Разбей меня в своих объятиях

       Арсений пригоняет к старому зданию студии «Импровизации» за пару минут. На пустой парковке он видит машину Шастуна и, обрадовавшись, оставляет свой автомобиль по соседству. Занесло же Антона именно сюда… Попов быстрым шагом направляется внутрь здания, подгоняемый сильным ветром, появившимся из-за наступления ночи. Лёгкая усталость от сегодняшних съёмок перекрывается небольшим страхом встречи с Шастуном. Всё очень плохо. Очень. Арсений действительно боится, что Антон не так среагирует на его появление здесь. Ведь он так не хотел даже разговаривать, зная, что Арс рядом с телефоном. Это пугает и заставляет всё внутри сжаться. Попов крутит в голове варианты извинений, последствия которых не самым приятным образом отдают в голову. Надо учитывать, что Антон пьяный и очень расстроен, обижен. Шаги Арсения эхом разносятся по коридорам, благодаря которым он наконец доходит до кулис. Там пусто, поэтому актёр сразу же выходит на старую сцену. Темно так, что не видно ничего вокруг, Попов включает на телефоне фонарик и светит им себе под ноги, щурясь и пытаясь разглядеть хоть что-то. Его нога вдруг ударяется об бутылку водки, та падает на ребро и начинает катиться по полу. Этот звук заставляет Арсения вздрогнуть. Неподалёку от укатившейся бутылки, которая повернулась и врезалась во что-то, он внезапно замечает тело, остановившее собой бутыль. Попов медленно подходит к нему, освещая фонариком, и застывает на месте, когда понимает, что это Антон. Положив телефон экраном на пол, чтобы иметь хоть какой-то источник света, Арсений опускается на колени и наклоняется к Шастуну. Тот лежит на спине с закрытыми глазами и почти не дышит. — Тоха… Антон… — тихо, шёпотом зовёт его Попов, боясь лишний раз двинуться. Он думает, что это легко разбудит Шаста, но тот и не собирается просыпаться. — Антон, — уже с голосом говорит Арс, схватив друга за плечи. — Антон! Проснись, пьяница недоделанная! — Он трясёт его, приподняв над полом худое тело. — Блять… Антон! — Замахивается, чтобы начать бить по щекам, но резко останавливается. По спине пробегает холодок. Нельзя. Нельзя по щекам. Он уже один раз так ударил, и вот к чему это привело. Арсений закусывает нижнюю губу и, привстав, берёт Антона под мышки. Кряхтя, он тянет его обмякшее тело наверх, чтобы усадить на когда-то свой пуфик. Приняв сидячее положение, Шастун тут же падает обратно на пол, но его останавливает Попов, придерживая за плечи. Ногой он придвигает соседний пуфик так, чтобы сесть напротив Антона, и продолжает попытки привести того в чувство. — Сколько же ты выпил, воробушек… — выдыхает Арсений, осматриваясь. Глаза привыкают к темноте и видят больше и лучше, чем раньше. Арс замечает пустую бутылку из-под водки и качает головой, плотно сжав челюсти. — И это в одного тебя… — выдыхает он, ещё раз тряхнув Шастуна. Тот вдруг начинает что-то мычать, медленно открывая глаза, которые тут же скрываются за плотными веками с видимыми голубоватыми венами. — Давай, Антоха, приходи в себя! — Попов трясёт его за плечи, ожидая, что это поможет. — Димон, отъебись… — внезапно мычит Антон, положив слабые пальцы на предплечья Арсения. Тот округляет глаза. Его принимают за Позова? Чушь какая. Шаст явно бредит, но этим можно воспользоваться. — Шаст, проснись, — требует Попов. — Отстань… Как ты вообще меня… Нашёл… — Шаст тяжело дышит и говорит это, не размыкая глаз. — Догадался. — Арсению приходится говорить шёпотом, чтобы Антон не узнал его по голосу. — Давай я тебя до дома отвезу? — Не надо, мне и тут… — Он вдруг икает. — И тут… Ой… Хорошо… — Среди темноты и водки? — И воспоминаний… — мрачнеет тот. Попов тяжело вздыхает. Он догадывается, о каких воспоминаниях речь, но решает уточнить. — О чём? — Что? — О чём воспоминания? — Какие?.. — Ну не тупи. — Отстань. — Из-за опьянения Антон немного