Пока никто не видит

— Я же просил, в случае чего сидеть в классе или с Кроссом ходить, — сказал Найтмер, открывая кран.       В ответ стоящий возле окна Дрим только промолчал, тихо открыл рюкзак, что развалился на подоконнике, и достал оттуда пенал, в котором хранились медикаменты. Вина едко шептала упреки за тупость, несообразительность и неосторожность, все глубже впиваясь в душу. Скелет старательно убеждал себя, что подобное ощущать глупо, ведь те монстры с людьми буквально силой оттащили его на задний двор школы. Однако Дрим всё равно не мог отделаться от чувства вины: в конце концов он знал, что такой исход крайне вероятен, и мог хотя бы Инка попросить пойти с ним, раз Кросс оказался занят. Очевидно, тогда всё было бы в порядке.       Услышав лишь тишину, лиловоглазый тяжело вздохнул и, подставив ладони под громко журчащую струю воды, торопливо умылся, после смыв с пястных костей кровь. — Вообще, предупреждать надо, если надолго уходишь, — проворчал стоящий рядом с раковиной Кросс, что влажной салфеткой затирал кровь на чёрном рукаве. — Киллер не уточнил, где и что ему нужно помочь разгрузить, — Найтмер закрыл кран и, стряхнув с рук прохладную воду, продолжил. — Я думал, что быстро с этим разберусь. Ну максимум на час пропаду. А в итоге я там почти три часа провозился. — Спасибо, — вдруг робко подал голос Дрим, подходя к побитым скелетам с «аптечкой». — Ты не пострадал? — с беспокойством спросил лиловоглазый, пристально разглядывая брата. — Нет, — покачал тот головой. — Кстати, — привлек внимание Кросс, — а почему ты меня не попросил поискать Найтмера с тобой? — Ну... Ты разговаривал, и я решил не отвлекать... Прости, если бы не я, то вас бы не избили, и... — Не волнуйся об этом, — отмахнулся Найтмер, осматривая свои руки, где красовались сбитые костяшки с темнеющими синяками. — Главное, что мы успели вовремя, и те уроды тебя не тронули. — Сейчас, подождите, я помогу вам обработать раны, — вдруг спохватился золотоглазый и открыл пенал.       Кросс отступил на два шага вбок, дав Дриму пройти к раковине, возле которой Найтмер хмуро рассматривал пястные кости, видимо, увидев, насколько сильно те пострадали. Положив «аптечку» рядом с краном, золотоглазый достал перекись, а после и небольшой кусочек ваты, на который вскоре упали десяток бесцветных капель.       Дрим украдкой взглянул на скелетов. Что ж. Раз натворил проблем, то надо их решить. Может, тогда чувство вины будет не так гложить. Вот только... С кого начать? Хотелось помочь сразу обоим, чтобы не заставлять кого-то ждать, а ещё попросить прощения, что было бы в данной ситуации бессмысленно, да и действия будут намного лучше всяких извинений.       Развернувшись к скелетам, золотоглазый бегло осмотрел их, думая, к кому бы повернуться с начала. — Дрим, — неожиданно обратился к тому Кросс. — В следующий раз попроси меня пойти с тобой. Даже если я говорю с кем-то или, может, как-то еще занят. Просто, — скелет мягко прикоснулся к плечу золотоглазого и, пройдясь по тому невесомой лаской, со всей серьезностью сказал, — я могу заняться всем этим потом: для меня ты и твое здоровье намного важнее. Ну... Просто знай это.       Найтмер едва не подавился воздухом от возмущения. Конечно, такую реакцию вызвали не слова Кросса, в конце концов, тот с братом чуть ли не лучшие друзья, а ласка от монохромного. Лиловоглазому в принципе не нравилось, когда кто-то трогает Дрима, а сейчас Кросс не просто положил руку на плечо близнеца, а еще и погладил то, да и к тому же с таким благоговейным трепетом.       Глядя в золотые зрачки, в которых всё ещё звучали отголоски сожаления, монохромный ласково улыбнулся, пытаясь донести до скелета, что всё в порядке. Да, на теле теперь куча ссадин и царапин, которые явно не вызовут одобрения у родителей, и которые точно не дадут в ближайшую неделю безболезненной жизни, но здесь определенно есть и плюсы: сейчас, после некого спасения, он наверняка выглядит в глазницах друга... Хотя какой он друг? Дрим намного больше, чем просто какой-то друг. Так что... Будет вернее сказать, что сейчас в глазницах любимого он выглядит настоящим героем. Будь они одни, Кросс наверняка ляпнул что-то эдакое, как в каком-нибудь типичном любовном сериале, может, попробовал пофлиртовать, к примеру, через касания, ласку, или даже намекнул на свои чувства. Как раз прекрасная возможность. Точнее была бы, если бы не Найтмер, во взгляде которого читалась скрытая угроза. Монохромный не знал, от чего тот стал так резко негативно относится к нему, ведь раньше они вполне неплохо ладили. Может, он сделал что-то не так? — О Боже, да на твоих руках живого места нет! — заметил золотоглазый, когда друг убирал свою руку с его плеча. Бережно обхватив ладонь того, скелет с ужасом уставился на огромные синяки, вытеснившие белизну костей, и на всё ещё кровоточащие разбитые костяшках и места сгибов. — Тогда я, пожалуй, начну с тебя? — неуверенно предложил Дрим, на что Кросс лишь согласно кивнул.       