Хранители

      Они остановились, и Джастин взглянул на нее в ожидании следующего шага. Перо Малфоя замерло, какое-то время он таращился на свой пергамент, затем моргнул и поднял глаза на них.       — Ты опоздал на день, — известила его Гермиона, вскинув брови и дважды притопнув носком туфли.       Она решила дать ему минутку, прежде чем сесть за стол, — так приближаются к настороженному животному: необходимы медленные движения, иначе зверек сорвется с места и пустится наутек.       — Согласно твоему расписанию.       — Нет, согласно моему ты опоздал на два.       Гермиона подошла к столу и, поколебавшись, какой из двух стульев занять, выбрала ближайший к Малфою. Джастин выдохнул и сел напротив него.       — Ну так что ты обнаружил? Каких-то магических существ? Гермиона перерыла… — Джастин, вздрогнув, замолк, а Гермиона послала ему извиняющийся взгляд — она целилась в ботинок, а не в щиколотку.       Слова Джастина повеселили Малфоя. Это было бы довольно трудно заметить, не будь его лицо настолько невозмутимым всё остальное время.       — Пыталась найти сама?       — Малфой, скажи, что́ ты обнаружил. Рано или поздно тебе придется это сделать.       Она собиралась развить мысль, указав на то, что он все равно не сможет предпринять что-либо в одиночку, но сочла за лучшее промолчать. Данная тема затрагивалась уже неоднократно, и это еще ни разу не вызывало правильную реакцию с его стороны. Вроде логичного согласия с Гермионой.       Малфой долго внимательно смотрел на нее, потом метнул взгляд на Джастина. Она ждала, проигрывая в уме тщательно сформулированные, обоснованные доводы и вцепившись пальцами в колени, чтобы попросту не схватить один из лежащих перед Малфоем пергаментов. Хотя именно так она и поступит, если потребуется.       Но вот оно: его левый глаз чуть дернулся, ноздри расширились на выдохе, губы быстро сжались. Малфой смирился, и Гермиона возликовала.       — Паворларуа.       Он молча глядел — будто до неё вот-вот должно было дойти, но имей Гермиона хоть малейшее представление, о чем речь, она бы предложила такой вариант уже раньше. Разве что основания для этого предположения не слишком убедительны — тогда понятно, почему Малфой озвучил его так неохотно.       — Это малоизвестное существо, невидимое для людей. Оно действует наподобие боггарта — показывает человеку его страхи. Однако может реагировать на любой страх, даже самый смутный.       Малфой сосредоточился на странице книги, затем перелистнул еще десяток. Гермиона наблюдала за ним.       — Боггарты показывают лишь то, чего человек боится больше всего, и…       — …их видят все, — закончил Джастин.       — Вот поэтому я и сказал «наподобие», а не «в точности как». Паворларуа показывают любой твой страх, а сталкиваясь с несколькими людьми, выбирают или самый сильный, или страх ближайшего к ним человека.       Гермиона кивнула, в груди робко всколыхнулось радостное возбуждение.       — Это объяснило бы, почему вместе мы видим одинаковые иллюзии. Но почему не видят остальные? Если эти существа наводнили…       — Их не видит никто, если только не примет зелье, в котором определенные, привлекающие паворларуа компоненты смешаны с ингредиентами, взаимодействующими с магией этих существ.       Малфой передвинул книгу по столу, и Гермиона развернула ее к себе. На иллюстрации был изображен съёжившийся у стены человек, а краткая подпись гласила, что многих жертв паворларуа считали сумасшедшими. Фыркнув, она опустила взгляд к ингредиентам зелья.       — Значит, эти твари всюду вокруг нас, а мы их просто не видим, пока не выпьем зелье? — уточнил Джастин.       — Спорный вопрос. Одни полагают, что паворларуа происходят из области в Азии, в пределах какой-то горной гряды, — потому что это единственное место, где можно найти почти все привлекающие их элементы. Но никаких доказательств нет, поэтому другие считают, что паворларуа бродят по миру, пока не отыщут какой-нибудь источник — то есть любого, кто принял зелье.       Гермиона вскинула взгляд и, как ни старалась, не сумела сдержать ухмылки, кажется обеспокоившей Малфоя.       — Что объяснило бы, почему всё становится хуже! Чем больше этих существ нас находят, тем больше и видений.       — А как же холод? — спросил Джастин, когда она передала книгу ему.       — Я еще не нашел объяснения этому.       Гермиона задумчиво хмыкнула.       — Ну, если из-за определенных ингредиентов их магия взаимодействует с нашей — или, по крайней мере, с аспектами нашего сознания… Возможно, это заставляет нас также воспринимать звуки, запахи и ощущения — во всяком случае, от смены температуры или, скажем, дуновения ветра. Ничего вроде ощущения от хватания за руку, например, ведь для этого им нужно дотронуться до нас по-настоящему. А у них не может быть физических тел, иначе сработали бы охранные чары вокруг Хогвартса.       — То есть навредить они нам не могут?       — Физически — нет. Мы видели, как иллюзии нападали на нас или других людей, но чувствовали лишь остаточные эффекты чего-то. Так, будто видения наводили какие-то собственные охлаждающие чары. А поскольку мы одни восприимчивы к этим иллюзиям, только мы и ощущаем чары, попадая в зону их действия.       Малфой сидел, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, но выглядел слишком скованным для такой непринужденной позы. Джастин отодвинул книгу, глянув поочередно на него и на Гермиону, и тихо заметил:       — Не думаю, что когда-либо боялся гигантских ос.       — А я — кроликов-мутантов. Возможно, они реагируют на страхи всех, кто находится поблизости, а видим их мы? — она посмотрела на Малфоя в поисках подтверждения или опровержения, но он лишь молча встретился с ней глазами.       — Возможно, — согласился Джастин, качнувшись на стуле. — И что теперь?       Гермиона схватила три книги, подсунула каждому по одной и просияла:       — Исследование!       Его стул хлопнулся обратно на все четыре ножки, Джастин мигнул, весело прищурился и с улыбкой поднял два чуть раздвинутых пальца:       — Чересчур много энтузиазма для этого слова, Гермиона.       Она бросила на него притворно возмущенный взгляд, распахивая свою книгу.       — У меня хорошее предчувствие. Думаю, это правда может быть оно. — Следующие слова слегка запутались на языке, но Гермиона все-таки их вытолкнула: — Отличная работа, Малфой.       — Действительно отличная работа, — поддержал Джастин, открывая чернильницу.       Малфой промолчал, но вскоре послышался шорох одежды, шелест страниц — и между ними тремя установилась гораздо более уютная тишина, чем когда-либо прежде.

