Хранители

      Когда Гермиона вошла в комнату, Малфой уже дожидался внутри. Припорошенные пылью свечи не горели, но Гермиона смогла разглядеть его в косом свете факелов, тускло льющемся сквозь дверное оконце. Малфой стоял, повернувшись к ней, перед заваленным помятыми котлами столом; половина его лица тонула в тени. Ничто в его облике не напоминало прошлую их встречу в пустующем классе: волосы безупречно уложены, одежда в идеальном порядке, а вместо отчаяния — нетерпение. Малфой даже хмыкнул что-то раздраженно, пока Гермиона всматривалась через стекло в коридор, проверяя, не видел ли кто, как она входила сюда.       — Приступай уже, Грейнджер, — негромко, с хрипотцой на гласных сказал он.       Гермиона покосилась на его правую руку, скрытую в темноте. Было без десяти девять, его палочку наверняка уже забрали, но паранойя заставила ее скрестить руки на груди и незаметно подсунуть пальцы в складки мантии, нащупывая свою.       — Нам нужно выяснить, что происходит. У определенной группы людей могут быть причины желать зла мне, но совсем другие люди стали бы вредить тебе. Нам нужно понять, кто из них имеет что-то против нас обоих. Затем мы сможем узнать, как он всё устроил, и прекратить это.       Малфой просто безразлично смотрел на нее, и это, пожалуй, бесило сильнее любых его оскорблений.       — Ну так что? — резко спросила Гермиона. — Появлялся рядом с тобой кто-то внушающий недоверие? Может, кто-нибудь сделал что-то или вел себя подозрительно?       Малфой приподнял бровь и чуть склонил голову набок, изучающе глядя на нее.       — Твоих мозгов и правда только на чтение книг хватает, да?       Гермиона подтянула палочку немного поближе, свирепо уставившись на него.       — Я сказала «подозрительно», а не «с явной ненавистью». У этого человека должен быть доступ к нам обоим — чтобы подмешать что-то в наше питье или наслать чары без лишних свидетелей. Как насчет Блейза Забини?       Насколько Гермиона поняла, во время войны Забини держался подальше от обеих сторон. К тому же он происходил из семьи с весьма занятной историей, если верить слухам. Кто его знает, на что он способен.       — Нет, — коротко откликнулся Малфой и нахмурил лоб. — А откуда у него доступ к тебе?       Гермиона встряхнула кистью руки, отмахиваясь от неважного вопроса.       — А Паркинсон? Ты же ее вроде бросил?       Уже два года назад, вообще-то, но, как говорится, это блюдо подается холодным.       Видимо, она затронула чересчур личную для Малфоя тему, потому что он лишь злобно зыркнул в ответ.       — Ты тратишь мое время. Если у всего этого есть какой-то смысл, предлагаю тебе уже перейти к сути.       — О, я недостаточно ясно выразилась, Малфой? Я думала, смысл очевиден! Нам нужно выяснить…       — Вот где ты ошибаешься. Никаких «нас» нет. Всем известно о твоем комплексе героя, так почему ты еще не бежишь спасать…       — То есть ты собираешься просто стоять и делать то же, что и обычно, да?       Голова Малфоя чуть дернулась назад, будто эти слова ударили его, и отрешенное безразличие на его лице быстро уступило место злости.       — Да пошла ты.       От повисшей между ними тишины воздух словно стал спертым, и Гермиона не могла сделать ни единого чистого вдоха. Она знала, что Малфой трус. Он был таким в глазах его собственной стороны, и таким же его увидела ее сторона, когда появились газетные статьи о состоявшемся судебном процессе. «Под чрезвычайным давлением» — вот какой аргумент привел представитель Малфоя в качестве оправдания, и после недельного изучения воспоминаний в Омуте Визенгамот купился. Но не Гермиона. Малфой оказался в ситуации, в которой не хотел находиться, из-за принятых им самим решений. Да, он творил всё это ради спасения своей жизни и семьи, но мог найти и другой, лучший выход. А не покушаться на убийство и пытать людей. Не стараться всеми силами избегать неприятностей и прятаться в коридорах Хогвартса во время Финальной битвы.       Он мог сделать хоть что-нибудь. Да, может, он никого не убил, может, ему действительно было страшно, но всё, что он делал, — это неохотно подчинялся приказам: ровно настолько, чтобы продержаться на плаву. Интересно, считал ли он это храбрым — пойти против Дамблдора, жить под одной крышей с Волдемортом, совершать то, что «необходимо» для выживания? Гермиона это храбрым вовсе не считала. Попытаться скрыться было бы храбрее. Принять предложение Дамблдора, помочь Ордену. Рисковать жизнью — не спасать ее.       Но если именно спасение собственной персоны удавалось ему лучше всего, то что ж, отлично — как раз это от него сейчас и требовалось. И он должен был ухватиться за предоставленную Гермионой возможность поскорее разобраться с их проблемой. А не стоять там, ничего не делая, — опять.       — У нас не так уж много общих… — начала она.       — Я сказал тебе…       — Чего ты так боишься, что даже помочь себе не хочешь?! — вспылила Гермиона, чувствуя злой румянец на щеках. — Это не что-то противозаконное, тебя не отправят в Азка…       Малфой шагнул вперед, и проникающий сквозь стекло луч осветил его глаза.       — Последнее, что мне нужно, — это впутываться в какую-то ерунду с тобой, — Малфой неприязненно скривил губы. — Это…       — Это не только моя проблема! Хочешь, чтобы тебя сочли сумасшедшим…       Он сдвинул брови, делая еще один шаг к ней, и Гермиона покрепче вцепилась в волшебную палочку.       — Из-за чего?       Она фыркнула.       — Из-за видений, которые больше никто не видит! Как будто они просто…       — Хм-м, очень похоже на посттравматический стресс, Грейнджер, — хмыкнул Малфой, покачав головой. — Тебе стоит обратиться за помощью, пока ты…       — Про… Не шути со мной, — она с яростью уставилась на него. — Ты сказал, что…       — Разве? — с нотками замешательства пробормотал он.       Гермиона сощурилась так сильно, что Малфой размылся перед глазами. Она сердито ткнула его пальцем в грудь, мимоходом подивившись, когда это он успел так вымахать; Малфой в изумлении воззрился на ее руку.       — Не думай, что… — Гермиона нацелилась ткнуть его еще раз, но он отбросил ее ладонь, — …сможешь играть со мной. Я…       — Я буду играть с тобой, сколько захочу, — прошипел Малфой. — Расскажешь кому-нибудь — и я потяну тебя за собой. Не смей снова угрожать мне.       Он рывком распахнул дверь, и Гермиона чуть не получила створкой по носу, но успела поймать ее и резко открыла до конца, выскакивая следом за Малфоем. Тот уже разогнался на своих длинных ногах, она попробовала схватить его за руку, чтобы приостановить, но Малфой дернулся в сторону и яростно развернулся к ней.       — Да, ведь твоим показаниям обязательно поверят! — съязвила Гермиона. — И если ты угрожаешь мне…       — Воспоминаниям поверят. Или что, применишь ко мне Обливиэйт? Я…       Гермиона расширила глаза и замахнулась толкнуть его, но Малфой оказался проворнее и перехватил ее пальцы, прежде чем она дотронулась до него. Последний день, проведенный с родителями перед ее отбытием в «Нору» более года назад, всплыл в памяти, и Гермиона далеко не сразу поняла, что Малфой не мог намекать на это. Не мог знать.       Ее сердце сделало четыре удара, а он все молча сжимал ее пальцы в своих, глядя с легким любопытством, — он наверняка догадался, что задел за живое, только не понимал, чем именно. Она вырвала руку, и Малфой тут же убрал свою, будто только сейчас осознал, к кому прикасался. Он потер пальцы — должно быть, пытаясь избавиться от ощущения ее грязной кожи, — и Гермиона до боли в глазах вперилась в него гневным взглядом.       — Как будто я планировала разбираться с этим вместе с тобой! Но вышло так, что именно с нами что-то происходит, и мы единственные во всем замке не сочтем друг друга ненормальными. Я тебе нужна, Малфой. И пусть тебя это бесит так же, как меня, но это правда. На кону наша репутация, не говоря уже о том, как ужасно это влияет на мою учебу. А ЖАБА уже через…       Он открыл рот, но Гермиона нетерпеливо взмахнула рукой и продолжила торопливо говорить:       — Я хочу, чтобы это прекратилось. Но в одной только библиотеке Хогвартса тысячи текстов на подобные темы. Я не знаю, что происходит, кто это делает и как его остановить, но намерена выяснить. Если мне придется справляться самой, это займет кучу времени, и когда я наконец разберусь со всем, не надейся, что поделюсь с тобой, когда ты палец о палец не ударил, чтобы помочь. Я не играю в игры, Малфой, — ты или участвуешь, или нет. Если участвуешь — встретимся в библиотеке в среду после ужина. Если нет — удачи в Мунго.       Гермиона обошла его, задев плечом, и направилась к лестнице, быстро стуча каблуками по каменному полу. Обернулась она, только поворачивая за угол, но Малфоя уже не было.

