Королева игры

      25 августа       Монгер, фракция Феникс       Главный вопрос всегда крылся в ином: что такое «человек»? Не имея возможности видеть душу человека, нами принято судить его по поступкам. Добро и зло — вот наши критерии и способы оценки. Но достаточно ли этого для полного спектра и анализа? Это очень сумбурный и ненадежный способ изучения человека, будто новая история где добро и зло противостоят друг другу, и люди сражаются против демонов в обличии других таких же людей, как и они сами. Ведут странную и нечестную борьбу...       Однако бывают во всём этом моменты когда разум мимо воли ломается на две части и шестерёнки, что крутили механизм в одном ритме больше не работают и тогда перед человеком открывается иной вид. Все искажается и вопрос: «а действительно ли добро лучшее решение?» более не кажется таким смехотворным. Он будто снимает маску и играет новыми красками, смотрит новыми глазами и имеет новые манеры.       Стрелка метронома медленно качалась со стороны в сторону, пока женщина не остановила её и не начала считать от десяти до нуля, выводя пациента из гипноза. После щелчка пальцами, парень медленно открыл глаза, точно после сна и начал судорожно оглядываться по сторонам в попытке абстрагироваться. Женщина что-то записала в толстый блокнот, стараясь не смущать пациента пристальным взглядом.       Парень медленно сел на диване и устало потёр виски. Ему было всего каких-то 20 лет, и за последнюю неделю это был их уже четвертый сеанс психотерапии и он, давал свои плоды. По крайней мере психолог приблизилась к корню проблемы и оставалось только избавиться от него.       — Как твоё самочувствие? — мягко спросила психолог акцентируя внимание на том, что пациент разрешил ей обращаться к нему на ты.       Первую минуту после транса парень просто приходил в себя, полностью игнорируя слова женщины.       — Страшно. Всё пространство было в крови. Дом... Он пустовал, по крайней мере я так думал, пока не начал бродить коридорами.       — Это только видение порожденное твоими воспоминаниями. На прошлых сеансах ты не мог вспомнить где случилось убийство, а сейчас ты открыл эту завесу, это очень хорошо, — мягко похвалила собеседница, делая пометку в блокноте.       — Это родительский дом, — нахмурился пациент. — Только, как так вышло я не могу вспомнить.       Женщина кивнула и тут же достала из папки на столе рисунок, который парень рисовал по её просьбе на втором сеансе. Протянула.       — Смотри, ты здесь нарисовал себя посреди трупов. И... Если присмотреться, то это место где находятся эти люди — пол дома, твоя комната. Ты с самого начала помнил и помнишь сейчас что произошло, однако память нужно растормошить. Понимаешь?       — Вы находите в этом странность? — спросил парень рассматривая свой же рисунок.       Психолога такой вопрос ничуть не расстроил, напротив, рассмешил. Сколько раз за свою практику она слышала этот вопрос? Сосчитать уже невозможно. Очень много, а всё потому, что люди в гонитве за идеалом привыкли считать всё своё тело и душу позорными и стыдятся этого. Любая мелочь кажется ужасной. Но на деле ей, как врачу, это совершенно всё равно, ей нужно копаться не в душе, а в голове.       — Отнюдь нет, это естественно иметь такие истории. Каждый человек уникален и его история такая же. Все моменты что мы проживаем тоже уникальные. Потому я ни в коем случае не осуждаю тебя, напротив понимаю тебя и хочу тебе помочь. Однако мне сложно это сделать когда ты сам не желаешь себе помочь.       Парень кивнул, внимательно слушал психолога. Женщина тем временем достала блокнот и что-то там записала.       — Сейчас под гипнозом ты сказал, что «Она никогда не была виновата». Вернее кричал. Кто она? В чем не была виновата? — мягко спросил психолог поправляя очки на носу. — Вспомни, какая женщина или девушка была в твоей жизни?       — Сестра. Старшая сестра, которая во многом заменила мне маму. Но родители все равно находили в ней какого-то монстра. Она была принципиальной и всегда стояла за своё, и не редко со скандалами. Я всегда старался защитить её в ответ и всегда кричал, что она никогда на была виновата. Ни в чем. Мать и отец никогда не просыхали, а сестра защищала меня от их мира, и за это попрощалась.       — Что произошло с ней?       Пациент замолчал, находясь с словами.       — Она покончила с собой, не выдержала этих разборок родителей, постоянного стресса и обид. У неё, как оказалось, была жизнь значительно хуже смерти...       — Как... Родители отреагировали на смерть дочери?       — По-разному, если честно. Они сперва были убиты горем, но после мама взяла себя в руки, а отец так и не смирился с потерей и спился ещё больше.       — Иметь защиту в таких ситуациях самом ценное. Опору для себя люди как правило создают сами. Кто-то находит якорь в чем-то материальном, а кто-то в определенном человеке. А бывают и те люди, которые цепляются за воспоминания. Они помнят что-то очень важное для себя и это фундаментом стоит у них под ногами. Например это могут быть слова уже покойного родственника который велел не падать духом и сражаться до последнего или сам человек что-то обещал. Это... — психолог заозиралась ища вещь для примера, — как эффект маятника, то бишь в психологии более внятно объяснять как концепция, которая описывает движение человеческой психики между двумя крайностями и состояниями.       — Как между добром и злом?       — Да, это удачный пример, — кивнула женщина что-то записывая в блокнот. — Это состояние которое колеблется между одной частью души и другой.       — А что помогает вам держатся на плаву, доктор? — вдруг спросил пациент давящим голосом. — Я видел у вас множество фотографий с родственниками, но вы даже краем слова о них не зацепились в диалоге.       Женщина демонстративно закашлялась, этим давая понять что вопрос очень неуместен.       — Сейчас речь не обо мне. Мои тараканы это мои тараканы и я не намерена говорить и уточнять это. Я борюсь с хандрой и душевными болями по своему. Мои методы подобраны исключительно для меня, не иначе, — пациент нахмурился, словно не понимая что сказала собеседница. — Та привычка которая имеется у многих — то бишь судить других по себе — всегда неуместна и имеет множество извилин. От неё необходимо избавляться ибо ничего хорошего она не несёт за собой, однако многое способна забрать взамен. Стоит понимать что каждый человек уникален, двух одинаковых не существует в природе, чем-то они должны отличаться между собой, пусть одной только деталью незаметной для многих, но должны. Да, характеры часто бывают подобны. К примеру нравятся идеи и тоже жанры книг или фильмов, любимая еда или нежелание бегать по утрам. Но это известно совершенно разные люди, — оправдалась женщина с опозданием поняв что её просто взяли на слабо. В действительности она просто могла на это не отвечать вовсе и просто пропустить мимо ушей, но взамен она выговорилась и успокаивалась только тем, что её глупость может пойти во благо и парень извлечёт из этого урок.       Пациент кивнул, но всё же спросил, словно подливая масла в огонь.       — У вас есть дети, доктор? Вы очень хорошо находите подход но...       — Нет... У меня их нет и на этом, пожалуй, мы опустим эту тему диалога. Моё личное на должно касаться наших сеансов. Не стоит преодолевать этот занавес между нами.       «Люди как магнит способны тянуть на себя повадки других. Порой даже их проблемы. Душевнобольные могут придумать себе что угодно, пересказать историю другого выдавая за свою, тем самим строя совершенно другой мир... Свой мир. Иллюзию... И тогда границы стираются и никто уже точно не скажет, кто есть кто... В таких случаях всегда побеждает не та часть души человека, которая подвластна искалеченному разуму, а которая доселе слушает сердце, как правило незаметная и маленькая. Как огонёк. Она вроде и есть, а вроде и молчит, так как другая часть её затыкает...», — психологу вспомнились слова одного коллеги, Остина Ависского. Он в своё время уверенно толковал ей об этом, когда на их голову свалилась новая проблема.       Пациент внимательно следил за женщиной которая явно повязала в свои раздумья. Голубоватый свет отображающийся в стеклах очков с напылением странным дурманом привораживал, но самое главное скрывал тот опечаленный взгляд.       — Доктор с вами всё хорошо? — парень мягко прикоснулся к руке собеседницы и та с испугу дернулась, выпустив блокнот. Поняв какая нелепая вышла ситуация, психолог постаралась объяснится и непременно загладить этот инцидент.       — Да, всё хорошо. Прошу прощения за это, я не должна была так уходит в себя, — она вздохнула. — Не сочти за наглость, но пожалуй нам что лучше всего будет закончить эту беседу, я должна многое обдумать как следует чтобы смело продолжить нашу терапию. Хорошо?       Психолог видела с какой обидой на неё посмотрел пациент, однако ничего не предъявил, а просто кивнул, соглашаясь на всё.       — Я... Отправлю сообщение касаемо нашего следующего сеанса. Вряд-ли он состоится завтра, скорее он состоится на следующую неделю.       В ответ ей снова поступил кивок и парень поднялся на ноги. После он ушёл, забрав с собой последние искорки магии и разговор, который перебивал зыбкую тишину. Теперь женщина могла расслабиться и наконец-то разгрузить ворох мыслей в голове, которые паразитом заражали собой всё. Всё хорошее уходило куда-то на второй план, а плохое, взамен, становилось перед глазами надоедливым призраком.       «У вас есть дети, доктор?» — вопрос мимо воли повяз в голове и никак не покидал её, напротив, задел за живое. Она не хотела вспоминать это. Не хотела корить себя за то что стала плохой матерью, что потеряла сына при этом имея его доселе. Живого и здорового, но он очень далеко от неё и как бы ей не хотелось встретится с ним, это было невозможно. Для его же блага им лучше не видится.       Он уже давно взрослый и красивый, унаследовавший все её черты лица, характер и даже магию. Он словно её копия только в мужском обличии. А она... Она ничем не может похвастаться. За столькие годы седина покрыла голову, рутина превратилась в простую серую блеклость, а работа за которую когда-то она готова была чуть ли не убить, чтобы заниматься ею, сейчас перестала радовать и медленно уходила на второй план. Она выгорела к ней и просто, как холодная электроника, выполняла её на автомате. По привычке.       Психолог сняла очки с помасировала пальцами покрасневшую переносицу, при этом мыслями она была с сыном, о существовании которого, как говорил Остин, она должна была забыть как о страшном сне. Но, как мать может забыть своё дитя настолько просто и легко? После того что было, после долгих девяти месяцев когда носила под сердцем, после долгожданного рождения, как?       «Ты сделал это для моего же блага, но... Какой ценой? Что из всего этого стало главной платой? Мои мучения или его?» — могла ли она ответить на это? Нет, но она готова была идти с сыном рука об руку и неважно в пропасть или ад.       Женщина пыталась вообразить его годами, совсем маленькую кроху, а сейчас взрослого парня. Но в голове всегда была только сплошная темнота. Образ каждый раз за разом всплывал в голове, но в тот же миг исчезал как эфемерная дымка. Она злилась на Остина за то что разлучил с сыном, очень злилась... Нет, была в сущей ярости, когда после смерти Ависского наконец-то прочла утерянное письмо, где он пояснил всю ситуацию и то, зачем это было необходимо.       Это письмо было доселе у неё, как напоминание о былой жизни которую она так старательно хотела забыть. Забыть родного мужа, сына, брата, племянников, маму. Забыть саму себя, будто её никогда и не существовало вовсе. Психолог вытащила конверт из выдвижного ящика рабочего стола и развернула его. Старый он, написанный аккуратным мужским почерком, медленно вернул её в прошлое.       Внезапно телефон зазвенел в кармане брюк. Психолог вольяжно протянула длинные ноги и откинулась на спинку кресла. Достала мобильный и просмотрела на экран. Неизвестный номер. Первая мысль была проигнорировать, ибо желания решать что-то совершенно не было. Но она всё же приняла ибо это могли быть возможные пациенты.       — Добрый день, доктор, есть минутка?       — Добрый... Я могу для начала поинтересоваться кто вы?       Дерзость собеседника не на шутку взбесила психолога. Ей очень сильно не нравились такого типа люди, хоть сама она была тоже далеко не паинькой.       — Прошу прощения, очень грубо с моей стороны не представится. Я Аделайн Ньюман, штатный психолог города Эгнеуса и имею к вам один разговор касаемо вашей профессиональной части.       Женщина стразу узнала собеседника и по совместительству свою бывшую коллегу. Однако для всех психолог давно была мертва, потому желая сохранить тайну дальше, играла по хорошо заученным годами правилам.       — Меня не интересуют дела Эгнеуса, я давно не занимаюсь расследованиями и я не собираюсь участвовать в авантюрах охоты. Всего хорошего, до свидания... — строго отрезала собеседница раздраженная столь неожиданным звонком.       — Погодите, доктор, это на самом деле очень важно...       — У вас есть минута чтобы заинтересовать меня. Иначе я больше не стану вас слушать.       — Это касается вашего сына...       Психолог резко выровнялась в кресле явно очень удивлена от услышанного. С одной стороны это было пределом её мечтаний, а с другой, сердце матери подсказывало о какой-то беде. Но женщина не спешила отвечать, эмоции комом в горле застряли не давая возможности нормально говорить. Всё до чёртиков пугало.       Она вновь посмотрела на письмо в руках, плотно поджимая пухлые губы. Оно началось очень красиво...       «Милая Эми...»

***

      Нелмор, фракция Серебряные совы       «Меня доселе не покидает мысль о том, как ловко власти всё провернули. Тот день, а после и ночь, для многих стала роковой — трагической и последней в жизни. Я после пережитого стресса начала смутно помнить что было после убийства Алека и Ребекки. Эти три последующие дня были для меня пустыми, ровно как и для Агнессы. Не зря же говорят, что человеческий мозг приглушает нашу апатию, чтобы мы не могли сойти с ума от переизбытка боли, жестокости, обиды и злости. А может я просто, хочу забыть те события и наконец-то успокоиться. Но... Я тот день потеряла многое и многие знания обрела. Однако они не заменят человека.       Когда Агнесса пришла к нам, было уже очень поздно: большую часть врачей морга, охотников Фениксов якобы закреплённых за делом Тэи Росс и простых людей которые не должны были быть вовлечены в боевые действия просто убили. Море крови тогда реально было по колено. Но самое страшное для нас с Агнессой было то, что Феликс бесследно пропал. Сомнений не было, он был у властей, ибо спустя два часа поисков его нигде не нашли, потому Агнесса сразу отмела возможность убийства, иначе было бы тело. Однако при таком раскладе событий уже не было ясно что хуже: смерть или плен. В любом случае событие ужасное и никто не знает как теперь двигаться дальше...»       Тихая поступь отдавалась лёгким скрипом старого пола. Когда Мали появилась посреди ночи на кухне, Агнесса подумала что девушку разбудили её крики отчаяния и рыдания, которые невозможно было сдержать из-за потери сына. Однако Амели тоже не спала думая о произошедшем в морге. Первое время она старалась бороться с внутренней болью, но слушая как изливала боль мать, не смогла сдержаться и спустилась вниз.       Первое время её окружала только непроглядная тьма, только когда она привыкла к ней, увидела тощую линию света под щелью кухонных дверей. Медленно отворила и прошла ничего не спрашивая у Агнессы. Последняя только проводила её полным слез и опустошения взглядом. Она не проранила ни слова, Мали же позволила себе сесть за стол напротив. Выглядела Агнесса ужасно: уставшая, бледная, глаза опухли от слез, а её всю уже покачивало и трясло, отчего Мали хотелось спросить как она себя чувствует, но понимала, что этот вопрос здесь неуместный и потому только взяла женщину за руку сказав краткое:       — Мы его найдем.       Однако эти три дня, что Агнесса искала сына результаты не принесли, напротив, женщина практически побудила всю фракцию. Подняла на ноги и уши всех военачальников, следователей и охотников которых знала и у которых имела почет. Наверное уже все в округе знали о том, что вернулась Агнесса Уайт — последняя оставшаяся из Союза Сожжения.       