Найтмер возразил бы, сказал, что ему помощь требуется сильнее, и после всего крайне медленного процесса, убрался бы отсюда, чтобы не видеть всю эту «очаровательную» картину, которая во всей красе показывает, как брат нежно заботится о дорогом друге, что непременно будет отвечать такой же нежностью, сокрытой в негромких словах и осторожных касаниях, и которая заманивает лиловоглазого совершить крайнюю и, может, даже роковую глупость — грубо откинуть руки наглеца от любимого, рявкнув, что тот в край охренел, загородить собой близнеца и исподлобья смерить монохромного убийственным взглядом. Но очевидно, что после такого у Кросса появится куча ненужных вопросов, на которые явно будет сложно сплести хоть какую-то правдоподобную ложь.       Но скелет всё же должен перетянуть внимание Дрима на себя, если, конечно, он не хочет лишний раз помучиться. — Дрим, — позвал того Найтмер, — раз ты помогаешь Кроссу, то, может, тогда я сам себе помогу? — он и сам не знал, чего он этим хотел добиться, но это была единственная пришедшая в голову фраза, которая не вызывала подозрений и вопросов. — Ну, — отвлекшись от разбитых пальцев, растерялся золотоглазый. — А я могу тебе сам помочь? Ну, я имею в виду попозже. То есть... Я сначала Кроссу руки обработаю, а потом тебе. Хорошо? — Хорошо, — пришлось согласиться лиловоглазому.       Да, Найтмер мог бы сказать, что нет, не хорошо, а после потребовать от Дрима немедленно приступить к его костяшкам, но это прозвучало бы слишком эгоистично и ревниво, а ещё могло бы зародить у Кросса подозрения насчет их отношений. — Тебе не больно? — на всякий случай спросил Дрим, подняв на друга взволнованные глазницы. — Нет, — Кросс слегка улыбнулся и положил свободную руку на щеку золотоглазого. — Не стоит так волноваться, — огладив большим пальцем губы того, ладонь монохромного мягкой лаской скользнула вниз, а голос перешел на нежный полушепот. — И спасибо за помощь, Дрим.       Золотоглазый, растерявшись от такой неожиданной ласки со стороны друга, смущенно улыбнулся, думая, как бы ненавязчиво от неё уйти. Он уже в отношениях, а подобное как-то... Слишком? По крайней мере, прикосновение к губам уж точно относится к этой категории. Слава Богу, Кросс убрал руку с его лица и снова положил её на плечо. Скелет посмотрел в глазницы друга и негромко ответил: — Это мне нужно вас благодарить.       Найтмера распирало от желания как-то показать свою злость, что крайне уверенно переходила в ярость. Хотелось хотя бы сцепить до скрежета зубы или сжать кулаки, а может, даже метнуть в Кросса смертоносный взгляд, но он мог лишь смиренно стоять, наблюдать за творившемся безобразием, что заходило за всевозможные границы наглости, и давить в себе любые признаки недовольства. Скелет размял запястье, и пястная кость, которая, судя по всему, треснула, отдала острой болью. Это натолкнуло на интересную мысль. — Чёрт, — специально громко выругался Найтмер, из-за чего Дрим тут же обернулся к нему. — У меня, кажется, кость треснула. — О Боже, где?! — испуганно воскликнул золотоглазый, отворачиваясь от Кросса и обращая всё свое внимание к брату.       Дрим, увидев тёмные разливы синяков, средь которых действительно пролегла глубокая чёрная трещина, мог лишь онеметь от ужаса и вновь пронзившей вины, потерянно разглядывая увечья. — Сейчас, подожди, я недавно купил одну мазь, она с обезболивающим эффектом, — в панике проговорил скелет и начал торопливо рыться в пенале.       Через пару секунд в руках оказалась мазь, содержимое которой в следующий же миг выдавили на пальцы. Развернувшись, Дрим осторожно обхватил фаланги близнеца чистой ладонью и, приподняв руку того, не спеша коснулся синяков.       