* * *

      Гермиона с сомнением окинула взглядом решение задания по нумерологии, но вроде всё было правильно. Высушив чернила прикосновением палочки, она засунула пергамент в папку и вытащила вместо него листок с записями о паворларуа. Вообще-то как раз на них ей полагалось сконцентрироваться в первую очередь, но если Малфой и заметил, что Гермиона уделила часть времени учебе, то ничего не сказал. К тому же он сидел аж за четыре парты от нее и в данный момент морщил лоб, углубившись в чтение. Джастина с ними не было — он ушел куда-то, неопределенно махнув рукой и заявив, что у него дела. Ну, какие именно, она вполне могла выяснить позже — не горит.       Пока что все найденные сведения о паворларуа подходили под их ситуацию, и порой Гермиона, увлекшись, ловила себя на уверенности: это оно. Но подобные мысли лишь забивали голову мечтаниями о том, как она сварит зелье и спокойно сдаст экзамены, не волнуясь о видениях, — что было крайне маловероятно. Им попалось несколько упоминаний о противоядии, судя по которым его приготовление могло занять от двух недель до трех месяцев. Гермиона отчаянно надеялась, что верным был не последний срок.       Малфой приподнял голову, когда в отдалении послышался протяжный глухой звон — пробили часы Слагхорна в классе зельеварения.       — У тебя еще час.       Он перевел глаза на неё — то ли в ожидании продолжения, то ли в попытке выведать все её секреты. Огоньки свечей отбрасывали на бледное лицо блуждающие тени, подчеркивая странное выражение — не скучающее, не бесстрастное и не враждебное. Возможно, просто-напросто заинтересованное, но на его лице это, такое обычное, выражение выглядело как-то иначе. На Малфоя словно… стало легче смотреть. Он казался естественным. Гермионе тут же сделалось не по себе.       — Где бы мы ни были, ты всегда уходишь до одиннадцати, — она полагала, для него ввели что-то вроде комендантского часа. — А сейчас десять.       Странное выражение неуловимо изменилось, и Гермиона уткнулась взглядом в парту. В костях нарастало напряжение, но на сей раз из-за неловкости, а не типичной для них с Малфоем злости. Открыв книгу, она ляпнула первое, что пришло в голову и вроде бы не касалось ничего важного:       — Твоя комната в слизеринском общежитии?       Последовала пауза, но, прежде чем Гермиона успела всерьез об этом задуматься, Малфой ответил:       — Нет.       — Да? Но все-таки в Хогвартсе?       Может, его поместили в…       — Да.       — О, это здорово.       Здорово? Гермиона прикрыла глаза и качнула головой. Здорово. Ну, едва ли она виновата в том, что их разговор выбил ее из колеи — если это вообще можно назвать разговором. Они не оскорбляли друг друга, не обменивались знаниями и не обсуждали общую проблему. Разговор был… нормальным. Почему Малфой вел себя так нормально?       Гермиона с подозрением посмотрела на него, но встретила точно такой же взгляд, устремленный на нее. Сжав губы, она подтянула книгу поближе, Малфой изогнул бровь — и они оба вернулись к чтению.

* * *

      Что-то грязно-золотое и мазок черно-белого. Гермиона с тихим стоном сомкнула веки, закатив глаза, потом снова их открыла: с нависающего над ней расплывчатого лица таращились другие широко распахнутые глаза. Охнув, она рывком села, сердце испуганно съёжилось и подпрыгнуло в груди.       Тут лицо отодвинулось, и Гермиона наконец его разглядела.       — Господи, Джастин, — голос спросонья звучал ломко.       Она и не заметила, что умудрилась вчера заснуть прямо на книгах, безжалостно впивающихся ей в плечо и ребра. Гермиона подняла с пола ту, которая свалилась с ее груди при столь резком пробуждении, и не смогла вспомнить ничего из прочитанного.       — Уже полседьмого, — сообщил Джастин.       — Зараза, — Гермиона протерла глаза, другой рукой складывая книги в стопку.       — Да уж! — он шмыгнул к двери, приоткрыл створку и выглянул в щель.       Гермиона подобрала перо и виновато поморщилась при виде чернильного пятна на ковре. Она коснулась палочкой, выводя его, и после третьей попытки оно почти сошло, но на том месте так и остался чуть более темный круг. Джастин со вздохом закрыл дверь, и Гермиона вскинула на него глаза, услышав запирающее заклинание.       — Не представляю, как мы тебя вытащим. Народ повсюду. А если кто-то увидит — тут ведь не только нарушение правил, но и…       — Джастин, всё в порядке. Я подожду, пока все отправятся на завтрак, и пойду сразу в класс, — она встала, потирая лицо ладонями, потом стянула галстук.       — Часто это делаешь?       Ее пальцы застыли на ткани, Гермиона ошарашенно моргнула и обернулась к Джастину:       — Чт… — голос треснул и затих.       — Что? Почему ты так смотришь? — он оглянулся через плечо, резво шагнув вперед, словно ожидал обнаружить что-то у себя за спиной.       — Нет, я не засыпаю у других людей… То есть я не… — Гермиона тряхнула головой. — Нет, Джастин.       В его глазах читалось лишь простодушное любопытство.       — Ладно, — пожал он плечами.       Гермиона еще на мгновение задержала взгляд и фыркнула носом, расправляя галстук.       — Ой, а я, э-э… — раздался глухой звук, Джастин чем-то стукнул, завозился. — Я кое-что нашел.       Она задрала голову — так стремительно, что щелкнуло в шее — и выхватила протянутую им книгу.       — Противоядие?       — Почти. Тут перечисляются некоторые из привлекающих паворларуа элементов — вроде плоскорога, рыбы-льва и асфоделя, — но говорится, что они входят в состав как зелья, так и противоядия, а в качестве источника информации указано: «Легендарные». Думаю, рецепт может быть там.       Гермиона кивнула, терзая зубами нижнюю губу.       — Просто «Легендарные»? Ничего после этого?       — Ага.       — Тут упоминается рог дромарога, — она взглянула на копающегося в сумке Джастина. — Он невероятно дорогой.       — Может, найдется в кладовке с ингредиентами для зельеварения?       — М-м, — промычала она, — надо будет достать эту книгу сегодня вечером.       — Ты уверена? Немного рискованно. В будние дни нам нельзя покидать Хогвартс без разрешения.       — Чем скорее узнаем список ингредиентов, тем скорее им займемся, — Гермиона пробегала глазами абзацы, перепроверяя название книги.       — Хочешь? Мама прислала на прошлой неделе.       Она неловко посмотрела на голубой пакет в руке Джастина, но сжавшийся желудок вынудил все-таки потянуться за угощением.       — А что это?       — Шоколад с арахисовым маслом.       — Похоже на очень полезный завтрак, — пробормотала она, изучая этикетку.       — Это протеиновые батончики «Nutri Bar».       Гермиона стиснула губы, чтобы не расхохотаться, и плюхнулась на кровать рядом с образовавшейся на матрасе горкой батончиков. Джастин уже радостно уминал один, откинувшись назад и опершись на локти.       — Итак… каково это — проснуться утром и увидеть моё лицо? — рассмеялся он с набитыми шоколадом щеками.       Гермиона улыбнулась, разрывая обертку:       — Страшно.

