руки усыпанные цветами

Месяц прошёл мучительно долго для обоих парней. Антона спасало то, что он заболел чем-то серьёзным. Чем? Да он сам особо не понял, но температура держалась высокая около недели, а потом ещё дней десять мальчика сопутствовал жуткий кашель. Карина позабыла недавний конфликт с сыном и круглосуточно кружила над Петровым младшим, закармливая горькими таблетками. Антон впервые был счастлив, что заболел, ведь это превосходная причина не ходить в школу и не видеть Рому. Он прекрасно понимал, что вечно бегать и скрываться от парня не получится, и когда нибудь им придётся увидится, однако он максимально оттягивал этот момент. Но ничто не вечно… Наступил тот самый день, когда мальчику придётся покинуть рано утром свою постель, наспех собрать рюкзак, и с натянутой улыбкой поплестись на учёбу.

***

Понедельник. Какое отвратительное слово. Сколько в нём негатива и плохих ассоциаций. И сегодняшний день был не исключением. Антон нутром чувствовал, что сегодня что-то случится. Причем это «что-то» не понесёт за собой хороших последствий. «Ладно, нужно настроить себя позитивно. Всё хорошо. Да.» Но самоуспокоение не очень помогло, парня гложут плохие мысли насчёт Ромы. Можно конечно сделать просто вид, что ничего не было, но это глупо и бессмысленно, хотя у него разве есть другой вариант? Вроде как нет. Сегодня было весьма солнечно для восьми утра. Вокруг резвились младшеклассники. Они строили что-то похожее на снеговика. Их смех разливался нежным теплом по всей окрестности. В такие моменты очень хочется вернуться в прошлое, когда ты был совсем маленьким, когда тебя всегда окутывали теплом и лаской. Сидишь вечером у камина с бабушкой и не думаешь о проблемах, а просто смотришь завороженно на огонь. Сейчас бы в тот возраст, а не это всё. В школе Антона с радостью приняли учителя, мгновенно отчитывая, что тот пропустил очень много новых тем. А вот одноклассники не спешили встречать его тепло. Первая язвить начала Катя. — Ха! Вы посмотрите кто явился! — она размахивала руками ядовито насмехаясь, — что, думал самый умный уродился? Думаешь мы не знаем ничего? — её ухмылка натянулась до самых ушей, а вот Антону стало страшно. По коленкам прошёл лёгкий тремор. «Неужели… Неужели он всё рассказал? Нет, нет, нет!» Парень уже открыл рот чтобы возразить, но его перебила Катя. — А мы всё знаем Антошка. М-да не думала, что ты такой лицемерный. И ведь даже хватило смелости придти в школу! Вот тут Петров перестал понимать что происходит, но весь класс однозначно ополчился против него. Что-то тут не так. — О чём вы? — неуверенно. В ответ на это одноклассники только хором посмеялись. На глаза наворачивались уже слёзы, но нельзя. Нельзя плакать сейчас при всех, это ещё больше усугубит ситуацию. Спустя несколько долгих и мучительных минут издевательский гогот закончился. Класс погрузился в нагнетающую тишину. К парню подошла Полина. Именно в ней он глазами искал поддержку. Она подошла почти вплотную и сказала на ухо так, чтобы никто иной кроме них двоих не услышал. — Я в курсе всего. И знаешь, я не позволю, чтобы какое-то недоразумение, вроде тебя отбивало моего Рому. Ещё раз к нему подойдёшь, Бабурин тебе выбьет все зубы. Я не сказала про тот вечер им, но теперь ты наглый лгун и лицемер который пускал слух и пытался ударить меня. Какая жалость, правда? — её зловещая улыбка блеснула на мгновение, а потом резко изменилась на жалостливые глаза. Антон завис. Его голова не могла переварить всё это. Неужели Полина, которую он считал божьим ангелом, оказалась настолько отвратительным человеком? «Не может быть. Сколько же всего она умудрилась провернуть за эти годы? Я то думал, что Катя главная сука, а оно вот как оказалось. И она ещё меня лицемерным зовёт? После этого мне точно не дадут спокойно вздохнуть в школе. Да как вы заебали! То один со своей биполяркой, теперь вторая. И вообще откуда она знает про…про тот вечер?» Антон поплёлся за последнюю парту за которой никто не сидел, так как