Найти первым

Томэль плюхнулась прямо на стул, возле своих друзей, между Безликим и Мортимер, которая зарылась с головой в свою книгу «Весь мир — игра». Пришедшая недовольно скривилась и заметила, оглядываясь по сторонам: — Наш новый учитель по литературе — псих и извращенец. — Он предложил тебе разобрать библиотеку школы? — Поинтересовался Кэп Брейв, одной рукой орудая ложкой в своём йогурте, а другой поглаживая плечо Слэшер. — Тогда действительно больной чел. — Хуже: он прижал меня к стене и стал нюхать. Знаете, будто пёс нюхает сучку снизу, ну там... — Так может ты просто потом воняла? — Шутливо предположил самый юный в их компании, Брав, и через весь стол попытался приблизиться носом к шее девушки. Та играючи отпихнула его, хотя беспокойство её никуда не делось. — Странно, дезодоранта не чувствую. Ты что, реально забыла помыться? — Отвянь, — Беззлобно сказала девушка, махнув рукой Намико, их знакомой. Черноволосая девушка робко улыбнулась, но села за одиночный столик, поставив на него свой поднос после чего отошла за соком и печеньем. Томэль немного уязвленно надула губы, по которым ладонью хлопнула Мортимер; одна сторона волос у неё была совершенно зелёная, а другая — чёрная. Их подруга до сих пор не могла отказаться от экспериментов, поэтому красила волосы каждые полгода. Намико её не интересовала, но она была готова терпеть её ради Томэль, которая как раз и скрепила собой их компанию верных друзей. Поэтому сейчас она переживала за подругу, которая действительно была ужасно напуганной, будто её изнасиловали прямо в коридоре. — Он реально жуткий. А когда он меня почти поцеловал, я аж в ступор встала. — Стоп. Учитель тебя поцеловал? — Безликий тоже впал в ступор, при этих словах, даже глаза округлились, став похожими на два чёрных озера. — Это же педофилия, по-сути. — Мне уже шестнадцать. За педофилию его не грохнуть. — А за приставания можно, — Резонно заметила Мортимер, отведя свой локон за ухо. — Этот ублюдок может и не специально это сделал, но должен наказание получить. — Его максимум — это штраф. — Ты всегда такой пессимист, Брав? — А ты всегда такая доверчивая, Слэши? — Хватит! — Томэль уперлась кулаками в стол и посмотрела на всех под насупленными бровями. Её карие глаза сверкнули недовольством. — Спорите из-за какой-то глупой ситуации в коридоре. Возможно, я действительно неправильно всё поняла, а он был просто вежливым и... Милым. — Вежливые и милые всегда прижимают несовершеннолетних к стене в коридоре? — Приторным тоном бросил Кэп, пытаясь взять остатки йогурта с самого донышка. — Тогда ты просто образец идеального парня, Брейв, — Поцеловав парня, заметила Слэшер. — Всё с вами ясно. Бросив это, Томэль поднялась, так и не притронувшись к своему обеду и оставив поднос, и поспешила уйти из столовой. Вслед ей долетело от Кэпа: — Как обычно: испортила всем настроение и свалила. Сучка азиатская.

***

Томэль закинула свой рюкзак на парту, стоило ей только войти в класс; она махнула Безликому, сидящему возле окна и глядящего прямо на школьную звезду, Адрианну Джейдон. Какие парни иногда глупые, даже лучшие из них — заложники пениса. Привычным жестом Томэль воткнула наушники в свои уши, наслаждаясь громкими басами, отличным битом и просто восхитительным голосом какого-то слащавого певца; учитель по литературе смотрел на неё, точно на пирожное с глазурью. Его водянисто-зеленые глаза были похожими на два болота, скрытые за русой чёлкой причёски, слишком небрежной для взрослого мужчины; из-за таких волос ему давали лишь двадцать пять лет, а не тридцать один год. Тем временем школьница закинула одну ногу на другую, причём достаточно провокационно и соблазнительно, особенно, учитывая её каблуки чёрного цвета на семи сантиметрах. Слишком броско и по-шлюшьи для такой юной нежной девушки, с тёпло-карими глазами. — Мистер Эндерон, — Одна из учениц, прыщавая толстушка в очках, подняла руку и окатила его мечтательным взглядом. В свои тридцать один он выглядел, как её старший брат, особенно с атлетической фигурой и новомодной причёской. — А мы сегодня будем изучать произведение писателя Набокова, "Лолиту"? — Да, — Он не мог вспомнить имя этой толстушки, зато отлично знал, что она та ещё заноза в заднице, знающая, что парня получит лишь по той причине, что даст ему сразу и как угодно. — Да, сегодня мы изучаем этот роман. Надеюсь, все принесли свои отчёты? — У меня нет. Он обернулся и поглядел на её губы. Не половые, к сожалению, но тоже красивые. — Мисс Томэль? Как же так? Вроде бы, самая способная ученица... Неужто вы хотите остаться здесь после уроков? — Он театрально приподнял свою бровь, внутренне ликуя. Теперь не придётся придумывать глупую причину, по которой могла остаться эта малолетняя прелестница в чересчур короткой юбке, на высоких каблуках, больше подходящих дешёвой стриптезерше. — Что-ж, мне придётся попросить директора не выпускать вас до пяти вечера. Как же вы так умудрились... И он с довольной ухмылкой отвернулся к доске. — Тогда попрошу встать Мистера Безликого. У вас-то точно должен быть отчёт о книге. — Да, сэр. Он есть, сэр. Смешная манера Безликого всегда использовать слово "сэр" или "мэм", обращаясь к учителям, окончательно добила Томэль, поэтому она, согнувшись пополам, тихо рассмеялась в гладкую поверхность парты. Учитель странно посмотрел на неё, но промолчал, поглащенный рассказом Безликого; и всё же глаза его с звериной жадностью следили за девушкой, отчего она мгновенно напряглась, выпрамляясь. Всё-таки, странные звоночки в этом учителе действительно были.

***

Мистер Эндерон стоял в школьной душевой, откинув голову на стену, а в руке сжимая свою головку члена — блестящую, грибовидную, с уретрой, из которой сочилась струя предсемени. Он наслаждался одиночеством и полным спокойствием, что его никто не найдёт в таком непристойном положении: хотя, зайди в душевую Томэль, он был бы не шибко против. Здесь ей бежать было бы некуда. Только в его объятия. — Фух, — Мужчина ещё интенсивнее заскользил ладонью по члену, вспоминая глаза, волосы и всю Элизабет в целом. Чёрноволосая, темноглазая худышка, которую хотелось защищать от всего мира. Ото всех. — Бетти... Он вновь стал сжимать головку в руке, как в коконе, надавливая пальцами на уретру, оттягивая крайнюю плоть в сторону, и изредка плевал на половой орган, чтобы смочить его природной смазкой и слюнами. Удовольствие затягивалось, казалось бледной дымкой вечернего тумана, оно будто ускользало из рук Эндерона, поэтому он обхватил член у основания и стала бессильно кончать только, когда окончательно создал идеальный образ девушки в памяти. Чёрный волосы, как шёлк. Нежная кожа. Аккуратная фигура. Пухлые дерзкие губы. И карие глаза Томэль.