petrichor

      Вышагивая по длинному коридору, отбивая подошвой тяжелых берцев мелодию в такт загнанному сердечному ритму, она проклинала все вокруг.       Харучиё с его постоянными заебонами, Манджиро, который поставил ее с этим нечто в напарники, ебнутых братьев Хайтани, которые, вместо того чтобы помочь, ржали как две гиены и снимали все на камеру мобильного телефона.       Ой, да пошли они все в задницу. Задание она все равно выполнила, хоть для этого пришлось утопить свидетелей и чуть не пойти за ними следом в начале, мать его, ноября, поздно ночью, когда на улице сраный минус, а вся одежда насквозь мокрая, с порезанным об что-то острое в воде бедром, больным плечом, и все потому, что уложить двух вооруженных бугаев по центнеру в каждом, будучи самой весом чуть больше половины от него, — пиздец задачка…       Когда она чуть ли не на четвереньках выползла из той реки, братья уже стояли на берегу, держа в руках пиджаки и протягивая ей. Т/И лишь смерила их взглядом и зашагала в противоположную сторону, к своему байку, игнорируя их выкрики в спину: «Ой, да ну, ты же несерьезно, да?» и «Ты что, в таком виде поедешь?! Ст…»       Не дослушав и ничего не ответив, она уехала оттуда прямиком в штаб — докладывать Сано о том, что ей удалось выведать у тех несчастных теперь-уже-утопленников. Хотелось просто поскорее разобраться со всем этим дерьмом и откисать дома.       И вот, наконец дошагав до нужной двери, без лишних колебаний вложив в удар всю ярость и обиду, выбила ее с ноги, долбанув по замку, что аж щепки полетели. Коконой, Манджиро и Харучиё, сидевшие до этого, аж подскочили со своих мест, а вечно непричастные Хитто и Такеоми даже соизволили повернуть головы.       — Т/И, где ты была? — услышала она обеспокоенный голос своего «напарника».       — Задание выполнено, — прохрипела девушка, даже не смотря в сторону Санзу. Горло, как и кулаки, саднило не по-детски, — но все, что мне удалось выбить из тех парней, так это то, что сделка пройдет не в доках, как нам изначально сообщил «информатор», — она показала кавычки пальцами в воздухе, — а практически в центре, прямо на наших глазах, а если быть еще конкретнее, то в районе Минато, в больнице ХХХ, под предлогом лекарственных препаратов будет сбыта огромнейшая партия запрещенки, примерно в восемь утра завтрашнего дня.       Манджиро, смерив ее взглядом и встав с кожаного кресла, накрыл ее плечи своей накидкой. Такое поведение от ее старого друга детства могло значить только одно — видок у нее тот еще. Видимо, промокшая одежда, состоящая лишь из порванных штанов и такой же майки, влажные, растрепавшиеся в разные стороны волосы, нога, перевязанная наспех куском первой подвернувшейся материи и со внутренней стороны бедра уже напитывающаяся кровью, заставляли поволноваться и доверия как такового не вызывали. Особенно учитывая, что она — его левая рука, а подобное звание за красивые глазки не выдается.       — Почему ты пошла туда одна? — спросил, смотря прямо ей в глаза.       Т/И пялилась на него точно так же. Но ответить решилась лишь шепотом, так, чтобы услышал только он:       — Харучиё отказался со мной работать. А делать что-то было надо, времени нет на то, чтобы жопу отсиживать. Попросила подсобить Хайтани, но и там помощи не дождалась, пришлось все делать в одиночку.       Сано долго вглядывался, словно в душу смотрел, стараясь найти что-то для себя, но потом лишь кивнул ей, поблагодарил за работу и сказал, что завтра она может не появляться, а также посоветовал зайти посетить врача «Брахмы». Дальше все вопросы решались без ее присутствия, потому как, вернув накидку и кивнув, Т/И вышла из кабинета, смачно ебнув дверью. Гул от хлопка звенел в ушах всех находящихся внутри добрых пару минут. И лишь только по истечении этого времени Санзу вдруг опомнился, резко подорвался и понесся по коридорам в сторону улицы. Но, услышав рев мотора, понял, что он опоздал, — мотоцикл уже набирал скорость, и девушка удалялась прочь, не имея ни малейшего желания пересекаться с ним, по крайней мере сегодня.       