Blue flame (Before)

07.06.2021 — Гукки~и… — тянет с улыбкой Тэхён, подкравшись к стоящему возле шкафа парню и обвивая руками его талию. — М-м? — Чонгук только мычит в ответ, сосредоточено рассматривая содержимое полок с одеждой. Почему-то сегодня хочется одеться не так, как обычно. Пятилетие дружбы — не такой уже и маленький праздник. — У меня клыки чешутся, малыш, — зарывается носом в мягкие темные волосы на затылке, глубоко вдыхая любимый запах. — Поможешь, м? — Бли-ин, Тэ, ты сейчас серьезно? — Чонгук разворачивается в объятиях и с легким недовольством заглядывает в искрящиеся карамельные глаза. — Мы опоздаем к Чимину, а ты знаешь, что я не люблю опаздывать. — А ты знаешь, что я могу выпасть из мира на сутки и в самый неподходящий момент, если дотянуть до последнего, ну Гу-ук, — хнычет Тэхён в детской манере, словно канючит сладость. — И у нас уже неделю не было близости, пожалуйста, — смотрит с такой обезоруживающей надеждой и нежностью, что Чонгук с улыбкой тихо вздыхает, сдаваясь. Всю последнюю неделю он сутками рисовал картину для одной требовательной заказчицы. Выходил из дома только раз, чтобы докупить закончившуюся краску, спал по полтора-два часа, и, если бы не Тэхён и его безмерная забота, наверняка бы слег уже на третий день такого сумасшедшего режима. Но вчера он наконец-то закончил, и они отвезли работу мисс Чой около пяти часов дня, передавая лично в руки. А дальше Чонгук помнит только как проснулся уже в их с Тэ постели сегодня в полдень, в домашней одежде, бережных объятиях и с тихим сопением возле уха. Его парень — вампир, но совсем не такой, каким привыкли веками описывать в сказаниях и легендах. Тэхён живой, теплый, с бьющимся сердцем и без вечного голода и желания наброситься на каждого встречного. Название «вампир» таким существам, как он, очень давно дали люди, которым выпало наблюдать за процессом выполнения работы именно этого вида нечисти. Да, Тэхён пьет кровь, но таким образом он обменивается энергией с укушенными, чтобы испытать их души. Смысл его существования — отсеивание гнилых слабых душ и укрепление сильных, а не жизнь за счет смерти окружающих. Но он все равно убивает людей против своей воли, потому что единственный неизбежный путь для укушенного со слабой душой — прекращение существования. — Ты готовился, милый? — Тэ прикрывает глаза и с ответной улыбкой проводит прохладным после душа носом по чуть розовеющей от прозвучавших слов скуле. — Мгм, — утверждающе мычит Чонгук и обвивает руками крепкую шею, льня ближе. Он сам хочет, чувствует то же, что и Тэхён, поэтому, когда был в ванной полчаса назад, поддался нашептывающему внутреннему голосу и подготовил себя. Конечно, ему еще требуется хорошая растяжка, но он не сомневается, что с ним будут аккуратными и нежными. Тэхён не умеет по-другому. — Ты — моя жизнь, Чонгук… — пробирающий мурашками шепот в приоткрытые в судорожном выдохе губы. — Мое бессмертие и вечность не имеют смысла без тебя, — и трепетный, полный любви поцелуй. Чонгук задыхается, захлебывается в этой любви, с чувством отвечая, проводя языком по чужим губам и плавясь от усилившихся объятий вокруг талии. Пальцы сами вплетаются в светло-каштановые волосы на затылке Тэхёна, а кисти того медленно оглаживают скрытые свободной футболкой бока, пуская разряды по телу даже через одежду. — М-м… Стой… — Чонгук с некоторым усилием разрывает поцелуй и совсем немного отстраняется, чтобы сфокусировать мутнеющий взгляд на глазах напротив. Тэхён, нехотя, но все же позволяет появиться между ними маленькому расстоянию. — Нужно предупредить Чимина, что мы опоздаем… — они должны встретиться у него дома в пять, через пару часов. — Я уже написал, что мы будем к шести, — с едва слышным нетерпением хрипло шепчет Тэ, меняя их местами, и двигается в сторону кровати. — Еще минут десять назад, — отпускает тихий смешок и забирается правой кистью под чонгукову футболку, гладя живот и постепенно поднимаясь выше. Чонгук плавится от трепетных касаний, и, когда чувствует кровать, упирающуюся под коленями, не раздумывая валится на нее спиной, утаскивая за собой еле успевшего опереться на руки по бокам от чужой талии Тэхёна. — Эй, осторожнее, я ведь мог упасть на тебя! — взволнованно выдыхает тот, пока Гук отползает дальше от края, устраиваясь