* * *

      — Ну, не знаю, просто не похоже, что ты хорошо спала.       Гермиона пожала плечами, сдерживая зевок, и наколола на вилку сосиску.       — Скоро экзамены…       — Через полтора месяца, — возразила Лаванда. — В эти выходные будет вылазка в Хогсмид, а в субботу — матч по квиддичу. Одна компания сняла комнаты в…       — Матч по квиддичу? — тряхнула головой Гермиона. — Но в этом году не набирались команды. Мак…       — Мы в курсе, — Лаванда недовольно взглянула на нее, вырезая из яичницы желтки и откладывая на край тарелки. — Но многие всерьез расстроились из-за того, что лишились квиддича в свой последний год в школе, и сами объединились в команды. Без факультетов.       — Матч пройдет на поле рядом с Хогсмидом, — пояснила Джинни.       — Будешь играть? — Гермиона отодвинула свою тарелку подальше от ползущего по столу жука.       — Ага, мы против второгодников. — Гермиона ненавидела этот термин. — Один когтевранец с седьмого курса, Сандерс, заключил пари, что семикурсники разгромят семикурсников-второгодников, и собирает ставки…       — Вам крышка, — заверил Дин. — Мы…       Скамья дернулась, когда он подпрыгнул, а сидящая рядом Луна даже не вздрогнула. Гермиона послала Дину извиняющийся взгляд и снова попыталась прихлопнуть жука, который упорно продвигался к пиале с джемом.       — Что ты делаешь? — спросил Дин.       — Пытаюсь, — хлоп-хлоп, — достать этого жука.       — Какого жука? — всполошилась Лаванда, выскакивая из-за стола.       Гермиона подняла глаза — и застыла с занесенной для очередного удара ладонью и открытым ртом; ответ хрипом замер на губах. Вся поверхность стола чуть дальше шевелилась, как живая, и через секунду Гермиона разглядела, что это насекомые. Стол утопал под волнами жуков, сороконожек, червей и тараканов, наползающих друг на друга в море из лапок и хитина.       Личинки бороздили сосиску, вылезали наружу, сворачиваясь колечками, — и сыпались прямо на подбородок только что откусившей от нее девочки.       Гермиона тяжело сглотнула, усмиряя рвотный рефлекс, и опустила глаза на свой завтрак: из ее яичницы удирал измазанный в желтом таракан. Она резко отпихнула тарелку.       — Гермиона?       — Я вспомнила кое-что, — слабым голосом сказала она, наблюдая за путешествием клеща с тоста Джинни ей в рот.       Потом быстро поднялась на ноги, старательно избегая смотреть куда-либо, кроме пола и своей сумки, и могла поклясться, что почувствовала, как под ее туфлей что-то хрустнуло.       — Куда…       — В библиотеку, — поспешно выпалила Гермиона. Снова сглотнула, борясь с приступом тошноты, и повернулась к выходу из зала.