* * *

      — Ты сегодня выглядишь исключительно пугающе, — протянул Малфой.       — Молчаливым ты мне нравился больше.       — И это говорит о многом, — покачал пальцем Джастин, — если учесть, что ты ей никогда не нравился.       Малфой вздернул бровь.       — Будто одних твоих бесполезных реплик было мало, Грейнджер, — теперь ты обзавелась подпевалой.       Джастин нахмурился и поерзал, устраиваясь поудобнее.       — Я по меньшей мере соучастник преступления. Или… не-преступления.       — Точно, — Малфой смотрел на него, пока Джастин не отвел взгляд, сконфуженно теребя кольцо на пальце.       Гермиона закатила глаза, громко шлепнула на стол книгу и уселась на свое место. Она сама подтолкнула Малфоя к сотрудничеству, но они общались с ним уже пятый вечер подряд, причем общение превышало их обычный максимум в десять минут. Это начинало сказываться на нервах.       — «Легендарные». Мне удалось найти ее вчера только очень поздно вечером, так что я еще не прочитала…       — Ты отпрашивалась? — перебил Малфой, и Гермиона поспешно мотнула головой, пока у него не разыгралась паранойя.       — А как ты выбралась из Хогвартса? — прошептал Джастин, перегнувшись через стол.       Гермиона прочистила горло, ей не хотелось заострять внимание на этом нарушении правил.       — Просто выбралась. Послушайте, я взглянула на ингредиенты, и, надо сказать, раздобыть некоторые будет… сложной задачей.       Проведя ладонью по странице с описанием противоядия, она перевернула книгу и подпихнула к Джастину и Малфою. Те переглянулись, прежде чем склониться ближе, читая.       Джастин признался:       — Некоторые мне даже незнакомы.       Как и Гермионе. О большинстве она слышала, но что они собой представляют, было для нее загадкой.       — Часть из них, наверное, купим. Другую часть… не знаю. Нужно сегодня всё изучить, тогда я смогу разослать сов в аптеки и выяснить, что из этого имеется в наличии. При условии, что ингредиенты не из тех, которые в основном применяются для темной магии. Еще можно попробовать поискать в теплицах…       — Не легче пройтись по аптекам завтра вечером? Будет пятница.       Гермиона отрицательно качнула головой.       — Я могу наведаться в Косой переулок и в аптеки, расположенные в Лондоне, но мы сэкономим время, если разошлем копии писем по нескольким лавкам сразу, в том числе в другие страны. Какие-то из ингредиентов могут быть запрещены в Англии, чего-то может просто не оказаться в наличии, а в некоторых местах без лишних вопросов продадут ингредиенты, связанные с темным колдовством. Так я составлю список подходящих аптек и в субботу раздобуду всё, что получится.       — Ты говорила, что-то стоит очень дорого, да? У меня осталось немного карманных денег, но не уверен, что нам удастся купить всё. Мне… мне выдают определенную сумму на месяц. Малфой…       — Да, мы все слегка стеснены в средствах, но купим хотя бы то, что сможем, — Гермиона покосилась на Малфоя.       Он буравил взглядом столешницу, сомкнув губы в белую линию. Гермионе даже почудилось, будто кончики его ушей порозовели. Вряд ли Министерство предоставило ему свободный доступ к состоянию Малфоев. Гермиона готовилась к тому, что при решении вопроса о покупке ингредиентов им с Джастином придется мириться с его самодовольством и грубыми замечаниями о их бедности, но такой реакции, пожалуй, ожидала больше. Она подозревала, в распоряжении Малфоя сейчас было меньше галлеонов, чем у Джастина. Возможно, даже меньше, чем у нее.       — Травология у вас завтра?       — Сегодня, — хором ответили они, и Гермиона вздохнула.       — Ладно, есть еще кладовка Снейпа… В смысле, э-э… — Гермиона не сразу сумела вынырнуть из воспоминаний и заставить голос звучать громче. — Что-то можно взять в кладовке с ингредиентами для зелий. Нужно отметить в списке всё, что мы точно сумеем достать в школе. Также у Слагхорна имеются и личные запасы. Я могла бы попробовать… — она чуть покривилась, — раздобыть что-то оттуда, если иначе не выйдет.       — Каким образом? — нервно поинтересовался Джастин.       — Побеседовав, — уклончиво взмахнула рукой Гермиона.       — То есть использовав свою недавнюю славу для личной выгоды.       Она сердито воззрилась на Малфоя.       — И для твоей выгоды тоже. К тому же это ради общего блага.       — Ради тебя — это ради общего блага? Не слишком ли высоко себя ставишь?       — Гермиона сражалась ради общего блага, так что в каком-то смысле она часть этого блага, — вступился Джастин.       Малфой наградил его долгим взглядом.       — Очаровательно, — буркнул он и скосился на Гермиону: — То, как ты промываешь им мозги.       — Ну, тебе-то всё известно о… — запнувшись, она запоздало попыталась изменить фразу, — некоторых из этих…       — Заканчивай, раз начала. Нет нужды строить из себя благую со мной, Грейнджер. О чем мне всё известно? О промывании мозгов? — он склонил голову набок, и Гермиона сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Ах да, ведь мой отец промывал мне мозги, потому что он по природе злой человек — ты же это сказала на прошлой неделе, верно? Если так рассуждать, то кто ты теперь, а, Грейнджер? Зло или благо? Ты настолько лицемерна, что не способна признать: это одно и то же.       — Э-э… — Джастин слегка пнул ее носком ботинка.       — Одно и то же? Как… О, только потому, что по разные стороны люди могут считать благом разное…       — Эм, ребята? — позвал Джастин шепотом.       — А что, разве не так? — глаза Малфоя возбужденно блестели, будто он буквально предвкушал возможность словесно уничтожить ее. — Если что-то…       — Мы работаем над проектом по магловедению. О рыбе.       — …и… — посмотрев на Джастина, Гермиона проследила его взгляд и увидела молоденькую светловолосую пуффендуйку.       — Извините. Я просто хотела узнать, будет ли у тебя время позаниматься со мной прорицаниями? Мы сейчас проходим чтение по чайным листьям, а ты говорил, что можешь помочь.       Девушка встревоженно поглядывала на них с Малфоем, и фальшивая улыбка Гермионы явно не улучшала впечатление.       — Конечно. Когда у тебя следующий урок?       — В понедельник. Понимаю, еще рано, но я не знала, сколько это займет. У меня…       — Избавься от нее, Финч-Флетчли, — тихо процедил Малфой.       — …и трансфигурация. Я подумала, что если сделаю прорицания пораньше, то потом попрактикуюсь самостоятельно…       Лицо Джастина приобрело виноватое выражение еще до того, как он наконец решился ее перебить:       — Я позанимаюсь с тобой завтра после ужи… — пинок туфлей по его ботинку получился чуть более громким, чем рассчитывала Гермиона. — В районе одиннадцати вечера. Ты еще не будешь спать?       — Нет! Спасибо…       — Не за что, — расплылся в улыбке Джастин.       Девушка зарделась и смущенно ретировалась, скрывшись за стеллажами.       — О рыбе? — спросила Гермиона.       — По магловедению?       Джастин пожал плечами.       — Ну что, — он хлопнул в ладоши, — пойду за книгами!

* * *

      — Их нужно использовать в тот же вечер, так что к этому времени остальные ингредиенты должны быть уже подготовлены. Тычинки собираются под луной…       — В какой фазе? — уточнил Джастин, явно разочарованный.       — В любой. Главное — срывать при лунном свете. И заворачивать в шерстяную ткань, смоченную… — Гермиона нахмурилась, бросив взгляд на книгу, но ту как раз листал Малфой.       — Э-э… — Джастин покачал головой, перебирая пергаменты с записями.       — В общем, их надо завернуть, — Гермиона сделала себе пометку прояснить этот момент, когда Малфой закончит, — и добавить в котел в течение часа после того, как будет сорвана самая первая тычинка. А тычинок требуется много, так что работать будем в темпе.       — Повторяю — я никуда не пойду.       — Мы отправляемся в Запретный лес, Малфой, а не аппарируем в джунгли на другом конце света! Обернемся часа за полтора.       — А как мы выйдем из замка? — нахмурил лоб Джастин, потирая запястье.       — Я всё устрою. Выдвинемся рано. Думаю, нам следует встретиться здесь в восемь — чтобы разыскать цветы до половины девятого и вернуться в замок до десяти, — она взглянула на Малфоя, который наконец отвлекся от книги и смотрел на Гермиону сквозь челку. — Даже если всё займет немного больше времени, до одиннадцати уложимся.       — Как именно устроишь? — не унимался Джастин.       Гермиона постаралась сдержать раздражение. Малфой отказывался идти, и Джастин тоже не горел энтузиазмом, хотя она знала — пойдет все равно. Ей очень не хотелось выдавать средство, с помощью которого она намеревалась вывести их из замка, но скрыть это никак не получится, выбора нет.       — Спрячемся под мантией-невидимкой…       — Чары на таких мантиях развеиваются…       — Не на этой, — резко оборвала его Гермиона. — Это в высшей степени надежная мантия — применялась сотни раз, никогда не подводила и никогда не подведет. Никто нас не заметит, а для того, чтобы собрать нужное количество тычинок, нам потребуются все руки. До Лунных капель идти по крайней мере пятнадцать минут — и, значит, примерно столько же займет путь назад. А когда найдем цветы, нам нужно будет нарвать целую пинту тычинок, всё время молясь, чтобы луна не скрылась за тучами, после чего вернуться в замок, а мне — ещё и отнести всё в свою комнату на седьмом этаже.       — То есть как минимум… — Джастин поднял глаза к потолку, прикидывая в уме.       — Двадцать пять минут Грейнджер, чтобы добраться до котла, значит — тридцать пять минут на сбор тычинок.       — Учитывайте, что, возможно, придется дожидаться, когда выглянет луна, и тычинок нужно — полную пинту, а, судя по иллюстрации, они не слишком-то крупные. Задача выполнимая, но даже втроем мы успеем еле-еле. Про двоих и говорить нечего. Так что если все хотят получить это противоядие, то все и пойдут.       — Тогда решено, — кивнул Джастин. — А что скажем, если попадем…       — Мы не попаде…       — Ну а если все-таки попадемся? — настойчиво осведомился Малфой.       Гермиона вздохнула, массируя висок. Эта вылазка важна для них всех, а следовательно, и ответственность за нее по справедливости должны нести все, но Джастин и без того уже нервничал и сомневался, а Малфою, надо думать, угрожали гораздо более серьезные неприятности, чем им. Ей тоже не хотелось нарушать правила, но это было необходимо.       — Я возьму вину на себя, — сказала она и повысила голос, не дав Джастину возразить: — Но мы не попадемся, уж поверьте. Мне как-никак доводилось проникать в защищенный гоблинами «Гринготтс» и в Министерство, когда там заправлял Волдеморт. Про шестилетний опыт незаметного перемещения по этому самому замку даже молчу.       Джастин улыбнулся, Малфой закатил глаза, а Гермиона опять вздохнула: предстояло еще как-то умыкнуть мантию у Гарри.       — Предлагаю встретиться в воскресенье. Я не буду покупать ничего из того, что мы можем достать здесь, а если мне не удастся приобрести всё остальное — что-нибудь придумаем. Зелье готовится около месяца. Если я начну варить его на следующей неделе, то мы сможем принять противоядие еще до конца каникул.       — То есть нам надо будет вернуться в Хогвартс раньше?       Гермиона кивнула Джастину:       — Не знаю, какого именно числа, — это станет понятно, только когда начну готовить, но я надеюсь приступить не позднее пятницы. Чтобы мы хотя бы попробовали после этого сосредоточиться на экзаменах.       Малфой придвинул к ней книгу.       — Когда у тебя траво…       Ее взгляд метнулся к издавшему какой-то сдавленный звук Джастину: в тусклом освещении его лицо казалось белым, а расширившиеся глаза — черными. Гермиона с Малфоем одновременно вскочили, оборачиваясь, и она рефлекторно отпрянула от возвышающегося перед ней палача с занесенным над головой топором.       В бедра врезался край стола, а Джастин схватил ее, сгребая второй рукой за плечи, и поволок назад, в процессе сместив локоть выше, к шее, и перекрыв Гермионе кислород; в горле влажно щелкнуло, когда она сглотнула, глядя на топор, ударивший по столу аккурат между ее коленями.       Джастин перетащил ее на другую сторону, но всё не отпускал, и Гермиона вцепилась в его руку, дрыгая ногами в воздухе, пока не нашла опору. Впившись пальцами в плотную ткань мантии, она поискала глазами Малфоя: в чисто инстинктивной надежде на помощь, даже не задумавшись, кого именно ищет. Но его в поле зрения не было, так что ей не осталось ничего иного, кроме как со всей дури наступить Джастину на ногу.       Их движение назад остановилось, Джастин ойкнул от боли и ослабил захват, а Гермиона смогла глотнуть воздуха, оттолкнула от себя его руку и крутанулась, поворачиваясь к нему. Малфой стоял рядом с Джастином, по всей видимости не заметив, что тот чуть не придушил ее до потери сознания.       Гермиона вперилась в дикие синие глаза:       — Это иллюзия…       — Но что, если… — топор с треском обрушился на деревянную поверхность за ней, и Джастин вздрогнул. — Мы раньше не слышали и не ощущали, так вдруг сейчас мы сможем по-настоящему почувствовать?!       Он дернул ее за руку, и они оба, спотыкаясь, отошли за другой стол. Малфой пятился в одном шаге перед ними, не сводя взгляда с палача и, похоже, думая о том же, что и Джастин.       — Это совершенно нелогично! — воскликнула Гермиона. — Он бесплот…       — Но если видения вмешиваются в наше восприятие, разве не могут они заставить нас ощущать, будто он плотный?       Гермиона торопливо подбирала аргументы для возражения, но ее истинные чувства по этому поводу чуть не вырвались в вопле, когда палач занес топор прямо над ними, — у стены она очутилась так же быстро, как Джастин с Малфоем. Ведь на самом деле ни в чем не могла быть уверена.       — Возможно, только из-за того, что ты думаешь об этом, — предположила она. — Возможно, это часть страха.       Джастин махнул рукой в сторону рычащего на них палача.       — Так что, взять и перестать думать о нем?! — его голос подскочил на октаву.       — Представь, как он превращается в… в кролика…       — Это страх, а не урок трансфигурации для первоклашек, Грейнджер! — рявкнул Малфой. — Это…       — Тогда пусть станет пауком, ладно?! — рявкнула Гермиона в ответ. — Маленьким ядовитым пауком с красными полосками и большими клыками. Это иллюзия, мы можем ее изменить. Про… — Гермиона отпрыгнула, когда палач бешено вонзил лезвие в стол — а затем снова, и снова, и снова, точно в ярости.       — Кто-то не думает о пауке! — заголосил Джастин. — Кто боится пала…       — Это не сработает, если не успокоишься, твою ма… — Малфой тоже начал орать.       — Просто все…       — Паук с…       — В книгах не говорилось, что павор…       Тут их слившиеся в бессвязный ор крики оборвались: палач внезапно отступил на шаг назад. В прорези для рта виднелись ощеренные зубы, а безжизненные глаза были такими же чернильно-черными, как скрывающая лицо маска. Он… это сделало еще один шаг, пять, шесть, а затем повернулось направо, закинув топор на плечо и лениво проворачивая древко в руке — настолько морщинистой, что, казалось, складки кожи нахлёстываются друг на друга. Волоча по каменному полу цепи, палач дошагал до стены, оглянулся напоследок — и пропал.       На пять секунд воцарилась абсолютная тишина, потом Гермиона выдохнула и тут же шумно втянула воздух. Потерев горло, посмотрела на стоящих рядом парней: Джастин, прерывисто дыша, смахивал пот со лба, а Малфой все еще таращился на то место, где исчезло видение.       — Ничего из испытанного или прочитанного нами не указывает на то, что иллюзии могут заставить нас физически ощутить боль.       — Ничего не указывает и на обратное, — возразил Малфой. — Раньше иллюзии уже прогрессировали.       — Так это ты внушаешь ему эти страхи? Нет…       Он возвёл глаза к потолку.       — Ну конечно, ты обвиняешь ме…       — Никто мне ничего не внушает, — возмутился Джастин. — Ты прямо как моя мама.       Гермиона покраснела.       — Но прежде ты не упоминал о подобных опасениях! И мы никогда не чувствовали… — она прервалась на хрипе, закашлялась и снова потерла шею, а открыв глаза, наткнулась на извиняющийся взгляд Джастина.       Наверное, следовало рассердиться на него за то, что так грубо вдавил руку ей в горло и пережал трахею, но он все-таки пытался спасти ей жизнь — пусть и неверно расценив ситуацию.       — Раньше мы и холод не чувствовали, и ничего не слышали. Повторяю — они уже прогрессировали. Нельзя узнать наверняка, не приблизившись и не попробовав, — Малфой оправил одежду и провел рукой по волосам, подняв на нее серьезные глаза.       — Не думаю, что стоит так рисковать, — проговорил Джастин. — Во всяком случае, если риск связан с топором.       — Хорошо, раз вы оба так настроены, давайте все поищем менее опасное видение и попробуем что-нибудь от него почувствовать. Я точно не намерена сбегать от каждой иллюзии, пока не узнаю, что это действительно необходимо.       Судя по нервному виду Джастина и вскинутым бровям Малфоя, тестировать иллюзии будет она. Ну ей-богу. Будь тут Гарри и Рон, они, возможно, закатили бы глаза и принялись подшучивать, но встали бы плечом к плечу с нею, какие бы ужасы им ни угрожали. Сейчас же Гермиона стояла на поле боя в гордом одиночестве.       Ворча под нос, она отправилась собирать свои книги и коротко проронила на прощание:       — В библиотеке, в воскресенье после ужина.