Мали понимала её боль за сына и понимала каких усилий ей стоит искать его. Но там где где оказался, — а сомнений не было, он у властей — его было практически невозможно спасти. Агнесса искала лазейки, но пока было пусто, так же как в фильмах дуновения ветра катали по земле перекати-поле, а Мали не могла ничем ей помочь. Однако поняла, что ставки уже давно сделаны и они слишком высоки и что теперь началась та самая игра властей и Новому Союзу Сожжения необходимо собраться воедино чтобы решить проблему. Только... Пока не ясно в чем крылась основная проблема?       — Если они начали эту грязную игру, то они доведут её до конца, — вдруг заговорила Агнесса после неловкой паузы.       — Не говорите так, мы найдем Феликса...       — Я... Пока перестала ломать над этом голову, Мали, сама видишь, просто так я ничего поделать не могу. Ещё и свою личность раскрыла в фракции. Но ради сына оно того стоит, правда, хоть толку мало. Однако я больше не буду корить себя за то, что ничего не предприняла когда имела возможность. Я думала Ханна мне поможет найти Феликса, но... она практически сразу по приезду в Совы после того как спасла меня уехала не сказав толком причины. Хотя я её понимаю, ведь её личность такая же как и моя — опасная и её так же ищут после раскола Союза Сожжения. Да, я благодарна ей за то, что спасла меня, хоть я и не до конца поняла как она нашла меня и откуда вообще знала что я попаду в беду. Ханна говорила будто чувствовала что мой визит в Совы не закончится хорошо, и оказалась права, но меня настораживает другое, кто ей всё рассказал?       Агнесса всхлипнула, по щеках стекли слезы. Она больше не мотала головой в знак протеста, не кричала, не рвала на себе волосы как тогда, когда Феликс пропал. Агнесса просто смотрела пустым взглядом, словно в большую серую стену, не видя и не зная ничего.       — Да, я никогда не скрывала того факта что моя сестра ненавидит меня, не любила моего мужа и не любит сына, будто они для нее что-то грязное и отвратительное. И, наверное, из-за этого у нас всегда были очень натянутые и ужасные отношения. В мой адрес всегда было очень много гадостей о том, что я дура, шлюха которая повелась на смазливое личико Нила, легла под него, а после понесла. Желала ли она мне добра когда-то? Нет, но я его и не просила от неё. Напротив, простого человеческого понимания. Но... Ты сама видишь чем всё обернулось в итоге...       Мали и близко не могла представить всю боль Агнессы. Внутри неё сейчас бушевала сильная буря, которая рушила всё то, что женщина сумела построить за столькие годы. Её выдержку, холодный ум, твердую руку которая не дрожит на рукояти пистолета. Её умение жить без мужа, волевую натуру и характер, который невозможно сломить. Но потеря сына и уход родной сестры и такая сильная, храбрая, надёжная, умная, красивая и самоуверенная Агнесса была полностью сломлена и подавлена, и это хуже чем просто быть убитой. Разделить боль материнского сердца с ней Амели не могла. Умом она всё понимала, но в сердце были совсем не те эмоции. Агнесса вздохнула и тихо продолжила говорить то, что её собеседница не хотела слышать.       — Феликс только начало, как пешка сделавшая ход. Только чтобы понять стратегию этой партии, мне необходимо понять что произошло за эти шесть лет. Сперва Эмма, далее Зак, твои родители, после в якобы несчастном случае — пожаре в церкви — погибли управляющие фракции Серебряные совы супруги О'Ларс, Марго и Натаниэль, Нил был найден убитым на главной площади здесь, в Нелморе, а Хлоя бесследно исчезла и даю гарантию, что она тоже пострадала от властей. Все это произошло только потому, что Союз Сожжения стоял костью поперёк горла Архонтам и из-за этого они хотели избавиться, Мали, это было причиной. Мы ломали их планы, мы шли им наперекор. И что в итоге? Живой осталась только я одна, по крайней мере больше ни о ком ничего неизвестно, — заключила Агнесса повысив тон. Мали содрогнулась от того, как молниеносно сменились эмоции собеседницы — тишина и невнятная речь сменилась криком, но все они были отголоском душевной боли.       Агнесса не хотела ничего из этого, не хотела этих проклятых войн с властями, не хотела сражений, не хотела кровопролития которое ни к чему хорошему не ведёт. Она знала о смерти Алека и Ребекки, и доселе корила себя за то что дело Союза, а точнее те детали которые знал Алек теперь находились в могиле, ровно как и то, что знала Ребекка. А знала она очень многое, даже больше своего коллеги.       — Что я сейчас должна сделать, Мали? Я впервые в своей жизни оказалась на распутье и не знаю что должна предпринять, как мне действовать? Как, Мали, как?       Но ответа на эти вопросы Амели не имела. Она тоже не знала как этой ситуации лучше поступить. Вернее имела только один единственный вариант, который ей собственно говоря и не нравился больше всего и она старательно ограждала себя от него.       — Новый Союз Сожжения должен собраться вновь, вот единственный выход из ситуации. Вы знали что пророчество должно сбыться. Оно всю жизнь пускало корни и убежать от него было бессмысленно. Алек пытался уберечь Дэна от этой участи, но и это и привело его в могилу. Потому что если бы он убил меня ещё тогда, ничего бы не было, Союз Сожжения не собрался бы воедино, так как Дэн бы просто не знал о вас. Даже о родной матери он бы не узнал. Всё свелось и продолжает сводится к одному... — как тираду перед публикой выговорила Ависская сильнее сжимая руку Агнессы.       — Мали... Ты знаешь чего это стоит? Всё не так просто как тебе кажется, милая. Я не готова отпустить тебя к властям, я не хочу потерять ещё одного дорогого мне человека. Не стоит эти смерти всего этого...       — А что предлагаете вы? Только так мы можем закончить и найти Феликса.       — Нет, в пророчестве не дали прямых строк о завершении войны, Мали. Последние строки могут говорить о чем угодно. Вспомни: Как черная птица высоко взлетает А пламя в других руках горит да не сгорает Алая магия дымится, тревожа сердце и удар Нанес тот лунный рыцарь, вслед лезвию меча. В ней холод, лёд, что живёт и выжидает Вновь светлый и ярких дней А тьма сидит, прячась в тени Замерло сердце, а в след кричит тревога, И хватая воздух шепчет она: это, не твоя игра... Когда все звёзды в одну линию сойдутся, А магия ранить станет Сбудется, что суждено Пять судеб нитью свяжутся, Стараясь разорвать оковы власти, И не поддавшись страху, дойдут до конца Всей правды они добьются И чистый свет отовсюду польёт Но к несчастью, кто-то умрёт...       Агнесса прочитала стихотворение пророчества снова, будто Мали не поняла его с первого раза.       — Прислушайся о чем говорят последние две строки: всё может закончится хорошо, но к несчастью кто-то может умереть и поверь, от властей этого только и стоит ожидать, Мали. К чему эти риски?       — А к чему были ваши риски? Если так судить, то первый Союз Сожжения действовал точно также и точно также многие погибли. Так, что изменилось теперь?       — То что ты хочешь бесспорно и нагло лезть на рожон при этом ничего не понимая, Мали! — впервые Агнесса сорвалась и начала кричать на девушку. Последняя вздрогнула явно не ожидая такого. Замолчала. — Дело властей никогда не заканчивается просто так! Я живое доказательство того, что эти игры не доводят до добра! Сколькие погибли просто так? Посчитай: Эмма, Нил, Остин, Адель, Зак, Хлоя, Натаниэль, Марго, Майкл, Райан, а теперь и Алек с Ребеккой! Этих смертей могло бы не быть, если бы мы тогда были умнее и не начали всего этого. Мы проиграли везде, Мали! Просто везде где было можно! Властей мы не одолели, репутацию загубили, даже после ухода когда у каждого образовались семьи Архонты нас достали! Ты понимаешь это?! Мы лишились всего и ради чего? Ради бесовой попытки изменить то что уже невозможно изменить?.. Не этого мы хотели, не этого! А сейчас Новый Союз Сожжения, если ты его соберёшь, просто пойдет по тем же стопам и будет тот же финал. Ты этого хочешь?!       Злая Агнесса больше себя не контролировала и просто кричала о чем думала и чего боялась. Мали не хотела ей перечить, ведь во многом женщина была права. Только в одном она ошибалась.       — Я понимаю чего вы так боитесь, вы потеряли многое и многих за эти годыя и Союз Сожжения действительно оказался плохой реализацией действительно хорошего плана, но вы не правы в том, что считаете Новый Союз Сожжения отражением старого. Ибо вы никогда не решите возникшую проблему, если сохраните то же мышление и тот же подход, который привел вас к этой проблеме. Да, страшно, но чем больше вы боитесь этой клетки, тем больше вероятность того, что именно туда вас и загонит страх. Что должно произойти — произойдет и так.       