Пока никто не видит

      Спина прижата к холодной стене. Золотые зрачки прямо перед глазницами. Найтмер упирался брату руками в плечи, недовольно смотря на того и не давая себя поцеловать. — Мы в школьной раздевалке, — недовольно напомнил лиловоглазый близнецу.       Дрим хорошо это понимал, но... У Найтмера выдался просто отвратительный день.       С утра у того случился скандал с мамой. На первом уроке дали контрольную. На втором снова прицепился информатик-маразматик. На третьем по вине Киллера на телефоне пролегла трещина во весь экран. На четвертом он выругался матом при учителе, из-за чего придется остаться после уроков. На пятом порвалась лямка у рюкзака. Покурить тоже не смог: сигареты закончились еще вчера. А еще за все это время так и не появилось момента, в который они могли бы вдвоем улизнуть в их укромное место, под лестницу, где можно спокойно пообниматься и хотя бы немного скрасить приятными минутами ужасный день.       А теперь у них физкультура. Все одноклассники уже ушли заниматься, и они остались одни. Но Найтмер, которого Дрим прижал к стене и попытался поцеловать, противился, мол, заметят, да и это же неправильно. — Найт, я бы хотел просто... Ну... Помочь тебе расслабиться?       Медленно и со скрипом отворилась дверь. Киллер, еле сдерживая смех и не сводя взгляда с близнецов, неторопливо зашел в раздевалку, заводя руки за спину. Остановившись недалеко от двери, он с интересом оглядел Дрима, держащего брата за плечи и прижимающего того к стене, и с неподдельным весельем и интересом спросил: — И как же ты, интересно, собрался помочь ему расслабиться?       Золотоглазый, осознав, насколько неправильно это звучит, растерялся, не зная как объясниться. — Уж точно не так, как ты подумал, — сказал Найтмер.       Киллер, прыснув в кулак, сощурил глазницы и ответил: — Да-да, как же. Все. Я так и знал, что вы трахаетесь. Пойду Инку расскажу, пусть порадуется, что наконец-то узнал, с кем Дрим мутит.       Пустоглазый, конечно же, шутил. Найтмер уже успел познакомиться с его любовью к шуткам на подобные темы, так что Киллера можно всерьез не воспринимать: скелет на самом деле не знает об их отношениях. — Проваливай уже отсюда и не беси меня еще больше. — Щас, дай телефон в рюкзак убрать, — ответил Киллер, подходя к лавочкам.       Когда скелет наконец-то вышел из раздевалки, Дрим снова взглянул на все еще раздраженного брата, и уже собрался действовать, как из-за двери послышалось веселое: «Не советую туда идти, там ебаться собрались», и буквально через секунду пришел уже Кросс, что, судя по ошарашенному взгляду, плохо понимал шутки. — Киллер шутит, мы тут просто разговариваем, успокойся, — недовольно объяснил очевидное Найтмер.       Монохромный, кивнув, направился к лавочкам, заваленным рюкзаками. Отодвинув один из портфелей, скелет занял его место и полез в карман за телефоном. — Эм... — неловко начал Дрим, — У нас тут личный разговор...       Кросс пожал плечами и, расстегнув рюкзак, достал наушники, которые вскоре оказались на скелете. Через мгновение из тех стал доноситься приглушенный шум — монохромный включил на всю громкость музыку, а сам он уткнулся в телефон. — Я же говорю: мы в школьной раздевалке, здесь не получится. — Ну... Давай тогда пойдем под лестницу? — с надеждой предложил Дрим. — Слишком далеко, и не сможем пройти по коридору незамеченными, нас уборщицы сдадут. — Может тогда здесь? Кросс может нас не заметить. — Нет, он же буквально в метре от нас. — Давай. Он же сейчас сидит где-то позади и нас не видит... — шумно прошептал золотоглазый и потянулся к брату.       Найтмер поджал губы. В спину упирается стена, а крепкая хватка на плечах Дрима ни чуть не мешает тому рисковать тайной их отношений. Да, лиловоглазый может оттолкнуть близнеца, сказать, что раздевалка — одно из самых опасных мест для проявлений любовных чувств, или хотя бы просто соврать об отсутствии желания. Но... Как бы не вовремя и неправильно все это не было, он не мог отказаться. Никогда не мог, и сейчас, чувствуя теплое дыхание на губах и видя как глазницы плавно закрываются, тоже не может. Сдается и пораженно выдыхает. Поддается вперед, почти касаясь губ... — Как же ты заебал!       