Ты не спасал

Его разум вынырнул из череды бесконечного черного омута. Он почувствовал холодный ветер, приближение зимних темных туч, что нависают над городом, заволакивая верхушки зданий пепельным туманом. Все на мгновение очистилось, как в детстве, Манджиро почувствовал те же первые эмоции, что испытываешь каждый день, будь то самый обычный день или праздник. Вспомнились зимние дни и походы в магазин вместе с Эммой, теплый дом и котацу в холодные дни, как они вместе забирались туда и грели свои замерзшие после прогулки руки, а в коридоре на вешалках висели куртки, на которых только недавно виднелись белые крохи первого снега. Но тихо-тихо память вновь опутывалась серыми нитями. Будто нечаянно выпущенная жертва из сетей паука. Вновь всплывала ночь и холодная комната отеля с открытыми шторами. Дыхание сперло от навалившейся реальности, и он вновь закрыл глаза, сдерживая в груди слишком громкий вдох. Он натянул на себя одеяло до самой головы, чтобы не видеть комнату. Глаза привыкли к тьме и даже так он различал свои тонкие, холодные руки. Майки натянул на них рукава пижамы и еще сильнее нырнул под одеяло с головой, скрываясь от малейшего света. В комнате не слышалось ни звука, именно поэтому слух Манджиро переключился на пульс, который громко раздавался в ушах. Только стук и спертый, теплый воздух, который не имел доступа к холодному кислороду за одеялом. Он закрыл глаза и считал удары пульса как удары огромных часов, ход которых не обратим. Перевалило за сотню, но сон уходил все дальше, а вместе с ним и другая его часть. Она потеряла контроль над Сано и закрутилась в водовороте, удаляясь все дальше. Черный импульс за столь долгое время вновь сменился им самим. На телефоне ярко светились цифры 3:11, пришлось прикрыть глаза рукой, когда включился экран. Под циферблатом едва заметная дата: пятое декабря. Как же долго он не возвращался в этот мир. Майки потянулся под одеялом, вытягивая свои худые ноги. Он осмотрел комнату, которая не отличалась от любой другой гостиничной. Телевизор на противоположной стене, слева пустой письменный стол, но стула нигде не было. Манджиро сел в кровати, облокотившись на деревянную спинку. По правую сторону была дверь, чуть дальше, чем телевизор, он долго ее разглядывал, пытаясь вспомнить, почему она там. Часть разума еще была покрыта туманом. Чем дольше он так сидел, тем больше его начинало мутить, внутри его била крупная дрожь, она разрасталась медленно и охватывала все тело. Сначала показалось, что это от холода, тогда Сано закутался еще сильнее в одеяло, но дрожь то начиналась, то прекращалась. Он лег обратно на бок и попытался не двигаться, лучше не становилось, мозг отчаянно пытался что-то сделать, тогда он сделал попытку дойти до ванны. Стоило встать, как в глазах потемнело, пришлось опереться о стену и подождать пару секунд, пока черный туман пройдет. Майки боялся поднять голову, чтобы все вдруг не началось заново, но слабость и дрожь не уходили. Промелькнула мысль, что он вновь поменялся только для того, чтобы дожить свои последние минуты. Продолжая идти, держась за стену, он добрался до ванны и встал на колени перед туалетом. Тошнота подкатывала, но рвоты не было. Он закашлялся и открыл кран с холодной водой. В зеркале он увидел бледное лицо с обескровленными чуть синими губами и огромные синяки под глазами. Он вернул себе слабое тело, которое сейчас едва ли могло кого-то уложить как раньше, и расшатанный рассудок, который не мог сложить все факты во единое целое. Сейчас все просто цеплялось за жизнь. Сано набрал воды в руку и выпил, затем еще и еще. Тошнота подступала к горлу, но не исчезала. На слабых ногах он опустился перед туалетом. Лоб похолодел и выступил холодный пот, он опять закашлялся. Давно не было так страшно не понимать, что происходит. Последние