Не последняя встреча

      Пробуждение было внезапным и отдавало мерзким холодом безлунной ночи, но жёлтые глаза хорошо могли различить всё и в столь скромном свете звёзд. Прошло уже несколько часов, как лунари незаметно прокрался из ванной. Причина столь неприятного пробуждения вновь коснулась чутких звериных ушей - тихие всхлипы доносились из гостиной, где мог спать новоиспечённый знакомый. Усаживаясь на край кровати, Сетт перестал слышать странные звуки, перекинув одежду с пола на тумбу, поднялся проверить, отчего лунари издавал такие вздохи. Подойдя в одних трусах к Афелию, боец заметил, что тому видимо снятся кошмары - рот был неестественно приоткрыт, будто тому было не под силу вздохнуть или выкрикнуть, пальцы в перчатках вцепились в горло, не то стараясь себя придушить, не то пытаясь сломать удавку. И слёзы, что выступали из глаз, стекали по щекам, заставляя сердце ионийца болезненно сжаться от увиденного. Босс склонился над потерянным в тёмных снах до того, как вспомнил, кто перед ним - и уже через мгновение, как чёрные очи немного приоткрылись, у горла бойца возник странный хрустальный нож, что прорезал кожу и холодил кровь. - А-фе-лий... Тсс… Не надо. Это я, Сетт. У тебя был плохой сон. Ты задыхался, и я уж подумал, что ты решил больше не просыпаться, - полукровка с неестественной для себя мягкостью коснулся напряжённой руки, что приставила оружие к его шее, чувствуя как давление лезвия на горло ослабевает. Большой палец другой ладони скользнул по острой скуле, утерая слёзы и плавно проведя по тёмному полумесяцу. Узор был не нарисован, а впечатан в кожу, на удивление хозяина арены. Взгляд таргонца вцепился крюком в вастайское сердце, полный немой боли и бесконечного одиночества. Нож выскользнул из задрожавших рук лунари, упав рукоятью на грудь. Сетт не мог сказать, что случилось со столь гордым воином, если по ночам тот не спит от кошмаров, но бросить одинокого, ослабевшего и так искренне смотрящего в душу парня он бы не смог, будь он ещё большей сволочью. Хозяин арены присел перед диваном, приобнимая черноволосого и убаюкивая его непривычным для себя мерным шёпотом. - Всё хорошо. Ты в Ионии и тут с тобой ничего не случится, ведь я рядом… С сестрой тоже ничего плохого не произошло, не переживай… Вот, спокойно, дыши. Раз, два-а… - с каждым словом он звучал всё мягче, а Афелий сцепил руки за спиной бойца, уткнувшись лбом в плечо. Даже через плотные тёмные одежды лунари, зверь чувствовал болезненную дрожь убийцы и неестественный холод. Слёзы исчезли, но рваные всхлипы и тряска не отпускали истерзанное и замёрзшее тело. Тяжело вздохнув, Сетт уж думал встать, чтобы оглядеться и найти одеяло потеплее, как путник немного пришёл в себя, скрестил руки на груди, скинув кинжал на пол, потупил взгляд в сторону и сжался в углу дивана. Самоконтроль приходил к стрелку неохотно, а полувастаи в глубине души расстроило такое резкое отгораживание. Придя в себя, Афелий вспомнил, что не следовало пользоваться чужим расположением. Это была его ноша - боль и отчаяние, что как ноктум выжигали всё изнутри. В безлунной ночи, без сестры, тишина наполнялась предсмертными криками и мольбами, что медленно убивали в Оружии Веры всё живое: вынуждали лунного стража самого изничтожать свою человечность, дабы удавка вины не оборвала жизнь, что принадлежит не только ему, а всем беззащитным лунари, в особенности - сестре. Но янтарные глаза своим внимательным взглядом не смеялись над ним, не обвиняли, и лишь горели мягким светом с толикой непередаваемой грусти. Сетт отпустил проснувшегося от кошмаров, оставив руки раскрытыми и стараясь вернуть ощущение безопасности добродушной улыбкой. - Видишь, ты со мной в безопасноти. Здесь ничего нет. Кошмары бывают даже у меня. А ты ещё вымотан переправой и на неизвестной тебе территории. Попробуй расслабиться, хорошо? Я принесу воды, - только босс решил совсем встать, как дрожащие пальцы потянулись к бойцу, и тот замер, давая лунари вновь медленно обвить руками плечи. Глубоко выдохнув, Сетт обнял стрелка в ответ, замерев над ним и давая продрогшему ощущение живого тепла.       