* * *

      Малфой опаздывал на двенадцать минут. Конечно, Гермиона не уточнила, когда именно после ужина, но она начала отсчитывать минуты с того момента, как заметила его белобрысую голову за стеклом библиотечной двери. Он постоял немного в нерешительности и ушел прочь. Гермиона даже не знала, планировал ли он вернуться, но… Ох, ладно.       — Мне всегда было любопытно, как ты выглядела окаменевшей на втором курсе, но секундной демонстрации было достаточно, — можешь уже прекратить тупо таращиться.       Гермиона сузила глаза.       — Я не видела, как ты пришел.       — Очевидно, ты не смотрела на вход постоянно, а значит, то, что я зашел незамеченным, не должно тебя так удивлять.       Ее остроумие даже не подумало подать голос, и Гермиона сменила тему:       — Эти две я уже прочитала.       Малфой взглянул на книги в своих руках и раздраженно сжал зубы. Вспомнив о его явном нежелании вообще приходить сюда, Гермиона торопливо сняла с полок три тома, за которыми свернула в эту секцию, и протянула ему.       — Тут много других. Я не брала из библиотеки те, что полностью посвящены иллюзиям, видениям и манипулированию образами, — это было бы слишком подозрительно. Такие нужно читать прямо здесь, если только ты не хочешь риск…       — Заткнись, — прошептал он, выхватывая у нее книги. — Не одна ты сюда приходишь.       Гермиона закатила глаза, но его паранойя, по крайней мере, убедила ее в том, что Малфой будет вести себя осторожно и не привлечет внимания к… их проблеме.       — Тут только один первокурсник и трое второкурсников, а это секция для углубленного изучения. Они…       — Не все приходят сюда за тем же, что и ты, — он запихнул уже прочитанные ею книги обратно на полку, и Гермиона с досадой отметила, что поставил он их не на те места. — Думаю, ты не реже Филча застукивала учеников за… непотребными действиями, так что не прикидывайся наивной дурочкой.       В глазах Малфоя светилось то самое выражение, которое Гермиона уже хорошо научилась распознавать за эти годы. Оно всегда предшествовало какой-нибудь из его ядовитых подколок, неизменно вызывающих в ней желание проехаться костяшками пальцев по его челюсти. Гермиона и сейчас едва сдерживалась, но она понимала: Малфой намеренно выводит ее в надежде, что она плюнет на свою затею и решит делать всё сама.       Так бы она и поступила, но это было не слишком удачной идеей по целому ряду причин. Гермиона все еще не получила от Малфоя нужные сведения. К тому же, если все-таки удастся переложить на него часть работы, у нее, возможно, появится реальный шанс не завалить экзамены. Вчера вечером эссе по чарам превратилось в кровавые ошметки прямо у нее в руках, а сегодня на трансфигурации она весь урок таращилась на висельника за спиной у Макгонагалл. И Гермиона видела, что Малфой тоже исписал не больше половины листа за урок.       Иллюзии становились всё более частыми, такими темпами к концу учебного года Гермиона будет жить в мире кошмаров. Сроки поджимали, и если ради того, чтобы успеть вовремя, ей придется терпеть Малфоя рядом с собой, то так тому и быть.       — У меня к тебе пара вопросов, — сказала она ему, Малфоя это явно не удивило. — Когда начались ви…       — Несколько недель назад, — он посмотрел вокруг, бросил взгляд через плечо и снова обернулся к Гермионе. Ему, видимо, тоже не терпелось закончить побыстрее — это естественное желание возникало у них обоих каждый раз, когда им приходилось общаться.       — Сколько именно недель назад?       — Не знаю, Грейнджер, я не отметил дату в чертовом…       — Но ты должен знать, когда в первый раз увидел что-то. Или — когда понял, что видишь нечто нереальное.       Гермиона и сама размышляла над этим: на сколько иллюзий до явления Беллатрисы она просто не обратила внимания? Но ей не удалось вспомнить ничего необычного, так что, наверное, тогда на истории магии все же был первый раз. Хотя после того и прошла целая неделя, прежде чем Гермиона снова распознала видение.       — В сентябре, на третьей неделе, — казалось, Малфой с трудом выдавил из себя ответ — не привык, поди, к честности.       — На неделю раньше, чем я, — задумчиво пробормотала Гермиона. — Постой, разве не на той неделе ты в первый раз подрался?       Его губы не секунду сжались, на переносице пролегла морщинка.       — В третий. Если ты называешь дракой нападение банды парней…       — Кто это был? — перебила Гермиона. Строить из себя жертву он мог перед кем-нибудь другим. — Ну?       Он неразборчиво проворчал под нос что-то, чего Гермионе, наверное, слышать вовсе и не хотелось.       — Я не знаю их имен.       — С какого факультета?       — Со Слизерина. Мы закончили? Ты…       — Со Слизерина? С чего бы твоему собственному факультету…       Ох.       Малфоя, кажется, ничуть не впечатлил тот факт, что до Гермионы наконец дошло. С самого начала она пребывала в уверенности, что их враги принадлежат к разным лагерям, но теперь… Она вспомнила, как один из Пожирателей едва не убил Малфоя во время Финальной битвы. Вспомнила, что всех совершенных им преступлений не хватило даже на короткий срок в Азкабане. Вспомнила, как ей самой и ее друзьям он представлялся настолько никчемным и безобидным, что никто из них не потрудился оглушить его после избавления от того Пожирателя. Гермиона вспомнила и про его мать, спасшую жизнь Гарри.       Другая сторона ненавидела Малфоя. У них с ним были одни и те же враги.       От осознания слегка закружилась голова, в мозгу словно что-то сдвинулось, и всё тело ощущалось как-то странно. Это было сюрреалистичное осознание. У Гермионы на руках всегда имелись все нужные факты, и она даже рассматривала каждый из них по отдельности, но не догадалась сложить вместе, хотя сейчас всё казалось таким очевидным.       Гермиона прочистила горло и перехватила книги в руках. Ей было неуютно под взглядом Малфоя, и, судя по еле уловимому выражению в его глазах, он находил это забавным.       — Что ж… Значит, это, скорее всего, кто-то со Слизерина…       Малфой перевел взгляд вверх и вправо в эдаком подобии закатывания глаз.       — Слизеринцы не единственные, у кого может быть повод навредить нам обоим. Когтевранцы умны, а если бы пуффендуец был на стороне Темного Лорда… — Гермиона презрительно фыркнула, услышав титул, и Малфой на мгновение замолк. — То он остался бы верен долгу до конца. Гриффиндор…       — Это не гриффиндорец, — вставила Гермиона и продолжила под снисходительным взглядом Малфоя: — Гриффиндорцы могли бы устроить что-то подобное ради розыгрыша, но если бы они посчитали, что это достаточно жестко для мести тебе, они бы не стали…       — Я буду очень удивлен, если кто-то на твоем факультете может выносить тебя дольше десяти секунд, и ты еще бо́льшая идиотка, чем я думал, если…       — Вероятность того, что это кто-то с моего факультета, гораздо ниже вероятности, что это кто-то с твоего! — рассердилась Гермиона. — Это здравый смысл, Малфой. Хотя ты, по всей видимости, не знаешь, что это…       — Не я вычеркиваю целый факультет, называя верность и гордость здравым смыслом. Все под подозрением…       — Я предлагаю начинать с самого вероятного и продвигаться по убыванию, а не вычеркивать полностью весь Гриффиндор. И некоторые вне подозрений…       — Кто, твои друзья? Как…       — Да, мои друзья. Они…       — Поражаюсь, как ты выжила в войне, если доверяешь…       — Я выжила в войне благодаря своим навыкам, здравому смыслу и друзьям, — едко сказала она. — Разве не иронично, Малфой?       — Как мило, — протянул он, скривив губы в уничижительной усмешке.       — То, что у тебя самого никогда не было настоящих друзей, одни ненадежные, злобные…       Он шагнул к ней, и Гермиона отшатнулась, в последний момент сдержавшись и не сдвинувшись с места. Наверное, именно выражение ее лица заставило Малфоя остановиться, заставило осознать, кем он был в этом послевоенном мире. Он уронил уже занесенную руку и трижды стиснул челюсти, прежде чем заговорить:       — Всегда обожала судить других, стерва.       — Забавно — я думала то же самое о тебе.       Он вскинул руки с таким видом, будто собрался ее придушить, и Гермиона потянулась за палочкой, но Малфой всего лишь свалил свои книги поверх ее стопки. Пришлось снова перехватывать ее, чтобы всё не рухнуло вниз.       — Оформи их, — он задержал на Гермионе яростный взгляд на несколько секунд, точно надеялся выжечь в ней дыры перед уходом, и развернулся.       — Я еще не все вопросы задала, Малфой! И, как я уже говорила, если ты не будешь помогать мне перечитывать все эти тексты, я не стану делиться с тобой лекарством, когда найду его. А я найду его. У тебя хоть есть доступ к ингредиентам? Знаю, что ты не можешь… Малфой! Эй!       Он ушел, оставив ее дымиться от злости среди стеллажей.