присвистывает. Он отмахивается от Арсения и кладёт голову на сложенные на коленях руки. — Какой же я… Долбоёб, — внезапно выдыхает Шастун со всхлипом себе под ноги. Он приподнимается и подпирает щёку ладонью, закрыв глаза, из которых всё бегут слёзы. Попов видит лишь сверкающие в тусклом свете фонарика дорожки на его лице. Застыв, он просто ждёт, что ещё скажет Шаст. А тот и не спешит держать всё в себе, уверенный в том, что рядом с ним сейчас человек, которому можно доверить всё. — Дим, вот скажи мне… Как у тебя так круто… Вышло с Матвиенычем? Я до сих пор… Удивляюсь. Арсений широко раскрывает глаза, слыша это. — Чё? — вырывается у него. — Ничё, сам… Блять… Не тупи. Вы же это… Ну… Того. — Антон многозначно покачивает головой, держа глаза закрытыми. А у Попова когнитивный диссонанс в самом его прекрасном проявлении. Чего блять?! Дима с Серёжей? Да ну нахуй… То-то они ему всегда казались какими-то странными. Всё переглядывались, перешёптывались, посмеивались, а потом будто случайно, невзначай уезжали домой вместе. Чёрт бы их побрал… Арсений удивлённо хмыкает, не понимая, что отвечать на такие личные вопросы, которые его даже никак не касаются. — Ну… — наконец протягивает он. — Как-то вот… Получилось. — Соврал ты мне, Димка… — выдыхает Антон, насупившись. — Говорил, что этот всё поймёт, а он… — Махнув рукой, Шаст отворачивается и будто ищет что-то взглядом на полу. — А где моя водка?.. Арсений не успевает остановить его, потому что погружается в размышления, а Шастун уже ползёт по полу, прощупывая каждый сантиметр в поисках полной бутылки. — Блять, пустая, — кряхтит он, после чего бросает найденную бутыль куда-то себе за спину. Та, естественно, вдребезги разбивается. — Блять, Антон! — Попов подрывается на месте, защищая себя руками от полетевших осколков. — Ебанулся?! — Ой, — сдавленно произносит тот, вдруг начав хихикать. — Ты слышал этот звук? Красивый… Антон ползёт дальше, но его вдруг за шкирку хватает Арсений и рывком поднимает на ноги. — Ты чё делаешь?! — возмущённо бурчит Шастун, пока Попов отряхивает его одежду от стекла. — Поранишься — прибью, — цедит Арс. — Ты ж врач. Вылечишь, — уверенно хмыкает в ответ Антон. Арсению неожиданно становится смешно, потому что Шастун всё ещё считает, что за ним приехал Позов. — Доволен? Мы теперь как на минном поле, — шипит Попов, осматриваясь. — Или как в «Мышеловках»! — радостно восклицает Антон. — А помнишь… — Он резко мрачнеет и становится грустным. — Как мы с ним вдвоём ползали… Так весело было. Больно, но… Весело… Потому что он был рядом… Как же… Шастун сжимает пальцами переносицу и всхлипывает, опускаясь на пол. Стекло хрустит под его ногами подобно тому, как разбивается его сердце от этих светлых, но не менее болезненных воспоминаний. — Ну куда ты… — Арсений придерживает его и смахивает ногой осколки из-под Антона, чтобы тот сел на чистый пол. — Почему всё так сложно, сука?.. — выдыхает Шаст, нащупывая рукой полную бутылку водки. Попов не видит этого, и становится слишком поздно, ведь Антон уже вовсю хлещет алкоголь. — Блять, Антон! Харе пить, блять! Дай сюда! — Арсений с лёгкостью выхватывает из его рук бутылку и, закрыв её, отставляет подальше. — Ну и сука же ты… Позов. — Раздосадованный Шастун отворачивается от него, обнимая колени. Новая порция водки, которую он всё же успел принять в себя, быстро ударяет в голову. — Знаешь… Я рад, что я… Признался… — Язык заплетается так сильно, что Антону приходится растягивать слова. — Теперь… Я знаю… Что он меня… Ненаи… Нед… Ненади… Блять… Чё слова такие… Сложные, сук… — Икает. — Почему ты думаешь, что ненавидит? — сухо спрашивает Арсений, убрав стекло и сев рядом так, чтобы их спины соприкасались. — Пушто… — Шаст начинает проглатывать буквы, разобрать его речь становится труднее. — Ударил… Ударил меня… — Может, он не хотел? — несмело отзывается