Собеседница замолчала, не находя слов чтобы ответить. С одной стороны Амели была права, но с другой её пугало содержание пророчества и ей не хотелось чтобы детей ждала такая же участь. Она всё это пережила и знает о чем говорит. Зла она не желает точно, но и рисковать ради непосильных мечт она тоже не готова позволить.       Это снова было распутье, не теперь уже для Мали. Вернее девушка умом понимала с чего необходимо начать, но не знала как правильно действовать, а вот Агнесса видела во всем этом опасность. Ей внезапно вспомнились слова Ханны: жизнь состоит не в том, чтобы найти себя, жизнь состоит в том, чтобы создать себя. И действительно, Агнесса всю свою осознанную жизнь то и делала что строила себя, предварительно найдя себя на службе. Да, сперва было страшно и скульптор задевал больные точки, но она здесь, та, которую из себя сделала сама. Мали же давно нашла себя и теперь ей необходимо только строить — её путь предначертан судьбой и лишь одному Создателю известно, что с ней произойдет дальше и как обернется её дорога.       «Довольно спектакля, Агнесса. Забудь ты уже о Союзе Сожжения, его больше не существует и тебе не нужен он что быть кем-то. Твоя эра прошла, а теперь уступи место новому поколению. Ханна права, пока я не начну жить сегодняшним днём и событием, мне не удастся сдвинуть себя с мертвой точки. Да, больно что наши заслуги забыли, но эти взлёты и падения послужат Новому Союзу Сожжения началом. Помоги им... Помоги им, Агнесса, тренера не играют, они ведут...»       — Пророчество только вело отсчёт до судного дня, вы же знали что рано или поздно всё произойдет и что Новый Союз Сожжения соберётся вновь...       — Алек был прав, ты и есть главная деталь в этом уравнении. Ровно так же двадцать семь лет назад твоя мать создала Союз Сожжения, а сейчас ты повторяешь её действия в точности до мелочей. Я тогда так же была против, но в тот момент мною руководил большой страх за жизнь, а теперь за ваше будущее. Да, я знала что не смогу убежать от судьбы, но не думала что всё это произойдет так скоро. Вы же все практически в том возрасте что и мы были при создании Союза, — с горечью сказала Агнесса.       — Кто ещё имеет причастность к Союзу по мимо Дэна и Феликса?       Агнесса задумалась.       — Не уверена что знаю точно, но кажется сын Натаниэля и дочь Зака. В пророчестве идёт речь о пяти нитях связанных судьбой, но они обязательно должна быть детьми главарей, то бишь детьми участников Союза Сожжения. Но я могу ошибаться. Однако если так судить, то как раз таки вы пятеро и являетесь потомками союза. Эмма — Дэн, Адель и Остин — ты, я и Нил — Феликс, Марго и Натаниэль — Дарвин, Хлоя и Зак — Весса. Из Союза больше никого не было. Только вот у Дарвина ещё есть младшая сестра Вивьен, но не думаю что она к этому причастна.       — Дарвин это... Напарник Феликса по службе? Белокурый? — женщина кивнула в ответ.       — Ты с ним должна быть знакома, они с Феликсом ездили в Фениксы за тобой... Но в любом случае, Мали, ты понимаешь во что хочешь ввязаться? Стоит ли оно того?       — Да, я понимаю риски, Агнесса, а ещё я понимаю что иначе нам не удастся найти Феликса. Союз должен собраться...       — Это будет сложно...

***

      Впервые за последнее время кабинет Алека пустовал. Тут никто не носился, не рылся в документах, не копошился в одинаковых по виду папках ища что-то. Здесь впервые было очень тихо.       Дэниэл со скрипом отворил дверь и подобно глашатаю прошел внутрь. Здесь всё по-прежнему было так, словно никто никуда не уходил и что хозяин вот-вот вернётся. Только вот делов том, что сюда больше никто не придет... Похороны Профессора состоялись вчера, как и Ребекки, только за последнюю Дэн не отвечал, а вот Алека похоронил за свой счёт и под своим руководством. Таким образом он будто отдал мужчине должное: за спасение перед отцом тираном, за воспитание, за кров, за отцовскую любовь, которой маг никогда не имел, ведь Эдвард был далеко не самый хороший отец. Да какое там, от отца там было одно только название, отчего у Дэна вечно складывалось впечатление о том, что он ему никогда не был нужным. И оставить новорожденного сына в больнице и не признавать его было бы самым хорошим решением для Эдварда, если бы он его принял. После потери жены он был сам не свой. Многие говорили что Эд желал просто покончить с собой и только близкие упрямо твердили ему, что он должен быть сильным ради новорожденного сына и ради покойной жены. Наверное тогда это было его кислородом, однако спустя время всё прошло и Эдвард перестал чем-то интересоваться кроме самого себя...       Нет, Дэниэл не корил себя за то что отец внезапно охладел, но и не пытался снискать ответных чувств. Они скорее стали друг для друга простыми соседями которые жили в одном доме, под одной крышей. Наверное потому, после смерти Эдварда, Дэниэл достаточно быстро успокоился и больше не вспоминал. Но другое дело мама. Она, как все всегда говорили, погибла при родах, а теперь оказалось что Эмма жива.       С этим маг хотел разобраться раз и навсегда. После того чудовищного дня в Совах парень так и не начал поиски родной матери. Он знал что в кабинете Алека найдет всё то, что ему нужно, ведь перед гибелью Профессор сам это подтвердил.       Первым делом Дэн сел за стол и открыв выдвижные ящики ключём, начал вытаскивать все содержимое на столешницу. Папки, конверты, листовки, визитки, бумажки и прочие документы. Читал надписи на них, стараясь за этим ориентироваться, чтобы сэкономить себе время. Первым делом искал имя Эмма Скотт ибо же Остин Ависский, на крайний случай что-то из мед записей Алека. Последнее оказалось найти было проще.       Дэниэл отвязал завязку папки с надписью «Обследование Э.С.», что обозначало Эмма Скотт, по крайней мере на это была надежда. Однако его ждало разочарование, ведь это было только что-то на подобии мед карты матери. Изучая её он понял, что Алек сохранил учётные записи Эммы которые велись вглубь до её «смерти». То бишь мед обследования которые она проходила и финал в этом всём это заключение врачей о смерти при родах. Там не было никакого упоминания об Ависских, потому маг понял что поиски нужно продолжать.       Отложив папку, Дэниэл пробежался глазами по другим документам, начал вскрывать старые конверты и другие папки ища что нужно. Как итог, ничего не было, только его потраченное впустую время. Значит, нужно искать дальше. Во втором выдвижном ящике были ещё какие-то документы и письма, которые Алек отправлял коллегам, тоже ничего интересного, а вот третий ящик оказался закрыт.       «Вот для чего ключи», — они сверкнули металом в руках, когда парень достал их из кармана и принялся открывать ящик. Алек не ошибся, всё было в точности как он говорил: внутри были три папки с надписями «Дела Союза Сожжения» и «Секретно». Парень извлёк их, предварительно спрятав всё лишнее обратно в тумбочку. Теперь его интересовало дело матери, и как ра таки третья папка принадлежала ей.       — Эмма-Элизабет Скотт, — Дэн мягко провел пальцем по большой надписи написанной красным маркером. — Папа мне малое говорил о тебе, может если я смогу разгадать тайну твоей смерти, то узнаю многое, — шептал себе под нос маг срывая скотч и открытая папку.       Нежная и мило улыбающаяся Эмма смотрела на него с фотографии. Это было первым что попалось в руку. Фото в цвете и там была изображена мама, которая держала кого-то за руку и шла по парку, после обернулась широко улыбаясь и именно так её сфотографировали. Без притворства и позирования, просто живое фото. Дэниэл стал рассматривать и не мог удержать слез. Он был в точности как мама: густые волнистые волосы цвета вороного крыла, глаза зелёные, как крепкий абсент, тонкий прямой нос, широкий лоб, такие же чуть пухлые губы, пушистые ресницы. Эмма имела по-женскому красивые широкие плечи и слегка вздёрнутый подбородок, красивые ключицы и большую грудь, а также пышные круглые бедра, которые всегда эффектно смотрелись даже без хорошо выраженной талии. Эмма на фото была бесподобной, по-домашнему уютной и свободной. Солнце играло зайчиками в шелковых волосах и стеклах очков, смешинками танцевало в глазах.       Усмехаясь маг обернул фотографию и к его удивлению на обороте была записка написанная от руки, а вернее стих.

