Я требую адвоката!

Стервятник проснулся среди ночи со странным ощущением внимания к себе. Будто кто-то навис над его кроватью и пристально рассматривает. Не открывая глаз, он подумал о Слоне, которому мог присниться страшный сон, пригнавший его к Папе за защитой. Или кому-то из птенцов нужна помощь, и тот стоит теперь над ним, не решаясь разбудить. Бодрствовать не хотелось, но куда деваться? Стервятник открыл глаза, и заледенел всем телом. На краю его постели сидел посторонний парень — брюнетистый и черный, с таким тяжелым пронзительным взглядом, что захотелось малодушно спрятаться от него под одеяло. Не сразу, но вспомнилось: он приходил в офис Руднева и был назван секретаршей господином Князевым. Парень-туча, от появления которого в кабинете стало темнее. Стервятник глядел на него, замерев от мистического страха, и даже не задаваясь вопросом, как чужак попал в Дом, и в их запертую спальню. Он вспомнил вдруг Волка, от которого пахло как-то похоже, но в десятки раз слабее. Жадностью, голодом, кровью, готовностью схватить, использовать, перешагнуть. Волк плохо кончил, а этот парень способен заставить любого другого кончить плохо. Откуда взялась эта уверенность, Стервятник бы в жизни не объяснил. Он просто почувствовал это с остротой, не уступающей остроте боли в колене во время приступа и полностью поверил своему чувству. — Я только хотел познакомиться, — оскалился гость, знающий, конечно, о производимом собою эффекте. — Не дергайся, не обижу. Он говорил негромко, но и не придавливая голос — этого было достаточно, чтобы перебудить чуткую стаю. Однако никто не проснулся, и это очень странно. — Решил посмотреть, с кем спутался мой любимый босс и учитель, — с ядовитой веселостью продолжил гость. Стервятник не представлял, что ему ответить. В голове как-то слиплось, будто она набита тестом. Захотелось крикнуть непрошенному визитеру, чтобы проваливал, но даже с тестом в голове было понятно, что это неверная линия поведения. Поэтому он продолжал молча лежать, не решаясь шевельнуть пальцем. — Что-то должно быть в тебе, чтобы он зацепился, — сказал Князев. — Но я ничего не нахожу. Неужели он просто подался в благотворители? Не похоже на него. — Так у него и спроси, — Стервятник выжал из себя какие-то хриплые звуки, и не был уверен, что гость разберет. — Так он не знает! Если бы он знал, мне бы не потребовалось спрашивать. Гость задумчиво помолчал, до чего-то додумался и жарко хохотнул. Наклонился над Птицей, приблизив лицо до невозможной интимности, зачем-то нюхнул волосы у виска. — Если решишь его трахнуть, будь пожестче, — порекомендовал со смешливым огнем. — С виду он такой хищник и делец, но это имидж для бизнеса. На самом деле он типичный нижний. Только и мечтает, чтобы его нагнули. Он отстранился, продолжая посмеиваться. Посидел еще немного, а потом сказал: — Спи. И Стервятник заснул. Утром он проснулся с дискомфортом в пижаме. Сунул руку туда, где было неприятно, и наткнулся на липкую влагу. Нормально. Спустил в штаны после диковатого сна. Сна ли? Он покосился на птенцов — еще сопящих и уже вставших. Вставшие выглядели обыкновенно — непохоже, что они что-то заметили ночью. Заправляли постели, одевались, зевали. Ни одного вопроса о ненормальном госте ни на одном лице. Но послевкусие было слишком четким. Парень-туча действительно сидел на его кровати. Или нет? *** Пальто висело в шкафу — невозможно элегантное даже на вешалке. Стервятник осторожно провел ладонью по рукаву — приятное, нежное. Нагнулся к воротнику, глубоко вдохнул. Неплохой аромат. Что-то тяжелое, терпкое, густое, как сползающая по стенкам котла черная смола. Далеко не каждому подойдет такой сложный парфюм. Он только для магов, колдунов и глав семейств итальянской мафии. Стервятник бережно снял пальто с вешалки, и примерил. Великовато, конечно. В росте еще ничего, а в ширине и плечах — вообще не годится. А что, если перешить? Птички ведь — первые в Доме рукодельники. Конечно, они, в основном, по вышиванию, но ведь главное — это прямые руки и творческое мышление! Стервятник обвел стаю критическим взором. Кого избрать для ответственной миссии? — Дракон? — позвал он, определившись. Кудлатый колясник тотчас подкатил к Папе, готовый положить жизнь на алтарь служения ему. — Сможешь подогнать под мой размер? Жесткие губы заместителя дрогнули улыбкой. Оказанная честь разбудила