petrichor

      Вернувшись домой после целого дня работы в зоомагазине, первым делом он обратил внимание на невероятный, будоражащий рецепторы и заставляющий встрепенуться вкусный запах, доносящийся со стороны кухни.       Это значило только одно — она тут и уже ждет его возвращения. Это грело и душу, и сердце, заставляя губы невольно расплыться в счастливой улыбке.       Парень разделся в прихожей и прошел на ведущий его за нос запах прямо на кухню, наблюдая довольно забавную картину: Т/И под какую-то мелодию пританцовывала у плиты, держа в руках лопатку на манер микрофона, и напевала незамысловатый мотивчик. Казу аккуратно подошел к ней сзади, обвивая руки вокруг талии, и заставил невольно вздрогнуть, но тут же расслабиться.       — Тора, с возвращением. — Она ловко развернулась в объятиях, встречаясь с такими родными янтарными глазами, и поцеловала его. — Я так соскучилась за этот день, ты бы знал. — Обняла в ответ.       — Я тоже скучал, солнышко, — ответил он нежно, мягко, вкладывая в прикосновения те чувства, которые не описать словами, — нежность, любовь, привязанность, благодарность.       — Как твой день на работе, котенок? — она спросила, поглаживая его по волосам, накручивая прядки пальчиком.       — Ох, день и впрямь тяжелый… — Он опустил голову на грудь Т/И. — Сегодня в магазин привезли фуру новых товаров — корма, клетки, витамины, и мы втроем — Чиф, Кейске и я — выгружали это на протяжении целого дня, иногда сменяя друг друга. А потом к нам нагрянула одна леди, от которой у Баджи так сильно сводило скулы, что, мы думали, он без зубов останется. — Он улыбнулся. — Она попросила его рассказать про каждую позицию в нашем магазине, даже про животных, и… ушла, ничего не купив. Бедный Баджи, мне было его так жаль.       В этот момент помещение наполнилось мягким смехом обоих молодых людей.       — Ладненько, давай мыть руки, — поднимая его голову со своей груди и даря ему очередной поцелуй, сказала девушка, — будем ужинать.       — Уже бегу, мое солнышко, — промурлыкал парень, — а ты иди переодевайся, а то как пришла в рабочем, так и осталась.       — Я пришла не так давно, хотела сделать тебе приятно и приготовить вкусный ужин. — Выключая плиту и снимая фартук с котами, который когда-то подарил ей Тора, Т/И посмотрела на него.       Для парня что в первый год отношений, что сейчас подобное проявление чувств было непривычным: он просто не понимал, за что его можно любить; что он такого сделал в этой жизни, что судьба-кудесница свела его с Т/И. Сердце Ханемии пропустило удар, он сжал ее в объятиях еще сильнее, начиная выцеловывать каждый миллиметр шеи.       — Милый, — фыркнула Т/И ему в макушку, — мне кажется, что ты пытаешься съесть меня вместо ужина.       — Мгм, — прошептал он, оставляя засос, — не пытаюсь, я хочу тебя съесть. — Провел дорожку из укусов, ведущую к ключицам.       — Тора, пожалуйста, я… — Табун мурашек пробежался по телу.       — Ты — мое солнышко, а я — иду мыть руки, и мы садимся ужинать, — отрываясь от своего занятия и показывая язык, сказал он, смотря на то, как на девичьем пунцовом лице сменялись эмоции — от блаженства до негодования.       В душе Т/И окрестила его обломщиком. Но все-таки согласилась — они оба уставшие и голодные.       Погода на улице в этот момент разыгралась и не предвещала ничего хорошего — темнее черной тучи всполохи молний, отдающиеся вибрацией в груди удары грома, стена проливного дождя, из-за которого даже неоновые вывески магазинчиков в соседнем обветшалом здании было сложно прочитать.       Переодевшись и разложив еду по тарелкам, они включили какую-то дораму и принялись ужинать. Напряжение от тяжелого дня постепенно уходило, погода способствовала уютной атмосфере в доме, а молодые люди подшучивали над глупыми действиями героев на экране, иногда пародируя их крайне несуразные реплики.       — Спасибо, солнце, за прекрасный ужин, но посуду сегодня точно мою я. — Т/И улыбнулась на его слова и чмокнула парня в кончик носа.       — Тогда я в душ.       Оставив его наедине с тарелками, она проследовала в ванную. Раздевшись, девушка начала рассматривать себя в зеркале. Взгляд привлекло налившееся фиолетовым пятно на шее, а вокруг него — затейливый узор из укусов. Щеки слегка покраснели.       Пока Т/И исследовала свое отражение со всех сторон, где-то неподалеку из-за сильного ветра оборвало провода, и во всем доме неожиданно погас свет. Кромешная тьма. Сердце девушки встрепенулось, словно птица в клетке, и застучало с удвоенной силой. Дыхание сперло, и она осела на пол.       