Пройдет, быть может, много лет,

И в прошлом будет всё забыто.

Но пусть фото нам оставит след,

О том что было пережито...

      А снизу подпись: «Сияй моя звёздочка, ты всегда прекрасна. Твой Зак». И всё. Дэн перечитал ещё раз стих и обращение, словно знал кто и зачем адресует подобное маме. Однако это имя было знакомое, Дэн где-то его слышал или же из-за последних событий ловил глюки.       — Дежавю? — ответа не было, только догадки.       Отложив фотографию пока в сторону, маг принялся изучать содержимое папки. Там была вся автобиография Эммы от рождения и до так званой смерти. Её учеба, после колледж, а после работа штатным психологом в департаменте охотников Фениксов в Эгнеусе. Но так же она не редко практиковала свою помощь в Совах — дела Союза творились в Эттите, на востоке фракции, близь второй стены что ограждала земли властей и магов. Здесь в папке были её дела, которые она вела как психолог. Среди них были и такие, где вместо имени стоял псевдоним Эмилия Делон.       «Эмилия Делон — псевдоним под которым на расследование пришла Агнесса. Он мамин? — Дэн задумался читая содержимое дел. Псевдоним как будто был создан после её смерти и окончательного ухода из департамента. То бишь все последующие дела, которые вела Эмма у год после рождения ребенка были уже под новой личностью. — Ищи что касается Союза Сожжения, среди этих дел должен быть и он», — но из всего того что было конкретно в папке «Эмма-Элизабет Скотт», маг ничего не нашёл. Значит стоило искать дальше. Однако когда Дэниэл уже собирался отложить папку в сторону и взять другую, неожиданно для себя нашел флешку на самом дне папки приклеенную к картону скотчем.       Пришлось включать компьютер Профессора чтобы ознакомиться с содержимым. А файлов на флешке было не мало. Презентации, папки с текстовыми материалами, однако больше всего привлекли аудио и видео файлы. Один из них имел кричащую надпись, которая говорила сама за себя.       «Остин Ависский, 19 апреля 1997 г.»       Аудиофайл. Запись которая была по всей видимости сделана в больнице. Так решил для себя Дэн акцентируя внимание на дате своего рождения и особи. Остин Ависский, он по словах Алека оперировал мать.       Маг запустил запись и с замиранием сердца стал слушать. Первые несколько секунд стояла тишина, а после послышались женские всхлипы и тихие постанывания. Словно у пациентки больше не было сил плакать, но и успокоиться она тоже не могла.       — Эми, милая, послушай...       Наконец-то заговорил мужчина и Дэниэл узнал в нем Остина. Его голос не с чем перепутать.       — Оставь меня, хватит издеваться... Пожалуйста...       — Эми, я знаю ты напугана, но так будет лучше.       — Милосердный Создатель, Союз распался два года назад, Остин я не хочу ничего знать. Дай мне наконец-то жить своей жизнью.       — Ты ведь знаешь что тебя ждёт?       — Я не хочу ничего знать, Остин, слышишь? Не хочу! Дай мне наконец-то отойти от всего этого и забыть этот бесов Союз! Зачем я только согласилась быть с вами? Зачем когда я могла спокойно заниматься своими делами и не знать ни о каких властях! Я могла жить со своей семьёй и мужем спокойно в Эгнеусе, а не всё это... Забудь обо всем и просто скажи мне где мой ребёнок? Остин, где мой сын? Я хочу видеть сына! И меня более ничего не интересует! Клянусь, я забуду о каждом из вас, как о страшном сне! Дай мне моего ребенка и идите вы на хрен из моей жизни! — вскрикнула Эмма, но голос был по прежнему искаженный и хриплый. Далее послышался звук шуршания бумаг.       — Мне жаль, но в заключение я вынужден был поставить смерть от нехватки кислорода.       Затем вновь запала тишина. Эмма долгое время молчала, читала отчёт.       — Нет, я тебе не верю, я проходила все обследования, у ребёнка были нормальные показатели, никаких проблем или изменений. Он не мог умереть, он должен был родиться здоровым...       — Эми, мне жаль, такое не редко бывает.       — Нет, Остин, ты врешь... Я не верю в это. Скажи мне правду...       Вновь зависла долгая тишина отчего Дэниэл ошибочно решил что запись закончилась и было хотел выключить и включить новую, как вдруг послышался тихий вздох и наконец-то врач заговорил и услышанное повергло слушателя в шок.       — Всё верно, кроме смерти сына в заключении я написал и твою смерть от большой потери крови. Это шок для Эдварда, потерять жену и новорожденного ребёнка. Четыре килограмма и пятьдесят три сантиметра, что в целом не удивительно с твоим то телосложением и телосложением Эдварда.       — Что ты сделал? Где мой сын? Я хочу видеть сына! Я не верю! Пожалуйста, Остин, скажи что это не правда!..       — За тобой в больницу явились архонты искали тебя и если бы я не вмешался то ты би сейчас была мертва, как и твой сын. Мне пришлось инсценировать твою смерть Эми, и во время кесарева сечения я ввел тебе препарат, он замедляет дыхание и сердцебиение чтобы сбоку казалось что человек мертв. На твоё место поставили очень похожую женщину которая умерла как раз таки от нехватки кислорода, как и твой сын. Она была никем, ни документов, ни имени, ни фамилии, охотники нашли за городом, роды по всей видимости начались стремительные и они доставили в больницу, так как пожалели и не убили. Но в итоге она всё равно скончалась как никому не нужная.       — Эдвард не поверит во всё это, ты сам себе написал смертный приговор. Он сотрёт тебя в порошок за меня и сына.       — Неужели? Он достаточно спокойно отреагировал на твою смерть, Эми, даже не стал ни с чем разбираться. Его даже не смутил тот факт, что к тебя была операция кесарева сечения, а та несчастная умерла при естественных родах. А ты говоришь...       Снова зависла тишина, но на сей раз вместо вздохов Дэн услышал женские всхлипы. Эмма громко плакала, а сам маг который слушал всё это, начал нервничать. Его медленно переполняли эмоции от всего. Остин нагло солгал матери и отцу о произошедше, так ещё и начал свою игру. Дэниэл ощутил как ком в горле сдавил глотку и воздуха стало будто меньше. Далее этот страх сменился гневом и неистовым сожалением к маме. Милосердный Создатель, как ей было тогда? Остин же просто разлучил их, сказав о смерти обоих, когда в тот час оба были живы.       — Если бы Эд действительно хотел что-то решить, то он бы начал расследование с больницей, поставил бы всех на уши, ссорился с врачами которые оперировали его жену, а взамен он просто промолчал, даже не спрашивая как всё произошло. Эми, он просто ушел после двух минут молчаливых гляделок на труп. Не бросился смотреть на любимую, не стал убиваться и кричать «вернись ко мне», ему ничего не было нужно. И после этого ты хочешь вернуться? Единственный человек который интересовался тобой, был твой отец, но и то ненадолго.       Запала тишина. Эмме нечего было ответить, она только молчала переваривая услышанное, а Дэну в это время хотелось лишь поднять скандал Остину из-за этого.       Маг пробормотал себе что-то под ном продолжая слушать запись.       — Я тебе не верю... — голос Эммы стал значительно тише. Дэниэл уловил в нём скорбь и боль. Остин дал Эмме очень жестокий выбор: поверить ему и согласится начать жизнь с нового листа, ибо же вернуться к прошлой жизни и жить так, как она привыкла, но без сына и с нелюбимым мужем.       — Эми, власти уже были здесь, они искали тебя и...       — Ты нагло лезешь в мою жизнь, Остин. С чего ты решил что я сделаю так как ты считаешь нужным? Может она никогда не была идеальной, но я сама строю её как хочу, а ты сейчас мне предлагаешь бросить всё и уехать?       — Я знал что ты так скажешь, потому я имею кое-что что изменит твоё мнение... — послышался шелест бумаги, врач что-то передал Эмме и вновь зависла тишина на какое-то время. После прозвучало заветное: — Скажи, ты готова так играть дальше?       — Нет...       На этом запись закончилась, но Дэну не нужно было продолжение чтобы понять что мать согласилась на условия Остина и инсценировала собственную смерть. На кладбище в Эгнеусе под именем Эмма-Элизабет Скотт похоронена совершенно другая женщина, а его родная мама жива. Только где она? И что такого ей передал Остин что она так резко согласилась и изменила своё мнение. Причина должна быть веской если уже женщина которая готова была убить за семью так просто отказалась от всего и просто исчезла... Однако об этом он уже возможно не узнает — Остин и Адель Ависские мертвы, Агнесса по всей видимости ничего не знает, а мать, если она ещё жива, то неизвестно где. Конечно, того варианта что её после этого все равно могли найти власти нельзя исключать, как и того, что женщина может быть прямиком под носом. У неё возможно другое имя, фамилия, внешность.       Дэниэл скрыл папку с файлами и начал искать в интернете информацию о матери. Если она правда жива, то хоть где-то она должна засветиться. База охоты которая имеет в составе и штатных психологов. Эмма Скотт была в составе охотничьей базы Эгнеуса где сейчас работает Дэниэл, пока не начала заниматься делом Союза и медленно не перешла в Эттит, фракцию Сов.       Первая статья как раз таки была о её работе в департаменте охоты. На сайте было множество фотографий и её делах, коллегах, одна из которых была как раз таки Аделайн Ньюман. Дэниэл задержал взгляд, при этом вспоминая где он уже слышал это имя, и разгадка пришла достаточно быстро — Аделайн делала отчёт для Агнессы касаемо дела Алека и Ребекки в их схеме черного рынка «Новое будущее». Она как штатный психолог разбирала отчёт Френка Пирса по просьбе детектива и как раз таки она во всем помогала Эмме, по крайней мере так говорила Агнесса когда они встречались в кафе. Тогда же она впервые и рассказала Дэну о Союзе. Однако сам маг не помнил чтобы в их департаменте работал психолог с таким именем.       «Ибо же Аделайн сменила место деятельности после якобы гибели мамы, — ответ нашелся сам, когда Дэн пролистал статью ниже, Аделайн Ньюман действительно сменила место жительства и работы, уже как три года она работает частным психологом в Монгере, на востоке Фениксов. Практически столько, сколько Дэниэл на службе, даже больше. — Она ушла примерно через четыре месяца после того как я пришел, поэтому я её не знаю, ибо её как психолога к моему отряду не ставили. Да и к тому же тогда капитаном Огненных гепардов был Эрик, пока не пошёл в полковники, и не отдал мне пост капитана. Тогда же я и начал работать с психологами как положено, наверное тогда Аделайн и ушла. Возможно стоило бы позвонить ей может она натолкнет на что-то важное».       Однако контактов психолога не имелось и потому пришлось лишний раз звонить Эрику чтобы их узнать. Полковник принял вызов не сразу и только после пятой попытки удалось дозвониться, а после долгих объяснений и нотаций Дэну всё же удалось достать то, что он хотел. Заветные циферки номера телефона. И сохрани Создатель, чтобы он был верным.       Маг с содрогающимися руками набрал номер и поднес телефон к уху. Он и сам толком не знал о чем хочет поговорить, как начать диалог, но очень надеялся найти ответы на вопросы, которые в своё время задали за него.       Первое время звучали только длинные гудки, отчего Дэниэл медленно начал терять веру в то, что ему ответят. Однако когда он уже был готов сбросить вызов, звонок приняли. Женский мягкий голос щекотал уши, как мягкий бархат.       — Добрый день, слушаю вас...       Дэн на мгновение застыл прислушиваясь, отчего не сразу нашелся с ответом.       — Аделайн Ньюман, я туда попал?       — Всё верно. Я могу поинтересоваться кто вы и с какой целью звоните? — так же мягко и спокойно спросила женщина без малейшей тени злобы или призрения. Наверное, она была первой кто за последнее время говорил с ним таким тоном.       — Меня зовут Дэниэл Скотт, я охотник в штабе Эгнеуса, и имею к вам нечто личную тему разговора, по вашей профессиональной деятельности, — придав своему тону уверенности ответил маг доставая из органайзера на столе лист бумаги и ручку.       — Любопытно, ко мне давно не обращались охотники Эгнеуса. Чем могу вам помочь?       — Я хочу узнать некоторые детали касаемо одного человека. Эмма Скотт, она работа с вами, верно?       — Эмма... — она на мгновение замолчала, задумалась. — Да, мы работали, но это было больше двадцати лет тому назад. Она была штатным психологом в нашем департаменте, пока не пошла на службу в Эттит. Однако там она задержалась не больше года, после уволилась, но куда уехала после не знаю, но она не возвращалась в Эгнеус. А далее... Умерла при родах. Но, почему вы интересуетесь? Вы ей кем-то приходитесь?       Теперь замолчал Дэниэл, ему как-то не по себе было говорить правду.       — Да, я её сын.       Повисла тишина. Аделайн молчала, не находясь со словами. Она не знала как должна правильно ответить. Говорить о соболезнованиях было уже поздно, а продолжить диалог как было уже не получалось. Ей как психологу необходимо было найти золотую середину.       — Мне очень жаль что так случилось с вашей мамой, она была прекрасным человеком, очень ответственным и надёжным. Что вы хотите знать от меня? Я полагаю нужна моя помощь?       Аделайн попала в яблочко. Очень красиво подвела к главному.       — Да, меня действительно кое-что интересует. Личное. Дела мамы, она ведь работала в Союзе Сожжения, верно? Вам что-то известно?       — Честно говоря о Союзе я знаю малое, вернее практически ничего. Как и остальные я узнала всё после того как союз распался. Кто и чем занимались. Но ничего конкретного вам сказать не могу, так как ваша мать после этого не возвращалась в Эгнеус, а где она была всё время до смерти, мне неизвестно. Одни говорили что она вроде как осталась в Эттите, другие что поехала к брату в Монгер, а некоторые говорили что она просто начала новую жизнь и потому не выходит на связь и сменила место жительства и работы. Но это только слухи.       «Возможно это и не слухи, может она действительно начала новую жизнь. Может после так званой смерти она сменила имя и фамилию...»       — Я понял, спасибо. А как мама справлялась с работой?       — Прекрасно, её труд был оценён достойно. Работа психолога была важной в деятельности охотников, не вам ли, как капитану, знать. Нервы сдают.       — Это я знаю, но... Меня интересует иное, её дела, что-то сохранилось в материалах?       — Есть, но доступ к архиву есть только у начальства. Капитанам, насколько мне известно, ранее не дозволялось копошится в этом, только полковникам и выше. Однако может сейчас правила поменялись. Не знаю. Но если очень хотите посмотреть то я могу достать доступ до архива базы Эгнеуса. Возможно там что-то найдёте.       — Спасибо, буду очень благодарен.

