руки усыпанные цветами

Вот знаете, обычно говорят — «утро вечера мудренее», но видимо это не распространяется на Антона. Парень всю ночь не мог уснуть, а если и получалось, то снилась одна ерунда. Что его ещё сильнее злило, так это то, что вся эта «ерунда» была связана с Ромой. Но один из снов оставил слишком яркий отпечаток в памяти. Знаете, они там вроде ссорились, кричали друг на друга, даже чуть ли не дрались, но при всём этом, под конец Пятифан схватил его лицо и поцеловал. Это не такой поцелуй как у фонарного столба, он был скорее похож на такой обыденный и в свою очередь очень даже приятный. От воспоминания этого сна в животе разливалось колкое тепло. Что он там хотел? Избавиться от всех своих чувств к этому биполярному милашке? Хах, миссия проёбана, Антош. Причём проёбана, не успев начаться. «Господи, Антон, может нужно перестать строить пустые иллюзии? Посмотри — это ни к чему хорошему не приведёт. И вообще, это глупо. Зачем целовать человека, от которого тебя тошнит? Что, в этом и заключается суть биполярного расстройства? Не думаю. Мне кажется, он сам по себе конченный, а биполярка просто ставит жирную точку на его характере. С каждым днём, нет даже с каждым часом, желание поскорее сдохнуть возрастает с большей силой.» На костлявых ногах уже нет места для новых шрамов, поэтому пожалев на этот раз свою ляшку, он отложил поблескивающее лезвие. На циферблате будильника чётко высветилось пять утра. В школу вставать через час, а есть ли вообще смысл ложиться? Антон помотал головой как бы отвечая на свой же вопрос. Встав со смятой от ночных кошмаров постели, парень натянул первое, что попалось под руку, и как не удивительно, это оказались те же вещи, что были надеты на нём пару часов назад. По нескольким причинам на учёбу не хотелось, от слова совсем. Все эти причины сводились к одному объекту — Рома. Антон пытался не думать про него, но не получалось. Каждая мысль, что посещала голову парня по итогу была как-то связана с Пятифаном. Вы просто не представляете, как это раздражало Антона. В доме все сладко спали, кроме бродившего по гостиной комнате мальчика. Он судорожно искал пачку своего уже любимого «парламента». Антон прошурудил весь рюкзак в поисках своей потеряшки, но безуспешно. В его голову уже начали закрадываться мысли, что это мама нашла сигареты, но в самый последний момент во внутреннем кармане рука нащупывает бумажную упаковку. От сердца мгновенно отлегло. Ну, вот теперь можно сбегать из дома. Утро выдалось весьма морозным, что не удивительно для этой местности. Поежившись от резкого холода, Антон решил прогуляться по заснеженной дороге. Вокруг не было ни единой души, за исключением довольно прожитых стариканов, которые недолюбливали всех подростков в окрестности и с презрением разглядывали Петрова. Но ему было всё равно в данный момент на мнение чужих людей. На небе светало. Первые лучи солнца пробивались сквозь монотонные ночные тучи. Звёздный небосвод отходил на второй план, уступая дорогу утреннему рассвету. Это зрелище было настолько завораживающим, что Антон шёл в неизвестном ему направлении, задрав голову наверх. Всё бы хорошо, но спустя некоторое время парень понял, что забрёл в неизвестное ему место. Но признаться честно, тут было очень даже живописно. Он стоял у некрутого склона выводившего на замёрзшую речушку. Антон не спеша спустился вниз. Его взору распахнулся прекрасный вид. Рассветный туман расстелился вдоль зеркально чистого льда, а солнце, расположившись на розовом небе, слепило глаза от яркости. Это было завораживающие. Кто бы мог вообще подумать, что в такой-то залупе есть много живописных мест, которые так и хочется изобразить на холсте. У парня не нашлось лучше идеи, чем достать из кармана пачку сигарет, самый подходящий ведь момент! Изящные, я бы сказала даже аристократичные длинные пальцы резко обхватили никотиновую палочку и поднесли ее к пухлым, едва приоткрытым губам. Короткая затяжка, а за ней следует выдох и вот, уже всё вокруг наполнено не морозной свежестью, а едким дымом. Только сейчас на сердце успокоился этот свирепый ураган по имени Рома. Наконец настало время трезво оценить ситуацию. Без психов и нервных срывов. Нужно определить — что делать дальше? «Это конечно всё хорошо, но мне с этим обалдуем ещё ходить в один класс, в одно и тоже помещение, всего каких то несколько метров дистанции будут нас разделять. И как вести себя как раньше? Чёртов идиот… Вот почему мне не сиделось дома? Я так проебался… Если раньше он иногда со мной нормально общался, то сейчас и вовсе будет вечно избивать со своими шавками, блять! Три года. Я три года держал все чувства в себе, надевая маску безразличия. Три года в тихую наблюдал за его слегка худощавыми руками, которые от частых перекуров сотрясались в лёгком треморе. Для чего…? А для того, чтобы в один вечер выдать себя с потрохами. Интересно, как скоро меня отпиздят?» Возможно сейчас парни не понимают происходящего, но я с лёгкостью объясню их чувства к друг другу. Это был страх неизвестности. Они боялись любить друг друга, потому что до этого никогда не любили. Боялись разбитого сердца. Боялись неизвестности и последствий, которые несёт за собой любовь. Они не верили в любовь. Знаете, а ведь их можно понять. У обоих были вечные проблемы с семьёй и доверием, откуда им знать про любовь? А смогут ли они вообще разобраться со значением такого сложного чувства?