теперь его никто не пускал сидеть рядом. С этого момента ему видимо придётся быть тем самым изгоем в школе. По закону всяких сопливых книжек и фильмов в такой момент должен появиться его принц на белом коне. Но не в этой истории. Здесь Антону нужно просидеть сорок минут унижений и насмешек. Хоть и шёл урок, но это не мешало всем шептаться и злобно шутить над парнем. Петров просто пытался отвлечься и даже впервые вникнул в то, что говорил учитель. Как оказалось, высидеть целый урок реально слушая алгебру очень сложно, и к тому же скучно. Но насмешки была далеко не главная проблема. Дело в том, что где-то ко второму уроку начинает подтягиваться вся шайка Ромы, включая его самого, а это значит, что Антон встретится с ним спустя целый месяц лично. Ему было слегка страшно, ведь кто знает его реакцию, а учитывая его положение… Конец урока. Все подорвались и выбежали из кабинета, нарочно задевая парня плечом. Знаете, он даже понемногу начинал привыкать. Сейчас по расписанию физкультура, а это значит что можно почётно пропустить урок. Так Антон и поступил. Он решил, что лучшее место для пропуска занятий — крыша. Правда сейчас значительно холоднее, нежели два месяца назад, но для этого существует горячий столовский чай. «Интересно каковы шансы того, что повариха даст вынести стакан из столовой…?» На улице и правда было весьма морозно, но благодаря горячему чаю и тёплой куртке было даже слегка жарковато. На севере всегда темнеет очень быстро, а уж зимой тем более. С крыши школы раскрывался обширный вид на всю деревню и глаза Антона нашли то самое место,тот самый фонарь. А возле него стоял какой-то человек и в упор смотрел в пустоту. В его руках тлела сигарета. Антона это навеяло на мысль достать из кармана куртки пачку. На этот раз это был Marlboro Gold. Ещё перед школой парень нашёл почти у порога своего дома пачку сигарет, наверное, это единственная хорошая вещь за сегодняшний день. В голову врезалось воспоминание о прошлых его посиделках на этой же крыше. Тот вишнёвый закат, баночка приторно-сладкого энергетика, и сладостные мечты о Роме. Всё это кажется сейчас таким нереальным и слегка грустным. Ностальгия о том времени нахлынула слишком сильном. Позабыв о сигарете, от который уже остался лишь окурок, парень пристально всматривался в небо. Он пытался понять или принять всё происходящие в его жизни. Слишком много всего. Где та размеренная и спокойная жизнь? Всё было так круто. У Антона были друзья, более менее хорошие отношения с классом, а теперь всё идёт по одному месту. Вся его жизнь катилась к черту, и всё из-за мимолётной влюблённости? Но являлась ли она таковой? Слишком тяжело для хрупкого, пятнадцатилетнего парня. «Эх, Роман Пятифан… Как же вы умудрились застрять в моём сердце так быстро?» Антон чувствовал себя пятиклассницей, которая влюбилась в старшеклассника. Он также трясся от одной только мысли про Рому. И только сейчас он задал сам себе вопрос: «Почему?» Что вообще такого в том, что он его увидит, может даже заговорит? Что планета остановится? Не думаю. «Интересно, как ты там целый месяц? Вспоминал ли о том поцелуе, или вычеркнул этот момент из своей памяти как ненужный мусор?» Парень понял, что от сигареты почти ничего не осталось. Бычок кинут в сплющенную пластмассовую бутылку. Антон решил всё-таки сделать пару тяжек, поэтому зажёг новую никотиновую палочку. Едкий дым ударил в голову, и ноги подкосились. Парень любил это ощущение от первых тяг, когда кажется, что из-под ног пропадает земля, а всё вокруг начинает плавать. В такой эйфории Антон просидел до конца урока, просто сидя свесив ноги вниз и продолжая прожигать свои лёгкие новой и новой затяжкой. Спустившись со школьного чердака парень понял, что ему плохо. Было ощущение, будто бы он находился в прострации. Крики младшеклассников эхом давили на голову, в глазах время от времени темнело, а тело налилось тяжестью. Ощущение было отнюдь не из приятнейших. Идти к медсестре точно не вариант, он итак проболел целый