Не последняя встреча

      Пробуждение зверя было медленным, тягуче расплетая образы сновидений о неизведанной земле с незнакомым ему народом. Нетяжёлая ноша щекотала шею тёмными прядями при каждом вдохе, и успокаивала мерным стуком сердца, что приятно звучало в унисон с вастайским. От движений бойца Афелий открыл глаза и дёрнулся, но рука хищника, что лежала на спине стрелка, прижала его к себе, не давая упасть. — Расслабься, тут места мало, сейчас грохнешься. Скоро встанем, дай пять минут, — Сетт дёрнул ушами, смотря на парня, и улыбнулся на удивлённый взгляд в ответ. — Мы вчера всю ночь просидели, и когда я подумал в шутку напомнить тебе о сне и прилёг, ты просто заснул. Прямо на мне. Хотя мы вроде просто разговаривали, или я чего-то такого не помню?       Под тихий смех босса лунари поднялся с дивана, посмотрев в окно. Боец поднялся следом, потягиваясь и отправляясь в ванную, умыться и немного очнуться от вчерашнего. За один день событий оказалось больше, чем за весь прошедший месяц, приятно разгоняя вастайскую кровь перед новым интересным вечером. По возвращению, тот застал таргонца сидящим над раскрытым свёртком с цветами, что жутко мерцали в залитой светом комнате. Взгляд перешёл на ионийца, и, с тяжёлым вздохом, стрелок собрал и убрал тёмные цветки в плотную ткань, складывая всё в свою котомку. — Сегодня один? — лунари кивнул, перебирая пальцами тонкую ткань шарфа, и отвлекся на жест вастаи идти за ним. Котомка и плащ после пренебрежительного взмаха хозяина арены остались лежать перед дверью на столике, а они отправились отмечать новый день. ***       Вышли они в трактир, как оказалось, только к обеду. Люди сновали, занимая все свободные места и обедая перед большим праздником. Афелий вытянулся в струнку, стараясь вжаться в стену, но босс приобнял парня за плечи, буквально протащив сквозь толпу к маленькому угловому столику. — Не беспокойся так, им до нас дела нет. Сейчас поедим и пойдём осматривать площадь. Её уже должны были украсить. Народу будет полно, так что давай просто держаться рядом. Так, а теперь завтрак, — на взмах руки Сетта прибежал официант, стараясь неуклюже поклониться, пока его то и дело норовили случайно толкнуть. — Принеси боссу с другом поесть, Роланд поймёт. И передай Карцу, чтобы он перестал искать морскую девицу, а узнал о портовых кораблях до Таргона. Да и не расшаркивайся так, у тебя дел полно, - стоило юноше кивнуть и скрыться в глубине трактира, как золотые глаза уставились на ровно сидящего лунари. — А ты знаешь, что стоит тебе замереть — так ты на статую похож? В таком шуме даже дыхания не слышно, и не видно, пока к лицу свечку не поднесёшь. Попробуй хоть немного плечи расслабить. Вряд ли твои наплечники тебя так зажимают… — на пожимание плечами таргонца полувастаи встал, обойдя стол, и подошёл к спинке стула Афелия. Пальцы бойца, слегка надавливая, прошлись по спине, пропуская через ткань накидки тепло, от которого мышцы лунного слабели, поддаваясь лёгкому давлению. — Чувствуешь? У тебя каждый мускул напряжён. Ты всегда готов куда-то бежать или драться. Один ты так же зажимаешься? Стоило тебе проснуться, как ты замер и каждое движение, как бы тебе объяснить… Будто ты рассчитываешь движения до самого конца: где будет каждый палец, стоит взмахнуть рукой, — в подтверждении своих слов, красноволосый поднял над столом руку лунари, показывая на направленные прямо пальцы. — Видишь. Даже без своей отравы ты застывший. Давай, попробуй расслабиться, чтобы она просто лежала у меня, — он показательно поднял руку стража луны немного выше, держа кисть в своих пальцах. Кисть в перчатке всё продолжала держаться прямо, лишь постепенно вздрагивая и расслабляясь. Пальцы склонились вниз, а после и локоть начал вздрагивать, но стоило официантке прийти с подносом, как та вновь застыла в привычном жесте, будто уже хватая оружие из иного измерения. — Молодец, а теперь, будь добра, оставь нас, — второй рукой босс подхватил поднос и указал головой в сторону зала, обернувшись на приятеля. — Мда, видимо у тебя с людьми в общем не очень хорошие отношения. Но для начала уже неплохо. Теперь давай