Черноволосый был очень лёгким по меркам хозяина арены, и, когда смущение лунного вынудило его вновь ослабить хватку и попытатся отстраниться, полувастаи лишь перехватил того второй рукой под ноги, поднимая Афелия с дивана. Хозяин бойцовской ямы, прижав лунари к себе, выпрямился и унёс хрупкую ношу в свою комнату. Стрелок не сопротивлялся, озадаченный таким странным поведением ионийца, пока его не опустили на большую кровать, где до этого спал сам красноволосый. - Один ты всё равно вряд ли уснёшь. А так и мне не надо будет рыпаться от каждого скрипа, и ты поспишь... Надеюсь. А теперь укутывайся, вот одеяло, я тебе воды принесу. Что покрепче у меня, увы, закончилось, - пока опешивший таргонец пытался развязать узел кошмаров и понять, что реально, Сетт вернулся с подносом, на котором стоял кувшин воды и стакан. - Если что - вода всегда на тумбе в приёмной. Сюда редко кто попадает - привожу только особо понятливых девочек на крайний случай, если ты понимаешь меня. - Попытка пошутить вызвала на лице без эмоций ещё более нечитаемое выражение. - Можешь так испуганно не смотреть, я ничего делать с тобой не собираюсь. Говорил же – мне лучше открыть глаза и увидеть твоё разрисованное лицо, чем просыпаться среди ночи, слыша как ты там пытаешься порвать связки в беззвучном крике.       Поднос перекочевал на тумбу рядом с лунари, а чашка мелко задрожала в чёрных перчатках, поддерживаемая снизу ладонью ионийца. Мелкими глотками лунари отпил под внимательным золотым взглядом и вновь постарался неслышно дышать, не отводя от Сетта глаз, что снова отдавали неприятным холодом слёз. Таргонец не чувствовал, как капли скатывались по щекам, но ласковые прикосновения огрубевших от кастетов пальцев кожа запомнила, отдавая незнакомым теплом. Боец отставил чашку на поднос и встал, обойдя кровать с другой стороны. Размышлять, верно ли он поступил или нет было уже поздно, и тот вновь посмотрел на зажатого парня у себя на кровати, что продолжал сидеть, смотря в окно. - Афелий... Ложись спать. Тебе завтра свою ненаглядную искать. Забудется всё к утру. Так что не переживай, - босс показательно потянулся и сел на постель, откинувшись на подушки и смотря на фигуру, что закуталась в одеяло. Брат луны взглянул на лежащего хищника, шея которого была ранена до крови, и отчуждение сменилось переживанием. Лунари развернулся над красноволосым, проведя перчаткой по царапине, которую сам же нанёс. Она уже затянулась, но следы крови всё равно окрасили чёрную кожу перчаток холодным багрянцем. Хозяин арены всё так же беззаботно улыбался, лишь дёрнув звериным ухом. - Забей, это мелочи. Завтра даже не заметишь. А вот моё недовольное невыспавшееся лицо ещё как разглядишь. Ну, не надо больше слёз, уже всё прошло. Всё хорошо... - стрелок той же рукой провёл по лицу, посмотрев как на материи кровь смешивалась с прозрачными каплями. - Ну и дурачок ты, теперь вся щека в крови, - уже Сетт протянул руку, стирая следы крови с тёмного полумесяца. По привычке вастаи слизнул кровь с пальцев, почувствовав, как язык начало неприятно покалывать, а металлический солоноватый привкус смешался с горечью. - Ты что, ядовитый ещё ко всему? - Растерянный черноволосый повторил движение, поднеся пальцы к губам и собрав языком кровь с кожаной перчатк, и медленно закивал. Оглянувшись ещё раз настороженно по сторонам, Афелий придвинулся ближе к теплу в своём коконе, развернувшись лицом к своему утешителю и закрывая глаза. Босс лишь медленно перебирал пальцами волосы, что темнее ночи, и постарался расслабиться, хотя надежды на спокойный сон оставалось всё меньше под гнётом непривычного множества мыслей об одном странном юноше, что так беспечно уснул рядом, почти улыбаясь кому-то во снах.