в нем кутюрье, рыцаря и золушку. — Швейной машинки нет, — заметил он осторожно. — А так — чего б и нет? Сними, посмотрим швы. И мерки твои нужны. Стервятник нехотя разоблачился. Мафиозная черная смола осталась в носу. Он снова оглядел стаю, выбирая того, кто мог бы снять мерки. Чтобы не колясник, и способен удержать измерительную ленту ровно, и чтобы знал цифры. Не так уж много подходящих людей. А швейная машинка должна быть в прачечной, ведь как-то зашивают и перешивают их древние простыни. За машинкой можно сходить ночью. Вроде бы, он до сих пор ни разу не вламывался в прачечную. *** Вечером в третьей возник Слепой. Просочился сквозь щель чуть приоткрытой двери, прилип к стене. И без того тихая стая умолкла до вакуума. Поводив носом и прислушавшись, он сунул руки в карманы рваных джинсов и сухим листом прошелестел: — Пройдешься со мной? Прошелестев, он просочился обратно в щель. Вакуумная тишина осталась в спальне. Отложив стащенный у Лоцмана телефонный справочник, Стервятник поднялся с кровати и пошел за ним. По галдящему живому коридору они шли в молчании. Слепой вел пальцами по стене, читая трещины и сколы. Его тонкая рука-веточка торчала из широкого подвернутого рукава рубахи, как одинокий сухоцвет из вазы. Сосульки длинных черных волос закрывали лицо. Добравшись до двери классной комнаты четвертой, он отворил ее и скользнул внутрь. Стервятник вошел следом. На миг задался вопросом, стоит ли зажигать свет, и не стал. Кусок луны, торчащий из-за облака, смотрел в окно. Очертания парт и стульев позволяли ориентироваться в пространстве. Слепой стёк на пол под доской, поджал под себя ноги. Выудил откуда-то сигареты, закурил. — Присядь, Птица, — предложил едва слышно. Присесть пришлось поближе, чтобы разбирать его слова. — Ты считаешь, что чужакам место на Изнанке? Стервятник уже догадался, зачем ему предложили пройтись. И он понятия не имел, место ли чужакам на Изнанке. Ему это было все равно. — Не знаю, Слепой, — ответил он честно. Они помолчали. Хозяин расслабленно курил, откинувшись затылком к стене, его пальцы, неправдоподобно тонкие и гибкие, держали сигарету каким-то диковинным, фантазийно эстетичным способом. — В первый раз это вышло случайно. Ладно. Во второй раз ты привел его сам. В наш Дом. В наш Лес. Это неправильно. Ты сам понимаешь. Стервятник не думал об этом. Он думал совершенно о другом. Еще полгода на Изнанке прошли без результата. Значит, необходимо возвращаться туда как можно скорее. — Без него у меня нет ни шанса уйти на второй круг, — ответил он, хотя Слепой без того это знал. — Сам я прыгаю на Изнанку, как мячик на резинке. Кто мне поможет, если не он? Ты? Слепой поглаживал сигаретой трещину на губе. Сизый дым в темноте был похож на джинна, выходящего из бутылки. — Черный Ральф — единственный из взрослых, кого Изнанка впустила, — заговорил он после новой паузы. — Он провел здесь много лет, и его затянуло. Самое главное — ему не плевать. Поэтому он наш. А что с этим чужаком? Почему он может прыгать? Стервятник не стал отвечать. Достал сигареты и создал второго джинна. — Кто тот монстр, который приходил к тебе ночью? Стервятник подавился дымом. — Ты притягиваешь силы, которые нам здесь не нужны, — продолжил Слепой. Его можно понять. Дом — замкнутая экосистема, живущая по своим законам. Всё внешнее отбивается, как волан ракеткой. Здесь выпускаются колючки на обычных гостей, что говорить о необычных? Хозяин Дома стремится поддерживать гомеостаз. Ему не нужны неожиданности и риски, не нужно непонятное и неуправляемое. — Я прошу тебя не повторять. У Птицы что-то вспыхнуло в мозгу. — А иначе что? Слепой повернул к нему светящееся белым лицо. — Ничего, конечно, — ответил он чуть удивленно. — Просто прошу. Само собой, ничего. Ведь не прирежет же он Стервятника в спортзале, как Помпея. Не перетащит на Изнанку без остатка, как Крестную. Кстати, а от чего все-таки умер Волк? — Но если ты отколешься от нас, я не смогу позаботиться о тебе после Выпуска. Наверное, в этот вечер Слепой израсходует свой недельный запас слов. — И не нужно. Я не собираюсь идти с вами. Птичья сигарета кончилась раньше, хотя началась позже. Глубокие взволнованные затяжки израсходовали ее быстрее, чем отстраненные мирные — ее товарку. — А что собираешься? Если не сможешь найти старика, что ты будешь делать? Вскроешь вены? Насколько прилично