есть и пойдём отсюда, а то народу как сельди в бочке. Обед, который был у мужчин за завтрак — был черезчур сытным для стрелка, и тот справился только с супом и отдельным небольшим кусочком мяса, наблюдая за тем, как зверь бойцовской ямы просто смёл всю остальную еду, что принесли за столик. Чай они пили уже намного медленнее, и Сетт рассказывал про сам праздник и некоторые особенности празднования. — Ну и поэтому, стоит солнцу склониться и жаре пройти — все выходят танцевать. На главной площади будет что-то вроде огражденной площадки, и как раз труппа с твоим приятелем будет отвечать за музыку и разбавлять танцы своими представлениями, — лунари указал на полузверя, покрутив пальцем и изображая вопрос. — Я? Не, обычно не танцую. Девчонки конечно вытаскивают, но обычно только чтобы поприлипать. А ты? — таргонец пожал плечами. Большая часть танцев народа луны были ритуальны, и он танцевал их с сестрой, когда ещё участвовал в таинствах. После её ухода он так и не принимал участия, оставаясь в тени и наблюдая за горизонтом.       Лёгкий щелчок пальцев вернул задумавшегося парня из воспоминаний, протягивая руку и уводя из шумной таверны на улицу. ***       Деревянные дома расцветали бумажными цветами, гирляндами сухоцветов и цветными фонариками. Люди в ярких одеяниях кружились, здороваясь друг с другом и весело смеясь, увлекая в маленькие хороводы и детей, и взрослых. Афелий постоянно крутил голову, всматриваясь, как за один день спокойный город взорвался новыми красками, звуками и запахами, стараясь уловить каждое изменение. Рука в перчатке слегка вздрагивала в большой ладони полувастаи, реагируя на резкие хлопки и движения. — Ты никогда не был на шумных праздниках? Не напрягайся так, люди просто развлекаются. Месяц был непростой, вот все и вышли на улицу, почувствовав свежий ветерок, — второй рукой лунари показал вокруг себя и покачал головой. — Никогда? Видимо у тебя на родине очень скучно, — немой пожал плечом, указывая на скопление огней, откуда доносилась музыка. — О, там как раз площадь. Пошли, посмотришь хоть, раз не был раньше на подобном.       Толпа окружила площадь, где в центре выступал Борка — он подкидывал цветные мячи, перебрасывая их через себя под общее улюлюканье и удары барабанов. Афелий знал эти движения. Среди взмывающих в небо шариков он чётко видел удары, подбросы, перекидывания и кувырки. Стрелок прошёл сквозь толпу, утягивая Сетта за руку в передний ряд. Беловолосый разглядел лунного стража и поклонился, перекинув мячики помощнику за спину. Путник ответил, положив руку к амулету и опустив голову. Циркач улыбнулся, смотря как боец арены неохотно отпустил своего знакомого, скрестив руки на груди и ожидая дальнейшего действа. Черноволосый вышел в центр, развернувшись к акробату. Тот начал хлопать в ладони, задавая барабанам новый ритм. Неспешный, но резкий — и все зрители разом утихли, не зная, что ожидать от незнакомца в иноземной одежде и циркача, лицо которого резко стало серьёзным. Они оба замерли в поклоне, будто ожидая чего-то.       Борка резко нанёс удар в голову стрелку, но тот заранее поставил блок, отвечая таким же ударом. После оба перевернулись в пируэте и снова — один удар, второй, новое перемещение. Люди невольно вздрагивали и охали, видя опасные отточенные движения так близко. Стоило беловолосому ускориться вместе с барабанами, как к стуку присоединились цитра юного музыканта и флейта жены трюкача. С новыми ритмами движения становились сложнее, удары резче, и каждый из лунных танцоров действовал столь чётко, будто они оба были частями одного механизма. Внимательный глаз хозяина арены уже заметил, как каждое движение на долю секунды замедляется, передавая другому следующий шаг и ускоряясь вновь. Молчание толпы поглощало мелодию, что волна за волной накатывала на зрителей, пока они заворожённо смотрели за действием, которое больше напоминало ритуальный бой, нежели танец. Короткие чёрные волосы развевались на ветру, пересекаясь в танце с белой косой; тёмные перчатки и оголённые руки с белыми символами скрещивались, нанося друг другу заученные сотни раз движения. И вот стрелок