Попов, заламывая пальцы рук. — Не хотел бы… Не ударил бы… — Ставит точку Антон. Арсений тяжело вздыхает. А ведь Шастун прав. С какой-то стороны. Ладно, он прав целиком и полностью, Попов готов это признать, готов признать свою большую ошибку, о которой жалеет сейчас больше всего на свете. — Как думаешь, у него есть шанс исправиться? — тихо спрашивает Арсений. — Нахуя?.. А главное, зачем?.. Если ему не похуй на меня… Значит, не похуй. А если похуй… Значит, похуй… В этой странной формулировке, которая кажется в первые секунды бессмысленным бредом пьяного человека, Попов видит истину, простую истину. Если человек хочет что-то сделать, и ему, как выражается Антон «не похуй», то он идёт и делает. И никак иначе. Через пару минут Арсений чувствует, как давление на его спину повысилось. Он немного поворачивается, чтобы увидеть Антона, но не получается. — Шаст, — шепчет Попов, мягко толкая его плечом в плечо. Тот не отзывается, а начинает медленно сползать на бок. Арсений чувствует это и быстро поворачивается, чтобы поймать Шастуна, который уже посапывает, тяжело дыша. Заснул. Вот так просто. Взял и уснул. Что теперь с ним делать? Попов, глубоко вздохнув, поднимается и аккуратно кладёт Антона на бок. Тот сразу же сворачивается в калачик и продолжает спать. — Ну это уже… Ни в какие ворота… — кряхтит Арс, не зная, что делать. Везти к себе домой нельзя, Шастун убьёт его с утра за это. А адрес Антона он не помнит, так что придётся либо выуживать эту информацию из телефона Шаста (дай бог, чтобы он разблокировался), либо звонить друзьям и спрашивать у них. Но Арсению не особо хочется, чтобы кто-то знал, что он тут с Шастуном возится. Почему? Он и сам не знает. Наконец Попов решается и шарится по карманам одежды Антона. Тот, чувствуя, что кто-то его касается, хмуро переворачивается на другой бок, но Арс в последнюю секунду успевает вытащить из кармана его штанов заветный смартфон. Длинный пароль либо отпечаток пальца. Первое Попов не знает точно, а обладатель ключа ко второму лежит прямо здесь, у его ног, мирно сопя и даже иногда прихрапывая. Аккуратно схватив Антона за тонкое запястье, Арсений тянет его пальцы поочерёдно к датчику. Наконец телефон разблокирован, Попов запускает приложение «Карты», ведь там должен быть нужный адрес. — Десять минут езды… Нормально, — кивает он, запомнив место, куда надо ехать. Убрав в свой карман смартфон Антона, он ещё немного мешкается, прежде чем поднять его обладателя на руки. Арсений ожидал, что Шастун будет очень тяжёлым, но тот оказывается легче лёгкого. — Спасибо, что мало… Жрёшь… — шепчет он себе под нос, унося Шаста из студии. На полу остаются осколки, которые противно хрустят под ногами, и недопитая бутылка водки, оставленная там, кажется, навсегда. Арсений без проблем доносит Антона до своей машины, укладывает его на заднее сидение и садится на место водителя. Этот долгий путь наконец скоро закончится, Попов, изрядно уставший после такого дня, желает лишь одного — отвезти Шастуна поскорее и вернуться к себе домой, чтобы упасть на кровать и уснуть самому. Дорога действительно занимает не больше десяти минут. Оставив машину на парковке возле дома и вытащив из неё самое ценное — Антона, Арсений заносит его внутрь здания и останавливается в лифтовой комнате. — Блять! — шипит он себе под нос, потому что понимает что не знает, в какой квартире живёт Шастун. Нехотя он достаёт из кармана свой телефон и набирает Диме. Попов вообще собирался сделать это уже после того, как оставит Шаста досыпать у себя дома, но новая проблема заставляет опережать события. — Алло. Дима? — держа Антона на руках, шепчет он. — Алло?.. — Судя по всему, Позов спал. — Извини, что разбудил. Ситуация такая… Я… Э… Нашёл Антона, отвёз его к нему домой. Но я хуй его знает, на каком он этаже живёт и в какой квартире. Ты в курсе? — Чего? Погоди… Ты