* * *

      Наутро Гермиона была уверена: Малфой передумал работать вместе. Дважды она пыталась поймать его взгляд — в первый раз за завтраком, во второй — проходя мимо по коридору, — но он упорно игнорировал ее, и только легкое напряжение вокруг глаз указывало на то, что он вообще ее заметил. К обеду Гермиона начала ломать голову над тем, как выудить из Малфоя больше информации. К последнему уроку она почти убедила себя, что именно Малфой и стоит за всем этим, пока не вспомнила выражение его лица в тот день. К ужину она тщательно проанализировала и раскритиковала в пух и прах все черты его характера. Вечером, торопливо перемещаясь в библиотеке между стеллажами с книгами и своим столом, Гермиона знала: ей предстоит справляться одной. И лишь самую малость паниковала.       Так что, когда на ее стол упала чья-то тень, Гермиона ожидала увидеть самых разных людей по самым разным причинам и против воли снова тупо вытаращилась на Малфоя. Со скучающим видом он махнул в сторону книг, не обращая внимания на ее подозрительный взгляд.       — Какие ты уже оформила у Пинс?       — А что?       Малфой посмотрел на нее, но его губы были плотно сжаты, — отвечать он, похоже, не собирался. Гермиона нахмурилась и села ровнее, заметив, насколько сильно горбится на фоне Малфоя с его прямой осанкой.       — Вчера вечером ты сказал, чтобы я оформила те три. Тебе запрещено брать книги из библиотеки?       Вряд ли запрещено, но, может быть, авроры проверяли, что он читает. Или же ему разрешалось брать только какие-то определенные книги. Гермиона знала, что его действия строго контролировались — таково было одно из условий возвращения Малфоя в Хогвартс, — но до сих пор ей и в голову не приходило, что это касалось и его читательских прав.       Надо думать, только потому Малфой и явился сюда сегодня. Оставаясь без палочки после уроков, он не мог испробовать на видениях какие-либо заклинания. Зелье ему тоже не сварить — раз авроры даже за его выбором литературы следят, то наверняка ограничивают и доступ к ингредиентам, а также обыскивают комнату. Не будь Малфой лишен всех этих средств, Гермиона не сомневалась: он бы к ней больше не приблизился.       Чтобы успешно пройти испытательный срок, ему требовалось получить зачеты по всем предметам, а если кто-нибудь заметит хоть намек на его невменяемость, Малфоя тут же запрут, не дав закончить обучение. Он нуждался в противоядии или контрзаклинании не менее отчаянно, чем Гермиона, но не имел никакой возможности их найти.       Кроме этой. Гермиона внезапно стала единственным ключом к его спасению — о, Малфой, наверное, был в бешенстве. Она могла представить, как он мечется в ярости, когда никто не видит, и разоряется по поводу того, что вынужден иметь дело с грязнокровкой и полагаться на нее. Это, должно быть, разъедало его изнутри. Будь Гермиона другим человеком, она непременно ткнула бы Малфоя его острым носом в сей невыносимый для него факт. Ему повезло, что на ее месте не оказался Рон.       Гермиона открыла блокнот и пролистала до списка, в котором перечисляла их видения. Малфоевский столбик был до нелепости мал по сравнению с ее собственным. Она макнула перо в чернильницу, чувствуя себя немного увереннее и спокойнее теперь, когда узнала, что у Малфоя нет иного выхода, кроме как сотрудничать. Забрезжила надежда управиться со всем этим до итоговых экзаменов. Гермиона чуть не улыбнулась.       — В тот день на зельеварении — что ты видел? — подняла она глаза на Малфоя.       Кончики его ушей слегка покраснели — небось все то время, что Гермиона потратила на свои утешительные выводы, он как раз мысленно разорялся и проклинал судьбу. Малфой чуть передвинулся, покосившись на звук приглушенного разговора, и снова перевел взгляд на нее.       — Думаю, весь класс видел, как ты грохнулась на задницу и наставила палочку на Слагхорна.       Щеки вспыхнули, но Гермиона отказалась заглатывать наживку. Чем скорее она доведет до конца это дело, тем быстрее избавится от общества Малфоя.       — До того. Что…       — А ты что видела?       — Просто ответь на вопрос, Малфой.       — Я на него уже ответил — теперь ответь на мой.       — Ты не ответил, ты сделал вид, что не понял…       — Что ты видела?       Гермиона ослабила хватку на пере, пока то не треснуло, и воззрилась на Малфоя:       — Это простой вопрос…       — Согласен, но, по всей видимости, слишком сложный для тебя, так что дам тебе еще время подумать.       Перо пришлось положить на стол.       — Что за игру ты затеял? Это не…       — Почему ты уходишь от ответа? Что…       — Потому что я спросила первая, я отвечу по…       — Очень по-взрослому. Ты…       — Малфой, — зло выговорила она, — что ты…       — Ты сказала «его». Спросила, видел ли я «его». Кого ты имела в виду? Ты…       — Волдеморта! — взорвалась Гермиона, не выдержав. Она хотела, чтобы сначала ответил он: так она могла быть уверена, что ее слова не повлияют на его ответ и Малфой не подстроится под ее версию, но невозмутимое спокойствие на его лице и закипающая в ней злость ясно дали понять, чье терпение лопнет первым.       Малфой кивнул и явно расслабился. Гермиона даже не замечала, насколько он был напряжен до того, как его плечи слегка опустились, а сам Малфой прекратил выглядеть так, будто вынюхивает в воздухе угрозу. Гермиона сузила глаза:       — Если ты думаешь…       — Я тоже его видел.       