Kawasaki Ninja летел по ночным улицам Токио, не жалея движка, стирая в пыль поршни, раскаляя железо и накаляя воздух вокруг, словно у Т/И где-то в запасе хранилась пара-тройка запасных жизней. Такие поездки были отличным способом расслабиться, равно как и сыграть в русскую рулетку с судьбой, только вместо пистолета — автомагистраль, а пули заменены едущими на или от тебя машинами — тут уж как повезет. А оттого они были еще более манящими, ведь это то, что никак не купить ни за какие деньги, — неподдельные чувства и эмоции. Но, к сожалению или счастью, все хорошее рано или поздно заканчивается, и в следующий момент она уже парковала своего железного зверя в гараж, словно сажая того на толстую металлическую цепь.       Дома тепло и уютно. Даже несмотря на то, что ее никто не ждал.       Усмехнулась, стоя посредине огромного зала. А кто бы согласился вообще связать свою жизнь с такой, как она? Правильно — никто здравомыслящий.       Адреналин, что до этого подпитывал ее и гнал вперед, постепенно пришел в норму, давая мозгу и нервной системе способность адекватно функционировать. И вот тут уже началась самая неприятная часть — она почувствовала холод, пронизывающий каждую клеточку тела, то, как потянуло мышцы после неравного боя, как сперло легкие, не предоставляя возможности вдохнуть полной грудью, как заныла кровоточащая нога.       Ботинки — сушиться, порванную одежду — в мусорку, себя — в ванну.       Бедро зажгло, когда она опустилась в горячую воду, чтобы хорошенько отмокнуть. Девушка молилась, чтобы не заболеть и чтобы после сегодняшнего, когда она показалась Сано во всей красе, тот наконец принял хоть что-то в отношении Санзу. Да потому что заеб, розововласая истеричка.       «Я тебе, блять, не собачка, чтобы бегать за тобой повсюду! Пошла нахуй! Справляйся сама!» — эти слова она услышала как раз перед миссией, когда попросила его подстраховать. Просто элементарно присмотреть, чтобы ничего не случилось и все пошло по плану! В уголках глаз защипало. Неужели она настолько ужасна, что с ней даже работать невмоготу?       Сука, Харучиё, как же это сложно — любить тебя.       Ведь как только она вступила в «Брахму» по личному приглашению Манджиро, Санзу был первым, кто привлек ее внимание. Необычный, дикий, бессовестно занявший все ее мысли и плотно закрепивший свой образ в ее подсознании. Он не оставлял ни единого шанса на победу, и ей оставалось лишь капитулировать, подписывая себе тем самым приговор.       Но знай она тогда, к чему все это приведет, какой он на самом деле язвительный, безответственный… Т/И бы не доверила ему не то что свою жизнь, а даже цветы в комнате поливать бы не дала.       «Надеюсь, это последний день, когда я могу называть тебя напарником», — и нужно было не поддаваться, а сразу, острым лезвием топора перерубив тянущиеся к самому сердцу лозы, загасить зарождающиеся к нему чувства на корню.       Лежа в теплой воде, она начала согреваться, и постепенно усталость, лежащая огромнейшим грузом на ее плечах, давала о себе знать — клонило в сон, и пусть сильно не хотелось, но надо было вылезать. Хотя Санзу точно обрадуется, если завтра с утра найдут ее труп, и причиной смерти станет что-то тупое вроде «заснула в ванне и захлебнулась водой». А Хайтани еще и поржут… Блеск.       На них девушка вообще затаила горькую обиду. Столько она их выручала… Один раз даже с другого конца света на пару часов прилетела, чтобы помочь все разрулить, а они…       Вышагнув за бортик ванны, вытерев тело махровым полотенцем и кое-как обработав ногу, Т/И обмотала ее бинтами и кое-где натерла мазями. Переодевшись в пижаму и завалившись на кровать, как попало накинула на себя одеяло и, наконец благодаря все святое, отпустила события этого дня, засыпая.