дни никак не вспоминались, каждый раз картинка скрывалась за шумом. Единственный выход — позвонить на ресепшен и заказать таблетки в номер. — Сейчас все принесут, — из-за закрытой двери, той, на которую с кровати тогда смотрел Манджиро, послышался тихий голос. — Если нужна будет какая-то помощь, я выйду. Его вновь сотрясла внутренняя дрожь и желудок попытался вывернуться наизнанку, но что-то мешало. Майки судорожно закашлялся и вновь поднялся к раковине. Керамика показалась теплее рук. Горсть за горстью он пил ледяную воду. В дверь номера постучали и дверь комнаты напротив открылась. Это был Харучиё, одетый в свой костюм, но без жилета. Он прикрыл дверь ванной комнаты и забрал все, что принесли. Санзу избегал смотреть в сторону Манджиро, боясь увидеть что-то личное. Он оставил у приоткрытой двери литровую бутылку воды и таблетки. После того, как его вырвало, дрожь ненадолго унялась и стало легче. Манджиро лег обратно в кровать и укрылся одеялом. Он так давно не был в своем теле, что физическая встряска застала его врасплох и, пока тошнота отошла на второй план, Сано лежал на боку, чувствуя мокрые белые пряди на лице. Он пил из-под крана воду, не убирая и не придерживая волосы, теперь же они касались лица и оставляли мокрый след на подушке. Время уже двинулось ближе к четырем, когда тошнота вновь подкатила к горлу. Пришлось вновь выпить таблетку и уйти в ванну. Слабость разливалась по всему телу, заставляла руки дрожать. Состояние вернулось к началу, вновь пробил холодный пот, закружилась голова как из-за голода. Когда его снова вырвало, Майки прополоскал рот прохладной водой и сделал пару глотков из бутылки. После второго раза было понятно, что это интоксикация, только все еще не было ясно из-за чего. Одеяло уже успело остыть, но в комнате было душно, пахло болезнью, поэтому Манджиро подошел к большому окну и потянул ручку на себя. Окно поддалось и утренний ветер ворвался в комнату. Майки все еще держал ручку, опустив взгляд вниз, на город. А там полупустая дорога и горящие разноцветные огни. Он задумался над тем, что должен сейчас ощущать. Физически его все еще не отпускала слабость, а к эмоциональному фону он привыкал еще медленнее. Сейчас он был готов молиться внутренним богам, чтобы тошнота не вернулась обратно, иначе наступит обезвоживание. Эти мысли подвели его к прикроватной тумбочке, рядом с которой стояла полупустая литровая бутылка воды. Сано скользнул взглядом чуть выше по стационарному серому телефону и задержался на пару секунд. Проскочила мысль о звонке на ресепшен, но была стремительно вытиснута другой - тошнота подкатывала вновь. Стараясь успокоить дрожь в руках, он закатал и так намокшие рукава. Манджиро выпил таблетку и остался сидеть на кровати, прислушиваясь к тому, что происходит внутри организма. Тошнота подкатывала волнами, к какой-то из них примешалась волна паники, когда организм взывает к помощи, а затем ее прервал первый легкий смешок. Майки медленно пошел к ванне, думая о том, что если он и умрет, то точно не от отравления в незнакомом ему отеле. Его снова вырвало мутной водой и мурашки пробежали от макушки до копчика. Теперь он чувствовал себя гораздо лучше. Умывшись холодной водой и допив в пару глотков оставшуюся в бутылке воду, Майки сел на жесткий матрас двуспальной кровати. Через пару минут в дверь номера постучали и в ту же секунду дверь комнаты отворилась и вновь вышел Санзу. Манджиро видел его, но входная дверь с кровати не была видна. Майки ощущал, что пик плохого состояния прошел, теперь тело хотело принять горизонтальное положение, глаза медленно закрывались, а из-за полумрака комнаты зрение затуманивалось, но он продолжал сидеть, прислушиваясь к звукам со стороны входной двери, которая уже захлопнулась. В небольшом коридоре появилась мужская фигура