Она закрыла рот, открыла, снова захлопнула — и опять открыла, издав горлом раздраженный звук. Но, по крайней мере, теперь Гермиона убедилась, что с Малфоем происходило то же самое. Это позволяло исключить как минимум три четверти из всех найденных ею за неделю вариантов. Почти всё, о чем она читала, вызывало у людей отличающиеся видения.       — А на трансфигурации… — перепроверила она.       — Человека в петле, — моментально откликнулся Малфой, изучая обложку одной из книг.       Гермиона сердито уставилась на него.       — Почему сейчас ты ответил так быстро, а первый ответ из тебя, как зуб клещами, пришлось тянуть?       Малфой чуть сморщил нос, поднял взгляд от книги и уже, казалось, собрался что-то спросить — о странном для него выражении, видимо, — но передумал.       — Страховка. Следующий вопрос.       — Стра… Страховка на случай чего?       Малфой молчал с непроницаемым лицом, и Гермиона сверлила его взглядом, пока ответ сам к ней не пришел.       — На случай, если это ловушка? Хотел получить доказательства, чтобы использовать против меня, если это я всё устроила? Ты…       — Если это все вопросы…       — Нет, это не все вопросы! — рявкнула Гермиона.       Малфой вскинул брови, словно удивляясь ее резкой реакции, — как будто они оба не знали, что он злил ее намеренно.       Что ж, ладно, Малфой обзавелся воспоминанием с признанием Гермионы о некоем видении, какой молодец. Плевать она хотела на то, как он добивался для себя ощущения безопасности, но его паранойя уже начинала действовать на нервы. Можно подумать, Гермиона стала бы тратить свое драгоценное время на попытки его подставить. С разрушением собственной жизни Малфой отлично справлялся сам.       — Мне нужен список всего, что ты видел и где. С датами, если ты их помнишь.       Судя по его виду, Малфой с большей охотой шарахнул бы себя проклятием.       — Какое это имеет значение? Просто выясни…       — Это имеет значение, потому что я так сказала. И ты бы, возможно, понял почему, если бы прочитал хоть что-то из этих книг. Важно узнать, имеется ли связь между нашими видениями и какими-то определенными местами и происходит ли это в какие-то конкретные дни. Кто-то может проделывать это с нами каждый раз или же наводить чары на определенные участки замка, или… В твоей спальне что-нибудь происходило?       Малфой высоко задрал левую бровь.       — Тебе придется выразиться точнее, — лениво протянул он.       — Я про видения, само собой. Потому что я…       — Мне совсем не хочется знать, какие видения посещают тебя в спальне.       Гермиона раздраженно вперилась в него, надеясь оправдать пылающие щеки гневом, хотя Малфой наверняка догадался, что она прекрасно поняла подтекст его фразы.       — Я спросила про твою спальню.       Он вздохнул. Самого звука Гермиона не слышала, но видела, как двинулись его плечи, поднялась и снова опустилась грудь.       — Да.       Гермиона хмыкнула и закусила губу, изучая свой список. Если только у кого-то не имелось доступа в обе их спальни, то видения не могли создавать чем-то воздействующим на объекты. У домашних эльфов доступ, конечно, был, но их она рассматривать не собиралась. А на кого-то из персонала обратили бы внимание в гостиных. Сама Гермиона из посторонних в башне Гриффиндора видела лишь нескольких когтевранцев. Студенты с этого факультета сумели бы справиться с ее запирающими чарами, но, чтобы проникнуть незамеченными, им нужно было заходить днем. И знать пароль.       — А тебе случалось… — Гермиона замялась, неловко поерзав на стуле. Одно дело — говорить с Малфоем о видениях открыто, зная, что он испытывает то же самое, но совсем другое — обсуждать подробности. Это все равно казалось чем-то личным. — Тебе случалось не видеть, а чувствовать что-то?       Малфой молча уставился на нее, но веселые искорки в его глазах выдавали, что он потешается над ней про себя. Малфой умел быстро вычислять слабости людей и с удовольствием использовал их, чтобы смутить и унизить собеседника. Как же, должно быть, его выводило постоянное осознание собственных слабостей.       — Ну так что? — Гермиона нетерпеливо притопнула ногой.       — В каком смысле «чувствовать»?       Гермиона выпрямилась.       — Понимаю, ты не знаешь, что такое чувствовать, но это когда… — она запнулась, заметив, как Малфой покосился вправо, где часы в отдалении пробили без четверти одиннадцать.       Что-то неуловимо изменилось в нем, Малфой поудобнее устроил ремень сумки на плече и перевел взгляд на разложенные на столе книги.       — Какие из них ты…       — Ты куда-то спешишь? Я…       — А ты наслаждалась моей компанией?       — Разумеется, нет, но у меня еще остались к тебе вопросы. И мне нужен список того, что ты видел и где…       — В последний раз спрашиваю…       — …с других факультетов бывали в вашей гостиной…       — …оформила? Я не буду повторять снова.       Гермиона шумно выдохнула через нос и ткнула кончиком пера в сторону небольшой стопки книг слева.       — Мне нужно знать…       — Тебе всегда нужно знать, Грейнджер, — он стянул две верхние книги и запихнул к себе в сумку. — Дважды.       — Чт… Дважды что? Ты что-то чувствовал? — Гермиона вскочила на ноги, когда Малфой, не ответив, направился к выходу. — Где…       Он скрылся из виду, и Гермиона с глухим рыком плюхнулась назад на стул. Если Малфой еще раз такое выкинет — она его сглазит.