Найтмер лишь глубоко вздохнул, стараясь отвлечься от оглушительной боли, пульсирующей в такт с невесомыми движениями брата, что бережно втирал мазь в кости. Но всё же когда Дрим дошел до трещины, лиловоглазый неосознанно дернулся.       Золотоглазый молниеносно отдернул руку и тихо выдохнул: — Очень больно?       Скелет, отведя взгляд, с явной неохотой пробурчал «Да» и пододвинул свою ладонь поближе к брату, ожидая продолжения неприятной процедуры.       Но Дрим только задумчиво огладил фалангами вдоль пальцев лиловоглазого, от чего тот растерялся, не понимая, что скелету пришло в голову. Золотоглазый прикрыл глазницы и плавно потянул руку близнеца к своим губам, на что Найтмер мгновенно выдернул из некрепкой схватки свою ладонь и с лёгким испугом прошептал: — Кросс.       Судя по ошеломленным глазницам, Дрим умудрился уже забыть про своего друга, который сейчас наблюдал за ними. Скелет неловко опустил взгляд на избитые кости лиловоглазаго и продолжил неторопливо растирать мазь, стараясь в этот раз не причинить тому боли.       Кросс же искренне не понимал, почему Найтмер перетянул внимание Дрима на себя. В голове крутились самые разнообразные предположения. Среди них были как и бредовые, так и более разумные. Ревность и подобное ей можно даже не рассматривать, а вот отношение лиловоглазого к нему... Вероятно, Найтмер просто считает Кросса недостаточно хорошим для Дрима, от чего и не даёт возможности хоть как-то проявить к золотоглазому свои чувства. По крайней мере это единственное логичное объяснение, которое нашел монохромный.       Ну что ж, наверное, это можно как-то исправить. — Дрим, — Дрим обернулся к Кроссу. — Я, — честно признаться, монохромный не был мастером красиво говорить, да и более того, он предпочитал в большинстве случаях молчать, но сейчас ситуация требовала хоть немного смягчить негодование Найтмера, чтобы тот отступил и отдал внимание близнеца. — А ты не хочешь куда-нибудь прогуляться завтра? — к огромному сожалению, ничего дельного голову не пришло, вот и пришлось выкручиваться самым простым способом, который может обернуться прекрасным времяпрепровождением в субботу. — Ну, — золотоглазый шумно выдохнул, волнуясь и не зная, как помягче отказать Кроссу. — Папа в эту субботу уезжает, а мама будет на работе до одиннадцати... То есть... Да, у меня есть свободное время... Хотя не совсем свободное... То есть... — У нас были планы на эту субботу, — перебил скелета Найтмер, едва сдержав порыв притянуть того в свои объятия и послать наглеца куда подальше. — Так что прости, но не получится, — Дрим мягко улыбнулся и вернулся к синякам брата.       Что ж. Смягчить негодование Найтмера не получилось. Зато, судя по сверкнувшей молнией ярости в зрачках, получилось разозлить того ещё больше. Ну а что ещё Кросс мог сказать? Конечно, скелет мог промолчать, но тогда бы он выглядел... Глупо? Ну, как минимум, это странно — обратиться к кому-то, а после не продолжить предложение. Но опять-таки, что монохромный мог сказать? Он и сам не знает. Может, тогда к черту ту идею? Кросс может сейчас перетянуть внимание Дрима, а если тот снова переключится на своего брата, то у монохромного всё равно ещё около двух мест, с которыми золотоглазый может помочь, и одно из которых, вероятно, серьезней трещины в пястной кости.       И так, откинув идею сделать всё добровольно, монохромный расковырял подсохшую ранку, и удивленно произнес: — Кровь снова пошла... — Надо было их заклеить, —золотоглазый нервно прикусил губу, коря себя за забывчивость. — Подожди немного, я почти закончил.       Найтмер нахмурился, явно не радуясь, что всё внимание близнеца снова уйдет к монохромному.       Пока лиловоглазый придумывал, как снова ощутить заботу брата на своих костях, Дрим уже капал на новый клочок ваты перекись, с которым он вскоре обернулся к Кроссу. — Знаешь, — неуверенно начал монохромный, понимая, что если сказать подобное в присутствии Найтмера, то всё явно закончится не очень хорошо, — у меня ещё ребра болят. Чувствую, там тоже немало синяков. «Сам с ними разберешься!», — ох, как же лиловоглазый хотел это крикнуть, сказать, насколько Кросс охуел, а заодно, что тот не имеет никакого права даже думать о таком.       Дрим же, на щеках которого пролёг лёгкий румянец, воспринял сказанное более спокойно: — Ну... Я могу помочь и с этим, если хочешь. Мне нетрудно...       