Шаста нашёл? Как он? — Дима бодреет. — Потом, всё потом! — шёпотом отнекивается Арс, ему становится неудобно держать Шастуна на руках, прижимая телефон к уху плечом. — Знаешь квартиру, нет? — Знаю, 513-я. Седьмой этаж. — Ага, спасибо… Так, мы в лифте, связь пропадает, я тебе позже позвоню. Антоха, не ударься головой… Звонок обрывается. Арсению еле удаётся нажать на кнопку «7» на панели, и он наконец-то берёт Антона поудобнее, ибо тот уже начинает скатываться вниз, прерывисто посапывая. Лифт быстро поднимается на нужный этаж, Попов выходит в коридор с множеством дверей и ищет номер «513» на одной из них. Поиски скоро заканчиваются, Арсений всё же опускает спящего Шастуна на пол так, чтобы тот сидел, опираясь на стену спиной. Ключ. Если он не в карманах Антона, это пиздец. Потому что единственным вариантом остаётся машина Шаста, до которой ещё доехать надо. Блять, машина… Пошарив по карманам одежды Шастуна, Попов ничего не находит в них, кроме фантиков от мятных конфет и пустой упаковки молочного шоколада. Уже отчаявшись, он вдруг замечает, что на поясе Антона под кофтой что-то есть. Немного подумав, Арсений понимает, что сейчас ему придётся приподнять края толстовки, почему-то от этой мысли по телу пробегает дрожь. Совладав с собой, Попов задирает края кофты и видит поясную сумку, туго набитую всякой всячиной. Тут тебе и паспорт со всеми данными о месте жительства, и проездные карточки, и банковские карты, и ключи от дома, и ещё куча всего, что разглядывать Арсений уже не собирается — неудобно как-то всё же лезть человеку в сумку, когда он спит. Звенящие ключи быстро оказываются в руках Попова, он ликует и открывает дверь. — Осторожно, воробушек, тут порог, — приговаривает он, уже затаскивая Антона под мышки в квартиру и надеясь, что у соседей напротив на входе нет камер видеонаблюдения. Облегчённо выдохнув, Арс включает свет в прихожей, разувается и кидает ключи на столик, где лежат всякие шапки, шарфы, рекламные листовки и опять же куча всякой всячины. Квартирка небольшая, однокомнатная, с просторной кухней-гостиной, раздельным санузлом и закрытым балконом в спальне. Мебель простая, но Арсений отмечает её красоту и ухоженность, хотя то тут, то там можно заметить мусор. Прихожая крохотная, совмещена с коридором, соединяющим все эти помещения, но довольно уютная. Прекратив рассматривать зеленоватые однотонные обои на стенах, Попов опять берёт Антона на руки и несёт к кровати. Он водружает тело поверх одеяла и наконец выдыхает. — Пиздец… — Арсений садится на пол, опирается спиной на край кровати. — Ну и навозился я с тобой, Антоха… Шастун, перевернувшись, вдруг мычит что-то в ответ, Попов замирает от пробежавших по спине мурашек. Он не должен знать. Не сейчас. Пусть верит, что это всё Дима Позов, пусть. Ещё немного побыв в квартире Антона, Арсений всё же покидает её, не забыв оставить на прикроватном столике телефон Шастуна и поставить его на зарядку. — Алло? Не спишь ещё? — Он стоит возле двери в квартиру и говорит с Позовым. — Не-а, сидел, ждал звонка. Ну чего, рассказывай, чё было-то… — Голос Димы немного хрипит. — Окей, только надо ещё кое-что спросить. Я принёс его в квартиру, ключи оставил внутри, а дверь открыта. Не оставлять же так. — У него под ковром на входе запасной, — устало произносит Позов. — Закрой его, а ключ оставь. — Понял. Спасибо. Арсений проделывает нехитрую махинацию и возвращается к звонку. — Ну и? Рассказывай, — требует Дима. — Ну, он приехал в старую студию, напился там, уснул, — выдыхает Попов. — Я его… Разбудил… И он… Короче, он решил, что я это ты. — Чего блять? — Ну, что это ты к нему приехал, а не я. Всё звал меня Димой и откровенничал. — И ты ему не сказал? Дал поверить в это? — Ну да, а что? Он пьяный, что мне ещё было делать. — Арсений разводит руками. — Ну ты и гандон, Арс. Человек к тебе тянется, а ты