в призрачно белой рубашке, если бы не темный жилет, который в этот раз был надет, Манджиро не выдержал бы этого белого пятна. Харучие будто не собирался спать этой ночью. Одетый как на парад, он подал бутылку воды Сано и поставил остальные две у кровати. Майки медленно, так как крышка не поддавалась, открыл бутылку и сделал глоток. В темноте в паре шагов от него продолжал стоять Санзу, заложив руки за спину. Стоило Манджиро поймать его взгляд, как Харучие отвел глаза, опустив их вниз на пол и на холодные ноги Сано. Сделав еще один глоток, Майки задержал воду во рту. Он все смотрел на стоящего перед ним и не мог понять, чего от него ждут. Может быть благодарности? Но чем больше он об этом думал, тем меньше слова хотели появляться, поэтому Сано закрутил бутылку, поставив ее ближе к тумбочке, и взобрался на кровать с ногами. Санзу без слов поклонился и, не поднимая свой взгляд, ушел к себе. Слабость смешалась с мягкостью прохладного одеяла. На улице все еще было темно, хотя время двигалось к раннему утру. Две плотные шторы были зацеплены по обеим сторонам от окна и Сано успел подумать, что с утра солнце будет освещать всю комнату, как вдруг слух полностью пропал и сменился вакуумом. Не было слышно как шуршит одеяло, ни как тихо стучит сердце, не было слышно ветра, хотя порывы его ощущались в воздухе. Майки перевернулся на спину и посмотрел в потолок, теперь в его голове, когда тошнота отступила и тело не била дрожь, промелькнула мысль о том, проснется ли он или же вновь сменится. Ответа на это никогда не было, поэтому Сано лишь слабо улыбнулся тому, что впервые он очнулся в своем теле в отдалении от людей, на руках нет крови, а рядом нет трупов. Просто очнуться и чувствовать физическую боль и больше ничего. В ушах зазвенело, шум постепенно возвращался и вместе с этим появилось что-то в голове. Они приходили вместе с шумом и тихо переговаривались в глубине мыслей, не пытаясь занять много места. Закрывая глаза, он увидел темный силуэт у окна. Манджиро не смог разглядеть его полностью, проваливаясь мгновенно в сон. В комнате рядом Санзу прислушивался к любому шороху, сидя в жестком кресле с деревянными ручками. Его уставший организм то и дело отключался на пару минут, успевал растянуть минуты сна, но тревожность и снотворное, которое все еще действовало, не давало расслабиться. Полностью одетый он то и дело откидывал голову и, ударяясь о деревянную отделку спинки, просыпался. Через некоторое время, когда Майки уснул, Санзу аккуратно выглянул из комнаты. Он спал на спине, повернув голову в сторону окна, короткие белые волосы легли ему на глаза. Было уже шесть утра и скоро должно было рассвести, поэтому Харучие медленно двинулся к шторам, боясь нарушить хрупкий сон. Он с каждым шагом смотрел на реакцию спящего, затем медленно закрыл одну штору, она с тихим шорохом закрыла часть окна. Санзу облокотился о подоконник, чувствуя, что голова начала кружиться. Через силу он не до конца закрыл вторую штору и двинулся к ванне. Предметы прыгали в глазах и стоило векам опуститься, как он был уверен, что упадет. Закрыв дверь в ванну, Харучие закатал рукава и умылся ледяной водой, чтобы взбодриться. Он не хотел закрывать глаза, пока не настанет утро или пока Майки не проснется. Так получилось, что шли уже третьи сутки без сна, и вчера, когда они остановились в отеле, Манджиро вошел в его комнату. На столе стояла большая сумка с вещами первой необходимости, в которой была одежда, пачки таблеток, наличные, вся остальная часть денег была на карточках и распределялась каждую неделю Коко. Майки редко интересовался этой кипой вещей, все делал Санзу, если ему удавалось иногда сопровождать главу. - Если Вам что-то нужно... - начал Харучие, подорвавшись со своего места и сделав шаг в сторону Манджиро. - Сядь, - тихо, через