Пока никто не видит

Где-то за закрытыми шторами бродила бледная луна, далеко-далеко раскинув темные подолы с жемчужными крапинками. Где-то за закрытыми шторами спокойствие ночи нарушали цветастые огни многоэтажек и шум редких машин. Где-то за закрытыми шторами спали люди и монстры. А здесь, на кухне, где и висели одни из этих закрытых штор, горел теплый свет люстры. Едва слышные разговоры чуть ли не сливались с тишиной. Дрим с Найтмером вместо того, чтобы видеть сны, сидят рядом друг с другом и неторопливо пьют из кружек остывший чай. Лиловоглазый, закончив свою мысль, медленно отпил из чашки. Не прошло и секунды, как брат задал новую для разговора: — Ты когда-нибудь думал, что было, если бы я не признался тебе? Найтмер сморщился и, отодвинув кружку с чаем, ответил: — Была бы тогда какая-то драма. Хотя нет, — Скелет свел бровные дуги и драматично произнес. — Тогда была бы самая настоящая Санта-Барбара: мы бы любили друг друга, но не могли бы сказать о своих чувствах, виделись бы каждый день и каждый мучался от недосказанности. При этом мы встречались с кем-то, кто нас бы очень любит: просто мы понадеялись, что со временем к тем возникнут чувства, что, к сожалению, так и не случилось. И вот, мы встречаемся с одними, а любим друг друга, везде ссоры, драма, ложь, и все бы это растянулись бы на долгие-долгие годы, пока мы бы однажды не совершили какую-то роковую ошибку, к примеру, напились и переспали, а дальше, думаю, и сам додумаешь, — лиловоглазый, усмехнувшись, посмотрел на растерянного брата, что, кажется, не понял своеобразной шутки. —  Да расслабься, я же не серьезно. Скорее всего, если бы ты мне не признался, то чувства со временем угасли бы, да и опять таки, мне кажется, что есть те, кто нас любит, а они бы точно помогли оправиться от этого. — А с чего такие предположения? — заинтересовано спросил Дрим. — Разве есть кто-то, кто любит меня, ну, помимо тебя? — Ну... — да, у Найтмера был кое-кто на примете, но этот кое-кто золотоглазому едва ли не лучший друг, а если еще конкретнее — это был Кросс. Не хотелось бы портить этим предложением им отношения. Но можно намекнуть, а не говорить прямо. — Ты же с Кроссом хорошо дружите, тем более с самого момента, как он перевелся, — но все же решив, что брату лучше не знать о чувствах того, продолжил. — Хотя не думаю, что он тебя любит. Просто предположил. В ответ на это Дрим поджал губы и молча согласился. Но он тут же отвлекся на любопытную мысль, которая сразу же оказалась озвучена вслух: — А что насчет тебя? Кто был бы у тебя? Ну, если бы я тебе не признался. Найтмер тяжело вздохнул и не спеша взял чашку в руки. Отпив чай, скелет горько сказал: — А у меня был бы Киллер. — Почему ты так думаешь? — не понял золотоглазый. Скелет лишь снова шумно вздохнул и уставился в стену. Ладони крепче сжали едва теплую кружку. И, спустя пары секунд, тишины, сухо прозвучало: — Были кое-какие намеки. — Какие? — несдержанно полюбопытствовал Дрим. — Ну... Киллер как-то меня чуть не поцеловал. Конечно, Найтмер не рассказал всех деталей, немного приврал, ведь тот все-таки поцеловал, правда, кое-куда ниже губ, да и там в целом могло случиться нечто большее, чем просто поцелуй. Но об всех этих подробностей брату можно и не знать. Тем более это случилось еще до их отношений. И, честно, лиловоглазый не хочет вспоминать. Не хочет думать, что у Киллера были, а может и есть, чувства к нему. Не хочет осознавать, как он сделал больно, оттолкнув тогда. Ведь пусть тот и придурок, который только и делает, что выводит из себя, но для Найтмера скелет взаправду очень дорог. Они уже не первый год знакомы, многое вместе повидали, ну и, конечно, пережили. Можно даже сказать, что у них в кое-какой период жизни общее прошлое. — Хотя может мне тогда показалась, — откровенно соврал лиловоглазый, чтобы брат не так волновался за Киллера. — Надеюсь... Ну, просто было бы печально, если бы тот любил тебя. — Ага, — коротко ответил скелет и поднес чашку к губам. Дрим, вспомнив про чай, отпил из едва теплой кружки пару больших глотков. Вернув ту на место, скелет вдруг спросил: — А если бы мы не были братьями? То есть... Если мы бы встречались, но при этом не имели родственной связи? — Тогда бы наши отношения перестали быть неправильными. И мы бы тогда рассказали нашим друзьям про наши отношения. Ну и жили бы отдельно. — А что насчет родителей? Мы бы им сказали? — Думаю, ты бы рассказал им. Я не удивился бы, если бы твоя мать меня моментально не возлюбила и нам в итоге пришлось скрывать от них отношения. Уверен, она бы сочла меня за какого-то типичного хулигана-бабника, который только и жаждет испортить жизнь кому-то хорошенькому, как ты. Я уже вижу, как она запрещает тебе общаться со мной, забирает после школы, чтобы ты со мной куда-нибудь не ушел, но это все было бы так глупо. Я бы мог приходить к тебе, когда у тебя никого нет, к примеру, в выходные, когда отец уезжает по делам, а мать уходит к подругам, или по ночам, так сказать, похищать: если и быть плохим, то до конца, — увидев живой интерес и легкое недоверие в глазницах брата, Найтмер заулыбался и сказал. — Боже, да я же не серьезно. В конце концов, жизнь — это не сопливые романы. Скорее всего, она бы ничего такого не сделала, лишь бы ворчала о том, какой я плохой, что надо меня бросить и прочее. Ну а своей бы я ничего не сказал. А зачем? Тем более та пристала бы с расспросами. — Знаешь... Я бы не хотел что-то менять. Я не вижу чего-то такого в том, что мы братья. Вообще, это же наоборот идет как некий плюс, потому что мы живем вместе и это дает нам возможность проводить больше вместе. — Для меня это все равно неправильно. На это Дрим лишь вздохнул. Вообще, если так подумать, то Найтмер прав. Даже если это и горько осознавать. И даже если он сам так не считает. В любом случае, думать о неправильности их отношений не хотелось, так что, отпив чай, золотоглазый предложил новую тему для разговора.