petrichor

      Была ли ты удивлена? Нет, абсолютно. Ты знала, на что подписывалась в тот злоебучий момент, когда вручила Ханме свое сердце чуть ли не с воплями: «Оно теперь твое! И ты решаешь, что с ним делать!» С надеждой на лучшее, на то, что теперь тебе есть ради кого жить, кого любить, ради кого дышать полной грудью, что он наконец-то поможет тебе понять, что такое любить и быть любимой.       Дура.       Просто.       Никчемная.       Дура.       На что ты надеялась, позволь спросить? Ты знала, какой он, ты знала, что его главная цель в жизни — поиск новых эмоций, адреналиновые приходы, кайф, безостановочная суета, которая не даст ему заскучать, мигающие огни мегаполисов, небоскребы и последние их этажи, вид с которых заставлял кровь в венах стынуть.       Когда ты узнала про его измену, то на твоем лице не дрогнул ни один мускул. С улыбкой на лице, сидя в большой компании, ты просматривала фотографии с вечеринки вашего общего друга, как вдруг там проскочила фотография с Шуджи, буквально втрахивающим какую-то девушку в стену. А внутри в этот момент то самое сердце, казалось, уже не стучало и вовсе. Парень, что сидел рядом, быстро засуетился и перелистнул фотографию.       Видимо, думал, что ты слепая дура.       Как же хотелось ей стать в тот момент.       Ты просто словно перестала существовать в этом мире, в этой гадкой для подсознания реальности на несколько дней, хотя прошло всего минуты две с того момента.       Была ли ты зла на него? Нет, абсолютно.       Устраивала ли ты истерики? Нет, а зачем?       Что же ты сделала?       Ушла. Навсегда и бесповоротно. Оставив после себя в вашей его квартире лишь одиноко лежащие на тумбочке ключи и еле-еле уловимый запах парфюма, витающий в помещении теперь лишь призраком прошлого, чуть более яркий и различимый на подушках, которые были выбраны вместе.       И ни когда паковала вещи, ни когда заказывала доставку до своей квартиры на скорую руку, ни когда разбирала их дома — не позволяла себе быть слабой. Потому что сильнее этого. Не в первый раз и не в последний ты была предана дорогими сердцу людьми. Да какое там сердце, от него одно название, так, всего лишь жизненно важная мышца, качающая кровь.       И та скоро перестанет работать.       Когда он вернется домой тем же вечером, то все без слов поймет. И, знаете, наверное, это был единственный раз (он, конечно, никому в этом не признается), когда ему захотелось удавиться. Он ведь действительно любил ее. До сих пор. Вся его прогнившая душонка, не стоящая ни гроша, вся его гордость, все его демоны — все они орали о том, что Шуджи уничтожил все своими руками. Он растоптал вверенное ему однажды, растирая по асфальту, придавливая подошвой ботинка, наблюдая за растекающимся кровавым пятном. И казалось, что с его сердцем происходило то же самое.       Но он не признается. Нет. Он просто напишет ей что-то вроде:

Богиня <З

Береги себя, дорогая.

Навсегда твой, Шу.

      И всем своим блядским нутром, не спавши ночами, будет ждать ответа. Хотя бы «пошел нахуй, Ханма», которое будет означать, что ты жива, с тобой все хорошо. Пусть и вдали от него, может, так даже будет лучше.       Не прочитано. И не будет.       Потому что в эту ночь и следующие две ты будешь захлебываться слезами, винить и ненавидеть себя за то, что не смогла стать той, ради которой хочется возвращаться домой. Просто потому, что накроет. Осознанием, горьким, как кроваво-красные грейпфруты, которые он так любил.       Твоя близкая подруга, Сенджу, не сразу узнает, что случилось. И выйдет это вообще случайно, когда она придет к тебе рано утром в старую квартиру, чтобы поделиться впечатлениями о свидании с парнем ее мечты, про которого она написывала в сообщениях вчера, а ей никто не откроет двери. Тогда девушка направится по другому адресу и уже там отыщет пропажу.       Когда Акаши тебя увидела, то не смогла сдержать удивленного возгласа. Ты выглядела просто ужасно — растрепанная, с опухшими глазами, в общем, это была катастрофа.       Сен помогла тебе привести себя в порядок и под поток новых рыданий выслушала историю от начала до конца. Борясь с ебейшим желанием разбить Ханме ебальник, да так, чтобы на того дай бог кто вообще посмотрел.       Девушка напоила подругу успокоительным и уложила спать.       Прогулки и встречи с их общими друзьями помогут встать на ноги. Вакаса же лично научит тебя самозащите. Бенкей в стороне не останется, протягивая руку помощи и помогая Имауши. И они оба с того самого дня будут присматривать за тобой. Шиничиро просто будет рядом, ненавязчиво помогая то там, то тут. Такеоми окажет безмолвную поддержку, кладя руку на плечо, всякий раз замечая, что ты слишком глубоко ушла в себя.       И ты благодарна, что тогда они не оставили тебя, потому что, наверное, ты бы не выдержала. Возможно, даже сломалась окончательно, потеряв себя.       Утро вечера мудренее, говорят люди. Глупые люди, не познавшие ни разу боль утраты. Тупые люди, считающие, что время лечит. Люди, носящие розовые очки, будучи свято уверенными в том, что измену можно простить.       И до сих пор, когда ты слышишь подобные заявления, то лишь усмехаешься, улыбаясь одним уголком губ, пытаясь не показывать отвращения.

Ты просто знаешь, что, чтобы всплыть, нужно оттолкнуться от самого дна.