Трупный яд

      Три пары глаз уставились на меня. Такого удивлённого лица у жителей Японии я не видела, даже работая в участке. В уме перечисляю всё, что знаю о японских известных людях, и понимаю, что кроме Хидео Кодзимы никого не помню. — Они одни из верхушки «Бонтен», — шепотом проговорила незнакомка. — Про них знает вся Япония! — Я здесь только месяц, — раздражённо говорю я. — Не особо интересуюсь преступными группировками. Конечно же, кроме тех случаев, когда кто-то из них оказывается на моём столе.       Акио с улыбкой качает головой, когда глаза девушки расширяются от ужаса. Парень, хранивший молчание с самого моего прихода, удивленно хмыкнул. Я уже собиралась спросить, не немой ли он, но вспомнила, что моя цель — это найти новых знакомых, а не врагов. — Меня зовут Иоширо, приятно познакомится, — говорит молодой человек. Слава Богу, хоть кто-то из них вспомнил про этикет. Быстрая мысль, что обычно вежливые японцы так ко мне относятся из-за того, что я иностранка, проносится молнией в моей голове. — «Бонтен» — это самая известная и влиятельная группировка в Японии! Они контролируют весь криминальный бизнес в стране, — проговорил Иоширо. — Их верхушка еще до конца не изучена, но то, что там есть братья Хайтани — стопроцентный факт. — Не скажу, что это супер интересно, но что они такого сделали, что попали в такую группировку и поднялись там? Уверенна, что всех с улицы туда не приглашают, — посмеялась я. — Они держали этот район будучи ещё тринадцатилетними детьми. После того, как Ран забил человека насмерть, их отправили в колонию для несовершеннолетних. Там они приобрели связи и авторитет, дальше были тёрки с разными группировками, включая группировку Майки. Он, кстати, первый в «Бонтен», — протараторил мой новый знакомый.       Я засмеялась, вспоминая пары по психиатрии и психологии. Людей с расстройством личности можно определить просто со слов хорошего рассказчика. Даже не зная, кто они, мне захотелось на них посмотреть.       Вдруг наступила гробовая тишина. Всё вокруг застыло, как в плохом комедийном кино. Я чувствовала, что мне не стоит оборачиваться, но уже смотрела в сторону входа. В дверь вошла пара молодых людей. Один из них был с неряшливым маллетом, другой же имел классическую зализанную прическу. Оба в костюмах, явно сшитых по их личным меркам. Женщины вокруг просто пожирали их глазами. Мой же задёргался, когда я осознала, что это тот самый чувак из универмага с девчонкой, которая ему в дочери годится.       Неожиданно наши взгляды встретились, и я не придумала ничего лучше, чем подмигнуть. Как обычно, до моего больного мозга осознание того, что я сделала доходило с опозданием. Уже мысленно помолилась за все свои грехи и была готова откинуться прямо здесь и сейчас. Но ничего не произошло. Он просто отвёл взгляд, лениво разговаривая, как я поняла, с братом. Взмахом руки он показал, что все присутствующие могут продолжать говорить, и устремился в глубину бара.       Домой я вернулась пьяной и довольной. Как оказалось, девчонка Иоширо была на машине, и меня любезно подбросили до моего шалаша. В ванную вваливаюсь, споткнувшись об собственную ногу, вовремя успеваю ухватиться за раковину. Я бы с радостью легла спать, но надо было смыть всё, что осталось от моего вчерашнего макияжа. Знала бы, что меня позовут в бар, то накрасилась бы поярче, но было то, что было.

***

      Время пять утра, а я стою в какой-то подворотне Роппонги, где нашли труп в мусорном контейнере. Подругу обнаружил бомж, который надеялся раскопать что-то ценное. В каком-то смысле, ему удалось. Подняв полицейскую ленту, захожу вслед за криминалистами. С первого взгляда не разобрать кто это, видно только блестящие тряпки, но судя по состоянию тела, его не пытались спрятать. Нобу стоит со стаканом кофе, на который я так сиротливо смотрю уже минут десять. Делать нечего. В пять утра мало кофеин работает, а брать стакан из дома было слишком геморно. Хлопаю себя по карманам и понимаю, что забыла положить зажигалку в новое пальто. Акио вырастает, как из-под земли, поднося зажигалку к моей сигарете. — Спасибо, ты, как всегда, меня спас, — прошептала я, поежившись от холода. Он, как всегда, был бодр и собран, в своём вечном чёрном костюме. Я с жалостью посмотрела на свои туфли, которые безбожно мне натирали. Чертов офисный японский дресс-код.

***

      Я уже пять минут таращусь на труп перед собой, точнее, на то, что от него осталось. Определить, что это когда-то была девушка, помогли матка и яичники, торчащие из вертикального разреза. Нобу озадаченно стоял с другой стороны стола со скальпелем в руке и ждал моих указаний. — Мне что-то кажется, что моя жизнь сворачивает куда-то не туда, — бормочу я. — Как ещё такое могло попасть к нам? — Катерина-сан, я, конечно, не хотел бы Вам указывать, но мы в полицейском участке. Такое случается сплошь и рядом. — Ты прав. С утра я что-то плохо соображаю. Давай я соберу образцы, а ты займись головой. Не знаю кем она была, но шмотки на ней, что надо!       Напарник косо на меня смотрит, а я тихо хихикаю. Первых фаланг пальцев нет, зубы удалены. Всё это позволило мне предположить, что эта счастливица была близка с кем-то из криминала. Жаль, что от лица практически ничего не осталось. Чувствую, что пахнет «глухарем», как бы сказал мой предыдущий московский начальник. Я радостно напеваю песенку из «Шаман Кинга», думая, как её надо будет зашивать.

***

      Идя по дороге домой, вижу прекрасную кофейню, что уютно светила своими огнями. Заказав молочный улун, достаю «Убийство в Восточном экспрессе». Эркюль Пуаро всегда был предметом моего восхищения и сильно повлиял на мою сегодняшнюю профессию. Если бы я не видела свою жизнь в медицине, то стала детективом, как Акио. Слава Богу, что я могу вести себя как Пуаро, когда дело касается трупов.       Мне приходит сообщение от Акио, что тело идентифицировали. Моё любопытство не даёт мне покоя, и я спрашиваю у него, в участке ли он? Отвечает, что он всё ещё там. Я срываюсь с места, бросив пару купюр на стол. Пробежав пару улиц, влетаю в участок и направляюсь в знакомый кабинет. Акио сидит на столе, вытянув папку в мою сторону. Я вприпрыжку скачу к нему и начинаю листать дело. Какого же было моё удивление, когда я поняла кто это.