***

Время близилось к четырём утра. Валентина Викторовна расстелила Роме раздвижное кресло. Как я успела упомянуть, женщина часто помогала мальчику, поэтому она ещё год назад слёзно уговорила начальство выделить ей спальное место. Оно было достаточно широким и мягким, но сегодня парень проворочался всю ночь не сомкнув глаз. Какое то странное чувство поселилось внутри, не давая уснуть. В голове всё время рисовалась картина как Рома неуверенно хватает лицо светловолосого мальчика, и впивается в его мягкие губы. От таких мыслей щёки мгновенно порозовели, а взгляд падал вниз. У него была целая ночь чтобы разобраться со своими чувствами. Парень до последнего не хотел, и не хочет принимать, что он гей. Он помнит как мама с детства твердила «Фу, стрелять нужно в этих говноедов, отвратительно. Не дай бог мой сын будет таким, лучше уж вообще без сына быть, чем с педиком» — этот краткий монолог матери навсегда отпечатался в голове Ромы. Он боялся любить кого то, а в частности Антона. Боялся окружающих. Как то резко стало омерзительно от самого себя. Рома решил отрицать очевидное до конца. В его голове родился «прекрасный» план. Он просто решил максимально отдалиться от Петрова. Парень подумал, что если будет говнюком в глазах Антона, то всё встанет на свои места. Самонадеянно. Глупо. В дверь приглушённо постучали. Вслед за стуком послышалось еле слышное шебуршание. Это была Валентина. В её дряхлых руках была миска с оладьями, и кружка душистого чая. Парень удивился, что женщина пришла так рано. Рома повернулся на другой бок, и какого было его удивление когда он заметил, что стрелка часов указывала на цифру семь. Он всю ночь потратил на раздумья об Антоне. — Ой, Ромочка ты не спишь уже? Доброе утро. А я с дома оладьев принесла, будешь завтракать? — На лице женщина как обычно цвела доброжелательная улыбка. — Доброе, я только проснулся…Оладушки? Не откажусь. Валентина поставила лакомство на тумбочку у кресла, а сама села рядом с мальчиком и обеспокоенно спросила: — На тебе лица нет, плохо спалось? Или это из-за той девочки про которую ты вчера рассказывал? — её глаза с подозрением взглянули на помятое лицо парня. И в правду вид Ромы оставлял желать лучшего. Глубокие синяки под глазами, бледная кожа, и поникшие глаза. Кстати говоря, о той «девочке» про которую упомянула женщина. Рома не смог собраться силами, и выдать всю правду. Ведь это возможно последний человек, который не считает мальчика отбросом, он не хочет упасть в её глазах, поэтому и соврал. Вы не представляете как тяжело врать близким, особенно когда врёшь о важных вещах. Роме было настолько стыдно, что он даже не отважился взглянуть в глаза Валентины, чувство стыда и некой вины поглотило его. — Нет, — ответ прозвучал отрешённо и неуверенно — и вообще я поторопился с таким громким заявлением. Не люблю я её, ошибся. — Ложь. Гнусная ложь. — Ром, ты главное не делай ей больно, знаешь же, как потом сложно будет — Валентина закусила губу, она сама волновалась за мальчика, ведь он настолько был похож на его пропавшего внука. Те же глаза, та же лучезарная улыбка, даже такие же ямочки на щеках во время улыбки. Женщина стала для него второй бабушкой. От слов «не делай ей больно» в груди что-то неприятно вспыхнуло, но парень не предал этому внимание. По его мнению — уж лучше вовремя отдалиться, чем потом страдать в два раза больше. Он и так позволил себе лишнего. А не пропустили ли они это во время? Остальное время завтрака они просидели в гнетущей тишине. Каждый не знал, как правильно завести диалог и стоит ли вообще. Рома давился засохшими оладьями, запивая холодным чаем, пытаясь насильно впихнуть куски в горло, а Валентина Викторовна пыталась понять, как бы помочь мальчику? Но завтрак неожиданно заканчивается, парень вынужден покинуть вокзал и поплестись в школу. Не то чтобы особо хотелось, но учёба единственный способ отвлечься и… ладно кого я обманываю? Рома безумно хотел вновь увидеть Антона. Взглянуть ещё раз в этот бездонный океан его глаз, коснуться таких сладких губ…Стоп. «Нет уж, ещё одна такая мысль и я сойду с ума!» Кому он мозги пудрит? От того лунного поцелуя они оба сошли с ума. Наивный мальчишка, решил, что если в голове сказал «я не гей», то в сердце что-то измениться. Хах, как нелепо! Вот так дорога до школы сопровождала Пятифана глубокими мыслями. И зачем ему это? Зачем ему глупый мальчик с его не менее глупыми чувствами?