petrichor

      Ох, этот парень… Он непредсказуем от кончиков волос до самых пят. У него ритм жизни бешеный, постоянно меняющийся, но такой привлекательный. И казалось, что он вообще нашел в такой тихоне, как ты? Противоположности притягиваются? Да ну, что за бред… Ему бы под стать — блондинку, пышногрудую, отвязную…       Но каждый раз, слыша подобные заявления, Шу лишь усмехался, выдавая свое фирменное «хьях» и утаскивая тебя в сторону спальни, потому что ни под каким предлогом он не будет спать один. Просто не сможет.       Однако это не всегда так… Иногда Ханма мог сутками не появляться дома, а потом прийти и спать еще несколько. Бывали и спокойные дни, когда вы засыпали вместе, приняв душ и поужинав, как настоящая семья. Прокручивая у себя в голове это слово, он улыбался, оглядывая тебя с ног до головы. Прекрасная и только его. Настоящая, любящая жизнь, а жизнь, казалось, любила ее в ответ.       Это притягивало, словно магнит. До искр, до звона в ушах. Повстречав тебя, у Ханмы на других девушек просто перестал вставать. Он понял это, когда вы еще даже в отношениях не были. Да какое там, вы виделись на тот момент всего пару раз!       И для парня этого было вполне достаточно, чтобы в кратчайшие сроки, закинув тебя на плечо, объявить своей девушкой, стоя в людном сквере. Ох и стыдно же тогда было.       Еще хуже было, когда однажды ночью, без предупреждения завалившись домой после очередной потасовки, с горящими глазами и бурлящим в крови адреналином он вылизал спящую — до того момента — тебя полностью, скуля в унисон на одной ноте. Ты, конечно, попыталась дать ему отпор, потому что «Шу, это стыдно, черт возьми!»       Но Ханма тогда взглянул на тебя как на умалишенную и лишь поставил твою ногу прямо себе на брюки, давая почувствовать, какой он твердый.       Более не медля, стянул пижамные штаны и уткнулся носом в бедро, вдыхая дурманящий запах. В следующую секунду у тебя уже не было сил сопротивляться, потому как его горячий язык, чертящий дорожку от пупка до лона, проходящий по складочкам, собирающий смазку, заставлял забывать родную речь. И нарочно, смотря тебе прямо в глаза, Шуджи сглатывал ее. А после ввинчивался языком внутрь, иногда добавляя пальцы, убивая на корню все твое смущение. В спальне ему не было места, в твоей милой головушке тем более.       В ту ночь ты действительно полностью отдалась и доверилась Ханме, сжимая прядки его волос пальчиками, а голову — между своих ног, но двигаться, как ты хотела, он тебе не давал, придерживая бедра руками.       Благодаря его откровенности и развязности, его стонам и звукам, которые он издавал, даже не пытаясь сдерживаться; тому, с каким упоением он отдавался процессу — из-за этого убойного коктейля, в котором смешиваются чувства и эмоции, ты кончила слишком быстро. Ханма тогда не сразу понял, что ты испытала оргазм, и, лишь когда твой голос начал дрожать от слишком сильной стимуляции, он взглянул на тебя, осознавая, что случилось. И, проведя языком по своим губам, под твой скулеж продолжил отлизывать, доводя тебя до края второй раз.       Это было стыдно, но так чертовски хорошо. У Шуджи вошло в привычку обязательно доводить свою королеву до оргазма именно языком, несколько раз, каждую ночь. По-другому никак.