* * *

      Гермиона еле различила лицо Невилла сквозь кровоподтеки и слой грязи на коже и бросилась к другу, гадая, что могло случиться и как он вообще оказался в Хогвартсе. В голову лезли мысли о Роне, Гарри и аврорских операциях, и сердце молотом билось в груди. Проталкиваясь мимо студентов, Гермиона встретилась с Невиллом глазами. Она помнила этот взгляд, это лицо — таким она видела его во время Финальной битвы.       Тут ее внимание отвлекла возникшая сбоку от Невилла черная дымка. Из ее глубин вытянулось что-то, блеснув серебром, и едва Гермиона успела распознать меч Гриффиндора, как он рассек воздух по дуге и прошел через шею ее друга; кровь брызнула на стену за ним. Гермиона испустила короткий вопль и вдавила каблуки в пол, останавливаясь; резко развернулась, поскальзываясь, неловко нащупывая почву ногами, и зажала рот ладонью.       Вдохнуть. Выдохнуть.       — Ты в порядке? — спросил кто-то, и легкое прикосновение к плечу привело Гермиону в чувство. — Ты поранилась? — теперь голос звучал громче, прорываясь сквозь гул в ушах.       Гермиона сморгнула пелену слез, напоминая себе, вдалбливая знание в свой разум, — ведь она поняла всё в ту же секунду, как появилось облако тьмы. Но увиденное было настолько реальным, настолько осязаемым, что ощутилось как реальное. Швырнуло сердце о ребра, спутало замысловатые переплетения всего ее существа, наполнив потрясением, ужасом и горем.       — Гермиона Грейнджер?       Она кивнула. Лицо обдавало жаром от горячего дыхания на ладони, и Гермиона отняла руку от губ. Снова моргнула, прочистила горло и судорожно вдохнула.       — Да, — голос прозвучал слишком тонко, и она опять прочистила горло.       — Уверена?       — Да, я… я подвернула лодыжку.       — Ох. Тебе нужно в больничное крыло? Я могу…       — Нет-нет, — Гермиона подняла глаза на парня и раздвинула губы в улыбке: — Я в порядке. Извини. Спасибо, я… Спасибо.       Все еще чувствуя бешеную пульсацию крови, Гермиона отстранилась от него и пошла прочь по коридору. Она не осмелилась обернуться и посмотреть, исчезло ли уже… видениевидениевидение, — и лихорадочно вытаскивала из недр памяти другие воспоминания о Невилле, пытаясь вытеснить то, что снова и снова проигрывалось у нее в голове.

* * *

      — Прости, я никого не ждал, а на работе такая запарка.       Густо покраснев, Невилл торопливо собирал раскиданную по прихожей одежду.       — Да не волнуйся. Мне стоило сначала предупредить через камин, но я просто как раз думала о тебе и решила зайти, — пояснила Гермиона. Да, она думала о нем: о гаснущих глазах, запрокидывающейся голове и фонтане крови из шеи.       Гермиона пробовала заменить видение образом Невилла, убивающего Нагини, но оно не желало уходить. Гермиона понимала: это лишь созданная магией иллюзия, все равно что приснившийся кошмар, но доводы рассудка не помогали. В субботу утром она продержалась ровно два часа, прежде чем аппарировала прямо в квартиру к Невиллу.       — Невилл не привык к визитам подружек.       Гермиона послала Симусу уничтожающий взгляд, но поблагодарила за чашку чая.       — Я не подружка.       Симус пожал плечами, натягивая аврорскую мантию.       — Ты друг. И девушка. Подружка. Будь ты другом-парнем, Невилл бы не вспыхивал ярче моей шевелюры из-за того, что мои штаны валяются в прихожей.       — И почему они валяются в прихожей, кстати? Ты что, не мог положить их в корзину, сделав четыре лишних шага?       — Подружка, — пробубнил Симус под нос, пригладил волосы и развел руками. — Ага?       Когда Гермиона в замешательстве тряхнула головой, он окинул себя взглядом и снова выжидательно уставился на нее.       — А, выглядишь хорошо.       Симус кивнул и подхватил волшебную палочку с кофейного столика.       — Пока, Гермиона.       — Эй, Симус, ты не мог бы купить… И он ушел, — Невилл почесал висок и улыбнулся Гермионе, плюхаясь на стул напротив нее.       — Удивлена, что ты решил снимать квартиру с ним.       Он пожал плечами, размешивая сахар в чае.       — Мы уже бывали соседями прежде. Но после лета он, наверное, снимет что-нибудь с Дином, — Невилл спрятал виноватую ухмылку за чашкой: — Скорей бы.       Гермиона рассмеялась, откинувшись на спинку дивана, и с удовольствием оглядела его — такого живого, невредимого и такого Невилла.

* * *

      Длинные пальцы, мелькнув над столом, подсунули сложенный лист бумаги под ее открытый учебник. Гермиона скользнула взглядом вверх от этих пальцев по рукаву мантии и по широкому плечу, а потом перескочила к острому носу и светлым волосам, которые умудрялись блестеть даже тут, в подземелье. По мнению Гермионы, ему больше подходил другой антураж: сочная летняя зелень или яркий багрянец заката — на таком фоне он казался бы еще бледнее. Просто пятно белого, серого и снова белого, столь же невзрачное, как чистый кусок пергамента рядом с цветной обложкой книги. Малфой не был создан нести свет в темное царство.       Гермиона поспешно схватила листок, запихнула его поглубже под учебник и оглянулась по сторонам: вроде никто ничего не заметил. Она посмотрела на Малфоя, но тот небрежно скинул сумку на пол и уселся на свое место, как обычно игнорируя окружающих.       Поначалу Гермиона удивлялась, отчего он решил отдать ей эту бумагу сейчас, а не вечером в библиотеке, но спустя двадцать минут она, кажется, раскусила его коварный план. Ее глаза накрепко прилипли к торчащему из-под книги белому уголку, и Гермиона практически не слышала Слагхорна. Малфой наверняка подсунул чертов листок специально, прекрасно понимая, что тот не даст Гермионе сосредоточиться на уроке, когда ей это было так необходимо.       «Проект», как она окрестила его, забирал почти все ее умственные силы, а уже через две недели ей придется полностью погрузиться в подготовку к экзаменам и работу над другими проектами, которые нужно сдать к концу семестра. Гермиона пробовала концентрироваться на учебе, откладывая подальше очередную книгу о видениях, но в результате все равно не могла выкинуть ту из головы. Кошмары прогрессировали, по школе начинали ходить слухи о странных реакциях Гермионы, и она даже не представляла, насколько серьезнее всё могло стать. Тот, кто творил это с ней, был явно опасен и способен на худшее, судя по характеру создаваемых им иллюзий.       Ей нужно разобраться с ним как можно скорее. Гермиона покосилась на Слагхорна, чуточку приподняла край листка и прочитала «в южном», что временно удовлетворило ее любопытство: Малфой, по всей видимости, составил список своих видений. Гермионе удалось сделать всего четыре записи о зелье, которое им предстояло варить на следующем уроке, прежде чем ее мысли снова вернулись к малфоевскому списку.       Тот кошмар с Невиллом не давал Гермионе покоя. Он не был похож на обычную страшную иллюзию, призванную напугать жертву. Он как будто предназначался лично ей. Можно было бы предположить что-то вроде боггарта, но слишком многое не укладывалось в эту версию. Если бы зелье или чары показывали их страхи, Малфой не видел бы то же, что и она.       Гермиона потерла лоб ладонью и посмотрела на Малфоя — гад как ни в чем не бывало исписывал уже не первый лист пергамента. Она прожгла белобрысый затылок взглядом, макнула перо в чернильницу и усилием воли заставила себя не сводить глаз со Слагхорна.