Т/И как в десять, будучи маленькой девчушкой, так и в двадцать лет панически боялась темноты. А завывающий в воздухопроводе ветер лишь нагнетал ужасающую атмосферу на ситуацию. Паника нарастала, она закрыла ладонями уши, слыша лишь гулкие удары сердца, которое, казалось, было близко к тому, чтобы пробить грудную клетку. Она вспомнила, как Казутора ее учил сосредотачиваться на дыхании.       — …Вот так, маленькая, давай же, дыши со мной, вдох — выдох. — Она почувствовала горячие ладони поверх своих. — Умница, давай еще раз — вдох — выдох. Тише, иди сюда. — Он прижал ее к груди. — Сейчас я зажгу свечи, примем ванну вместе, хорошо? — шептал он ей, поглаживая холодные пальчики девушки.       Она попыталась вжаться в него еще сильнее. Ханемия поднял ее на руки и усадил на бортик ванны, выудил откуда-то из шкафа набор ароматических свечей, и вот уже стало куда легче — мягкий оранжевый свет наполнил помещение, но этого источника было недостаточно, чтобы в полной мере разглядеть друг друга, он лишь давал возможность различить еле уловимые контуры и очертания двух тел. Страх девушки отступил.       — Красивая. — Улыбке на его лице позавидовал бы даже Чеширский Кот. Т/И в ответ на это хмыкнула и решила, что сегодня сыграет по его правилам. Завела руки за спину, расстегивая лифчик, который с глухим звуком упал на кафель, принося невероятное облегчение, от которого глубоко внутри зародился блаженный вздох. Сняла штаны, а затем и нижнее белье, откинув их куда-то в угол — к грязному; распустила убранные в гульку волосы, позволяя прядям упасть на ничем не прикрытые фарфоровые плечи.       Казалось, что у Казуторы в этот момент буквально потекли слюни от такого вида. Дыхание его стало тяжелее, а сам он действовал на одному только богу известных инстинктах. Подошел, опустив руки на ее бока, поглаживая большими пальцами тазовые косточки. Он включил воду и помог девушке первой встать под теплые струи. Сам же принялся стягивать с себя рабочее, попутно всматриваясь в очертания силуэта Т/И.       Он шагнул к ней, прижимаясь к спине и позволяя воде стекать по лицу. Начал оглаживать тело девушки руками, чувствуя, как сильно напряжены мышцы. Его руки начали свой путь на бедрах, плавно разминая их, перешли на бока, а потом и вовсе сжали грудь, но, не задерживаясь на ней долго, переместились на плечи, постепенно начиная их растирать и массировать.       От основания шеи прошелся еще раз по узорам, причиной которых был он, поставил пару новых отметин с другой стороны, спустился к плечам и, услышав пронзительный болезненный стон, перешел к кистям и пальчикам, что так ловко надрачивали его член сегодня с утра.       Ох, Ханемия был готов молиться на ее умелые ручки. И в любой другой день совместное принятие душа не ограничилось бы просто душем, но сегодня, когда они оба до одури уставшие, даже ленивая атмосфера с нотками возбуждения не позволяла ему притронуться к Т/И. Он ценит девушку больше всего на свете и лучше, чем кто-либо другой, знает, как сильно она устает и что, если они все-таки займутся любовью, после ей потребуется хороший отдых.       Т/И в ответ на это развернулась к Казуторе лицом, не выскальзывая из объятий, взяла мочалку, гель для душа с таким привычным запахом имбирного печенья и начала натирать его тело.       Казутора уже говорил, что он ее любит?       Для парня, не привыкшего к понятию «любовь» и всем ее возможным проявлениям, действия Т/И поначалу были не просто странными — они его поистине пугали. Когда она неожиданно притрагивалась к нему, он вздрагивал, обнимала — вздрагивал, целовала — то же самое.       Но то было раньше. Сейчас он сам льнет к ней в надежде, что Т/И, заметив его, подарит жаркий поцелуй, нежные прикосновения, долгожданные объятия. И парень даже сам начал выражать свои чувства через тактильность. И для Т/И это было чем-то по-настоящему невероятным. Сердце трепетало каждый раз, когда Казу подходил к ней и сжимал, трогал, исследовал ее тело.       Закончив все процедуры, а затем помогая друг другу просушить волосы, молодые люди буквально свалились на кровать, образуя ком из переплетенных рук и ног. Они шептали друг другу всевозможные комплименты и слова любви, слыша, как стучат их сердца, и в душе радуясь, что судьба свела их в тот день, четыре года назад, когда дождь был настолько силен, что под его сумасшедшим напором ломались не только ветви деревьев, но и люди.

Он взял из её рук зонтик, и она ещё теснее прижалась к нему, и сверху барабанило счастье.

Владимир Набоков