его так… — Попрошу без нравоучений, умник, — недовольно цедит Попов. — Ладно, и что ты хотел? — Завтра тебе придётся отыгрывать роль человека, который приехал к своему пьяному другу и любезно доставил его домой. — Перед этим любезно ударив его на сцене? — хмыкает Дима. — Блять, не беси. — Ладно-ладно, я понял. И что мне отвечать на его вопросы? — Я не знаю, придумаешь что-нибудь. Кто из нас импровизатор? — Мы оба, долбоёб! — Позов повышает голос. Вдруг на той стороне Арсений слышит чей-то шёпот. — Дим, не пизди так громко, я устал… — бурчит кто-то. — Блять, заткнись, — шипит в ответ Дима, убрав микрофон телефона от рта. — Алло? — Он возвращается к разговору. — Чо у тебя там? — На лице Попова появляется хитрая улыбка. — Ничего, — быстро отвечает Позов. — Я тебя понял, спокойной ночи. — Передавай привет Серёже, — только и успевает бросить в последний момент Арс, самодовольно ухмыляясь и слушая гудки. Интересно, Дима услышал это? Впрочем, это уже неважно. Все проблемы сегодняшнего дня отходят на второй план. Антон дома. В безопасности. Его вещи на месте. Можно ехать к себе.

***

Шастун просыпается от сильной головной боли. Ему кажется, что мозг просто взяли и сдавили огромным прессом со всех сторон, так ещё и бьют молотком по вискам и затылку. На Антоне нет кофты, зато есть одеяло. Держась за голову, Шаст вылезает из-под него и рассматривает себя. Что-то не так. Не та одежда, которую он помнит со вчера. Квартира его, а одежда другая, чистая, из стирки. Когда он успел? Когда он вообще просрал проспал тот момент перемещения из старой студии домой? И главное, какими силами он сюда прибыл? Столько вопросов, понятное дело, что голова болит. Антон садится в кровати и не глядя нащупывает на столике телефон. На нём открыты «Карты» на домашнем адресе Шастуна. Он хмыкает. Так вот, каким образом… Телефонная книга пестрит пропущенными звонками, вишенкой на торте становится небольшой разговор с Пашей, после которого ничего нет. Значит, Антон никому не звонил после этого, и никто не звонил ему. Значит, кто-то из друзей догадался, где он. Ну конечно! Шаст вспоминает, как звал по имени Диму, и всё встаёт на свои места. Но он позвонит Позову позже. Сейчас надо разобраться с похмельной мигренью. Возле кровати, на полу, Антон замечает синее ведро из ванной комнаты. Пустое. Это хорошо, что в нём нет блевотины. Но стоит Шастуну подумать о возможном содержимом ведра, как оно тут же им наполняется под удивительно мерзкие звуки тошноты. Всё же не стоит так пить… Закрыв глаза и вытянув руку с ведром перед собой, Антон быстро несёт его к туалету и выливает всё в унитаз, после чего запихивает ведро в душевую кабину и, включив воду, оставляет там для самомойки. Ужасно. Его вырвало чем-то очень кислым и непонятно-водянистым. От этого ощущения какой-то слизи во рту снова становится тошно, Шаст спешит к раковине, чтобы почистить зубы. На половине этого занятия он снова блюёт, теперь уже в умывальник и с привкусом ментола. Не самое приятное чувство в мире. Тяжело дыша, Антон поднимает голову и смотрит на себя в зеркало. Он кривится, увидев своё бледное, почти синее, мокрое от пота лицо, и старательно (насколько это возможно в таком состоянии) умывается. Выдохнув, он закрывает лицо руками с полотенцем и стоит так несколько минут. Мозг отказывается соображать, он постепенно воспроизводит воспоминания о вчерашнем дне в обратном порядке. Вот Антон пьёт в студии с Димой, вот он едет туда, вот Арсений бьёт его по лицу, а вот и начало съёмок выпуска. — Бля… — протягивает со стоном Шастун в полотенце, опуская руки. — Пиздец. Это всё, что он может сейчас сказать, пока в голове роятся миллиарды мыслей о том, что новый сезон «Импровизации» открылся как-то неудачно. Даже охуеть как неудачно. Зрители всё видели. Гость явно в шоке. Антону становится страшно. Интернет уже наверняка