Занимаясь любовью, а не войной

Дилюк на пробу дёрнул руками — тщетно, Похитители Сокровищ связали его на совесть и не спускали глаз. Вот и сейчас, заметив его трепыхания, один из них подхватил копьё и тупым концом врезал ему точно в солнечное сплетение. Дилюк в последний момент успел напрячь мышцы и удар получился и в половину не таким сильным, насколько рассчитывала эта падаль, но боль всё равно растеклась по груди и животу. Хрипло выдохнув, он обвис на верёвках, мысленно клянясь, что как выберется — найдёт этих ублюдков и покажет, почему его лучше не злить.  — И что с ним делать? — проворчал один из Похитителей, которому Дилюк оставил шикарный ожог на руке. — Надо решать, пока рыцари Ордо не спохватились, что у них куда-то Полуночный урод пропал. Дилюк раздражённо цыкнул: на языке вертелось, что рыцари собственной задницы не хватятся, пока не обнаружат, что стало сидеть неудобно, но в конце концов он и сам повёл себя как идиот, попавшись в простейшую ловушку, так что не время насмехаться над другими. Из-под нависших на лицо волос он бросил взгляд на связанные запястья. Похитители Сокровищ быстро поняли, что не смогут к нему подобраться, пока огненный клеймор оставляет вокруг него широкий круг безопасной выжженной земли, так что просто набросили ему сначала на одну руку, а затем на другую верёвку на манер лассо. И где только научились?! Плотные петли обхватили запястья, и Похитители, схватившись за каждую верёвку по трое, распяли его, как куклу, посреди пещеры. Теперь Дилюк стоял на коленях, злобно зыркая на всех, кто пытался приблизиться, но ничего не мог поделать: он мог освободиться только спалив свои оковы, но и дураку понятно, что ему это аукнется серьёзными ожогами. С такими руками он за клеймор уже не возьмётся, а значит станет простой добычей.  — Им уже заинтересовались, — спокойно продолжали делить добычу Похитители, и Дилюк навострил уши. — Один за агентов Фатуи. Вот же чёрт! Ну как чувствовал, что легко не отделается.  — Ого, Фатуи? — присвистнул первый разбойник. — Да мы поймали важную птицу! Интересно, сколько за него дадут?  — Сто тысяч моры, — услышал Дилюк довольный ответ и устало подкатил глаза. За последний год расценка за его голову только выросла, кажется раньше обещали семьдесят тысяч? Ну что ж, он может гордиться: его упорная работа пусть и через задницу, но была высоко оценена.  — И нахрена он им? — в голосе разбойника послышался неподдельный интерес. — Огнём, конечно, пуляется будь здоров, но у них самих таких пучок на пятачок.   — Ты не впрягайся куда не следует, — предупредил его собеседник, и Дилюк понимающе ухмыльнулся. — С Фатуями чем меньше знаешь, тем дольше живёшь. Послышались шаги, Дилюк приподнял голову и увидел ещё одного Похитителя, на вид постарше и посерьёзнее этих двоих. Разбойник окинул его колючим взглядом, будто товар на витрине, и удовлетворённо кивнул.  — Всё схвачено, минут через десять появится, — коротко сказал он. — Идите на шухере стойте, как господин агент появится — сюда ведите со всеми привилегиями. Они остались в одиночестве. Медленно текли минуты, руки начинали неметь, как бы Дилюк не пытался их незаметно размять, и стоило ему хотя бы на пробу дёрнуть правой, как под рёбра снова прилетело копьём. Этот удар он перехватить не успел и закашлялся, но разбойник не стал насмехаться, видимо, ему и вправду было плевать на пленника, лишь бы деньги заплатили. Настоящий профессионал. Когда Дилюк закончил хватать ртом воздух, послышались шаги: мелкие и неуверенные разбойников, и едва слышные — агента. В темноте подземного коридора появилась высокая тень, постепенно обретающая чёткие очертания, и Дилюк увидел Фатуи — широкоплечего, одетого в пальто с глубоким капюшоном и зловеще горящую алыми глазницами маску. Выделяло его только одно — смуглая кожа, видимо, не снежанин.  — Вот, господин, как и говорилось — Полуночный герой с пылу с жару, — подобострастно забормотал охранник Дилюка, почтительно кланяясь.  — Вижу, — с ленцой откликнулся агент, бесстрашно подходя ближе. Дилюк предупреждающе нахмурился, но Фатуи только издевательски рассмеялся, схватив его за подбородок и заставляя поднять голову. — О, да это и вправду наш добрый знакомый! Не забыл ещё горящий форт в Сумеру? На пах опустился окованный каблук и ощутимо надавил, пока без сильной боли, но намекая, что будет, если Дилюк решит дёргаться. Что ж, Фатуи никогда не стеснялись бить ниже пояса.  — Разрушенная застава в пустыне? Отрубленная голова капитана из Фонтейна? — агент усмехнулся, всё сильнее опуская пятку, и Дилюк заскрежетал зубами, дыша через рот. Это было не столько больно, сколько унизительно, и напоминало, как в прошлый раз Фатуи, поймавшие его, по очереди пинали по яйцам, пока он, обессиленный после долгого боя, только и мог, что скулить как собака и сжиматься в комок под их торжествующий смех. Тогда от унизительных пыток и мучительной смерти его спасло только подпольное братство, но видимо прошлый опыт ничему его не научил…  — А вы не хотите снять с него маску? — спросил один из разбойников, и агент пренебрежительно поморщился, даже не оглянувшись на него.  — Я хочу, чтобы все закрыли рот и выполняли условия сделки, — всё так же лениво откликнулся он, приподнимая верхнюю губы Дилюка, словно проверял зубы у лошади. — Или я покажу вам, как Фатуи ведут дела.  — Разумеется, господин, — заюлил старший разбойник, пихнув говорившего в темноту коридора. — Прошу прошения, господин. Вы довольны товаром?  — Вполне, — Фатуи, издеваясь, потянул Дилюка за подбородок, намекая открыть рот, и этого он уже стерпеть не мог. Разомкнув зубы, он впился в костяшку большого, настойчиво тыкавшегося в губы, и что было силы сжал челюсти. Агент зашипел как кошка, взлетела в воздух свободная рука, и размашистая пощёчина едва не повалила Дилюка на землю. Натянутые верёвки задрожали, едва не вывернув ему плечи от рыка, по лицу и спине потекла горячая волна боли, но это стоило зрелища, как Фатуи раздражённо трясёт ладонью.  — Смотри куда суёшь пальцы, — насмешливо прорычал Дилюк, прожигая агента взглядом. — Можешь и потерять. — Свяжите ему руки за спиной, — вместо ответа процедил Фатуи. — Я не собираюсь возиться с этим сам.  — А ну как взбесится, господин? — опасливо спросил разбойник. Агент ухмыльнулся и вцепился Дилюку в волосы, заставляя задрать голову. Горла коснулась ледяная сталь.  — Он не взбесится, — промурлыкал Фатуи. Дилюк озадаченно моргнул — этот тон кого-то ему напомнил, но он никак не мог понять — кого. Затаённая опасность в каждом слове и при этом странная нежность в голосе заставила туго сжатую в груди пружину разжаться, словно перед ним оказался надёжный друг, и от одного этого стоило паниковать. Чтобы его вдруг подвело чутьё, будившее среди ночи, стоило на горизонте появиться врагу? Чтобы тело неожиданно дало себя обмануть? Дилюк заглянул в темноту капюшона, но за маской глаз было не разобрать, и лишь инстинкты продолжали упорствовать, что перед ним не враг. Разбойники тем временем осторожно приблизились, отвязывая верёвки от креплений в стенах и стягивая ему руки за спиной. Дилюк почувствовал, как они набрасывают петлю за петлёй, глубоко вдохнул, собираясь с мыслями и… практически взлетел с коленей, со всей силы врезав макушкой под челюсть ближайшему бандиту. Развернувшись на каблуках, он с пируэта вмазал пяткой в висок другому, швырнув на землю, и уже хотел коленном вернуть Фатуи по яйцам его любезность, как щёку обожгла ещё одна сокрушительная пощёчина. Дилюк пошатнулся, попытался не закрывать глаза, но следующий унизительный шлепок швырнул его на землю, а затем каблук опустился ему между лопаток.  — Вы только подумайте, какая растяжка, — музыкально рассмеялся Фатуи. — Наши ребята порадуются такой игрушке. Думаю, после них ты станешь очень сговорчивым, лишь бы вновь не оказаться с ними наедине. Ну, затягивай, — прикрикнул он на оставшегося в сознании разбойника. — Нечего было копошиться, тогда б и не получили. Сквозь звон в ушах, Дилюк почувствовал, как верёвки болезненно впились в кожу.  — Ничего, падаль, — зашипел над ним Похититель Сокровищ. — Если господин верно говорит, ты за всех нас заплатишь.  — Смотри как бы я потом не пришёл вам раздавать долги, — оскалился Дилюк, с удовлетворением видя, как дичают глаза разбойника, но не успел тот на нём отыграться, как Фатуи пихнул его назад.  — Не порти товар, — пренебрежительно одёрнул Похитителя агент. — Вы его уже продали. Забирай своего щенка и проваливай, деньги ждут вас в условленном месте. И если я узнаю, что вы решили за мной следить, — его голос понизился до пронизывающего сердце шёпота, — я лично приду за процентами. В отличие от этого клоуна, — каблук надавил Дилюку на позвоночник, — Фатуи действительно спрашивают за долги.  — Конечно, господин, — отвешивал поклон за поклоном разбойник, бочком подбираясь к своему подельнику, получившему удар в висок, и подхватывая его как куль с мукой. — Мы бы никогда, господин. Благодарим за сделку…  — Про-ва-ли-вай, — нараспев повторил Фатуи, красуясь, и Дилюк не удержался от смешка, наблюдая за жалкими потугами недавнего мучителя стать как можно меньше и добраться до коридора, не приближаясь к агенту. Удивительно, как только в штаны не наделал.  — О, я сказал что-то смешное? — поинтересовался Фатуи, плавно наклонившись и вцепившись в волосы на затылке Дилюка, потянув вверх. Дилюк уже приготовился к режущей боли, как понял… что ему не больно. Он недоумённо нахмурился, не понимая, как агент умудрился так вцепиться ему в волосы у самых корней, что этого почти не чувствовалось. Новенький что ли? Хотя пощёчины раздавал только в путь, умудрившись легко пробить его защиту. Кстати о пощёчинах: Дилюк наудачу ткнул языком в зубы, облизнулся — ничего не было сломано, да и губы не разбиты. Фатуи и правду просто сильно шлёпнул его по лицу, мешая сопротивляться, но даже щёки почти не саднило. Что-то определённо не складывалось в этой картинке.   — Нет, — откликнулся Дилюк почти невпопад, пытаясь понять, что происходит. — Мне смешно, что вы сами не смогли меня изловить.  — Просто пользуемся услугами доставки, — улыбнулся Фатуи. Улыбка у него была приятной… и тоже знакомой, как и голос. Он склонился над Дилюком, заставляя болезненно задрать голову, и от меха приятно пахнуло свежим ароматом мужского одеколона. Будь Дилюк проклят, если не знал этот запах с отрочества! Смуглая кожа, насмешливый голос и туалетная вода с хвоей и мятой… Если бы ему сказали описать Кайю, лучше набора было и не придумать. Но чёрт возьми, что он задумал? Дилюк удивлённо посмотрел на мужчину перед собой, который мягко, — теперь эту бережность было невозможно не заметить, — подцепил его маску Полуночного героя и стянул с лица. Пальцы в тёмных перчатках коснулись щёк, скользнули выше, заставив невольно зажмуриться, и зачесали чёлку назад, открывая упрямый лоб.  — Вот это да, Дилюк Рагнвиндир, — Кайя не спешил себя разоблачать, но Дилюк всё лучше узнавал его голос, его манеру говорить и привычку тянуть гласные, превращая речь в сладкую патоку. — Кто бы мог подумать! Когда вас поймали в прошлый раз, вы должны были понять, что сражаться в одиночестве будет только полный идиот.  — Сказал мне человек, носящий имя «дурак», — отрезал Дилюк, стараясь за раздражением скрыть растерянность. Что Кайя задумал? Если захотел спасти, то почему продолжает этот цирк? Почему не позвал рыцарей, не сообщил Джинн или хотя бы Розарии, а рискнул прийти сюда один? А если бы его раскрыли? Если бы на него тоже напали?! Если бы он пострадал?! Вопросы теснились в голове, мешая соображать, и Дилюк не мог даже толком разозлиться и рявкнуть, чтобы Кайя заканчивал представление. Тем временем обе перчатки с тихим шорохом упали на пол и чужие пальцы продолжили исследовать его лицо — вторая ладонь присоединилась к первой, большие пальцы нежно коснулись ресниц, спустились по щекам в невинной ласке к губам, провели по ним, будто хотели нарисовать улыбку, скользнули под подбородок и прошлись по напряжённой челюсти. Дилюка словно парализовала, а мысли понеслись бешенным галопом. Что Кайя делает? Зачем он так его трогает?! Почему?! Как?.. Дилюк пытался заставить себя говорить, но язык будто прилип к нёбу. Он так давно не получал ничего подобного от Кайи… и ведь сам себе говорил, что это в прошлом, что это слабость, разрушившая его жизнь, что это всего лишь очередная порция вранья от его братца, но поди ж ты, оказывается всё-таки скучал! Всего пары прикосновений хватило, чтобы сердце стало умолять не прерывать эту минуту долгожданной нежности.  — Похоже эта шваль не попортила вам мордашку, — не выходя из образа усмехнулся Кайя. — Пожалуй путешествие с вами до нашей стоянки будет не лишено приятных моментов. Дилюк нахмурился, переваривая сказанное. Неужели Кайя думал, что он не раскрыл его блеф? Но с другой стороны… Кайя впервые за столько времени не пытается его поддеть, не посмеивается над очередной попыткой Дилюка незаметно погеройствовать, не выставляет круглым дураком, который не может найти себе ни одного друга. Словно они каким-то странным и нелепым образом вернулись в детство, где Кайя без издёвки развешивал ему комплименты направо и налево, вот так хватал за лицо и доверчиво заглядывал в глаза… Дилюк тяжело сглотнул, борясь с голосом долга, призывавшим закончить игру, и изнывая от желания её продолжить.  — О, вы вдруг стали так молчаливы, — рассмеялся Кайя, запустив руку ему за голову и потянув за ленту, стягивающую хвост. Волосы мгновенно заструились по плечам. — Это полезно. На стоны может кто-нибудь и прийти.  — На стоны?.. — глупо повторил Дилюк, Кайя ухмыльнулся, и ему резко стало жарко. Огонь прокатился по венам вслед за воспоминаниями, обжигая щёки и разливаясь румянцем по всему лицу, выдавая Дилюка с головой. Чёртова бледная кожа! — Ну-ну, — расхохотался Кайя, склонившись ниже, и зловещая маска замерла прямо у Дилюка перед глазами. — Не стройте из себя невинную деву, всё вы прекрасно поняли. Его дыхание почти касалось губ, и у Дилюка пересохло во рту. Сейчас бы как следует боднуть этого придурка, врезать лбом по переносице, чтоб аж кровь пошла, но тело одеревенело. Сердце билось как гигантский молот, вышибая весь воздух, кровь стучала в висках, и воспоминания, вспыхивающие в голове на каждом ударе, полились через край. Это было сотню раз: Кайя, вот так замерший перед его лицом, но так и не переступивший черту, и сам Дилюк, не рискующий сделать последний шаг за него, но всё равно ждущий… этого. Им было десять, двенадцать, пятнадцать, губы становились всё ближе, паузы — всё дольше, а потом отец умер, и сердце Дилюка разбилось. Интересно, что случилось с сердцем Кайи?  — Я не позволю и пальцем к себе прикоснуться, — неубедительно огрызнулся он, прекрасно понимая, что прерывистое дыхание выдаёт его с головой. Кайя обидно рассмеялся, глубже запуская пальцы в волосы и не давая отвернуться.  — Какое счастье, что я не собираюсь трогать вас пальцами. Дилюк задохнулся, когда он резко и сразу глубоко поцеловал его. Кайя дерзко захватил его рот, сметая языком любое сопротивление, лаская, вылизывая, жадно ловя каждый загнанный вздох. Дилюк испуганно замычал и дёрнул головой, словно забыл, что он опытный воин и может сделать подсечку, отпихнуть, укусить, и Кайя без труда сломил его жалкое сопротивление, заставляя отвечать себе даже против воли. Воздуха резко перестало хватать, и Дилюк почувствовал, как слабеет тело. Кайя целовал его так, как никто не целовал раньше, ни одна влюблённая девушка или соблазнившаяся образом героя-скитальца опытная женщина, и Дилюк застонал, не выдерживая этого напора, теряясь в безумной ласке и позволяя делать всё, что Кайя захочет. Тот, почувствовав, что победил, отстранился с довольной усмешкой, вызывая немедленное желание убить его на месте.  — Хм, видимо вы действительно не против, чтобы я трогал вас языком. Дилюк оскалился, стараясь не думать, как глупо смотрится со стороны — с помутившимся взглядом, раскрасневшимися губами и увлажнившимися ресницами.  — Только попробуй снова, и я откушу тебе язык.  — Да? — Кайя мокро лизнул Дилюка по губам, выбивая этой глупой и слишком откровенной лаской хриплый вздох. — Давайте-ка проверим, не пустозвон ли вы. Дилюк резко отвернулся, и первая попытка Каий снова поцеловать его пришлась на щёку, но Кайю это не расстроило — он провёл влажными губами по щеке, добрался до уха и жарко облизнул его по краю. По шее побежали мурашки, спускаясь приятной волной по позвоночнику всё ниже, и в паху неожиданно потянуло. Дилюк сглотнул, с паникой глянув себе на ширинку — слава архонтам, та осталась относительно плоской. Чёрт знает что, возбуждаться от Кайи! Разве это не пройденный этап, оставшийся в далёкой юности среди ненормальных снов, после которых оставались только испачканные простыни? Кайя гортанно рассмеялся, покусывая ухо, облизнул мочку, нежно сжал в губах. Даже эта простая ласка разжигала под животом пожар. Дилюк в отчаянии зарычал, привычно пытаясь спрятаться за злостью, но не мог… не хотел действительно сопротивляться. Сколько он мечтал об этом? Да идиотских кучу лет! С тех пор как увидел Кайю, облизывающего