месяц, могут подумать, что тот просто симулирует. Антон принял решение просто досидеть оставшиеся уроки, кто знает, может это пройдёт. Так бесчувственное тело Антона спокойно шло по полупустому коридору, но резким движением его отдёрнули за угол. Чьи то сильные руки сжали его свитер. Парень толком не успел разобраться с ситуацией, как в нос прилетает кулак. Это был не сильный удар, но его с лихвой хватило, чтобы оклематься от того странного ощущения. Только сейчас Антон понял, что находится в мужском туалете, а перед ним стоит никто иной как — Рома. «Да блять!» Дверь была закрыта на ключ изнутри. Не успел Антон отойти от первого удара, как в живот прилетает новый слегка мощнее. Тело парня отлетает от неожиданности и приземляется у умывальника больно ударяясь затылком. Из носа хлынула кровь с новой силы. Белый свитер был окончательно испорчен. Рома продолжал его молча бить. В один момент Антон настолько разозлился, что перехватил кулак хулигана и слепо нанёс первый удар. О, какая удача, попал он именно туда, куда нужно. Удар оказался настолько сильным, что Пятифан повалился на спину. Положение значительно изменилось. Антон не упустил эту возможность. В нём накопилось слишком много агрессии за сегодняшний день, он больше не мог терпеть. Сев на живот Ромы, парень начал бить его лицо, как только мог. Удары летели один за одним. В помещении стоял резкий запах крови. Поразительно, что может случиться с человеком, если эмоции возьмут верх. Было слышно лишь приглушённые постанывая Ромы, и рычание Антона. Они оба молчали, но первый сломался Петров. — Сука, как я заебался тебя терпеть. Ненавижу эту поеботу! Я пытался оставлять «незамеченными» твои выходки, честно, но ты уже совсем границы попутал. Что, приятно получать по роже? — он уставился на него бешеным взглядом. В этот момент Антон был сам на себя не похож. Кровь медленно капала на холодную плитку кафеля, оставляя за собой багровые пятна. Когда Антон выдохся на лице Ромы не оставалось почти не единого чистого места. Везде красовались кровоподтёки и ссадины. Рома резко подорвался с пола откидывая назад бешеного Антона. В щёку светловолосого впечатывается кулак. — А я думаешь не заебался? Думаешь так легко принять тот факт, что ты псих? Да хуй там! — с этими словами Рома подтягивает за свитер Антона на себя разглядывая каждую мелочь. Между ними оставались какие-то сантиметры, которые разорвал Пятифан. Тоха ощущает себя так, будто не дышал неделю, а тут вышел на чистейший воздух леса и теперь захлёбывается. Целоваться они уже целовались, но так, как сейчас, ещё не было. Этот поцелуй был более страстный, надрывистый и такой желанный с обоих сторон. Казалось, что время остановилось. Обхватив его затылок, брюнет чуть сжал волосы, запрокидывая голову назад. Антон тихо постанывал от удовольствия парню в рот. Они задыхалась в сладкой истоме. Руки Ромы, сильно сжав талию, притиснули Антона вплотную к его телу. Так вот какой он, поцелуй со вкусом крови и страсти. Воздух в лёгких начал заканчиваться. Парни отодвинулись друг от друга. Повисла неловкая тишина. Каждый боялся начать говорить и всё испортить, хотелось просидеть вечность в этой звенящей тишине, но увы, что-то нужно было сказать. Как ни странно первым тишину нарушил Рома. — Я это… Ну в общем, — на его щеках проявился еле заметный румянец, — ты прости меня… Я не понимаю что со мной происходит, просто когда вижу тебя мою крышу окончательно сносит, зря это я сделал, прости. Можешь вмазать мне по морде ещё раз. Антон пытался подобрать что-то нужное в этот момент, но решил что вместо тысячи слов куда уместней будут тёплые объятия. Сейчас, возможно впервые за всё время Антон видел перед собой настоящего Рому, без маски дерзости и иронии. Видел мальчишку, которого хотелось защитить от всей жестокости и дерьма этого мира, свалившегося на его худые плечи. Он подвинулся ближе и чуть ли не до хруста костей обнял Рому. Тот в свою очередь опешил, но противиться не стал, наоборот обвил свои