***

      Санзу зашел в кабинет, прикрывая дверь за спиной, и внезапно ручка вместе с замочным механизмом просто осталась у него в ладони. М-да, чего не занимать у мелкой, так это дури. Она отдается всему на полную катушку, выжимает из себя максимум, иногда превосходя собственные лимиты. И это в ней привлекало — необузданность, ее естественность и простота, раскованность, то, какая она есть.       Харучиё привыкал к ней долго, не оказывая и толики доверия, но заприметил с того самого момента, как его король представил свою левую руку со словами: «Это Т/И Т/Ф. С этой секунды она — часть «Брахмы». Оберегайте ее, как оберегали бы меня».       Эта чертовка тогда лишь неловко посмеялась. И вскоре он понял почему. Она была невероятно сильной. Ее стиль боя непредсказуем, неважно как: в рукопашную или с оружием, Т/И никогда не следовала ни одной из данных ей команд, опираясь на свое чутье, а каждый удар ногой, которому ее сто процентов научил Манджиро и в который она вкладывала львиную долю силы, приходился по самым слабым местам человеческого тела — по затылку, лбу, кадыку, вискам, солнечному сплетению, позвоночнику. Она шла в бой не для того, чтобы остановить соперника, она шла с четкой целью — убить.       И лишь когда девушка вынесла целый отряд, не давая им приблизиться к раненому парню, валяющемуся в темном переулке без задних ног с пулевым ранением в груди, к нему пришло осознание — ей можно доверять, ее нужно оберегать, он нуждается в ней. И после этого инцидента, как только он вернулся в строй, лично попросил Сано поставить их в пару.       Противоречивый уебок.       Чувства, которые Харучиё испытывал по отношению к ней, сложно было описать словами, но это определенно было чем-то теплым, со вкусом карамельного яблока, такого сладкого, но стоит надкусить — ядрено-кислого, а распробовать — лучшее сочетание, что довелось отведать в своей жизни. Оно вызывало зависимость похлеще любого наркотика. Да вкуси ты его единожды, никакие наркотики и близко стоять не будут — их будет просто недостаточно!       Он искренне не хотел, чтобы все пришло к такому исходу, но, как бы это ни звучало парадоксально, сам стал тому виной. Санзу просто не знал, в чем суть миссии, думал, что там нужно забрать товар у какого-то мелкого поставщика, да и только. Он выбросил папку, которую она ему протянула, не прочитав документы и не вникнув в суть дела, рявкнул, чтобы та отвалила, и попросил Хайтани приглядеть из тени, но ни при каких обстоятельствах не вмешиваться. С этим, уж было подумал, Т/И справится и без него. И, блять, если бы можно было вернуть время вспять, он бы не допустил, чтобы она пострадала…       Он оттолкнул ее, потому что боялся влюбиться еще сильнее.       — Харучиё, что случилось? Теперь хочу послушать тебя. — Глава «Брахмы» прожигал его отнюдь не дружелюбным взглядом.       Манджиро понимал, что звоночки были и до этого, а она не раз ему говорила про их работу в паре, если быть точнее, про отсутствие таковой, но не уделял должного внимания, считая, что проблема пустяковая, за что сегодня чуть не поплатился. Девушка была ему дорога, и терять ее он уж точно не собирался.       В кабинет, открывая дверь за дыру, в которой должна была быть ручка, синхронно присвистнув, вошли братья Хайтани.       — Вот это у вас тут веселье… — взглянув на озадаченные лица сидящих, начал Риндо, — было… — и закончил в гробовой тишине.       — Да вот, минут десять назад Т/И почтила нас своим визитом.       Стушевалась вся троица. Хоть двое из них и не были напарниками девушки, они все равно считали ее своим хорошим другом, если вообще не частью семьи. Но им сказано было четко — не вмешиваться, вот они и не лезли, думая, что это часть его очередного сумасшедшего плана и все шло так, как и было задумано.       Харучиё, сделав шаг вперед, загородил собой братьев и поклонился в ноги Манджиро.       — Это моя вина. Я довел до того, что она пошла туда в одиночку. Каждая царапина, каждый синяк, каждая отметина на ее теле — мой грех, и я готов его искупить.       — Завтра сбор в полседьмого, закроем наконец-то дело с наркотиками, всех, кого найдете, — убить, свидетели нам не нужны. Всем, кроме Т/И, быть, — спустя пару минут гробовой тишины сказал Сано, даже не удостоив его взглядом, смотря куда-то в пустоту.       Безмолвно поднявшись с колен, Санзу поклонился и, держа спину ровно, удалился прочь из комнаты. Было больно, на его слова даже не обратили внимания. Хайтани последовали за ним.       — Неужто твой замысел накрылся медным тазом, а, Харучиё? Любимая послала нахуй? — поравнялся с ним Ран, шагая нога в ногу.       Они точно так же чувствовали, что были виноваты. И это чувство кислотой разъедало нервы, при этом противно шипя, и звук от нее, казалось, еще долго будет отдаваться эхом в подсознании.       — Не было никакого замысла… я просто не знал, куда она собралась. И она мне не любимая, — без тени стеснения, без привычных подъебов, полностью признавая, что проебался. — Мне нужно к Т/И, составите компанию?       — Если бы мне давали по доллару каждый раз, когда ты пиздишь, я был бы миллиардером, — хмыкнув, взглянул прямо ему в глаза. — Уверен, что это хорошая идея? Как-то мне не хочется, чтобы на месте дверной ручки была моя голова.       — Тогда я поеду сам, мой косяк — мне и заглаживать.       — Да если ты к ней припрешься сейчас, то тогда уж сто процентов получишь в тыкву. — Старший Хайтани тяжело вздохнул и хлопнул Санзу по плечу. — Поедем завтра все вместе, после того как освободимся. В этой истории есть и наша доля вины.       Идущий рядом Риндо смутился, потупив взгляд. Два идиота, могли бы и правда помочь, а не, стоя на мосту, тупо наблюдать. Они обязательно загладят свою вину. Как — не знают, но вымолят, даже если придется в ногах ползать — Т/И дороже, чем сраная гордость.