Ну уж нет. На это Найтмер точно глазеть не станет. Требовалось что-то срочно придумать. Очень, очень срочно: золотоглазый уже принялся заклеивать руки Кроссу.       Может, тоже сказать что-то про боль в ребрах? Но Дрим может заняться им после Кросса. Может, соврать про головную боль? Ну здесь брат только таблетку даст. Сообщить как-то о неприязни к предстоящему зрелищу? И как? Прошептать вряд ли выйдет, да и Кросс может услышать. Заставить монохромного выйти? Это уж тем более нереально. Придумать какую-нибудь ложь про треснутую кость? Не прокатит, ведь Дрим уже видел его руки, на которых красовалась всего одна трещина. Хотя кто сказал, что треснуть могут только пястные кости? Почему, к примеру, не могут треснуть те же самые ребра?       В голове вспыхнула прекрасная идея. — Чёрт, — выругался Найтмер, приложив руку к ребрам. — У меня, кажется, ещё и ребро треснуло...       Дрим мгновенно забыл про Кросса. Развернувшись к брату, он перепуганным взглядом замельтешил по груди скелета, пытаясь не поддаваться панике, и хоть как-то сообразить, что в таких ситуациях нужно делать. — У меня где-то есть бинты, — пролепетал золотоглазый и кинулся к «аптечке». — Или, наверное, стоит чем-то намазать? Боже, она очень глубокая, да? — Успокойся, — спокойно ответил Найтмер. — Я не знаю. Её нужно осмотреть. Но пусть сначала Кросс выйдет. — Почему? — задал вполне очевидный вопрос монохромный. — Не хочу оголяться при ком-то. — А что насчет Дрима? — А он мой брат. Мы раз сто, если, конечно, не больше, видели друг друга голыми.       Кросс хотел сказать что-то ещё, но, видимо, найдя логику в словах скелета, закрыл рот и молча вышел из туалета.       Как только дверь захлопнулась, Найтмер схватил Дрима, который всё ещё копался в аптечке, за плечо и развернул того к себе. В этот же миг золотоглазого обняли, притянули ещё ближе и поцеловали.       Дрим только осознал происходящее, как лиловоглазый отстранился и шумно прошептал ему в губы: — Я не хочу видеть, как Кросс тебя трогает. И слышать то, что он тебе там говорит. И уж тем более я не хочу смотреть, как ты будешь трогать его ребра. Я вообще не хочу, чтобы ты его трогал. Особенно там. Естественно, я не могу тебе это запретить, но, чёрт, можно хотя бы не у меня на глазницах это делать? — А... Ну... Конечно... Но тогда стоит сначала твоими ранами заняться... Погоди, а что насчет ребра? — Я соврал, чтобы Кросс вышел и могли поговорить. — То есть все в порядке? — Да, всё в порядке.       Найтмер, решив, что разговор окончен, снова поцеловал золотоглазого, на что тот ответил, сжав его плечи и прикрыв глазницы.       Хотелось целовать ещё и ещё. Не останавливаться. Ощущать будоражащее тепло и понимать, что Дрим принадлежит только ему. Ему и никому больше. Да, это явно ненормально, но скелет, душа которого явно проклята собственничеством, может лишь сдерживать себя от непоправимых поступков и давить это мерзкое чувство поцелуями и объятиями, что напоминают о безграничной взаимной любви, и успокаиваться этим.       Золотоглазый, прервав поцелуй, уткнулся брату в плечо. Руки Дрима перекочевали на спину лиловоглазому, заключив в крепкие объятья, а сам скелет шумно выдохнул: — Спасибо.       Найтмер лишь слегка улыбнулся и, погладив близнеца по голове, обнял в ответ.       Ему бы хотелось остаться вот так на подольше. Обнимать и никуда не отпускать. Даже если кто-то зайдет. Хотя зайти сейчас, во время урока, может только Кросс, которому, кстати, не сказали, когда можно заходить.       Вспомнив о монохромном, Найтмер моментально посмотрел в сторону двери. А Кросс как раз стоял там, в ступоре и смятенье смотря на братьев. И тут же дыхание оборвал тревожный вопрос: «Как много он видел?».       Лиловоглазый отошел на шаг от близнеца и спросил: — И давно ты тут? — Да нет, я только зашел, а вы тут, ну... Обнимаетесь? — потерянно произнес Кросс. — Да, а разве в этом есть что-то такое? — холодно отозвался скелет. — Нет... Но ты же говорил, что у тебя ребро сломано. — Эм, — Неловко подал голос Дрим. — Найт, давай сюда руку, надо бы ее обработать.       Так разговор и был закончен.       Кросс, о чем-то задумавшись, стоял и ждал, пока Дрим закончит с лиловоглазым, ведь внезапно оказалось, что тому снова надо куда-то. Сам же Найтмер искоса глядел на монохромного и гадал: не соврал ли тот?