дрожащие руки вокруг талии парня. Каждый пытался навести в порядок свои мысли, но с каждой минутой всё становилось сложнее. А может, это они усложняют? Они просидели так долгое время, в полной тишине, в которой слышалось лишь тяжёлое дыхание и шмыганье носом парня, пока, наконец, Рома не заговорил вновь. — И что теперь будет? Ты же понимаешь, что я псих. Ненормальный которого мотыляет каждый день. Ты со мной и часа не выдержишь… Посмотри итог всего этого. — он указывал на беспорядочный школьный туалет, который словно пережил вторую мировую. — Я тебе задам вопрос, — Рома вопросительно вскинул брови вверх, — Что… Что ты ко мне чувствуешь? Это побочный эффект твоей болезни, или… — его голос от волнения начал пропадать, — или ты правда что-то чувствуешь? Антон не поверил в то, что смог это сказать вслух. Наконец смог. Пятифан всматривался в глаза, что цвета бескрайнего ясного неба пытаясь откопать в них ответ. Он не мог вымолвить и слова от волнения. Ему никогда не было так страшно. — Я не знаю, Тош. Если мы сейчас не остановим это, может быть ещё хуже. Ты так слеп и не видишь, к чему это всё ведёт? В этой истории не будет «они жили долго и счастливо». Прими к сведению наконец, я чёртов неуравновешенный псих. — Только в этом проблема? — его голос звучал неуверенно. — Хочешь я буду тебе помогать? Я уверен, что есть способ справится со всем этим. Но вот в чём вопрос, хочешь ли ты этого? — Я…Я не знаю… Мне вообще до конца не особо верится, что это всё по настоящему. Такое чувство будто я зажмурю глаза, и всё исчезнет. Знаешь, — он с волнением выдохнул, — а ведь тогда у фонаря я впервые в жизни испугался. И не поверишь чего именно. Я испугался своих чувств. Я боюсь влюбляться, Тош, боюсь последствий которые несёт за собой влюблённость. Это так глупо, но мне привычнее ничего не чувствовать. Просто ходить пустышкой намного легче. И ведь мне даже удавалось, до поры до времени. Потом в моей серой и бесчувственной жизни появился ты, и она наполнилась красками. Антон сидел напротив Ромы, и внимательно его слушал боясь упустить что-то важное. Каждое его слово эхом проносилось в голове. — И казалось бы, — продолжил парень, — всё так просто: нужно взять и поговорить с тобой, но я боюсь, точнее боялся. И не разговора, а повторюсь — последствий. Ты просто не имеешь представления каково это — любить психа. Поверь, я знаю что говорю. Я живу с мамой под одной крышей пятнадцать лет, это пиздец. Её резкие перепады настроения что-то с чем-то, а знаешь что самое страшное? Что я такой же. Зайчик, мне тебя жалко, ты же не заслуживаешь такого обращения к себе. — сердце резко пропустило удар, и на миг остановилось, — отпусти меня. В глазах Антона рухнуло всё. Кажется последний луч надежды увядал где-то в бескрайности небосклона. Хотя подсознательно он был готов к таким словам, но почему же так больно? Он не мог выдавить из себя и слова. Казалось бы, всё так хорошо шло… Видимо это был их последний поцелуй. По крайней мере так думали парни.

***

Антон не помнил как добрался со школы до дома, не помнил что сказал маме, которая увидела его полностью избитого. Последнее, что врезалось в его память — карие глаза наблюдавшие на него с тоской и болью. От этого взгляда внутри кровь стыла от волнения, хотелось просто прижать со всей силы хозяина этого горького взгляда, и никогда не отпускать, хотя куда он теперь без мыслей о Роме? Да никуда. «Забудь, говорил он, ха! Как можно забыть того, кто из головы блять не вылезает?» — и без того разбитые костяшки на кулаки ударили со всей силы в бетонную стену. Антону было сейчас слишком плохо, каждое слово сказанное Пятифаном солью рассыпалось на душевной ране. Кто-то скажет: «Просто забудь, забудь о нём! Что тебе даст парень, который в себе толком не разобрался? Зачем ты бегаешь за ним собачкой?» А Антон легко найдёт на это ответ: «Да потому что любит.» Любит каждый миллиметр его тела. Любит его осевший от табака голос. Любит его редкие прикосновения. Любит его всего.