замедляется снова, больше кружась в пируэтах, и стараясь выдерживать долгие паузы, чтобы Борка успевал за безумным ритмом. Перчатка поймала за руку циркача, потянув себе за спину и замерев на месте – в последнем жесте оба парня облокотились спинами друг к другу. Ещё несколько секунд стояло молчание, разбавляемое лишь тяжёлыми вздохами акробата. А после грохот оваций прогремел как гром, осыпая криками и свистом необычных танцоров, и зрители приблизились к двоим. Беловолосый тяжело дышал, еле переставляя ноги, а Афелий даже не сбился с дыхания, кланяясь вслед напарнику по танцу. Девушки и другие парни протягивали к необычному путнику руки, зовя на следующий танец, но босс вышел вперёд, не давая зевакам обступить черноволосого, и протянул раскрытую ладонь. — А слабо так ещё раз со мной, тихоня? — хищная улыбка и вздрагивающие уши не скрывали интереса полукровки в своеобразном бескровном поединке. — Но ведь это ритуальный танец возвращения луны, вы не знаете всех движений, — Борка пытался объяснить Сетту, но тот даже не слушал его.       Таргонец шагнул обратно в центр и поманил ладонью бойца за собой, отвечая на его предложение. С довольным рыком, красноволосый шагнул в круг, привычно разминая кулаки. Начальный ритм был знаком полузверю — так били барабаны в яме, и тело само начало знакомые движения, показывая чёткие удары. Лунари на этот раз не пытался их блокировать, уклоняясь, а третьим движением проскользнул за спину, легко проведя пальцами по накидке зверя и привлекая к себе. После Афелий показал удар сначала ногой, потом рукой — а иониец ответил на это, перехватив ладонь и перетянув танцора в другую сторону. Странное действо из боя и танца сплеталось взаимными движениями – каждый словно знал следующий взмах другого, вовремя замедляясь и разгоняясь вновь. Барабаны били всё быстрее, но в ушах у хозяина арены была другая музыка — внутренний ритм из тихого шелеста одежд, невесомых шагов и стука сердца, которое чуткие уши слышали за пеленой вскриков, оставляя остальное на заднем плане. Они не были врагами, не должны были думать о победе, а их движения были продолжением друг-друга, сплетаясь в незримый, но ощутимый кожей узор. Вдруг всё прекратилось, и оба замерли на месте, оглушённые тишиной. Из беззвучия вновь раздалась флейта, всхлипывая и наигрывая медленную мелодию. Лунари поднял взгляд, смотря в золотые глаза, а руки его начали движение под музыку — то медленно и плавно, то резко дёргаясь и прерываясь, словно полёт бабочки. Полувастаи ответил медленным пассом навстречу, двигаясь за желанием поймать дрожащие руки в перчатках, как они резко вздёрнулись вверх, а сам стрелок кувыркнулся, оказавшись вновь на расстоянии пары шагов. Делать неспешные движения было пыткой для разгорячённого бойца, но он собрал всю волю и начал двигаться так же неспешно, как и танцующий напротив. Повторяя его движения, раз за разом срываясь и начиная вновь, он приблизился, не зная что сделать в последний шаг. Мелодия взяла высокий аккорд, и, сломав все движения, Сетт просто поймал таргонца за талию, подняв ускользающего над землёй. И, будучи совсем близко, янтарный взгляд разглядел дрожащие уголки губ и сверкающие вспышками фонариков глаза, а руки в перчатках легли на плечи зверю арены. И через секунду лицо исчезло вновь — Афелий поднялся на руках над головой со звериными ушами, выскользнув из хватки, и кувыркнулся за спину красноволосому. Босс развернулся, а на него уже глядел пистолет из пальцев, и он, улыбаясь в ответ, поднял руки в примирительном жесте. Черноволосый заметно выдохнул, и ладонь опустилась, раскрываясь, отвечая на жест хозяина бойцовской ямы. Мужчина не сдержался и рассмеялся в ответ, хватая тонкую ладонь и поднимая её наверх, будто судья, объявляя победителя.       