конкретно так тебе задолжал за… все, что случилось. Но, — журналист разводит руками, — готов вернуть тебе все с процентами. Оливия пренебрежительно фыркает. — Тебе для этого и жизни не хватит. — Ничего не имею против того, чтобы всю жизнь кормить тебя пиццей. Девушка лукаво щурится. — Ты что, предложение мне делаешь? Эдди глупо моргает. — Нет, — осторожно тянет он, — а… ты хочешь, чтобы я сделал тебе предложение? — Нет, — Лив садится ровно, расправляя плечи, — в смысле, я… об этом не думала. И не планировала. Фотограф густо краснеет. — Слушай, давай есть, а?.. — Хорошая идея, — отвечает Эдди; голос отчего-то срывается, прилившая к скулам кровь обжигает. Мысль о том, что кольцо Энн совершенно точно не подойдет Лив, и для нее нужно будет купить другое украшение, бьет Брока словно пуля.