***

*В это же время где-то в большом, по сравнению с этим посёлком городе* — Да, я уверен, — мужчина на вид лет пятидесяти разговаривал с кем-то по телефону, — слушай, она мне больше не указ. Не дай бог он станет таким же как она, у моего сына всё ещё есть будущее, ему всего пятнадцать, и в его возрасте это исправимо. Всё, ладно, я отключаюсь, пока. Мужчина сел в машину и крепко задумался над своей безумной затеей. Он прекрасно понимал, что если сейчас не начнёт действовать, то потом может быть поздно. — Да что тут раздумывать? — буркнул себе под нос, — просто надо ехать и действовать на рожон. В жизни, как на войне. И наплевав на все сомнения мужчина направился в тот самый посёлок, куда возвращаться ему совершенно запрещено, но мужчина устал терпеть, устал. Ему как никак уже шестой десяток пошёл, он не маленький мальчик, а уважаемый человек который прошёл афганскую войну. Сейчас в его жизни было всё: деньги, уважение среди друзей и коллег, но всё же кое чего не хватало — семьи. Когда-то давно у Сергея была любящая жена, и маленький сын. Всё было хорошо ровно до того момента, пока его не отослали служить в Афганистан, а дальше всё. За эти годы его жена изменилась до неузнаваемости. Она перестала присылать письма с рассказами о ней, о сыне, о быте. Последние письмо которое он получил звучало так: «Не приезжай сюда больше никогда. Для сына тебя теперь не существует, забудь о нас с Ромкой. Если сунешься в посёлок, я на тебя натравлю суд. Заявление на развод уже подано.» Всё. На этом письмо заканчивалось. Ни объяснений, ни причин, грубо говоря жирным шрифтом просто слово развод. Мужчина естественно написал с десяток письм уже бывшей жене, но не на одно не пришло ответа. Вот такая печальная история. Сергей не любил вспоминать про разлад с женой, и так далее, но вот сына он до безумия любил. Он помнит как долго выбирал с женой имя для новорождённого ребёнка, и их выбор пал на — Роме. Рома. Ромка. Всех всё устроило. Как же он хотел взглянуть хотя бы мигом на позврослевшего сына, но жена не давала этого сделать. А ему надоело терпеть и ждать какого-то волшебства, поэтому он решил сам устроить себе новогодние чудо. От города до посёлка ехать часов пять на машине, в принципе уже сегодня он сможет увидеться с Ромкой. Внутри всё переполняло чувством волнения, он не знал, что сказала Даша своему сыну об отце, как она объяснила пропажу папы? Мужчина даже боялся предположить. Сергей настолько сильно увлёкся воспоминаниями о прошлом, что и не заметил как приехал. Припарковав машину у вокзала он направился пешком в поисках когда-то его дома. Прошло достаточно много лет, а в селе ничего не меняется. Что ж, это сыграло на руку в данный момент. Мужчина по памяти пытался сориентироваться в местности, и спустя долгих похождений он стоял у той самой двери. В голову начали лезть плохие мысли. «А что, если он меня и на порог не пустит, прогонит к чёрту, кто ж знает эту ненормальную. Может, она наговорила про меня… Нет, не могу… Не могу.» Решив, что не зря всё-таки ехал столько километров, мужчина постучал в дверь. Сергей молился всему, чему только можно, чтобы дверь открыла не Дарья. К двери кто-то неспешно подходил. Как только она распахнулась мужчина увидел перед собой паренька лет пятнадцати-шестнадцать. На его голове был взрыв на макаронной фабрике из тёмный волос, глаза пылали янтарным оттенком, а лицо было безжизненное. Но без колебаний мужчина узнал в нём — Рому. На мгновение в воздухе повисла неловкая пауза. Неужели он не узнал родного отца? Но в миг глаза парня раскрылись до невозможных размеров, его рот по невольности раскрылся, а по щеке скатилась одинокая слеза. Сергей понял — узнал всё-таки. — Господи! — голос сразу перешёл на крик, но это точно было не со злости, а скорее от удивления или счастья, — Отец! Пожалуйста скажи, что это ты! Вместо