***

      На корешках папок были написаны имена и номера дел, но было такое чувство, будто на Дэна смотрели сотни, если не тысячи глаз совершенно чужих и незнакомых людей. Аделайн как и обещала, достала магу пропуск в архив. В руках мага был её старый бейдж и бумажка с тремя цифрами, которые пока ни о чем толковом не говорили. Однако Дэниэл знал что это только временно и стоит только поискать.       Аделайн предупредила, что с того момента когда мама была на службе прошло очень много времени и большая часть дел могла просто не сохраниться. Нет, сроков хранения у них не было, однако любой из начальства мог спустится в архив и найти что было необходимо и сделать что считали нужным. Психолог утверждала о том, что некоторые дела нельзя было начинать — часть высших вели свои игры и отправляли на смерть в руки нежити своих же близких или тех, кого считали ненужными.       По телефону она рассказала Дэну историю как её чуть не уволили из работы из-за такого инцидента. Случилось это лет пятнадцать назад. За пределами фракции близь гор на миссии охотники нашли одного раненого парня, который как оказалось после, был одним из пропавших месяц назад сослуживцев. Аделайн, как психолог тогда вела его дело, назначила сеансы терапии стараясь растормошить психику напуганного паренька и узнать что случилось. А случилось следующее — парень оказался сыном одного из генералов от первого брака, которого отец ненавидил всем сердцем, потому решился убить, отправив на миссию и якобы подстроить несчастный случай. Но парень выжил и более того, сумел рассказать Аделайн свою историю, однако о ней никто не успел узнать, так как парень в итоге скончался из-за того что его отравили, а дело пропало из архива. Психолог знала кто его унес и куда, но не стала афишировать боясь за собственную жизнь.       Слушая эту историю кровь стыла в венах... Дэниэл понимал к чему вела женщина. Он действительно мог не найти дел мамы только с тех причин, что их банально могло здесь не быть. Кто-то мог позаботиться о том, чтобы уничтожить. И если же это были дела Союза ибо же что-то, что мама намеренно нарушила, то с большой вероятностью он мог не найти здесь что искал.       — Дэн, что такого ты узнал, что так что хочешь найти дела собственной матери? — тихо спросил сопровождающий мага Эрик.       Они практически в тишине шли к дверям, предварительно миновав пост охранника.       — Раньше тебя это не интересовало, хотя ты знал что дела Эммы Скотт хранятся в нашем архиве.       — Потому что раньше Стефан очень бдительно следил за всем и не дозволял искать что мне надо. Он всегда говорил, что там только дела охотников, — спокойно ответил Дэниэл.       — Так с одной стороны он прав был, там только дела охотников. Не знаю что ты ещё хочешь там отыскать. Мама твоя была штатным психологом Эгнеуса и как все, работала с охотниками, помогая им восстановить психологичное здоровье.       — Знаю, но мне как раз таки нужно одно дело, что тоже касается охоты. Нужно проверить догадку...       — Это... Что-то очень важное? Я могу помочь? — в голосе Эрика заиграли нотки тревоги. Он словно уловил тайный смысл и хотел разобраться. — Просто у нас из-за случившегося три дня назад в Совах огласка и без того не самая добрая, я не хочу чтобы ещё что-то ненужное всплыло наружу, понимаешь?       — Я понимаю, потому не хочу чтобы кто-то о чем-то знал.       — У тебя есть час пока начальство отсутствует, — тихо сказал Эрик стоя перед дверью в архив. Он вынужден был сопровождать Дэна в его личном задании. Сам он не имел права спускаться сюда и что-то искать, потому пришлось просить бывшего капитана. — После смерти Стефана база охраняется ещё строже и любая мелочь наказуема, потому давай по-быстрому, ищи что тебе нужно и уходи, пока никого нет, иначе мы с тобой поплатимся сполна.       — Спасибо, — только и ответил парень приложив бейдж к сканеру. Личность было опознано и большая дверь открылась. Маг торопливо проскочил внутрь. Первым кто встретил его была гнетущая тишина и запах сырости, который в себе несли старые папки. Кто знает с каких пор они здесь стоят и какие материалы там хранятся. Немудрено что их с личных причин могли сменить спустя время. Потому маг первым делом подошёл к столу и быстро найдя каталог, стал смотреть на каком стеллаже находятся дела Эммы Скотт.       Найти его не составило труда и уже через минуту маг стоял в середине архива и вчитывался в номера папок. Внезапно он вспомнил что Аделайн дала ему небольшую подсказку — номер 887. Однако на данный момент ему ни о чем это не говорило, потому он пока сосредоточился на том, что имел сейчас. А имелось на деле не густо. Не смотря на то что мама была прекрасным специалистом в своем деле и многим охотникам помогла, но дела с её участием были явно не все.       «Неужели действительно её дела убрали?» — думал Дэниэл пересматрия папки с делами. Все они имели один окрас и одну тематику — травмированные охотники которым помогала мама, не иначе. Но более ничего интересного. С каждой просмотренной папкой Дэниэл начал терять веру в то, что найдёт здесь что-то. Как бы Аделайн не уверяла его в том, что ответы есть в архиве, он должен признать, судьба к нему немилосердна и хочет чтобы тайна Эммы-Элизабет Скотт так и осталась тайной.       — 887, что это может значить? — Дэн оставил папки в покое и начал размышлять о том, что обозначали числа которые продиктовала Аделайн как подсказку. 887-е дело? Возможно. Стоило проверить.       Вновь вернувшись к каталогу на рабочем столе библиотекаря, маг прошёлся глазами по номерам ища нужный. Нашёл и быстро пошел вдоль рядов стеллажей. Однако то что он нашел под номером 887 вовсе не совпадало с тем, что охотник искал. Это было дело некого иного психолога который помогал раненому капитану бороться с травмой — на его глазах убили совсем маленького годовалого ребёнка и его мать за то, что те были вне фракции.       Дэниэл поспешно закрыл папку вспоминая что сегодня ночью ему снился подобный сон, от которого маг утром отходил с трудом. Начался он очень странно: Дэн видел родительский дом, ходил по нему и искал что-то, а точнее книгу, и чувство у него было уж очень не доброе. Словно что-то должно произойти и ему необходимо найти нужное заклинание которое должно помочь. Далее сон переключился и дом сменился дикой пустошью высокой травы перед Старым городом. Маг словно вернулся в тот день когда спас Мали. Он вновь видел как она бежала ему навстречу и молила о помощи, только на этот раз она держала на руках совсем крошечного младенца который заходился криком и плачем, ровно как и сама волшебница. Она просила помочь отдавая ребенка в руки охотника, твердила всего одну фразу: «Убереги нашего сына...». А после пробуждения Дэниэл чувствовал странную пустоту и боль будто забрали частичку его самого. Хоть на деле это был только сон...       Во сне Мали и её ребёнка, как в этой истории психолога, просто убили. Но эта цепочка пока не вязалась и Дэн отложил папку в сторону. Времени у него оставалось не так и много, потому нужно было поторопиться. 887 не номер дела, а что-то иное...       — Комбинация чисел. Аделайн явно не дала прямой подсказки чтобы обезопасить меня. Значит необходимо искать дальше. Думай, что это может быть?       Размышления Дэна прервал телефонный звонок. Маг посмотрел на экран, звонили на его рабочий.       «Кто-то из охоты?»       — Дэниэл Скотт, чем обязан? — сухо и немного гневно ответил маг принимая звонок. Но следом была тишина и чьё-то дыхание. — Алло? — продолжил Дэн, но ответа так же не было, а после собеседник вовсе сбросил вызов.       Это показалось слегка странным, но тем не менее, охотник более не придавал этому большого значения и просто продолжил ломать голову над загадкой психолога. Восемь плюс восем и плюс семь в сумме дают число двадцать три. Однако рядов в архиве было всего двадцать, значит логика немного другая.       «Так, три числа — три значения. Возможно первое число это номер ряда, далее возможно номер стеллажа, а третье... Пусть будет номером полки...» — нашёл для себя новую логику парень и последовал своему примеру.       Вернувшись в начало Дэниэл отсчитал восьмой ряд и прошёлся вдоль ища восьмой стеллаж, а далее среди десяти полок нашел седьмую. Конечно со стороны это всё выглядело максимально абсурдно и сперва не имело логики, однако каково было удивление парня, когда оказалось что его теория верна. На полке была папка с именем психолога Эмилия Делон — псевдоним матери которым в расследовании в Совах пользовалась Агнесса. Она была одна единственная среди прочих дел.       Дэниэл раскрыл её и начал читать содержимое. Аделайн явно не ошиблась и дала совершенно точную подсказку и в то же время толчок в его личном расследовании. Вот только то, что маг прочитал ставило всё вверх ногами... Мало того что мама осталась жива, так она продолжала вести работу в сфере охоты и была на многих расследованиях пока окончательно не уехала из фракции Серебряные совы в Фениксы.       «Ищи ответы там, где светит чёрное солнце» — было написано в папке с делом Эммы.       Ему нужна правда. И он знает что должен делать...