* * *

      Гермиона притормозила в нерешительности, качнувшись влево, вправо и снова влево, перед тем как пройти к своему столу. Расположившийся в ярде от него Малфой даже не глянул в ее сторону и перелистнул страницу в книге, продолжая бешено строчить что-то на куске пергамента. Около его локтя лежали те два тома, которые Малфой взял у Гермионы на прошлой неделе, так что, надо думать, читал он об иллюзиях. Выглядел он бледнее обычного, и она задавалась вопросом, какой кошмар загнал его в библиотеку. Серые напряженные глаза с безумной скоростью пробегали абзац за абзацем, перо скрипело по бумаге без передышки — Малфой то ли вознамерился найти лекарство уже сегодня, то ли наткнулся на что-то действительно стоящее.       В животе заклубилось радостное волнение, но Гермиона напомнила себе, что Малфою еще не все известно. Судя по его списку, он не видел ничего предназначенного лично ему. Иллюзия с Невиллом полностью разрушила две единственные рабочие теории Гермионы и, возможно, отметет тот вариант, который обнаружил Малфой. К тому же она не знала, что Малфой вообще смог почерпнуть из их… бесед. Как бы Гермионе ни хотелось, чтобы он и впредь подкидывал списки, не заговаривая с ней, его поиски вряд ли куда-то приведут, если Малфой не будет понимать, что конкретно нужно искать.       Но он хотя бы принялся за работу наконец. Гермиона не ошиблась, положившись на его безграничную преданность собственной персоне. Не будь Малфой напрямую вовлечен в происходящее и не страдай он от этого, Гермиона ни за что бы не доверила ему исследование, но ради себя любимого Малфой точно сделает всё возможное. На их курсе он был в десятке лучших, что говорило о его уме, и он, без сомнения, мог бы составить серьезную конкуренцию Гермионе, если бы усерднее занимался по неинтересным для него предметам. Но Малфой никогда не считал нужным напрягаться — деньги откроют перед ним все двери быстрее высших баллов, перечисленных в резюме, которое он и заполнять-то не станет. Гермиона ненавидела это в нем — и в любом человеке.       Она приступила к чтению, буравя недовольным взглядом страницы, не желающие снабжать ее ценной информацией, и снова скосилась на Малфоя, когда его перо ненадолго затихло. Нахмурившись, он задумчиво смотрел на свою испачканную в чернилах ладонь и рассеянно потирал пятна большим пальцем. Потом запустил левую пятерню в волосы, отчего светлые пряди по бокам встопорщились наподобие дьявольских рожек: весьма подходящая для него прическа.       Любопытство Гермионы возросло, когда Малфой записал что-то на полях и подчеркнул абзац в своих заметках, но тут он начал поворачивать голову в ее сторону, и Гермиона поспешно уткнулась в книгу. Она бессмысленно таращилась на слова перед ней, пока не убедила себя, что Малфой снова отвернулся. Тогда Гермиона попыталась расслабиться и настроиться на чтение, несмотря на нервирующего соседа.       Она копировала упомянутое в тексте название одного труда, чтобы поискать его потом на полках, когда раздался знакомый звук захлопывающейся книги. Следом за ним послышался шорох бумаги, скрип стола, шелест ткани — и глухой стук приближающихся шагов. Гермиона вскинула глаза на Малфоя и отложила перо, стараясь не пожирать взглядом небольшую пачку пергаментов у него в руке.       Устроив два взятых у нее тома сверху шаткой стопки на столе, Малфой небрежным жестом отправил листы пергамента прямо на раскрытую перед Гермионой книгу. Он уже собрался уходить, так что она заговорила, всматриваясь в торопливые строки его записей:       — На прошлой неделе я была в коридоре на третьем этаже, рядом с той огромной картиной — с вечеринкой в саду, — и увидела кое-что личное. Адресованное именно мне, а не просто страшное видение, — Гермиона не вдавалась в детали, не желая выслушивать потом грубые комментарии.       Малфой замер вполоборота к ней, уставившись в дальнюю стену, где его тень колебалась в мерцающем сиянии свечей. Его плечи чуть приподнялись, и Гермиона уже решила, что он пожимает ими, но затем до нее донесся тяжелый вздох. Малфой повернулся, и мгновение его глаза казались черными, пока на них не упал свет.       — Это был… эпизод из Финальной битвы, только измененный. Существуют чары, с помощью которых можно создавать видения на основе воспоминаний, но это магия очень высокого уровня. К тому же, судя по ракурсу, это должен быть кто-то со стороны Волдеморта. Но если и так, чары пришлось бы наводить на нас каждый раз, создавая иллюзию. В том числе в наших спальнях. Так что не сходится.       Гермиона подождала, не скажет ли Малфой что-нибудь, но он стоял с отсутствующим взглядом. Думал ли он о каком-то видении, про которое умолчал? Или о том, что стерло всю краску с его лица?       — В нескольких из тех иллюзий, которые мы видели раздельно, прослеживаются общие темы: смерть, насекомые… война.       В видениях Малфоя появлялось на удивление много Пожирателей. Казалось бы, если по отдельности им с Малфоем показывали личные кошмары, то ему должно было мерещиться больше авроров или членов Ордена, а не бывших товарищей.       — Но одинаковые иллюзии мы видели, только находясь вместе. Даже в определенных частях замка — в подземелье, например, около кладовой: ты видел там яму со змеями, а я — кровь на стенах чуть дальше по коридору.       Его рука метнулась к ней, и Гермиона инстинктивно откинулась назад, но целью Малфоя были лежащие на ее книге листы пергамента: длинные пальцы, словно лапы паука, сцапали верхний лист и скомкали в кулаке. Гермиона пискнула и потянулась выхватить пергамент, но Малфой уже отвел руку.       — Там могло быть что-то полезное! Мы…       — Не могло. Желаешь еще чем-нибудь поделиться, прежде чем я опять впустую потрачу время?       Он злился, но Гермиона другого и не ждала. Она хмыкнула, с сожалением покосившись на его кулак.       — Ты пробовал на них что-нибудь? — Под взглядом Малфоя она пояснила: — На видениях. Пробовал на них какие-нибудь заклинания?       — Нет.       Возможно, его палочку тоже проверяли.       — Они не реагируют. Заклинания проходят сквозь них. Я пробо…       Его рука опять метнулась к ней за оставшимися пергаментами, но на сей раз Гермиона оказалась шустрее и успела вцепиться в пачку снизу. Послышался треск рвущейся бумаги, но Гермиона не ослабила хватки, хмуро встретив свирепый взгляд Малфоя.       — Отлично, — он выпустил листы. — Наслаждайся. Тебе, очевидно, нравятся выводы, сделанные на основе неполной информации. Только поторопись, Грейнджер, у меня нет всей жизни впереди.       Она надежно спрятала бумаги в блокнот, не собираясь изучать их, пока Малфой со своими загребущими лапами не покинет ее личное пространство.       — Если бы ты не уходил все время, игнорируя мои просьбы подождать, то, возможно, узнал бы эту информацию раньше. — В конце концов, существовала некоторая вероятность, что Гермиона с ним поделилась бы.       Малфой неотрывно смотрел на нее, чуть склонив голову набок, и лицо его было совершенно бесстрастным — за исключением впившихся в Гермиону глаз. Он даже не моргал, будто стремился передать через этот взгляд всю свою злость и не желал терять ни секунды, пока полностью не выплеснет ее Гермионе в лицо. Она тоже сердито уставилась на Малфоя и смотрела, пока не сообразила, что он молчит не просто так, а в ожидании чего-то.       — Нет, больше информации нет, — сказала Гермиона, вспомнив, лишь когда он уже повернулся спиной: — Ой, погоди… — Малфой с низким рыком крутанулся назад. — Я оформила эту книгу.       Она протянула ему старинный фолиант, но Малфой только поднес пальцы к обложке и сразу убрал, едва коснувшись. Гермиона взмахнула фолиантом и терпеливо удерживала его, пока рука — совсем не слабая рука, между прочим, натренированная тасканием охапок книг по лестницам — не начала дрожать под внушительным весом.       — Это книга, Малфой. Внутри нее страницы. Если рассчитываешь найти лекарство, тебе придется их прочитать. Я не собираюсь выполнять всю работу за тебя.       — Я думал, именно этим ты всегда и занималась.       Губы ее напряглись, уголки опустились вниз, и Гермиона резко водрузила фолиант на ближайшую к Малфою стопку.       — Я провожу исследования для моих друзей. На случай если это проклятье или зелье помутило твой рассудок — ты не один из них.       — О, я прекрасно осознаю это, как и то, насколько удачен этот выбор…       — Хороший выбор, да. Ты, должно быть, очень мало таких в жизни делал, Малфой.       Удивительно было наблюдать за тем, как злость полностью искажает его черты. Возможно, за месяцы, когда Малфой ходил по Хогвартсу с неизменно стоическим выражением, Гермиона просто забыла настоящий вид этой эмоции на его лице. Но теперь определенно снова привыкала.       Он приоткрыл рот, обнажив стиснутые зубы, и опять плотно сжал губы. Качнулся назад, будто намереваясь уйти, но, похоже, был не в силах оставить за Гермионой последнее слово.       — Действительно. Я частенько представляю, в деталях, что бы могло произойти, если бы я не совершил ошибок в прошлом, — процедил он, и Гермиона в изумлении распахнула глаза — она не сумела бы сдержать движение век даже с помощью клея, изоленты и Закрепляющих чар. — Например, сообщил бы, кто вы такие, тогда в моем доме. Или позволил Крэббу убить тебя той ночью в…       — О, пожалуйста, — прошипела она, — выставляешь всё так, будто спас мне жизнь. Ты…       — А куда, по-твоему, направлялось Смертельное заклятие, Грейнджер? В книжную полку, которая ему очень-очень не понравилась? Ты…       — Ты делал это только потому, что получил приказ доставить…       — ...Поттера живым. Хотя не удивлен, что ты переоцениваешь собственную значимость.       Гермиона захлопнула рот, клацнув зубами, и прокрутила в голове расплывчатое воспоминание — далекое, словно из прошлой жизни. Это было лишь одно мгновение той ночи, которая, казалось, длилась бесконечно — или всего пару минут. Гермиона сомневалась, что ее телу, разуму и сердцу еще когда-либо доводилось пережить столь многое за такой короткий срок. Происходившее в Выручай-комнате по большей части сохранилось в памяти вспышками образов. Но Гермиона запомнила лицо Малфоя, хотя и не знала, почему оно так резко выделялось на фоне всего остального.       — Что это, попытка убедить меня сделать всю работу, потому что я должна тебе? Мы спасли тебя дважды той ночью…       — Не ты спас…       — …не должна. Что, совсем не способен спасти себя сам? Это просто книга. Она не…       Он наклонил голову вперед, и серые глаза сверкнули в тусклом свете.       — Ты не знаешь, на что я способен.       — Не читать, очевидно! Видишь эти книги? В придачу к экзаменам, эссе…       — Заткнись, — прошептал Малфой, оглянувшись через плечо.       — …займет слишком много времени. Я не стану работать за тебя. И я в последний раз говорю с тобой об этом. Я в любом случае выясню, что происходит. И у тебя есть выбор, Малфой. В этот раз лучше сделай правильный.       Несколько долгих секунд он всматривался в нее в поисках чего-то. Гермиона смотрела на него в ответ, задрав брови. Наконец Малфой с шипением втянул воздух, передвинул ремень сумки на плече и, видимо, смирившись, с явной неохотой произнес:       — Я не могу ее взять. Она из запретной секции.       Гермиона опустила взгляд на темно-синюю обложку и вспомнила легкое покалывание на пальцах — из-за чар, наложенных на все книги в запретной секции. За последние пару недель она так привыкла к мягким искоркам магии, пробегающим по коже, что даже не задумалась об этом, протягивая книгу Малфою. Наверное, только к лучшему, что он не стал ее брать, — мадам Пинс даже Гермионе не слишком уверенно позволила вынести книгу из библиотеки.       Она взглянула на Малфоя. Как он понял, что та из запретной секции? Амбридж предоставила ему туда доступ на пятом курсе, и Малфой узнал ощущение? Но почему все-таки он не взял ее? Возможно, догадки Гермионы насчет аврорских инспекций были верны.       Она выудила из разных кип на столе три книги, вместе равные по весу тяжелому фолианту, и одну за другой выложила перед Малфоем. Угрюмо посмотрев на стопку, он бесцеремонно скинул всё в сумку. Гермиона чуть вздрогнула и опять мысленно порадовалось тому, что Малфой не взял ценный экземпляр.       — Если что-то обнаружишь — я буду тут завтра.       Малфой издал нечленораздельный звук и направился к выходу, а Гермиона перелистнула очередную страницу в своей книге.