пестрит заголовками, мемами, видео в тиктоке и новыми фанфиками. Становится совсем страшно. Медленно выплыв из ванной, Шастун останавливается на пороге в свою комнату и, оперевшись на косяк плечом, сверлит взглядом ноутбук на рабочем столе, заваленном каким-то хламом. По телу пробегают мурашки от одной мысли, что сейчас он откроет соцсети и увидит там… То, что он видеть совсем не хочет. — Блять, пропади оно всё пропадом, — протягивает Шастун, потирая лицо ладонями, и идёт на кухню. Надо выпить воды и съесть что-нибудь. И если с первым проблем нет, то пустой холодильник резко озадачивает Антона. — Пиздец. — Дома он чувствует себя свободным, поэтому матерится через слово. С тяжёлым вздохом он открывает всевозможные ящики, но находит в них лишь разные крупы, соду, чай и специи. Готовить не хочется от слова совсем. Да и не умеет Шастун. Разве что яичницу пожарить, сделать бутерброд с чаем или кофе, ну и на худой конец заказать доставку из ресторана на дом. Так и живёт, если вдруг вообще не забудет о таком виде деятельности как трапеза. Иногда (часто) он забывает об этом и ложится спать с пустым желудком, но это состояние настолько привычное, что он уже даже не замечает этого и не обращает на урчание живота внимания. — Ну, не судьба. — Антон пожимает плечами и делает себе чай. Сладкий такой, прямо приторный до невозможности, чтобы хотя бы употребить немного углеводов. С таким успехом можно просто начать тоннами кушать сахар, эффект будет тот же. Только ещё добавится какая-нибудь необратимая болячка. Вернувшись в комнату за телефоном, Шастун устраивается на диване в гостиной и дрожащей рукой набирает Диму. Долгие гудки буквально кричат ему «Брось! Брось трубку, пока он не взял!», но Антон так увлекается этими мыслями, что не замечает, как уже опоздал. — Алло? Шаст, ты? Ты как там? — Слышно на том конце провода. — Алё, да… — Доброе похмельное утро, — смеётся в трубку Позов. — Ага… Очень доброе. Димон, а ты… Это же ты меня забрал, да? — Шаст постукивает ногтями по чашке. — Да, да. Приехал и отвёз домой. А что? — Да ничего, спасибо хотел сказать. — Ты как вообще? После вчерашнего-то? — Да как-то… Нормально. — Лицо болит? Ну, куда он тебя… — Да, побаливает, — отрезает Антон. — Понятно… Лёд прикладывал? — несмело спрашивает Дима, чувствуя напряжение от этого разговора. — Нечего. Да и похуй как-то, если честно. Синяка нет, значит жить буду. Я вот зачем звоню-то… — Шастун потирает затылок. — Как вчера со съёмками разобрались? В инет заходить страшно пиздец. Там же эти были… Ну, зрители. Видели многое. Наверняка уже выложили посты и новости… — Я сегодня ещё никуда не заходил, тоже ссыкотно, — ухмыляется Позов. — Бля, а я думал, что ты меня успокоишь. — Антон вздрагивает и делает глоток чая. — Ща, погодь, я ноут открою при тебе, гляну, что там да как. На той стороне провода слышно возню, стук по клавиатуре и клики мышки. — Ну чего?.. — робко спрашивает Шаст, чуть не подавившись. — Бля… Точно скажу, что в чате общем пиздец какой-то. Больше сотни сообщений, а обычно там перекати поле, если повезёт. — Пиздец… — Да ладно, не всё так плохо, сейчас посмотрю, что они там настрочили… В основном сообщения висят от Паши, который, видимо, сильно получил от гостя, рекламодателей и прочих вышестоящих людей за сорванный выпуск. Всё же он ведущий. Весь свой гнев Воля вылил на непосредственно Арсения, задев при этом ещё и Антона. — «Держать в руках себя нужно, особенно по части чувств», — читает вслух Дима Шастуну. Тот, поставив разговор на громкую связь и положив телефон на столик рядом с чашкой чая, внимательно слушает и стискивает зубы каждый раз, когда Позов произносит имя Попова. — Так, тут он матерится в голосовое… И всё, больше ничего нет. — Наконец отчёт заканчивается. — Тох, ты там как? — Дима обращается теперь к другу. — Нормально. Сойдёт. Заебись ваще. Всё