Пока никто не видит

После того случая с ванной жить стало невозможно. Буквально на следующее утро Дрима посетили воспоминания, а вместе и с ними и уже знакомые мысли. Он представлял, как Найтмер касается его. Не так невинно, как если бы он просто согревал его после долгой прогулки, а как если бы старался вызвать ураган чувств. Как он сидит у брата на коленях, а тот надавливает на позвоночник, заставляет прогибаться, от чего он подставляет шею и чувствует горячий язык на ней. А может, и осторожные укусы. Как пальцы нежно скользят ниже, к копчику. И как после Найтмер не выдерживает, валит его на кровать, смотрит опьяненно и глубоко целует. А руки того уже на бедрах. И тогда его посетил вопрос, навязчивая мысль, идея, что казалась невыносимо притягательной: «Какого это, переспать с Найтмером?». В то утро мама, пришедшая их будить, обеспокоилась его здоровьем. Дрим, который не любит врать, сказал, что заболел. Ведь это было лучше, чем смотреть брату в глазницы. Хотя вряд ли бы он смог. Ему стыдно просто дышать одним воздухом, не то, что находится рядом. Будь проклята его дурная голова. И так прошла целая неделя. Дрим провел ее дома, «болея», хотя по факту он просто избегал брата. Он почти не разговаривал с близнецом, не целовался, даже не обнимался. Найтмер, конечно, спрашивал, в порядке ли он, но золотоглазый отвечал, что все хорошо. Кончено, лиловоглазый подозревал, что это абсолютно не так, но что он мог поделать? Не давить же на близнеца. А Дрим просто не мог. Не мог смотреть в глазницы, обнимать, целовать, разговаривать, находиться рядом. Потому что ему до ужаса хотелось с ним переспать. Может, просто воспоминания слишком свежи и все в конце концов уляжется, вернется в норму, но пока Дрим не мог об этом не думать. Пока он представлял нечто непотребное. Но им определенно стоило поговорить об этом. Ведь избегать Найтмера и ждать, пока все эти мысли исчезнут — не вариант. Тем более скоро его снова отправят в школу. Поэтому однажды Дрим решился поговорить об этом. Он целый день набирался храбрости и ночью, когда они собирались лечь спать, золотоглазый пришел к нему. — Я хочу с тобой поговорить, — сказал он и вздмал отступать, но понимал: уже поздно. — Это все из-за того, что случилось в ванной, да? — спросил Найтмер, чувствуя себя виноватым. Не нужно было распускать руки. Наверное, то разрешение ему просто почудилось. Не зря же Дрим целую неделю его избегал. — Черт, прости, я не знаю, что сказать, как извиняться, но просто хочу, чтобы ты знал: я на тебя не давлю с этим, нам же, в конце концов, шестнадцать. — Нет, я... Боже, нет. Я не из-за этого тебя избегал. Прости, что так получилось, — на щеках Дрима пролег румянец. — Просто... Просто... — он вспыхнул еще сильнее и, спрятав лицо в ладонях, быстро прошептал, — Просто я понял, что хочу с тобой переспать. — Что?.. — ошарашено проговорил Найтмер. Спустя пару секунд до него дошло, что сказал близнец, и он неловко произнес. — Оу... — и уже тише добавил, — я, эм, ну... Тоже этого хочу?.. — Тоже?.. — не верил Дрим, открывая лицо. — И что нам делать? Нам же шестнадцать. — Но это разве мешает нам переспать? — Не знаю... Инк как-то сказал, что шестнадцать — это возраст согласия, — вспомнил золотоглазый. — То есть нам уже вполне можно, мы ведь уже не дети, — одобряюще улыбнулся скелет. — Думаю, да, — согласился Дрим. — Как насчет того, чтобы переспать в пятницу? Папа опять уезжает, мать работает до пяти, а мы вернемся уже в час. Думаю, должны успеть. — А... Ну... Насчет... Ну... Того самого, — не мог выразить словами свой вопрос золотоглазый. — Насчет смазки и презервативов? — догадался Найтмер. — Думаю Кил, как хороший друг, подгонит мне их бесплатно. Он их тоже продает. — А, ну, хорошо. Тогда спать? — Ага.