Пока никто не видит

— ...Этот мир безумен. — вещал уже десятую, если, конечно, не двадцатую минуту Киллер, качаясь на кухонном стуле. — Кто-то из скелетов, как, к примеру, моя мать, носит лифчик и засовывает туда носки. Зачем? Это так глупо. А кто-то из людей удаляет себе ребра, чтобы быть худыми, как скелеты. Зачем? Это еще глупее. Наш мир безумен! А кто-то... — Боже, заткнись ты, наконец-то, — скривился Найтмер, у котрого бошка трещала от алкоголя и нескончаемой болтовни друга. — Ты как напьешься, так тебя не заткнешь. А вообще, сколько времени? — спросил он и стал ощупывать карманы. — Бля, ну не уходи, — скелет вцепился в рукав лиловоглазого. — Отъебись, — он повел плечом, достал телефон и, включив его, сказал. — Ебать, уже час ночи. Дрим наверняка меня уже потерял... Блять, я же математику так и не сделал. Все, мне пора. — Ну бля-я-я, — негодовал Киллер.— Погоди, — остановил его скелет, кое-что вспомнив, — я вот что еще спросить хотел: ходят слухи, что ты встречаешься с кем-то, — сказал пустоглазый, всей душой надеясь, что это не так. — С чего ты решил, что это правда? — Найтмер изогнул бровную дугу. — То есть я сейчас могу тебя поцеловать?.. — будь Киллер хоть чуточку трезвее, ни за чтобы не озвучил прозвучавщую мысль. Он бы остановился, подумал и понял — это плохая затея. Но будучи пьяным у него язык без костей и повышен градус самоуверености и надежды, что все окажется взаимно. Найтмер смотрел долгим нечитаемый взглядом, но в итоге все же сказал: — Очень смешно. Ну конечно. А чего он ожидал? Что тот согласиться? Они же друзья. Это и в правду можно принять за очередную его глупую шутку. Да и к тому же... А если у Найтмера действительно кто-то есть?.. Но Киллер все равно будет в тайне надеяться на взаимность. — Ладно, я пошел, — и Найтмер, взяв свою куртку со стола, направился к выходу. *** Пройти в квартиру незамеченным — легко. Родители все равно спят. Пройти в свою комнату незамеченным — невозможно. Дрим его ждет. Казалось бы, зачем? Найтмер и сам не понимает. Он спрашивал об этом Дрима, но тот лишь отвечал: «Мне так спокойнее». И золотоглазый всегда ждал, даже если приходилось не спать всю ночь. Дрим всегда верно ждал, либо сидя за столом, делая уроки, либо, как сейчас, лежа на кровати и залипая в телефон. И от чего-то у Найтмера на душе становилось теплее, зная, что его ждут. Что он всегда желанен и нужен. Что он важнее сна. И улыбка, как всегда, невольно налезла на лицо. — Все хорошо? — тихо спросил Дрим. Найтмер бы хотел ответить да, но воспоминания о невыполненой математике ударили в голову. — Нет, мне надо математику сделать, иначе ко мне завтра приебуться. — Хочешь, я за тебя напишу? — спросил золотоглазый, спуская ноги на пол. — Не, просто дай свою тетрадь, я сам спишу. — Хорошо, — Дрим хоть и понимал, что у него наверняка многое неправильно, но делать было нечего. Уже ночь, у кого Найтмер еще попросит готовую домашнюю работу? — Спасибо, — поблагодарил Найтмер и сел за стол. Голова слегка кружилась, в горле стоял тошнотворный ком, а мысли путались, но Найтмер, к своему же удивлению, мог говорить более менее внятно. Осталось надеяться, что почерк будет тоже более-менее внятен. — Держи, — Дрим положил свою тетрадь перед носом брата и включил настольную лампу. Сев рядом, золотоглазый облакотился на согнутую в локте руку, и принялся наблюдать за Найтмером. Лиловоглазый же не мог перестать думать о том, как ему повезло с Дримом. Тот всегда дает списать домашнюю работу. Всегда рядом. Всегда ждет его. Всегда заботится о нем. Всегда примет, даже если тому скажут, что их любовь неправильная. Всегда обнимет и поцелует, стоит только захотеть. Всегда верен. И, главное, любит его. И как тут не захотеть обнять такого монстра? Вот и Найтмер не знал и, поддавшись чувствам, облокотился на грудь Дрима. Боже, как же ему повезло. — Ты чего? Все хорошо? — мягко спросил золотоглазый, откидываясь на спинку стула. — Да, — просто ответил Найтмер и прикрыл глазницы. Захотелось ощутить тепло Дрима, прикоснуться к нему. И Лиловоглазый бездумно запустил руки под майку брата, и... Наткнулся на что-то горячее. Живое. Трепещющее. Кончики обжигало. Они тонули в упругой мягкости, что быстро билась под ними. Так приятно. Хотелось продолжать трогать это нечто. Вот только... Это же... Что это?.. Стоп. Точно. Это душа. Душа Дрима. Самое сокровенное, что есть у монстра. И он прямо сейчас в наглую трогает ее. Даже не спросив разрешения. Вот же блять. Отдернув пальцы, Найтмер вытащил руку и начал отстраняться и судорожным шепотом: — Прости-прости-прости... — Все нормально, — улыбнулся Дрим и, положив руку на плечо брата, уложил того обратно. Какой он все же хороший. И Найтмер не мог не заговорить об этом: — Ты у меня такой хороший, мне так с тобой повезло. — Мне тоже, — ответил золотоглазый и, подняв руку брата, переплел их пальцы. — Ты у меня такой понимающий. Такой заботливый. Всегда ждешь меня. И ходишь со мной курить. Никогда не ругаешь и не устраиваешь скандалы. Никогда не ревнуешь. Боже, да я самый счастливый монстр на планете. — Ты, кажется, немного перепил, — смущенно заулыбался Дрим. Его душа трепетала, горела, как и щеки, от любви к Найтмеру. Ему тоже очень повезло. — Я так тебя люблю, Дри-им, — протянул лиловоглазый и потерся щекой о грудь брата, и с горечью добавил про себя. — «Хоть это и неправильно». — Повтори мое имя еще раз, — попросил золотоглазый. — Дрим, — с любовью произнес Найтмер и слегка улыбнулся, чувствуя поцелуй на костяшках, что, как всегда, были с заботой заклеены пластырями. — Я тоже тебя люблю, — негромко ответил Дрим, — но тебе пора делать математику, я уже спать хочу. — Хорошо, — согласился Найтмер и поднялся с брата.