охуенно… — Антон запускает пальцы в волосы и сжимает их до тянущей боли. — Погодь, Паша ещё что-то пишет… Прям щас, — протягивает в трубку Позов. Строчка «Павел Воля печатает…» висит под названием беседы ещё пару минут, нервируя всех, кто смотрит на неё: конечно, Диму, а значит и Антона в придачу к нему; Серёжу, что сидит рядом с Позовым; и Арсения, только проснувшегося и валявшегося в своей кровати. Короче говоря, все импровизаторы читают сообщение Паши одновременно, сразу после его отправки. — «В общем, слушайте сюда. Сегодня все приходят в студию, мы всё обсудим. Явка обязательная, Шастун. Послезавтра повторные съёмки. С другим гостем, другими зрителями. На ваше счастье вчерашним фанатам не поверили из-за оперативной работы наших маркетологов. Они задавили вспышку постов объявлениями и рекламами, так что по пути каждый покупает подарки для Иры и Оксаны. Девчонки сказали, шоколадок хватит, но вы уж там подсуетитесь, ёмаё. Чтоб в 6 часов вечера все были в студии!» Дима читает этот текст вслух, чтобы его услышал и Антон. — Бля… — протягивает Шаст, делая нервный глоток остывшего чая. — Только не говори, что хотел соскочить, Шастик, — смеётся вдруг в трубку Матвиенко. — И тебе доброе утро, Серёга… — недовольно ухмыляется Антон. — Чо как он? — спрашивает Серёжа у Димы. — Говорит, что нормально, но ты же его знаешь, — шепчет Позов, убрав микрофон от себя. — Я всё слышу, долбоёбы. — А, ой… Извини, Шаст. — Дима сдавленно хихикает, переглядываясь с Серёжей. — Ладно, мы завтракать. Ты уже поел, кстати? — Чай пью. Приятного аппетита, — Холодно отзывается Шастун. Он кладёт трубку прежде, чем Позов успевает что-то ответить, и, бросив телефон на диван рядом с собой, складывает руки на груди. Вообще никуда не хочется. Одно желание — закрыться ото всех, чтобы они всё навсегда забыли, и выйти из отшельничества новым человеком. Но такое, увы, невозможно. Антону приходится всё же встать, ведь уже второй час дня, а ещё надо бы поесть. Своим «мы завтракать» Дима разбудил в Шастуне давно спавшее желание хорошо поесть. Есть что-то в их отношениях с Серёжей такое… Романтично уютное. Они почти никогда не ссорятся, наверное, потому что знакомы друг с другом дольше, чем с кем-либо из «Импровизации». Это и греет душу Антона, и заставляет чувствовать ревность. Не к кому-то из друзей, а к таким отношениям. Хочется таких же. Очень хочется. Шастун ищет сначала в шкафу, а потом во всей спальне чёрную кофту, в которой он был вчера, но её нигде нет. Антон догадывается заглянуть в ванную комнату и видит толстовку в корзине для стирки. Интересно… Кофта сухая и на вид чистая, но от неё воняет алкоголем, как и от всей одежды, что лежит в корзине. Неужели Дима переодевал его? Они хоть и друзья, но не настолько близки, чтоб друг друга переодевать, когда один напьётся в хлам. Если честно, такого даже ещё ни разу не было до вчерашнего вечера. Шаст поёживается и засовывает вещи в машинку. Пусть стирает, пока он в разъездах, лишним не будет. Натянув на себя длинные серые штаны и большую ярко-красную толстовку с капюшоном и широким карманом спереди, Антон поёживается, хотя чувствует себя увереннее в такой закрытой одежде. Кольца и браслеты так и остались висеть на его пальцах и запястьях, во время сна оставив на коже видимые отпечатки. Взъерошив волосы, Антон глядит на себя в зеркало и решает снова заглянуть на кухню, в холодильник. Как это ни странно, там ничего нового не появляется. А жаль. Значит, придётся заехать в магазин. Шастун выходит в коридор, начинает обуваться, берёт со столика ключи и вдруг замечает под ними коряво написанную записку. «Машина осталась у старой студии. Извиняй. :)». — Блять, — сквозь сжатые зубы выдыхает Антон. Приехали. Точнее, никуда не приехали, машина-то не во дворе. Еще этот смайлик в конце. Бесит. Хотя Дима не обязан. Да и как бы он уехал, не