Зрители заликовали ещё громче, оглушая обоих, и потянулись к центру площади. Первыми подошли Борка с женой и Мира, на руках которой было пару стаканов воды, что она протянула танцевавшим. — Это было потрясающе. Но я не думала, что кто-то ещё помнит песню о мотыльке и пожаре, — Темноволосая циркачка показала на флейту в руках, зажимая отверстия пальцами и напевая. — Отлетит — исчезнет, подлетит — пропадёт. А вы знаете, это ведь детская песня… Поминальная. — Милая, все песни лунари — либо колыбельные, либо поминальные… — Борка подошёл к любимой, обняв её. Толпа, что ожила после представления, не давала продохнуть, и Афелий уже с трудом отдал пустой стакан обратно, качая головой и руками на предложения потанцевать, выпить или пойти куда-либо. — Может стоит отдохнуть на берегу? Кажется тебя совсем утомили, — стрелок кивнул на предложение Сетта, вновь подавая руку, которую босс так же привычно взял в свою, утягивая лунного под недовольный вздох окружавших их танцовщиц. ***       Медленно идя по тёмному безлюдному берегу, в голове вастаи возникало чувство давно забытого спокойствия и умиротворения. Сетт вглядывался в знакомого, что пристально смотрел на воду, сплетая пальцы и цепляясь за ладонь красноволосого. Вдруг хватка тонких пальцев болезненно сжалась, а сам стрелок поднял голову наверх, закатывая глаза и оцепенев всем телом, что боец не думая схватил его под плечо, ощутив, как вторая рука вцепилась в накидку, так же быстро обмякая, и таргонец осел к хищнику на руки. — Эй, что случилось?.. — лунари не отвечал, закрыв глаза, и через тягучее мгновение вздохнул вновь, ледяным взглядом смотря сквозь державшего его мужчину. И так же резко развернулся, выглядывая что-то в стороне, и, указав на далёкие заросли, нечеловечески быстро рванул в них, не дав Сетту даже удивиться. Приближаясь, босс услышал рык дикого зверя и кинулся вперёд, разглядев там монстра, развернувшегося от своей жертвы и смотря в глаза Афелиусу. Убийца как вкопанный встал, сложив руку странным жестом на груди, а вторую вскинул вверх, где светящиеся магические осколки окутывали кисть, собираясь во внеземное оружие. Стоило твари прыгнуть на черноволосого, как вспышка света пронзила демону грудь, а хозяин ямы рванул на бестию, с разбегу ударив того в светящуюся от выстрела грудину и обхватив за шею сзади, не давая своими когтями даже коснуться немого. Винтовка почти сразу распалась и исчезла, а стрелок припал на колено с потухающим взглядом, вытянув руку вперёд и движением пальцев взорвал выстрел в теле твари, от чего поверженный тёмными обрывками растворился в ночи.       Девушка в слезах смотрела на спасителя, что одним светящимся выстрелом развеял кошмар, готовый сожрать её заживо. Второго выстрела у Афелия уже не было — сестра собрала остатки мощи, чтобы Калибрум пришёл на помощь по стремительно источающейся связи, что с болезненным надрывом потухла вновь. Боец, подоспевший в последний момент, уставился на упавшего на колено лунари, из рук которого рассыпались искры, и на испуганную горожанку. — Оно… Пропало? Его нет… Неужели канмеи спасли меня, — голос пострадавшей дрожал, не до конца веря в счастливый конец. Босс увидел покачивание тёмной головы на протянутую руку, подал её незнакомке, и та мёртвой хваткой вцепилась в локоть мужчины, поднимаясь на непослушных ногах. — Вы спасли меня, монах. Я помолюсь всем светлым духам вам в помощь! — начала невнятно тараторить спасённая, тянясь к таргонцу, что до сих пор не мог выровнять дыхание и поднять взгляд. Сетт притянул раненую к себе, не давая коснуться изможденного стрелка и немного несдержанно рыкнул, приводя её в чувства. — Подожди, ему после такого стоит отдохнуть. Лучше идём до города, там как раз праздник отпугнул всех неупокоенных, — янтарные глаза пробежались по белому лицу с тёмным полумесяцем и сумрачным зарослям. Всё вновь было спокойно, и даже внутреннее чутье говорило только о рассеивающейся тьме. — Я отведу её на площадь, а ты возвращайся на берег. Больше же никого нет? — Афелий глубоко вздохнул, кивая; махнул рукой в сторону песка и взглянул потухшим и измученным взглядом в золотые глаза. Красноволосый улыбнулся, разбив на пряди растрепавшиеся чёрные волосы и убрав их с лица, прежде чем увести испуганную в город, постоянно оглядываясь за спину в сторону сидящего силуэта. Афелий же улёгся среди травы, собираясь по частям после тяжёлого выстрела, что вновь ударил по духу немого и осколками боли проникал в опустевший от тишины разум.