тысячи слов Сергей подошёл и крепко обнял сына. Он мечтал это сделать восемь лет. Восемь лет. Я не знаю сколько они так простояли в полной тишине, но это было однозначно очень долго, так как руки Сергея заледенели окончательно. Естественно Рома пригласил отца домой, уверяя что матери дома нет. У парня было очень много вопросов к папе. Он даже не знал с чего начать, но наверное стоит с самого главного: — Почему… — голос предательски дрожал, — почему мама говорила, что ты погиб на войне? Теперь пришло время Сергею удивляться. «Твою мать. Она совсем из ума выжила? Господи, успела меня похоронить, прекрасно. Бедный Ромка, в этой ситуации больше всего досталось ему, ладно уж я, вот мигера!» — Ром, я думаю тебе стоит самому спросить у матери, потому что честно говоря, мне причина тоже не известна. Скажу вот что: в один прекрасный день мне просто пришло письмо счастья, где она написала, чтобы я на порог не появлялся в этом доме, иначе она затаскает меня по судам. Прости, солнышко, — он погладил мальчика по макушке, — я пропустил твой самый главный этап в жизни. Ты ведь вон какой здоровый стал, выше батьки, а я всё упустил… — Пап, ты не виноват, то что мама болеет. Сергей уставился на сына с вопросительным взглядом. Он не понимал о какой «болезни» идёт речь. Ещё одна выходка Даши? Да не похоже… —…Ты не знал? Про биполярное расстройство? — глаза с виной упали вниз рассматривая пол. У мужчины земля остановилась. «Как это? То есть он оставил сына с психически не здоровым человеком?!» Он конечно думал, что она ненормальная, но точно не думал что настолько всё плохо. «И как он тут справлялся с этой истеричкой, а заодно ещё и психически не здоровой? Бедный мальчик.» — Ромашка, — именно так Сергей называл сына в далёком детстве, — ты поедешь со мной в город. Ты пойми, тебе тут, — мужчина обвёл руками квартиру, — оставаться опасно. Кто знает, что у неё творится в голове. Рома отпустил взгляд вниз. Он не знал стоит ли сейчас говорить отцу, что он точно такой же как мама. Вдруг он сейчас развернётся и навсегда покинет этот дом. Тяжело взглотнув, он промямлил: — Пап, вообщем у меня как бы, ну тоже…- он боялся произнести это вслух, — вообщем я такой же как мама. Взгляд Сергея не стал злобным или разочарованным, в нём читалось лишь волнение. Мужчина не знал что делать дальше, но отдавал отчёт тому, что его сын не на минуты тут не останется. Один раз он оставил мальчика с матерью, и ничего хорошего не вышло. Ему всё равно на то, что скажет бывшая жена на это, да даже если она посмеет заявить в суд, то мужчина с лёгкостью выиграет дело. — Собирай свои вещи. — вот так коротко и ясно, без объяснений он ушёл на улицу, оставив сына в полном раздрае чувств. Рома не знал что делать. Послушать отца и уехать с ним, но как же мама? Да, в последнее время их отношения не складывались, но ведь он её как никак любил, и что он её бросит? Но с другой стороны она отвратительно налгала, сказав что отец погиб. Вопрос «Что теперь делать?» очень актуален. Недолго пораскинув варианты событий Рома решил, он едет с папой. И его решению сопутствовал никто иной как Антон. Ведь если он уедет будет всё в разы проще. Он больше не будет срываться и избивать до полусмерти парня, а Антон в свою очередь перестанет мучиться. Найдёт себя заботливого парня, ну или девушку, как пойдёт, а Рома… Рома переживёт как нибудь. Он ведь сильнее. Столько всего прошёл, и всё хорошо, почти. Собрав дорожную сумку, написав маме записку с объяснениями Пятифан вышел из дома. На крыльце его всё ещё ждал отец. — Ну что, поехали? Рома ещё раз с тоской взглянул на свой дом. Разваленный забор, заснеженные окна, жутко скрипящие ступеньки на крыльце это всё такое родное. Парень не знал, насколько покидает это место, но был уверен — он точно вернётся сюда, когда нибудь. А сейчас это место наводило только апатию.