испачканные в винограде пальцы. Как учуял запах его возбуждения, когда они боролись в траве, и Кайя вдруг вздрогнул, отпихнул Дилюка от себя и испуганно сжался, поджав к себе колени. Как уже сам не знал, куда спрятать натягивающий штаны член, пока Кайя беззаботно хохотал над его неловкостью и торжествовал своей победе в спарринге, не понимая, что эту победу ему принесло не умение владеть мечом, а облепившая его взмокшее тело рубашка и её проклятый распахнутый ворот. Кайя повернул к себе его лицо, больше не давая убегать, и вновь поцеловал. Теперь напористый язык, ласкавший изнутри рот Дилюка, не пытался продавить, показать кто тут главный, по чьим правилам идёт игра, а нежил, отбирал последнее сопротивление своими бесстыдными движениями. Дилюк краснел так, что векам было горячо, хватал ртом воздух, но каждый раз, когда их губы размыкались, влажные пошлые звуки делали всё только хуже. Он так давно этого хотел… так отчаянно гнал саму мысль, пытаясь удержать в голове образ предателя, рисовал Кайе двуличную усмешку и убеждал себя, что тот просто ждёт подходящего момента для удара, что сейчас, захваченный врасплох его губами, почувствовал, как на глаза навернулись слёзы.  — Какой прекрасный вид, — промурлыкал Кайя, отстранившись. — Вы кажется скоро будете умолять меня, чтобы я не прекращал. Дилюк с трудом сфокусировался на нём, смаргивая слёзы.  — Вам идёт это жалкое личико, — Кайя подобрал большим пальцем нитку слюны, протянувшуюся между губ Дилюка, и проник в рот, надавив на язык. — Больше не будете кусаться? Дилюк из упрямства попытался сжать зубы, но тут же обречённо вздохнул. Враньё? Паясничество? Игра на публику? Это не про него. Он всегда был таким неловким, пытаясь что-то скрыть. Сгорая от стыда, он робко облизнул палец Кайи и весь сжался, услышав хриплый смешок.  — Прекрасно. Давайте-ка ещё раз. Вместо большого в рот проникло два других — указательный и средний. Дилюк сразу понял, на что намекает Кайя, и сжал связанные руки в кулаки. Будь он свободен, гордость и упрямство не позволили бы ему поддаться, но сейчас он был обездвижен и почему-то чувствовал себя таким слабым. Таким… наконец спасённым. Дилюк мучительно зажмурился, послушно облизывая пальцы. Кайя медленно вытащил их, а затем толкнулся снова, и Дилюк сжал губы кольцом, позволяя этому безумия продолжаться. Удовлетворённый вздох над головой заставил его открыть глаза, и он увидел, как вздыбилась ширинка Кайи. Собственные штаны тоже стали тесноваты, давя на всё больше наливающийся член. Стоило подумать, как он выглядит со стороны — раскрасневшийся, коленопреклонённый, покорно насаживающийся на чужие пальцы, — и по телу проходила дрожь постыдного удовольствия.  — Кажется с техникой вы знакомы, — произнёс Кайя, оставляя его рот в покое и вытирая испачканные пальцы о щёку. — Может согласитесь ещё что-нибудь полизать? Дилюк вспыхнул как спичка.  — Да как ты… Кайя вместо ответа рванул рубашку у него на груди, опрокидывая с колен на задницу. Дилюк вскрикнул, едва успев упереться связанными руками о пол, чтобы не завалиться на спину, по каменному полу пещеры рассыпались сорванные пуговицы, а стоящий колом член ещё сильнее натянул штаны, больше не давая скрывать возбуждение. Дилюк порывисто отвернулся, пытаясь свести бёдра как благородная девица, но Кайя слабым пинком заставил его вернуться в прежнее положение.  — Да кого вы пытаетесь обмануть, господин Дилюк, — издевательски протянул Кайя, прижимая носком сапога вставший член, и Дилюк не смог удержать в себе стон. — Вы хотите, чтобы вас наконец приласкали. Может вы и по крышам скакали, потому что хотели привлечь чьё-то внимание? Доказать кому-то, что лучше этого кого-то? Что можете быть идеальным… и одиноким? Кайя поразительно не выходил из образа, прячась за маской, но его слова били точно в цель. Может для этого он и затеял эту игру? Потому что иначе Дилюк бы никогда его к себе не подпустил.  — Сидите тут, стонете, — ещё одно несильное движение, заставляющее напрячься от ожидания и боли, и удовольствия разом, — выглядите как дорогая шлюха. Может перестанете уже прикидываться всесильным Полуночным героем и признаете, что ваш план провалился? Вряд ли Кайя имел в виду сегодняшний провал. Дилюк всхлипнул, пряча глаза за чёлкой, хрипло выдохнул, но не смог ничего сказать. Все слова исчезли. Кайя был тысячу раз прав — он облажался. Пытался обмануть всех, а себя — не смог. Нога с паха исчезла, смуглая рука крепко взяла за подбородок и заставила поднять лицо. Дилюк не видел глаз Кайи, но видел его кривую ухмылку, и всё равно не чувствовал издёвки. Тело будто почувствовало, что теперь можно расслабиться, и хоть разум всё ещё кричал «не смей! Он предатель! Он предаст тебя!», сопротивляться доводам логики было так приятно. Словно сцарапываешь корочку с ранки. Кайя расстегнул свою ширинку и припустил бельё, доставая член.  — Давайте, господин Дилюк. Не заставляйте ждать дольше. Это было сказано сардоническим тоном, но Дилюк всё равно услышал за ним вымученную тоску. На затылок легла ладонь, заставив поддаться вперёд, и Дилюк послушно дал насадить себя на член. Сначала ощутил, как губы растянула мокрая солоноватая головка, потом как она скользнула на язык, и теперь рот заполнял напряжённый ствол. Кайя медленно и мягко потянул его голову назад и снова заставил заглотить себя наполовину. Дилюк сглотнул, невольно бросив взгляд наверх, и увидел его довольную, немного усталую улыбку.   — Какой прекрасный вид, — прошептал Кайя севшим голосом. — Надо почаще давать вам в рот — вам это идёт. Эта пошлая похвала заставила член дрогнуть, и Дилюк завозился, пытаясь сесть удобнее. Кайя предупреждающе сжал пальцы у него в волосах.  — Сидите и сосите, — вопреки грубым словам, он нежно погладил пальцами затылок Дилюка. — Вы мой долгожданный пленник, хочу, чтоб вы мучились. Дилюк всхлипнул, расслабляя губы, и на следующем толчке Кайя проник ещё глубже, а потом сделал это жёстче, сильнее, заставляя задыхаться. Головка теперь постоянно толкалась в горло, ствол распирал губы, а Кайя двигал его головой всё размашистей, насаживая на себя. Дилюк чувствовал, как по щекам текут слёзы, но не пытался отстраниться. Быть беспомощным перед Кайей, вытраханным им в рот, покорно обсасывать его член, капая слюной себе на подбородок и грудь — это казалось пошлой, недоступной фантазией, но он сам дрочил на эту фантазию. Ему было семнадцать, он закрывался в ванной и представлял, как они с лежат валетом, вылизывая друг другу яйца, и щёки жгло от стыда, потому что ведь Кайя этого не хотел! Не мог хотеть! Только Дилюк здесь был порченным. Но теперь эта фантазия стала реальностью. Дилюк в отчаяния заскрёб пальцами по каменному полу, выгибаясь в спине, пытаясь сильнее натянуть штаны на собственном стояке, но этого было так мало, что он не мог кончить. Толчки Кайи стали беспорядочными, он громко застонал сквозь зубы и резко поддался назад. На лицо Дилюку брызнула сперма, и вскрикнув он попытался отвернуться, но ему не позволили. Размашисто водя рукой по стволу, Кайя с довольными вздохами кончил ему на губы, щёки и грудь. Густые белые капли потекли по коже, скапливаясь под ключицами, и лениво тянулись с подбородка.  — Прекрасный вид, — улыбнулся Кайя. — Давно мечтал увидеть его.  — Неужели? — пробормотал Дилюк, стараясь выдержать его взгляд, но стыд заставил его в последний момент отвести глаза и попытаться отвернуться, обтереть хотя бы щёку о плечо. Кайя ожидаемо не позволил, размазывая свою сперму по его губам. — Кайя… перестань.  — Что, надоело придуриваться? — Кайя невесело усмехнулся, стягивая чистой рукой маску. Дилюк наконец смог заглянуть ему в глаз, и стало как-то нехорошо от того, каким обречённым был у него взгляд. — Ладно тебе, дай понаслаждаться.  — Вот уж не думал, что тебе так этого хочется, — привычно огрызнулся Дилюк, словно снятая маска Фатуи вернула ему власть. — И давно это у тебя?  — О, знакомый тон, — Кайя будто не слышал его попыток получить ответ. — Сейчас скажешь, что мне теперь нельзя появляться в «Доле ангелов»? Ну и ладно, изгнание из дома пережил и из бара тоже переживу, — он сунул палец в рот Дилюку, заставляя показать остатки спермы на языке. — Буду представлять это зрелище каждый раз, как будешь называть меня подлецом. Или предателем. «Бесполезный сэр Кайя из бесполезного Ордо Фавониус», скажешь ты, а я в эту минуту представлю, как ты жадно мне сосёшь, — Кайя фыркнул, отпустив его подбородок и отходя в сторону. — Да, последняя будет у меня радость. Дилюк потерянно смотрел на него, не понимая, почему всё снова… становится плохо. Как будто Кайя и правда дал им немного передохнуть своей дурацкой игрой в злодея, а теперь возвращал на места согласно ролям. Чувство непонимания и обиды было таким искренним, что казалось принадлежало ребёнку. «Почему? — словно слышал свои мысли со стороны Дилюк. — Не надо, Кайя». Что-то говорило в нём тем самым неподчиняющимся ему голосом, каким он просил Кайю не обижаться на него, и не обзываться «дворянским балбесом», и просто не бросать его.  — Кайя! — Дилюк глупо дёрнулся, растеряв всю свою сноровку, и чертыхнувшись рухнул с колен плашмя. — Да чтоб тебя… Он завозился, невольно приподнимая бёдра, чтобы не давить на всё ещё возбуждённый член. От собственной неловкости хотелось завыть. И где тот бесстрашный воин, сжигавший заживо Фатуи в приступе безумной горечи? Возится тут как червяк!   — Хоть нос не разбил? — голос Кайи приблизился, и носки фатуйских сапог остановились возле Дилюка. — Не дёргайся. Дилюк почувствовал, как верёвки на руках ослабевают, и едва последняя петля растянулась, стряхнул их с запястий и вцепился Кайе в плечи. Тот вскрикнул, упираясь рукой ему в грудь, но ладонь скользнула по растёкшейся сперме, и он с глупым возгласом упал вперёд. Дилюк едва успел подставить плечо, чтобы Кайя не попал лицом в собственное семя.  — Идиотизм, — прорычал Кайя, растерявший весь свой самодовольный вид. Дилюк довольно хмыкнул.  — Приятно знать, что не я один чувствую себя идиотом. Кайя витиеватой выругался, богохульствуя в процессе, потом примолк, не стараясь вырваться. Дилюку понял, что настала та минута, которую совсем недавно миновал он сам. Мгновение, за которое ты решаешься — послать к чёрту принципы или продолжить себя пытать. Он до боли сжал зубы, не зная, что сказать. Слова вообще не были его сильной стороной…  — Кайя, — неловко пробормотал он, наощупь находя его руку. — Погладь меня. Пожалуйста. И положил её на свою вздыбившуюся ширинку. Кайя вздрогнул и резко поднял на него взгляд, словно ждал какой-то подлости. У него был такой беззащитный, шокированный вид, что Дилюк с ужасом почувствовал, как сильно возбуждается от этого зрелища. Искренность Кайи действовала на него самым позорным образом… Последовала минутная страшная пауза, а потом Дилюк услышал, как щёлкают пуговицы, и давление на член ослабло, после чего сменилось осторожными прикосновениями пальцев. Кайя погладил головку, обвёл налившиеся вены на стволе, пристально вглядываясь ему в лицо и отмечая каждый вздох. Дилюк отвернулся, постанывая сквозь зубы.  — Тебе обязательно так смотреть?  — Обязательно, — огрызнулся Кайя, одним движением скидывая с себя меховое пальто и прижимаясь к нему вплотную. — На меня смотри! Дилюк с отчаянным рычанием заставил себя повернуться обратно, и Кайя тут же поцеловал его, слизывая собственную сперму с языка и щёк.  — Ты… нашёл время! — Дилюк вскрикнул, когда Кайя усилил нажим, всё быстрее водя рукой по напряжённому члену. — Только что же сам…  — Ага, — Кайя будто не слыша его то и дело влажно приникал к губам, втягивая в короткие, но такие глубокие и жадные поцелуи, что от них темнело перед глазами. — Поверь, со мной ничего не будет от собственной спермы. Дилюк застонал, выгибаясь под его руками и сжимая в объятиях, позволяя делать всё, что он хочет, и Кайя пустился в разнос, покрывая его лицо поцелуями, кусая шею и вылизывая тут же проступающие красные полукружья от зубов. Дилюк весь горел под его прикосновениями, уже не в силах заглушать стоны, и от того, как Кайя ловил их губами, постанывая в ответ, можно было умереть. Оргазм был таким сильным, что Дилюк откинулся на холодный пол пещеры, в отчаянии закрывая лицо локтем и всхлипывая, пока Кайя выжимал его до капли. Подрагивая от волн возбуждения, он даже не понял, когда умелую руку заменил язык, жадно вылизывавший обмякший член и лобок, но нагнавшие осознание заставило его заскулить.  — Кайя… Кайя, хватит, — едва шевеля языком взмолился он, в противовес своих слов подставляясь под его рот, и Кайя слушался его тела, а не голоса. Наконец последние спазмы удовольствия закончились, и Дилюк опустошённо выдохнул, как сквозь сон ощущая, что Кайя заботливо и совершенно бесстыдно поправляет на нём одежду, прежде чем замереть рядом.  — Дилюк, — со своими мурлыкающими интонациям позвал он, — хватит прятать лицо как совращённая негодяем девица.  — Замолкни, — проворчал Дилюк, но когда его со смехом потянули за запястье, послушно отвёл руку. Кайя навис над ним, насмешливо щуря глаз, и заправил одну из распушившихся алых прядей за ухо.  — И? — тихо спросил он, продолжая баловать его нежными прикосновениями. — Это всё? Конец войны? Дилюк нахмурился.  — Так просто такие вещи не решаются.  — Ну да, — пожал плечами Кайя, — если бы всё в мире решалось хорошим сексом, вместо войн везде были бы оргии. Дилюк в отчаянии подкатил глаза, не веря, что слышит эту чушь.  — И всё же, Люк, что дальше? — Кайя перекинул через него ногу, беспрепятственно садясь сверху и опираясь обеими руками о плечи. — Я не железный. Мне мало перепиха в пещере, где тебя могли убить, не будь у меня осведомителей в воровском мире. Если мне каждый раз нужно будет выслеживать агента Фатуи, получать от него ножом под рёбра, стаскивать с его бездыханного тела одежду и на ходу пить исцеляющее зелье, просто чтобы разок тебя поцеловать, то просто пошли меня в Бездну прямо сейчас. Будет проще и безболезненней.  — Ты получил ножом под рёбра? — подорвался Дилюк, схватив за плечи и замерев нос к носу. Только теперь он смог увидеть, как нервно подрагивают у Кайи губы, когда он улыбается. — Куда?  — Туда же, где у всех людей находятся рёбра. И не тряси меня, всё ещё болит. Дилюк захотел ему врезать, но это было нормальное желание рядом с Кайей, болтающим чепуху. Они замолкли, глядя друг на друга. Взгляд Кайи был одновременно измученным и полным щемящей сердце надежды. Дилюк видел такой каждый раз, когда Кайя действительно напивался и сидел до самого закрытия, словно ждал чего-то, но чем дольше Дилюк его выставлял за дверь, тем реже это случалось. Стыд за собственное торжество, когда Кайя ещё с минуту мялся на пороге, а потом растворялся на улицах Мондштадта, мучительно уколол сердце.  — Это не конец войны, — выдавил из себя Дилюк, — потому что мы не воевали, Кайя. Мы просто… просто не могли остановиться отталкивать друг друга. Вернее, я не хотел остановиться. И, наверное… всё ещё не хочу. Кайя закостенел у него в руках. Страшное зрелище того, как его улыбка меркнет и наполняется каким-то болезненным безумием, превращаясь в оскал, ещё долго будет в кошмарах напоминать Дилюку, какой же он тупоголовый идиот, не умеющий объясняться словами через рот.  — Я просто не могу тебе доверять! — в отчаянии выкрикнул он и порывисто обнял Кайю, с ужасом чувствуя, что тот не пытается даже двинуться в ответ. Прижавшись щекой к его щеке, так что ремень его повязки впился в кожу, Дилюк яростно зашептал. — Я не выдержу опять получить от тебя на голову какой-то бред про то, что ты шпион и прислан уничтожить Мондштадт! Я не хочу снова поднимать на тебя руку! Ты хоть знаешь, сколько я ненавидел себя за то, что хотел тебя сжечь?! Но я не могу просто… взять и всё забыть. Если ты не дашь мне нормальные ответы, я… ничего не прощу! Я ведь любил тебя, да и чтоб ты катился в Бездну к своей Каэнрии, всё ещё люблю. Ты думаешь я бы дал отыметь себя в рот, если бы не любил?! Кайя наконец ожил в его руках, тихо хмыкнул и слабо ткнулся носом в шею.  — Наверное не дал бы. Кстати, как ты меня узнал?  — Инстинктивно, — пробормотал Дилюк, вдыхая аромат хвои и мяты. Они замолчали, словно придавленные его пылкой речью, больше походившей на брань. Дилюк бездумно поглаживал Кайю по спине, и когда тот наконец обнял его в ответ, не сдержал дрожи. Кайя почувствовал её, прижался плотнее, скрещивая ноги у него за спиной, и успокаивающе поцеловал в щёку.  — Хорошо, — шепнул он насупленном Дилюку. — Я не дам всех ответов, но… не буду врать во всём. Я хочу вернуться в наше детство — это правда. И ещё правда — я буду прикрывать тебе спину, пока мне не прикажут вырвать себе сердце, чтобы вернуться в Каэнрию, а поверь мне — имея сердце я не смогу поднять на тебя руку. В отличие от некоторых, — не удержался от шпильки он. Дилюк пождал губы.  — Я правда сожалею…  — О, я верю, — ласково рассмеялся Кайя, тоскливо вздыхая ему в плечо. — И вот ещё тебе правда — ещё в поместье, я представлял, как трахаю тебя.  — Святой Архонт Барбатос и вся Семёрка! — рявкнул Дилюк, краснея до ушей. — Ты говоришь об этом в такой момент?! Кайя бесстыдно расхохотался.