силу произнес Майки, будто не хотел тратить запас внутренних слов. Санзу в тот же миг послушался и сел на край кресла. Майки выложил некоторые вещи из сумки вместе с пистолетом, что был внутри, затем вытащил небольшую сумку с таблетками и лекарствами в том числе. Санзу хотел спросить о том, как себя чувствует глава, но его язык не поворачивался. Манджиро продолжал медленно перебирать таблетки, чувствуя, как за ним внимательно наблюдают. В аптечке лежали не только лекарства. Он остановился ненадолго, приложив костяшку большого пальца к виску. Голова гудела. Подождав немного, он продолжил и нашел то, что хотел: две баночки с таблетками. Из каждой он взял по две таблетки. Майки специально закрылся спиной и не было видно, какие таблетки в какую руку он положил. Обернувшись к Санзу, Манджиро немного улыбнулся, но стеклянные глаза смотрели куда-то в сторону. - Выбирай руку. Харучие впился пальцами в свои колени, чувствуя, как сердце сильнее начало гонять кровь. По шее вверх пробежали мурашки. Помедлив с ответом и подняв глаза, он увидел, что Сано начал злиться. Его выражение лица совсем не изменилось, но Санзу слишком часто исподтишка наблюдал за каждым движением главы, поэтому сейчас он подался вперед и, пытаясь сгладить свою медлительность, тут же выбрал правую руку и потянулся, чтобы взять. - Открывай рот, - скомандовал Майки, приближаясь к креслу. - Ты же не боишься, что я тебя отравлю? - он лишь приподнял чуть брови, хотя вопрос явно был задан в шутку. Санзу хотел бы сказать, что даже если бы это была отрава, он все равно открыл бы рот и проглотил, не делая попыток уйти от своей участи. Майки будто услышал его мысли и вновь улыбнулся. От этого у него сперло дыхание как во время съезда вниз на американских горках. Это была улыбка с долей похвалы, за которую Санзу готов был есть отраву пачками и убивать всех, на кого укажет его глава. Но сейчас нужно было просто открыть рот. Майки закинул в его рот две таблетки, запечатывая его от шрама до шрама своей холодной рукой. Во рту так пересохло, что у Харучие не получалось проглотить их сразу, хотя он усердно старался это сделать. Тогда Майки взял со стола маленькую бутылку, которую персонал так предусмотрительно оставил вместе с двумя чашками. Он кинул ее в сторону Санзу и запил другие две таблетки водой из второй бутылки. Увидев это, Харучие закашлялся. Если бы он знал, что Майки сам примет другие две таблетки, то следил бы тщательнее и выбрал бы то, что сильнее, но было поздно. В отделе с таблетки сверху лежали баночки со снотворным и морфием. И когда Санзу стало клонить в сон, он понял, что ему досталось. Усталость, накопленная за несколько дней, вместе со снотворным подействовали очень быстро, и он отключился тут же в кресле, но поспать долго у него не получилось. Проснувшись через два часа, он ощутил свинцовую голову, сухость во рту и боль по всему телу из-за неудобного кресла. Харучие не обращал внимание на это, единственное, что его интересовало - состояние Майки. Он был рад тому, что удалось вырваться из сна. Если бы что-то случилось здесь же, пока он спал в другой комнате... Солнце уже давно зашло, и комнаты погрузились в темноту. Стоило больших усилий напрячь свое уставшее зрение и разглядеть в ворохе одеяла спящую фигуру молодого парня. Даже несмотря на то, что подозрения Санзу поначалу не оправдались, он не собирался спокойно засыпать, поэтому в поисках пробуждения, он заказал в номер американо и вышел за дверь, ожидая заказ. Кофе оказался теплым, но очень крепким. Ненавидя всей душой любую вариацию этого напитка, ощущая остающуюся на языке кислоту, он продолжал маленькими глотками пить кофе в своей комнате, просматривая видео за видео на ютубе. Затем спустился сам в холл и заказал еще одну порцию, засыпая в него три пакетика сахара.