Пока никто не видит

Эррор честно не понимал, как оказался здесь. Инк предложил встретиться и... По адресу оказался какой-то дрянной ночной клуб, в котором истошно орала музыка и наливали всем, даже не спрашивая паспорт. И белокостный всеми правдами и неправдами, а также крепко держа скелета за руку, затащил его внутрь. И вот Эррор здесь. Пьет вместе с Инком и чувствует, как алкоголь постепенно затуманивает разум. Как объяснился белокостный, до сентября осталось мало времени, и поэтому надо хоть раз встретиться и хорошенько оттянуться. А то после того случая, где он позировал голым, они не виделись. Эррор в основном проводил время с Блу, а Инк... А того он избегал. Игнорировал. Да и как бы он смог смотреть белокостному в глазницы, если почти два месяца только и думал об альтернативном развитии того случая с рисованием? Однако почему-то именно сегодня чернокостный решил, что хватит. И теперь он пьет вместе с Инком. И вспоминает о том поцелуе. И, честно, он был бы не против повторить. Но в этот раз без тошноты. Инк думал о том же. Каждую ночь он смотрит на рисунок обнаженного Эррора и мастурбирует. Он просто не может. Этого черта хочется до дрожи в пальцах и жара внизу. А сейчас тот, наконец, согласился встретиться. И, Господи, в жизни Эррор еще красивее. Того хочется прижать к стене, грубо поцеловать, закусить до боли губу, залезть руками под футболку, огладить ребра, спуститься под шорты и поймать ртом чужой стон. У Инка пересыхает в горле от одних таких представлений. Разум уже плохо соображает. Там остались лишь желание и похоть. В руках держать себя просто невозможно. Честное слово, еще немного и он сорвется. Нужно срочно уйти. В туалет. Подрочить. Но он же не может сказать правду и поэтому Инк врет: — Пойду потанцую. — Э, стоять. Я с тобой. Один я тут не останусь. И что делать? Ладно. Черт с ним. Инк все равно не придумает. Не когда весь твой мозг в хлам. — Хорошо. Пошли. И они двинулись сквозь толпу. Музыка казалась просто отвратной. Самое то, чтобы забыть обо всем и встряхнуть костями. По крайней мере, Инк на это надеялся. Эррор же надеялся, что не будет выглядеть глупо. И вот они нашли свободное местечко. Слева, справа, спереди, сзади — кругом люди и духота. Музыка закладывает уши. Все абсолютно двигаются не в такт. Все абсолютно в пьяном угаре. Все абсолютно нелепые и смешные. И Инк, решив послать к черту смущение, что из-за алкоголя было проще, чем сломать два пальца об асфальт, танцует, как в последний раз. Трясет руками, головой, двигает тазом. И Эррор не сдерживается и смеется. Казалось, в таком гаме просто невозможно это расслышать, но, черт подери, белокостный слышит! И улыбается. А потом резко перестает и с наигранным упреком кричит: — Раз тебе не нравится, то потанцуем иначе! Резко притягивает Эррора к себе, кладет руки тому на поясницу. — Сейчас же не медляк, — смущается чернокостный. — А кто сказал, что для совместного танца обязательна медленная музыка? — спрашивает скелет и начинает постепенно кружится. Эррор легко поддается. Обнимает того за плечи. Руки на пояснице отдают жаром. Дышать, кажется, стало еще труднее. Глазницы напротив так сияют в полумраке. По-особенному. В них разгорается что-то теплое. И оба не могут налюбоваться этим. Оба не могут оторвать взгляд. Оба таят от касаний бабочек, летающих в груди. Внутри все так и трепещет. Они забыли, как дышать. А их души замерли. Они утонули в этом волшебном моменте, когда тела так близко, что все остальное неважно. Ни музыка, что абсолютно не в тему, ни люди, что окружили их. Инк смотрит на губы Эррора. Чувствует — осталось немного. Те слишком аппетитно выглядят в полумраке. Такие соблазнительные... Но вдруг наступает тишина. Они перестают кружиться. Толпа недовольно гудит. Диджей просит прощение за технические неполадки. Эррор отлипает от Инка и неловко выдает: — Кхм... Я пойду умоюсь. — Я с тобой. И они снова двинулись сквозь толпу, но в этот раз к туалетам. Там оказалось пусто и ужасно грязно. Зеркало в разводах, на раковине шприц, под той мусор, лампы светили еле-еле гадким желтым светом, а еще этот ужасный запах... Слава Богу, хоть двери в кабинках были. Хоть и одна оказалась пробита насквозь. Чернокостный захотел убраться оттуда, как только вошел. Но Инк подтолкнул. И Эррор попытался на все закрыть глазницы. Он прошел к раковине и открыл кран. Также чернокостный надеялся, что вода здесь незаразная. Скелет сложил ладони и опустил те под струю. Эррор умылся, облизнул губы... Слишком сексуально! Инк не сдержался. Развернул того к себе, прижался всем телом и поцеловал. И черт бы побрал все. Он затолкал чернокостного в одну из кабинок. Тот притянул к себе, обхватил его голову руками и впился поцелуем. Приоткрыл губы, и в тот сразу же проникли. Белокостный с упоением вылизывал рот Эррора, каждый миллиметр, все, куда дотягивался. Чернокостный задыхался. Инк полез руками под футболку. Он был готов упасть на колени и отсосать Эррору прямо здесь. В этом до ужаса грязном толчке. Господи, стоны чернокостного ему были необходимы, как наркоману новая доза. И вот Инк на коленях. У Эррора подкашиваются ноги. Тот абсолютно не против. Да, Боже, скелет готов переспать с тем прямо здесь! Белокостный сглатывает вязкую слюну, берется за края шорт... Дверь резко распахивается. Перед ними в шоке бородатый мужик, что быстро обозлился на двух подростков: — Еб вашу мать, школота, нашли место! А ну живо отсюда! Эррор, весь в румянце, вылетает первым. Инк успевает только опомниться, как того уже и след простыл. Он срывается за чернокостным, но... Того уже нет.