***

      От тьмы несло смертью уже многие годы. Женщина была уверена что погибшие из-за неё стали жертвами старого договора между Союзом Сожжения и самими властями. Конечно, никто точно не мог сказать кто из союза и зачем, доложил архонтам информацию о метках и щите, который не только имеет прокол, но и может послужить порталом в параллельные миры. Она конкретно никого не подозревала, ведь на первый вид никто ничего не делал и не был виноват, однако крылась загвоздка в другом: утечка могла произойти и через посторонние лица.       Союз Сожжения долгое время был полной тайной и никто их участников не смел ничего говорить, даже своим родным и близким. Все дела и расследование исключительно было в кругу Союза. По этой причине даже Остин Ависский, муж Адель сперва ничего не знал, Эдвард муж Эммы тоже ничего не знал, Хлоя — жена Зака. Да и в целом никто ничего не знал, пока расследование не зашло слишком далеко и тогда уже необходимо было рассказать. Вернее Эд Скотт узнал о Союзе только после того как сама Эмма не пострадала на миссии когда убежала Мирабель Морелли. Тогда случился перформанс и всё стало явным. Потому сейчас Эмма и ломала голову, кто мог сказать что-то лишнее? Ибо она сомневалась в том, что власти сами вышли на записи расследования братьев Дассо.       Эмма открыла выдвижной ящик рабочего стола и достала оттуда толстый блокнот. Это было что-то на подобии её личного дневник, который женщина вела пока Союз не распался. Там она нотировала свои личные наблюдения, детали которые вполне могли быть ключевыми в их работе. Но эти записи так и остались только записями без возможности быть увиденными. Женщина и сейчас бы не достава их, если бы Аделайн Ньюман, её бывшая коллега не сообщила ей о том, что её Дэниэл начал её поиски.       Доселе их расстояние было тайной. Никто из них не пытался искать другого. Эмма была для Дэна мертва, а Дэн для Эммы чужой. Однако сейчас судьба словно перетасовала карты и хочет вновь свети тех, кого в свое время безжалостно разлучили. Только не ясно кто рассказал магу обо всем. Мысль была только одна — Алек. Из новостей психолог узнала о том, что хирург погиб три дня назад, ровно как и Ребекка — их убили в психбольнице, где в тот момент происходил штурм властей. Какое-то задание. Но вот что это было, неясно. Да и будем честны, Эмме было всё равно на это, ибо зная причастность Алека к властям, то его смерть была только делом времени, как самосбывающееся пророчество. То самое с Ребеккой. Женщина отдалась архонтам взамен на власть и могущество, которое в итоге было только крупицей и временным наслаждением.       Ещё будучи в Союзе Эмма знала о большей части схем Ребекки. После того случая когда сбежала Мирабель, психолог очень тщательно наблюдала за Ребеккой и в итоге пришла к тому, что женщина продалась властям. Бель действительно сбежала из-за неё, а Эмма в тот момент стала только очень хорошим прикрытием. Ровно как и всё остальное что тогда психологу, как в пьяном бреду, говорила душевнобольная Мирабель Морелли в итоге оказалось чистой правдой. Ребекка сдала своих ради собственных целей, убила Майкла, закрыла Мирабель в психбольнице, и занималась чёрной трансплантологией. И не только тот отрезок времени о котором известно Союзу. Агнесса утверждала что Ребекка сменила деятельность только после побега Мирабель. Да, несомненно она была права, только и во время работы в психиатрии женщина сдавала своих пациентов на органы, что в целом было очень легко. О пациентах психиатрического диспансера никто не переживал, к ним даже не ставились как к людям, а только принимали за ненужный расходный материал. Таких магов никто не искал и соответственно их пропажу легко маскировали.       Как касаемо всего этого реагировал сам Союз Сожжения? Да особо никак, они знали что история властей рано или поздно сыграет против них. И так случилось, Союз Сожжения распался, многие люди погибли, а те пешки что остались из прошлого, сейчас, наверное, не имеют более никакого смысла. Вернее так думала Эмма пока не началась вакханалия и власти не перешли черту...       — Самосбывающееся пророчество, а вернее пепел который от него остался. Забавно, как Алек всё просчитал. Дети главарей должны занять место родителей и продолжить начатое. Интересно только, кто в этой игре победитель, а кто проигравший. Власти ставили добродетели и пороки на весы, когда тот час, стоило бы смотреть внутрь себя...       «Ищи там где светит чёрное солнце» — эта цитата сказанная однажды Райаном глубоко засела в голове. А её значенние ещё более простое — призыв заглянуть в себя, в самые тёмные глубины души и подсознания и понять то, что доселе было жестоким табу. Эмма написала это выражение в одном из своих дел как подсказку, которую, возможно, однажды поймут. Аделайн направила туда Дэна, решив, что если уж он зашёл так далеко, то это будет хорошим толчком в его расследовании.       Эмма была уверена, что они скоро встретятся. Только какой будет эта встреча?       Думала ли об этом женщина? Много раз. Она представляла себе этот момент, прокручивала в голове, но никак не могла дойти до логичного вердикта. Вернее, она понимала умом какая будет реакция, но сердце ей противилось.       С боку каждый бы посчитал Эмму плохой матерью если она так просто оставила ребёнка, а сама сбежала от властей, и, наверное, были бы правы. Психолог не раз корила себя за то, что поддалась мимолётной слабости тот день, ведь по факту могла плевать на всё и быть со всей семьёй. Мужем и новорожденным сыном. Могла, но... Читая письмо от Остина, её картинка сменилась на до и после и она поняла, что никакой красивой семьи у неё не могло быть и то, что она сейчас жива, как и жив её сын, она до конца своей жизни будет обязана Остину. Конечно, пояснить это людям, которые со стороны говорили бы о ней как об эгоистке и суке невозможно, они всё равно будет смотреть на неё через ту призму, которую создали сами. Не иначе.       И как бы всё обернулось сейчас? Женщина вернётся к сыну и что дальше? Что она сделает? Как Дэн в целом отреагирует на всё это? Захочет ли он её видеть спустя целых двадцать четыре года? Единственный ответ в этой мешанине вопросов Эмма могла одержать непосредственно от самого сына.       И она могла это сделать...       Эмма достала записник и быстро стала листать исписанные страницы, ища одну очень важную. Последнюю. Там она после разговора с Аделайн Ньюман записала номер телефона. Рабочий номер охотника. Дрожащими руками она набрала его и совершила звонок. Длинные гудки раздражали её и одновременно были спасением — она имела время чтобы подумать что сказать в первую очередь.       Наконец-то звонок приняли и в трубке послышалось заветное и такое желанное:       — Дэниэл Скотт, чем обязан?       Его голос был в точности таким же, каким Эмма его представляла: низкий, бархатный и с быстрой манерой речи. Голос похожий её собственному. Только он почему-то показался Эмме очень злым. Однако она не спешила ничего отвечать, испугалась и просто не нашла подходящих слов для разговора с сыном. Нет, на самом деле она очень многое хотела сказать, отчего диалог бы затянулся очень и очень надолго, в этом она не сомневалась. Только не знала с чего начать. Как правильно сказать о себе? Как заговорить о наболевшем? Как сказать «прости»?       Как сказать прости, твоя мать сука и мразь, поддалась на уговоры сбоку и бросила родного, новорождённого ребенка совершенно одного?       — Алло?..       Сердце рвалось от боли. Эмма прижала ладонь ко рту, сдерживая всхлипы. Хотя, возможно, сын их услышал. Глаза налились слезами и она поспешила сбросить вызов, так и не найдя в себе силы что-то сказать...