* * *

      Под крышкой очередной коробки обнаружились стопки старых учебников и множество разнородных предметов, которые Гарри, похоже, просто когда-то вывалил со дна сундука перед тем, как упаковать его к новому учебному году. Гермиона вытащила толстый рулон гриффиндорского победного знамени, несколько неподвижных снитчей и восемь значков «Г.А.В.Н.Э», надолго заставивших ее погрузиться в воспоминания. Книги по заклинаниям и трансфигурации, астрономическая карта, «История магии»… Гермиона тряхнула головой и с тяжелым вздохом сложила всё обратно.       — Ну же, Гарри, — прошептала она, опуская крышку коробки на место.       Мантия-невидимка наверняка была спрятана где-то здесь. Он бы не стал хранить подобную вещь в «Гринготтсе», всегда готовый к тому, что мантия может понадобиться в любой момент. Однако Гермиона обшаривала его стенной шкаф вот уже двадцать минут, но откопала пока только кучу барахла, которое у Гарри не дошли руки выбросить.       А он вот-вот мог вернуться. Возможность поискать мантию ей представилась лишь сегодня, а было уже воскресенье. Повезло, что Гарри вообще отлучился — его вызвали на экстренное совещание. Сказав что-то о пропавших досье и пообещав принести ужин, он исчез в зеленом пламени летучего пороха. И сейчас, по подсчетам Гермионы, у нее оставалось не более десяти минут, прежде чем огонь в камине загорится вновь.       Хотя отчасти она была даже рада тому, что Гарри не покидал дом почти все выходные. Опасаясь, не станет ли он шпионить за ней, Гермиона захватила с собой только учебники, а потому смогла посвятить время ожидания подготовке к экзаменам. Но тем не менее она была благодарна этому вызову с работы, так как не знала, уговорит ли Джастина и Малфоя совершить вылазку без мантии-невидимки. Теперь бы еще найти ее.       Гермиона присела на пятки и еще разок оглядела шкаф. Она уже обследовала все ящики и чемоданы, а также навела выявляющие чары на стены, пол и потолок, но никаких потайных отделений не обнаружила. Куда еще Гарри мог засунуть мантию? Может, решил, что надежнее спрятать ее в гардеробе, ведь там вряд ли будут искать? Пожалуй, такое скорее пришло бы в голову Рону, но всё же…       Цокнув языком, Гермиона поднялась на ноги, внимательнее присмотрелась к развешанной на плечиках одежде и сузила глаза на фиолетовый плащ, приткнувшийся между темно-синей и насыщенно-зеленой мантиями. Фиолетовое Гарри надел бы разве что по приказу начальства, а едва ли в Министерстве устраивали тематические вечеринки, наряжаясь в определенные цвета.       Увидев и потрогав черную подкладку, Гермиона уже не сомневалась: ничто другое не создавало этого ощущения струящегося по коже шелковистого воздуха. Она сняла плащ, проверяя, где заканчивается подкладка, и нащупала стыки разных материалов у рукавов и подола. Простое отклеивающее заклинание — и мантия соскользнула ей на руку, оставив после себя лишь обычную черную ткань.       Надо отдать Гарри должное: никто, кроме него самого, Рона и Гермионы, не обратил бы внимания. И теперь приходилось только надеяться, что он не заметит пропажи. Спешно повесив фиолетовый плащ назад, она запихнула мантию в сумку к купленным вчера ингредиентам.

* * *

      Гермиона перевела взволнованный взгляд с котла перед ней на профессора, водрузившего на свой стол поднос с пустыми флаконами, и обернулась на заходящих в класс студентов, чувствуя поднимающуюся внутри панику. Слагхорн что, решил провести практическую часть экзамена на неделю раньше? Она не слышала, чтобы он об этом упоминал. И еще ничего не повторяла! И…       — Разве мы сегодня не должны готовиться к экзамену? — прошептал за ее спиной один из когтевранцев. Другой что-то негромко ответил, но Гермиона не расслышала.       В горле пересохло, она облизала губы, стараясь успокоиться. Разумеется, Гермиона прочитала учебник от корки до корки, но уже давно, месяцы назад — вспомнить в подробностях рецепты всех изученных ими зелий она сейчас смогла бы только с помощью Омута памяти.       Гермиона скинула сумку на парту и лихорадочно рылась, ища свои записи. Должно быть, это какое-то зелье, которое они уже обсуждали, но пока еще не варили. Что-то сложное, пройденное достаточно давно, чтобы его было не так просто вспомнить, но и не настолько, чтобы о нем совсем забыли.       Шушуканье вокруг смолкло, и Гермиона подняла глаза: к столу Слагхорна приблизилась студентка с Когтеврана. Профессор взирал на девушку с понимающей усмешкой, сцепив руки на животе и явно наслаждаясь сгустившейся в кабинете напряженной атмосферой. Гермиона навострила уши, сдерживая тяжелое участившееся дыхание, но когтевранка говорила слишком тихо. Последовавший хохот Слагхорна прозвучал оттого особенно громогласно.       — Скоро узнаете! — заверил он.       Гермиона опять принялась торопливо просматривать свои заметки, но с собой у нее были конспекты только за последние три недели. Она поискала взглядом кого-нибудь, кто согласился бы поделиться записями, но ее окружали практически одни когтевранцы, кроме них — лишь несколько слизеринцев и двое гриффиндорцев. Ребята с ее факультета, естественно, как раз спрашивали друг у друга, не захватил ли записи второй, слизеринцы в ответ на такую просьбу скорее шарахнут ее заклятием, ну а когтевранцы — вероятно, выдадут истеричный смешок, прежде чем категорически отказать.       Единственным, кого, похоже, ничуть не заботило предстоящее задание, был Малфой — он даже ничего не читал. Гермиона сощурилась на его сумку, гадая, взял ли он свои записи вообще. При мысли о том, чтобы попросить о помощи Малфоя, делалось крайне неуютно, но ради шанса не завалить тест стоило немного поступиться гордостью.       Правда, он, скорее всего, не поделится. Вчера она вернулась в школу слишком поздно и не успела на встречу в библиотеке, а в комнате с котлами их с Джастином не оказалось. Малфою, как и ей самой, очень не нравилось, когда тратили его время — хотя тратить ее время он явно любил, — так что с него станется мелко отомстить, утаив свои записи. Гермиона недовольно наблюдала, как он безмятежно откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди и вытянув ноги под столом.       — Сегодня вы сварите зелье по вашему выбору, — шуршание бумаг стихло на первом же слове профессора. — Оцениваться зелья не будут, однако, — Слагхорн широко улыбнулся, продемонстрировав лист пергамента, — те из вас, кто всё сделает правильно, получат копию этого перечня тем для подготовки к экзамену.       По классу прокатилась волна возбужденного ропота, но улеглась, когда по мановению палочки Слагхорна на доске появился длинный список ингредиентов.       Значит, их пустят в кладовку, заключила Гермиона, впервые с вечера воскресенья почувствовав прилив оптимизма: если удастся войти туда одной или даже в компании пары других взволнованных, а потому невнимательных учеников, возможно выйдет стянуть что-то из запасов.       — По крайней мере семь из этих ингредиентов должны входить в состав активных компонентов вашего зелья. Существует пять различных комбинаций, можете выбрать любую из них.       Слагхорн качнулся с носков на пятки, указав на поднявшую руку гриффиндорку (как же ее звали: Сара? Чера? Шерил?).       — Одно из этих зелий будет нашим практическим заданием на следующей неделе?       — Верно! — профессор сел за свой стол и расположился со всем комфортом — вне всяких сомнений, вскоре он уже будет сладко похрапывать. — Теперь можете разбиться на пары. И помните, использовать конспекты или учебники нельзя, а…       Слагхорн продолжил вещать, расписывая порядок, в котором они будут заходить в кладовку и брать ингредиенты, но Гермиона слушала вполуха, уставившись на небрежно развалившегося на стуле Малфоя. Покусала губу, огляделась: это непременно вызовет пересуды, а в нынешних обстоятельствах им меньше всего нужно привлекать к себе внимание, но любой другой партнер будет слишком пристально за ней наблюдать. А иного случая раздобыть недостающие компоненты может не подвернуться — если она хочет начать варить противоядие на этой неделе.       К ней уже направлялся Хьюли, семикурсник с Когтеврана, так что Гермиона схватила сумку и в семь широких шагов преодолела расстояние до Малфоя. Сердце колотилось, набирая темп от предчувствия, какая последует реакция, и сумка бухнулась на пол рядом с партой чересчур громко.       Избегая обращенных к ней взглядов, Гермиона неотрывно смотрела на светлые волосы. Малфой на мгновение сжал челюсти, а затем медленно повернул голову в ее сторону, воздев бровь. Неизвестно, кого он ожидал увидеть, но вызов в серых глазах тут же сменился изумлением, и Гермиона решила, что ей, пожалуй, очень даже нравится огорошивать Малфоя, — надо думать, мало что способно было сбить его с толку.       Моргнув на стоящий перед ними котел, он снова натянул маску безразличия и поднялся на ноги одним плавным движением, навевающим ассоциации с водой.       — Что это ты делаешь, Грейнджер?       Студенты перешептывались, и она видела краем глаза, как они пялятся. Гермиона терпеть не могла оказываться в центре внимания, если причиной тому служили не ее достижения и ум.       — Твои оценки по этому предмету вполне приемлемы, так что, полагаю, ты не допустишь ошибок, пока я занимаюсь другими аспектами зелья. Мне этот выбор кажется разумным.       Она шмыгнула носом и вздёрнула подбородок, изучая список ингредиентов на доске. Взгляд Малфоя жег ее сильнее, чем все остальные, — должно быть, он нашел отмазку слабой. Ну и пусть — главное, чтобы купились их однокурсники.       — Грейнджер, — тихо, врастяжку начал Малфой, и было в этом голосе что-то заставившее ее полностью обратиться в слух, точно она могла упустить что-нибудь важное.       — У нас не хватает ингредиентов, — еле слышно пояснила Гермиона.       Он раздраженно выдохнул, переставил котел на середину парты и украдкой покосился сквозь челку, проверяя, кто на них глазеет. Гермиона прочистила горло и потянулась снять мантию, но передумала: ей пригодятся дополнительные карманы.       — Наверное, с теми зельями, которые готовятся дольше трех часов, ожидается, что мы сделаем то, что успеем, а остальное расскажем на словах, — она проводила взглядом первую пару учеников, выдвинувшуюся к кладовке. — Но для Игристого настоя времени достаточно.       — Как и для Окулуса, но оба они слишком легкие.       — Тогда Амортенция? — она заранее ощущала запах свежескошенной травы и нового пергамента.       — Ты что, уже хлебнула настоя невменяемости? — откликнулся Малфой.       Гермиона метнула на него резкий взгляд.       — Ладно. Веритасерум.       — А ты справишься? Или Игри…       — Я прекрасно справлюсь, — прошипела она. — Я просто подумала, что ты предпочтешь выбрать зелье попроще, раз оно все равно не оценивается, и не хотела затевать из-за этого спор.       — И тем не менее затеяла его, предположив…       — Ну так Веритасерум? — выпалила она. — Уже почти наша очередь.       Как обычно, когда так важно было поспешить, Малфой даже не думал торопиться — казалось, он сейчас зевнет. Ленивым жестом смахнув пылинку с мантии, он перевел взгляд на студентов, поднимающихся из-за соседнего стола, и наконец соизволил ответить:       — Хорошо, но резать буду я.       Гермиона задрала брови, досадливо поджав губы.       — По-твоему, я плохо режу, Малфой?       — Отлично — если надо что-то раскромсать.       Как там делалась та умиротворяющая дыхательная гимнастика, которую она освоила этим летом из-за Рона? Не то чтобы упражнения особенно помогали, но вскоре у нее в руках окажутся острые предметы.       — К твоему сведению, я превосходно…       — Я в курсе, насколько великолепной ты себя считаешь, Грейнджер.       Эти пыхтящие звуки определенно не предназначались для чужих ушей. Может, попробовать счет в обратном порядке?       — О, неужели? Я-то думала, огромное эго, перекрывающее твое восприятие, должно затруднять формирование всех этих неверных суждений, но, видимо, нет.       — Смотрю, самоанализ все-таки помог тебе найти источник твоих проблем? Понимаю, почему на это ушло целых девятнадцать лет — снаружи твоя большая голова производит довольно устрашающее впечатление.       А может, потягивания? Или стискивание шариков в ладони.       — Примерно такое же, как твоя, полагаю, — до тех пор, пока не заглянешь внутрь и не осознаешь, что в основном она распухла от воздуха.       — Боюсь, не могу похвастать таким же опытом, но подозреваю, в твоей голове воздух влажный как в парилке — из-за этой буйной лохматой зверюги сверху.       Нет, пробивание отверстий чем-нибудь колющим — вот что действительно благотворно влияет на нервы.       — Может, мои волосы и неуправляемые, но это все равно лучше, чем…       — Псст, вы идете или пойдем мы? — парень отступил на шаг, когда глаза Гермионы и Малфоя резко вперились в него, помялся и быстро шепнул: — У нас ведь всего три часа.       — Ох, конечно, — выдохнула Гермиона, заливаясь краской под взглядами нетерпеливо ожидающих учеников. — Простите.       Она выскочила из-за парты, и Малфой двинулся следом — но с возмутительной неспешностью, наверняка выводившей из себя половину присутствующих в классе.       — Поторопись, — процедила Гермиона сквозь зубы. — Если бы ты меня не отвлек, мы бы уже…       — Я что, похож на одного из твоих чудо-мальчиков? Наверное, тебя меньше отвлекают идиоты, следующие за тобой с распахнутым ртом? Я…       — Очевидно, нет, — пробормотала она.       — …выполнять твои приказы… — Малфой осекся с напряженным выражением лица.       Должно быть, он очень жалел о том, как открылся сейчас для очередного удара по его прошлому, но Гермиона уже не раз проходила этим путем и знала, что он никуда не ведет. А ей не нравилось терять время зря.       Она отворила дверь кладовки, где хранились ингредиенты и котлы, и мотнула головой, приглашая его внутрь.       — Если слишком задержимся, Слагхорн может пойти на риск разбитых в толчее склянок и запустить следующую пару вместе с нами.       Малфой продолжал смотреть на нее, пока голоса за его спиной не начали стихать, потом медленно приподнял брови. Гермиона фыркнула, шагнула в каморку первой и услышала, что он поймал створку до того, как та успела захлопнуться. Скользнула глазами по полкам и дождалась щелчка двери, прежде чем заговорить:       — Собери всё нужное для Веритасерума, а я возьму остальное.       — Что ты не смогла купить?       — Жала веретенницы…       — Ты не нашла жала веретенницы?       Он нагнулся за медным котлом, так что Гермиона одарила гневным взглядом белобрысый затылок. Пусть он и задал вопрос бесстрастным тоном, она все равно слышала в нем осуждение.       — Другие ингредиенты стоили дорого, а я знала, что некоторые можно найти здесь. Кстати, пока ты там, достань ту банку с медовой водой. — Малфой плохо реагировал на команды. Э-э… — Вон там сверху? — вот, пожалуйста, это был вопрос.       После короткой заминки он все же протянул руку за банкой, а Гермиона повернулась, выискивая панцири кружавца.       — Не видишь где-нибудь кровь ядозуба?       Малфой утвердительно промычал, и Гермиона отправила в карман склянку с шипами рыбы-льва.       — Лунная роса, звездный чертополох, плоскорог и асфодель есть в теплицах, так?       — Да, как и галлюски. Мы их уже раздобыли.       Она удивленно посмотрела на него:       — Вы уже достали все это в теплицах?       — Нет, просто наколдовали.       Гермиона закатила глаза, продвигаясь дальше вдоль полок.       — Но были выходные.       — Спраут просит добровольцев из учеников приводить теплицы в порядок по субботам.       — И никто не поинтересовался, с чего это ты напросился в добровольцы? Или вызвался Джастин?       Секунду он колебался — или, возможно, отвлекся на чтение этикетки.       — Да, Финч-Флетчли вызвался.       Гермиона схватила пустой флакон и взглянула на Малфоя, который складывал в банку ягоды бум.       — Эти нам тоже нужны — пять штук. Я купила всего четыре.       Малфой что-то проворчал, обернувшись на дверь, и взял другую банку. Вероятно, сам он ходил по аптекам, только когда был богат и не обращал внимания на цены, но у Гермионы на момент возвращения к Гарри осталась в кошельке лишь пара кнатов.       Она сморщилась, переливая себе немного слизи огнеслизня, — та сползла во флакон, подобно густой сопле, и Гермиона легонько взболтала содержимое. Порой лучше не знать, что именно предстоит выпить.       — Теперь всё… — она вскинула голову при звуке открывающейся двери и быстро встала к той спиной, встряхивая флаконы.       Когда слизь наконец поддалась, превратившись в однородную массу, Гермиона бросила один пузырёк в карман, второй запихнула на полку и повернулась к Малфою. Вошедшие студенты косились на них, аккуратно пробираясь мимо. Малфой взглянул на нее, опуская банку с ягодами в котел. Его брови взлетели вверх, и Гермиона с коротким кивком шагнула к двери вслед за ним, сунув руки в карманы, чтобы не позвякивать склянками на ходу.       У их парты она осторожно сняла мантию, повесила на спинку стула и, глубоко вздохнув, снова кивнула Малфою. Он замешкался лишь на мгновение, прежде чем ответить тем же и развернуться к котлу, но Гермиона заметила, как дрогнули его губы.       — Если бы кто-то подозревал нас в тайном сговоре, то всё понял бы по одному взгляду на тебя. Ты очевиднее фестрала на заседании Визенгамота.       — Для меня в порядке вещей быть слегка на взводе перед проверочной работой. Гораздо подозрительнее — делать такое странное лицо.       Он без выражения посмотрел на флакон в своей руке, потом — на дальнюю стену перед ним и наконец — на Гермиону.       — Странное лицо?       — Да, ты делаешь это лицо… — Гермиона свела брови и сузила глаза, пытаясь изобразить нечто похожее на мрачный пронзительный взгляд. — С насупленными бровями и такими глазами… а губы складываешь в… и затем…       Малфой молча наблюдал, всё выше выгибая бровь, и Гермиона смущенно засуетилась, вытаскивая ингредиенты для Веритасерума.       — Или такое лицо, — пробубнила она. — Ты всегда…       Тут его рука сцапала две банки с ее стороны парты.       — Можешь растолочь те травы, — разрешил он, откупоривая пробку большим пальцем.       — Потому что это не требует мастерства?       — Именно.       Она сверлила его взглядом в надежде на ошибку, но каждое движение ножа было отточенным, быстрым и безукоризненным. По его губам промелькнула усмешка, и Гермиона чуть сильнее, чем нужно, вдавила пестик в ступку.