удобней на подушках и попутно снимая футболку. — Мог, но я знаю, что не упал бы, — улыбается и облизывает сухие губы, откидывая одежду куда-то влево, наблюдая, как его парень избавляется от своей домашней майки. — Реакции тебе не занимать. — Когда мы вместе, я теряю большую часть своей бдительности, ты же знаешь, — Тэхён проводит самыми кончиками пальцев по любимой груди, наслаждаясь ощущением мурашек под подушечками. — Да, и это тоже знаю, — хихикает Чонгук и притягивает Тэ к себе, чтобы снова слиться в нежном поцелуе. Хотя они и встречаются больше четырех лет, пить кровь Чонгука Тэхён начал только год назад, когда убедился, что не представляет для него угрозы. Душа Гука не является слабой, и даже обычной — она с предрасположенностью, хотя и приобретенной. Но это все равно довольно редкое свойство. Такие люди могут переродиться в нечисть, если будут на это согласны, и если уровень предрасположенности окажется достаточным. В противном случае человека просто ждет смерть, и именно поэтому Тэхён не может решиться на перерождение — слишком рискованно. Никому из нечисти, кроме демонов, с которыми водиться может быть себе дороже, не дано видеть уровень предрасположенности, а собственными руками лишить жизни любимого совершенно не хочется. Но даже если Чонгуку суждено прожить всего лишь короткую человеческую жизнь, Тэхён сделает все, чтобы каждая минута стала для его ангела незабываемой. Достигнув кромки домашних шорт, длинные пальцы проводят вдоль, лаская светлую кожу, и с приятным нажимом оглаживают выпирающие тазовые косточки. Чонгук чуть приподнимает бедра, желая больше прикосновений, и открывает рот в томном выдохе, пропуская в рот язык, тут же сплетающийся с его. Тэхён не останавливается и, подцепив резинку шорт, стягивает их вместе с бельем, отстраняясь, чтобы полюбоваться немного смущающимся парнем. На губах сама собой появляется улыбка, когда нежный поцелуй в коленку заставляет Гука вовсе спрятать глаза в изгибе локтя, но тут же исчезает, стоит тому чуть прогнуться в спине и протяжно выдохнуть от скопившегося возбуждения. Горячие губы спускаются ниже, по внутренней стороне бедра, а большие пальцы аккуратно массируют чувствительную кожу возле входа, и всего лишь от этих действий сверху доносится едва слышный скулеж, а Тэхёну натурально рвет крышу. Достав из кармана захваченную из ванной смазку, он щедро выдавливает ее на пальцы и одновременно размашисто проходится языком по тут же сжавшемуся анусу. Коротко простонавший Чонгук пытается инстинктивно свести ноги вместе, но Тэ мягко разводит их обратно, круговыми движениями понемногу проникая языком внутрь любимого тела, вслушиваясь в громкое частое дыхание. Скажи кто-то Тэхёну пять лет назад, что он, убегая от злой из-за его отлынивания местной начальницы, встретит свой смысл жизни, он бы не поверил. Даже будь этим «кем-то» сам Мин Юнги, в словах которого Ким не сомневался ни разу за последнюю сотню лет. Нечисть очень редко находит себе пару, да и вряд ли они вообще достойны такого счастья. Но вот он, его любимый и любящий Чонгук, принявший своего парня именно той тварью, которой Тэхён стал по собственному желанию. И тот за это готов благодарить кого-угодно, всех возможных богов, пусть на самом деле в их мире и не существует ни одного. Почувствовав зарывшуюся в волосы руку и удлиняющиеся клыки, Тэхён отстраняется и снова покрывает влажными поцелуями внутреннюю часть бедра Чонгука, начиная осторожно вводить указательный палец. Стенки инстинктивно сжимаются, но спустя несколько секунд расслабляются, пропуская дальше. Дыхание сверху все чаще срывается на стоны, отпечатывающиеся на подкорке, и, когда первый палец уже свободно двигается, Тэхён аккуратно проталкивает второй, поступательными движениями медленно проникая глубже. Свободная кисть сама принимается поглаживать бедро, отвлекая от возможных неприятных ощущений, а затем поднимается выше, вскоре находя топорщащийся от возбуждения сосок и по кругу обводя пальцем чувствительную вершину. Чонгук выгибается от контрастирующих ощущений — чуть сжавшие горошину соска подушечки пускают мурашки вдоль позвоночника, а разрабатывающие анус пальцы методично растягивают стенки, создавая немного неприятное сейчас давление, но такое правильное трение, заставляющее стоячий