тащить же за собой второй автомобиль. Мог попросить Серёжу, но тоже как-то неудобно. Благо, у Шаста на такие случаи всегда с собой проездные карточки для метро, автобусов и маршруток. Впервые за год они пригодятся. Тяжело вздохнув, Антон про себя радуется, что решил выйти пораньше, а иначе точно бы опоздал и получил бы от Паши нагоняй, чего очень не хочется. Сняв с крючка ветровку (сегодня довольно прохладно, не май месяц), Шастун выходит из квартиры, затем из дома и забегает в пекарню на первом этаже. — Здрасте, — бросает он на входе, жадно впившись взглядом в ассортимент свежей выпечки. Тут тебе и булочки с корицей, и творожные ватрушки, и пирожки с различными начинками на выбор, и сосиски в тесте. И от всего этого, лежащего на витрине, идёт пар, оседающий на стекле и заставляющий его запотеть. — Можно, пожалуйста, две булочки с корицей и пирожок с яблоками, — говорит Шастун, когда подходит его очередь. — И бутылку воды литровую. С собой всё. Расплатившись, он благодарит продавца и выходит на улицу. Из бумажных пакетов с едой исходит пряный запах, от которого слюнки текут водопадом. Благо, за спиной товарищ-рюкзак, куда отправляются пока что ненужные бутылка и пирожок. Настроение резко повышается от съеденной за пару укусов мягкой, горячей булочки с корицей. Кажется, Антон очень давно не ел её, со времён школьной столовой. Он в принципе давно не ел, так что уже первая булочка вдоволь набивает собой желудок. Шаст бодро шагает к остановке, откуда автобус должен увезти его к метро. Неприятные события ненадолго вылетают из головы из-за сильного ветра. Антон думает, что не зря надел куртку. Во время поездки ему удаётся сесть, ибо ехать не меньше десяти минут, а посидеть и отдохнуть охота всегда. Шаст пьёт воду и поглядывает на манящий из рюкзака пирожок, но пока не решается приняться за него. Надо оставить пирожок на попозже, так будет правильнее. Середина будничной недели, всего лишь половина третьего, а людей так много, что в вагоне метро не продохнуть. Антон успокаивает себя мыслями о небольшой продолжительности поездки и музыкой. В толпе у него есть преимущество — большой рост. Из-за него все люди, как на ладони, так некоторые ещё и расступаются перед Шастуном. Главное, чтобы никто его не узнал. Для этого Антон натягивает два капюшона почти на нос и втягивает голову в плечи так, чтобы скрыть рот за воротником куртки. Так и теплее, и безопаснее. Без машины всё же нет этого ощущения комфорта и знания, что никто в салоне его собственного авто его не достанет. Пару раз в голове Шастуна мелькает мысль, не отправиться ли ему сначала к старой студии, чтобы забрать оттуда свою ласточку, но, глянув на наручные часы, он качает головой и уверенно движется к месту пересадки на другую линию. Если Паша написал, что в 6 часов вечера все должны быть на месте, это значит, что все должны приехать за два часа до назначенного времени. Актёры поняли это с самых первых недель работы с Волей. Сначала возмущались, а потом просто привыкли отнимать двойку у всех чисел от Паши, обозначавших время. У Антона, вроде бы, целых полтора часа, но этого точно не хватит, чтобы развернуться и уехать к старой студии, так что Шаст отметает этот вариант напрочь и решает отложить возвращение машины к дому до вечера. Наконец он доходит до нужного здания и осторожно осматриваясь, заходит на парковку, внимательно изучая каждый автомобиль. он уже здесь? Если да, то Шаст лучше подождёт на улице до приезда Димы и Серёжи. Если же и они уже тут, то придётся зайти, а там чёрт знает, что его ждёт. Почти возле входа в студию Антон замечает машину Арсения. — Блять… — цедит он, засунув руки в карманы и закатив глаза. Ещё больше разочарования поселяется в его душе, когда рядом с авто Попова Шастун видит машину Матвиенко. — Сука. — Внутри всё резко сжимается. Надо идти. Туда. К ним. Пиздец.