***

Тридцать первое декабря. Раннее солнце уже кренилось к горизонту. Эта дата подкралась слишком незаметно для Антона. Как ни странно, парень совершенно не хотел праздновать Новый Год. Буквально вчера он узнал, что Рома уехал в город с отцом. Да, его мать устроила такой разгром проклиная обоих, но ей доходчиво объяснили, что условия для жизни ребёнка у отца лучше, вроде как успокоилась. Бяша очень сильно расстроился, что его единственный лучший друг бросил его, даже не попрощавшись. Но хуже всего всё-таки было Антону. На его ногах не осталось не единого живого места. Всё пространство заполняли вспухшие розоватые шрамы, доходившие до колен. Но даже лезвие уже не помогало отвлечься от боли в душе. Ему было слишком плохо. Все мысли были заполнены представлениями о том, как хлипкое тело светловолосого мальчишки летит с какой нибудь многоэтажки. Но вот невезение: в посёлке самое высокое здание— школа, и то всего три этажа. От суицидальных мыслей парня отвлёк стук в дверь. Не дождавшись разрешения хозяина комнаты через щёлочку повиднелась новогодняя шапочка сестры. — Тош, можно? — в её голосе слышалась нотка вины. Спрятав ноги под покрывало, дабы сестра ничего не увидела, Антон дал разрешение на проход в комнату. Девочка долгое время молчала, видимо собираясь с мыслями, но в один момент неожиданно выпалила: — Тебе сейчас плохо? Ну… из-за уезда Ромы? — её глазы понемногу наполнялись слезами, она слишком сильно боялась за брата. Антон не видел смысла врать сестре, это глупо. Возможно разговор с понимающим его человеком сейчас ему ой как нужен. Девочка понимала, что если брат захочет, то расскажет сам все подробности, а если не посчитает нужным, то давить она не будет. — Да, Оль… — единственное что выдавил из себя парень. И он рассказал её всё на одном дыхании. Рассказал о первом поцелуе, рассказал и о втором поцелуи, о его разрушившихся на осколки надеждах. Сестра всё это внимательно слушала не перебивая и в некоторых моментах лишь вздыхала от удивления. Под конец рассказа девочка не выдержала, и прижала к себе брата. Она понимала, сколько всего в себе он держал столькое время и как ему сейчас больно. — Тош, ты очень сильный, и я уверенна ты продержишься. В этой ситуации нет виноватых, есть только жизненные обстоятельства. Я не знаю почему, но мне кажется вы ещё встретитесь. Но а сейчас давай попробуем провести этот новый год? — она из-за спины достала новогоднюю шапочку, как у неё самой. Парень недолго поразмыслив надел на себя шапочку и даже попытался улыбнуться. После разговора с Олей правда стало немного легче. Он вышел вместе с ней с комнаты. Мама уже расставляла праздничный сервис и раскладывала салаты с закусками. Вокруг лилась новогодняя музыка. Вообще в доме впервые за долгое время появилась уютная атмосфера. Мама заметила, что её чадо наконец вышло из комнаты и пригласила сесть за стол. Парень не стал перечить матери. — Так, Антон, ты что нибудь будешь? Пюрешка, котлетки, оливье, крабовый, отбивные, помидорки с сыром, холодец, овощи, фрукты? — А ну… Ну давай пюре с отбивными и можно немного оливье. Женщина утвердительно кивнула и наложила достаточно внушительную порцию. Оля в свою очередь тоже положила себе праздничный ужин. Стрелка часов уже перевалила за одиннадцать. А это означало, что совсем скоро наступит новый год. Парень ел салат, увлечённо слушая свою семью. Да, наконец он может назвать это семьёй. Их разговор достаточно растянулся, и до двенадцати оставалось каких-то пять минут. Пока за столом разговаривали, Антон крепко задумался насчёт этого года. В его голове красками рисовалось каждое событие. Этот год получился слишком тёмным, он сам себе пообещал в следующий год добавить ярких красок. В новом 2022 всё будет по другому, уж об этом Петров позаботится. По первому каналу президент уже во всю поздравлял своих граждан. Начался бой курантов. Все за столом начали отсчитывать до двенадцати. — Раз! «Интересно как там у Ромы?» — Два! «Как ему там с отцом?» — Три! «А вспоминал ли он меня…?» — Четыре! «Надеюсь с ним всё в порядке» — Пять! «Так, всё нужно остановить поток мыслей о нём!» — Шесть! Парень присоединился к отсчёту. — Семь! Последний бой курантов, и да здравствует новый год. — Двенадцать! С новым годом! «С новым годом тебя, Рома Пятифан. Я тебя всегда любил, и буду любить!»