Разъяренный грохот двери и громогласный крик заставили испуганно отстраниться друг от друга и моментально обернуться к прибывшим. — Ну Эррор! Я же не специально! Прости! — воскликнул зашедший за Эррором Инк. — Да завались ты уже! — рявкнул чернокостный, держась за разбитый нос. — Боже, может к медсестре сходим? — не прекращал верещать скелет, следуя за Эррором. — Блять, да успокойся ты уже, ебанная истеричка! — крикнул он тому в ответ. — Прости! — жалобно выкрикнул Инк и кинулся на чернокостного с объятьями. — Да как же ты заебал! Отцепись от меня!       Эррор провернулся к скелету, и белокостный тут же намертво прилепился с объятьями. — Блять, — выругался чернокостный, пытаясь отцепить Инка, что не прекращал тараторить извинения. — Да отстань ты от меня уже наконец!       Кросс даже мельком не взглянул на разворачивающуюся драму. В конце концов, не впервые. Инк то и дело на физкультуре Эррору то нос разобьет, то фингал под глазницей оставит, то еще что-то. Случайно, конечно. А почему так часто — хрен его знает.       Дрим удрученно вздохнул. Теперь точно не выйдет: Инк с Эррором наверняка тут минут на двадцать задержаться. Хотя они пока не заметили... — Дрим, ты, вроде, с собой аптечку таскаешь? — Эррор, смиривший с объятьями, обратился к золотоглазому. Оказывается, все же заметили. — Не одолжишь вату? У меня она еще с прошлого раза кончилась, а новую я так и не купил. — Да, хорошо, сейчас, — ответил Дрим и, отпустив Найтмера, пошел к своему рюкзаку.       Вскоре большой пенал, служивший аптечкой, оказался у золотоглазого в руках, а через мгновение и клочок ваты. Убрав тот на место, скелет подошел к Эррору, который все еще держался за нос и которого Инк теперь просто обнимал, не прося прощения, и протянул чернокостному вату со словами: — Держи. — Ага, спасибо.       Дрим вновь взглянул на Найтмера. Тот стоял скрестив руки и хмуро пялился куда-то сквозь них.       Определенно нужно что-то сделать. Только вот что? В раздевалке уже три монстра, значит, здесь теперь не получится. Но может же получиться где-то еще. Правда, придется проходить мимо уборщиц, которые обязательно докопаются, куда те направляются и почему они все еще не на уроке.       Дрим взглянул на Эррора.       А если... Ему соврать про разбитый нос? Тот можно скрыть рукой и солгать. Доказательства те ведь вряд ли потребуют. Да и в медпункте, скорее всего, опять нет медсестры. — Пойдем, — прошептал золотоглазый и, взяв Найтмера под руку, направился к выходу из раздевалки. — Куда? Доебутся же, — сказал лиловоглазый, следуя за близнецом. — Давай соврем тем про разбитый нос? — с надеждой спросил Дрим, задирая вверх голову и зажимая нос ладонью. — А ты меня якобы провожаешь до медпункта. Думаю, медсестры там нет, так что... — Ладно. Пойдем, — согласился Найтмер, выходя с братом на улицу.       Школа находилась буквально в паре метров от спортзала, как и задний выход из нее, расположившийся под навесом.       Как только те зашли внутрь, к ним тут же обратилась уборщица, моющая полы: — Почему не на уроке? — Он нос разбил, я его до медпункта провожаю, — не смотря на ту, ответил Найтмер, идя дальше.       Широкий коридор, поворот, снова коридор и снова прицепилась уборщица. Ложь про разбитый нос — и до медпункта пара дверей.       Наконец зайдя в тот, они осмотрели комнату. Медсестра отсутствовала. Прекрасно.       Дрим неторопливо повернулся к лиловоглазому. Он неловко взглянул на того и осторожно взял за руки. — И все же это неправильно... — не выдержал Найтмер, сжимая ладони брата в ответ. — И мы сейчас физкультуру прогуливаем. Не хотелось бы, чтобы у тебя еще хуже оценки потом стали.       Дрим, тяжело вздохнув, уткнулся лбом брату в плечо. — Как думаешь, медсестра не зайдет случайно? — на всякий случай спросил золотоглазый. Перед ней раскрыть свои отношения страшнее, чем перед друзьями. — Как однажды выразился Киллер: она здесь так редко бывает, что можно даже успеть поебаться и не спалиться.       Дрим, неловко улыбаясь, медленно поднял голову.       Окно закрыто жалюзи — ни единого лучика ясного зимнего дня. Лишь сырость бледных ламп. Где-то позади золотоглазого стол, заваленный макулатурой, с железными шкафами и кушетками. Пальцы переплетены. Дыхание сбито. Жар целует спину. Дрим, прикрыв глазницы, наклонился к брату. Но поцелуя не последовало, лишь шумный шепот: — Знаешь... Я... Так тяжело видеть тебя расстроенным... Я бы очень хотел как-то приободрить тебя, но я могу только поцеловать и обнять тебя. — Ничего, мне этого вполне хватит, чтобы скрасить плохой день, — мягко улыбнулся Найтмер и, поддавшись вперед, поцеловал брата.