член пачкать прозрачной смазкой низ живота. Но когда Тэхён погружает пальцы по самые костяшки и немного их сгибает, Чонгук видит пляшущие звезды перед глазами. Зарывшаяся в каштановые волосы ладонь сжимается в кулак, а из горла рвется бесстыдный протяжный стон, прозвучавший в унисон с низким голосом вампира, больше похожим на рычание. — Чонгукки, можно?.. — обрывочно выдыхает Тэхён в нежную кожу бедра. Выговорить фразу полностью ему не позволяют иссякшая выдержка и собственный почти болезненный стояк, делающий сознание все мутнее с каждой минутой. Но его понимают. — Можно, куса-ай… — выстанывает Чонгук, зажмуриваясь и готовясь к секундной боли. Ее было бы в сто раз больше, не спрашивай Тэхён о его желаниях… Но согласие в их мире имеет достаточную силу для того, чтобы перевернуть некоторые ситуации в совершенно другую сторону. Судорожно вдохнув, Тэхён проводит носом по левому бедру и осторожно погружает клыки в плоть, делая первый обжигающий глоток. По телу Чонгука проходит неконтролируемая дрожь, вызванная поначалу болью и парализующей тэхёновой энергией, но в считанные мгновенья по венам вместо замораживающих тело игл уже стремительно разносится раскаленный металл, до одури приятно кружащий голову не хуже крепкого абсента. Пытаясь удержать остатки здравомыслия, Тэхён добавляет третий палец, ускоряя темп, зная, что пребывающий в эйфории Чонгук сейчас едва ли сможет почувствовать легкий дискомфорт от большей растяжки. Обычно укушенных на «охоте» его энергия лишает воли и обездвиживает, но только с Гуком все по-другому. Сочетание их любви и согласия на укус создает невероятный коктейль ощущений, от которого Тэ каждый раз кончается как человек, как вампир, как чертова проклятая душа, растворяясь в смешивающейся энергии. Чонгук мечется по кровати, скулит и намертво вцепляется обеими руками за сползшую к изголовью подушку, когда не прекращающие движений длинные пальцы замирают глубоко внутри на той самой точке и принимаются прицельно ее массажировать. — Бля-ять… — бушующий в теле пожар все больше концентрируется внизу живота, до поджавшихся пальцев на ногах и протяжного высокого стона, и Чонгук уже окончательно не осознает где он, кто он и не покинул ли еще этот мир. Потому что он не помнит, чтобы ему когда-нибудь было настолько безумно хорошо… Стенки сжимаются вокруг фаланг, а Гук напряженно замирает, задерживая дыхание от готового вот-вот разлиться по телу экстаза. Господи, да Тэхён даже не удивится, если от бешеной невероятности его ангела и давно к хуям сорвавшего крышу возбуждения кончит в штаны, ни разу не прикоснувшись к себе. И когда по телу любимого проходится волна крупной оргазменной дрожи, Тэ отстраняется от укуса, мимолетно зализав его, и с утробным рычанием упирается лбом в чонгукову коленку, чувствуя, как член дергается от отголосков чужого удовольствия, сладко-терпкими каплями просочившегося в кровь. Такими темпами он действительно скоро закончится как кто бы то ни был… — Я действительно еще живой?.. — шепчет Чонгук, продолжая мелко подрагивать и пытаясь хотя бы немного перевести сбитое дыхание. — Зуб даю! — тихо смеясь, Тэхён поднимает взгляд на своего парня, слизывая остатки крови с губ и длинных клыков, и заворожено замирает, не в силах вдохнуть из-за сдавившей грудную клетку нежности. Чонгук растрепанный, с раскрасневшимися щеками, затянутыми дымкой черными большими глазами, искусанными губами и белесыми каплями спермы на животе и груди, и Тэхён… Тэхён находит эту картину самым милым и невероятным зрелищем в мире. — Гукки, ты такой красивый, — на грани слышимости произносит он, невесомо целуя начавший затягиваться под действием вампирской слюны укус. — Я так тебя люблю, ты не представляешь… — Представляю, Тэ, — возражает Чонгук, мягко притягивая Тэхёна к своему лицу за подбородок. — Я люблю тебя не меньше, — и дарит полный чувств нежный поцелуй. И впереди у них такой же нежный секс, полный объятий и поцелуев. А затем молниеносные сборы к Чимину, потому что они настолько увлеклись друг другом, что могли опоздать и к шести. И, пожалуй, еще вся жизнь Чонгука, как минимум, и вечность Тэхёна, как максимум, если он когда-нибудь решится на обращение и все пройдет хорошо. Только вот… Никто не знал, что предстоящая ночь станет для них последней.