сейчас молча выйти из класса, оставив оборотня одного? Стервятник ковырял обломком когтя рукоять трости и не уходил. Воспитание не позволяло. — Хочешь, я поищу вместо тебя? — в безжизненном шорохе Слепого даже мелькнуло что-то неравнодушное. Некое скользкое унижение полилось Птице за шиворот и, притерпевшись к нему, он злым шепотом ответил: — Хочу. — Я обещаю очень постараться, — заверил Слепой. — Но только если ты пообещаешь, что больше не будешь использовать того колдуна для прыжков. Осталось спросить самого колдуна, будет ли он продолжать использоваться. — Ты не возражаешь, если я пойду? — Стервятник завозился для начала подъема, уверенный, что его не будут удерживать, но Слепой вдруг положил свою невесомую полупрозрачную лапку на его рукав. — Ни один из них никогда не станет своим ни одному из нас, — сказал он. — У нас есть только мы. Не забывай, пожалуйста, об этом, когда снова пойдешь в Наружность. В его вечной темноте Наружность особенно страшна, потому что особенно неведома. Бескрайнее, населенное врагами ничто. Он отпустил рукав, и Стервятник поднялся. — Я услышал тебя, Слепой, и ценю твое участие. Мы ведь вернемся к этому разговору? — Конечно, Птица. Вернемся, когда решишь. Подумай и приходи. *** Крыса редко заходила на мужскую половину, и Стервятнику повезло ее встретить. Она только что вернулась из Наружности с набитым рюкзаком, вес которого сопоставим с ее весом. На Перекрестке собралась толпа пришедших за своими заказами. Она унимала их нетерпение, попутно ворча о том, что лаз в заборе завалило снегом, и ей пришлось разгребать снег руками, и она вся промокла до самых трусов, и ни одна сволочь не потрудилась подготовить путь к ее возвращению. Стервятник прислонился задом к спинке дивана и стал пережидать толпу. Ему хотелось задать несколько вопросов главному специалисту по Наружности, посещающему оную регулярно. Сам-то он там — младенец. Как пользоваться общественным транспортом? Как платить за проезд? Где покупать сигареты? Как выглядеть и вести себя? Как общаться с незнакомцами? И прочее, прочее. — Эй, Стерва, — когда народ рассосался, она обратилась к нему сама. — Для тебя тоже кое-что есть. Она явно что-то перепутала. — Я ничего не заказывал, — сообщил Птица, подходя к ней. Она полезла в заметно похудевший рюкзак. — Заказали для тебя. Подарок. Она копалась долго, морща высокий лоб. Костлявая угрюмая девочка, желающая казаться больше. Вокруг ее громадных ботинок поблескивали грязные лужи. Зеркальца на ее груди пускали зайчиков. Как и многих, Птицу интересовало, действительно ли у нее под ногтями спрятаны лезвия. Он даже как-то изучал свои когтищи на предмет того, возможно ли приклеить под ними острые железки, да так, чтобы не мешали, и чтобы получилось было при необходимости применить. Пришел к выводу, что невозможно, и что это просто один из глупых мифов Дома. — Вот, — Крыса протянула ему розовый тюбик. — Сам догадаешься, от кого? Анальная смазка с ароматом земляники. Да, он догадался, от кого. — Я чуть не проблевалась, когда покупала эту гадость, — сообщила Крыса, кривясь. Повернула одно из зеркалец на груди, поймала в отражение его лицо, убедилась, что оно тоже кривится. — Он предложил мне подкатить к Слепому, — поделилась Крыса злобно, рывком застегивая рюкзак. — Всё о сестренке своей безголовой печется. Пусть лучше оборотень меня ебёт, чем ее. Представляешь, какая скотина? — Представляю. Стервятник не стал отказываться от тюбика, решив при ближайшем посещении столовой выдавить его Рыжему в тарелку. — Хотя Слепой и так в ее сторону не смотрит, — Крыса сдвинула брови, уловив какой-то изъян в своих словах. Как адаптировать это выражение для незрячего? Не слушает в ее сторону? Не нюхает? — Она и так ему не всралась, — разобралась Крыса и, закинув рюкзак на плечи, собралась идти. — Погоди, Крыса, — Стервятник остановил ее. — Вообще-то я хотел спросить тебя про Наружность. Она понимающе улыбнулась. Летунам льстит, когда к ним обращаются на эту тему. — Конечно, дорогой. Сейчас только разнесу оставшиеся заказы. Заходи к нам попозже, выпить захвати. Только не эту твою наркоманскую херню с подвыпердом, а нормальное человеческое бухло. Есть у тебя? Он кивнул, засунув тюбик поглубже в карман сюртука. У него есть отменная настойка на ежевике, с розмарином, душистым перцем и сахаром. Такую и девушкам предложить не стыдно.