Хранители

      Она закрыла глаза под цокот настигающих копыт и ощутила дуновение воздуха, когда по обе стороны от нее промчались два кентавра.       — Если будешь реагировать так, — голос за спиной заставил Гермиону вздрогнуть, — словно здесь что-то есть, люди начнут подозревать, будто ты и правда так думаешь.       Она обернулась через плечо: Малфой смотрел вслед удаляющимся кентаврам.       — Это лучше, чем убегать от них. Я все еще не доказала, что они могут причинить нам вред. Я…       — Вряд ли, — бросил он, проходя мимо.       Гермиона проводила его взглядом и догнала, стараясь не отставать ни на шаг.       — Ты же сам говорил на прошлой неделе…       — Я проверил теорию. Она не подтвердилась.       Гермиона вскинула бровь: если Малфой правда думает, что она поверит ему в этом на слово, то он совершенно её не знает.       — Ты дотронулся до иллюзии?       — Нет, Грейнджер, я просто предположил и решил остановиться на этой догадке, — протянул он. — Даже не знаю, кого следует винить за такие глупые вопросы — тебя саму или тех, с кем ты обычно общаешься, — хотя, полагаю, это в любом случае говорит не в твою пользу.       Не ему, с его недавним прошлым, заикаться о неудачном круге общения, но она прикусила язык, проглотив гневную тираду. Незачем бесить Малфоя прямо перед встречей, на которой предстояло убедить его сделать то, чего он делать не хотел.       — Подробности будут?       Малфой что-то буркнул, сворачивая за угол, и Гермиона пошла быстрее, чтобы держаться в шаге перед ним.       — Скорпионы. Один ужалил меня в руку — без какого-либо эффекта.       — Ты чувствовал его?       — Я же сказал…       — Я имею в виду — самого скорпиона.       Он притормозил — не то из-за вопроса, не то из-за гула голосов в следующем коридоре. Она никогда бы не подумала, что из них троих протестирует иллюзии именно Малфой, но не видела ни одной причины, зачем ему сейчас врать.       — Да.       — Хм. Так, будто на руке действительно сидел скорпион, или так, будто там просто было что-то? Жало словно пронзило кожу, или…       Гермиона замедлила шаги, сообразив, что малфоевских рядом не слышит, и слегка обернулась. Он стоял в нескольких ярдах позади, бесстрастно глядя на неё. Она уже хотела поинтересоваться, почему он остановился, но тут за поворотом раздался взрыв смеха, и Малфой молча приподнял брови.       Она хмыкнула под нос, поправила сумку и свернула к библиотеке. У стены околачивалась небольшая компания учеников, болтающих о затеянной в выходные игре в снежки. С минуты на минуту должна была появиться мадам Пинс и прогнать их в общую гостиную. Гермиона лишь надеялась, что те не решат вместо этого перебраться в библиотеку: они смахивали на любителей бесцельно слоняться по проходам, хихикая за стеллажами.       Она обошла их, чувствуя неловкость из-за внезапно оборвавшегося разговора и устремлённых к ней взглядов, но сразу за порогом библиотеки на неё нахлынуло знакомое ощущение уютного покоя — как же Гермиона тосковала по нему во время войны. Вряд ли в мире существовало другое место, где бы она испытывала что-то сравнимое с этим.       Она бросила сумку на стол и скрылась среди книжных рядов, разыскивая рецепт настоя звездного чертополоха. Он заваривался целый день, а потому следовало начать сегодня вечером. Процесс был несложным, так что Гермиона могла позаниматься и уроками — у нее даже голова кружилась от радостного предвкушения.       Она улыбнулась появившемуся из-за стеллажа Джастину, но улыбка сползла с ее лица, когда Гермиона пригляделась к темным кругам под глазами и бледной коже.       — Нашла? — он потер веки и устало улыбнулся в ответ.       — Ага, — она заложила нужную страницу пальцем. — Что-то случилось?       — Паворларуа на трех уроках. Заработал два наказания и одно дополнительное задание.       Сочувственно поморщившись, Гермиона поравнялась с ним на пути к их закутку.       — Когда ты должен отбывать наказания?       — Одно в субботу, а второе после каникул.       — По крайней мере, ко второму мы уже покончим с этой чертовщиной, да?       Джастин расплылся в ухмылке.       — Именно об этом я и подумал.       Когда они дошли, он плюхнулся на стул рядом с Малфоем. Тот вскинул брови и медленно поднял глаза от учебника по чарам, который держал. Джастин привычным жестом запустил пятерню в вихры, и Гермиона тоже села, наблюдая за ним. Впервые он не вел себя так, будто находиться за одним столом с Малфоем физически больно.       Она прочистила горло, раскрывая книгу перед собой, и переложила сумку на колени, роясь в поисках пергамента и чернильницы.       — Малфой протестировал иллюзии.       — Знаю, он рассказал мне в субботу, — Джастин ухватился за спинку стула, разворачивая его, и Гермиона передернулась от громкого скрипа. — Жало вошло в ладонь, но он ничего не почувствовал.       Гермиона рассеянно кивнула, нахмурившись и глядя на плечо Малфоя, и краем глаза отметила, как он повел подбородком, пытаясь увидеть, на что она уставилась.       — Погоди, в субботу? Я думала, вы встречались вчера вечером?       — Да, но в субботу мы вместе ходили в теплицы, — Джастин указал на свою сумку. — Для волонтёрской работы, — он задрал брови, опустив подбородок, и, кажется, готовился ей подмигнуть.       — Пожалуй, я вычеркну скрытность из короткого списка того, в чем могут быть сильны пуффендуйцы, — пробормотал Малфой, перелистывая страницу в книге.       — Что? — не понял Джастин.       — Ничего, — вклинилась Гермиона. — Разве…       — Ты очевиднее, чем...       — Разве ты не говорил, что в теплицы ходил Джастин? — оборвала она Малфоя.       — Так я и ходил, — Джастин тряхнул головой, наморщив лоб и озадаченно таращась на них.       — Но он намекнул…       — Ты предположила, — перебил Малфой. — Это важно?       Гермиона пристально смотрела на него, гадая, почему он хотел, чтобы она решила, будто Джастин достал ингредиенты в одиночку. Она спросила, не удивились ли тому, что он вызвался… а он ответил, что вызвался Джастин...       Малфой с раздраженным звуком захлопнул книгу, и Гермиона задумалась, не работал ли он в теплицах принудительно. Это объяснило бы, откуда ему вообще стало известно о такой возможности и почему он сказал…       — Я в растерянности, — Джастин поднял ладонь. — Избавь от острот, Малфой.       Она не понимала, зачем Малфой всё время пытался что-то от них утаить. Было бы гораздо проще, если бы он прекратил защищаться и рассказывал обо всём прямо, а не заставлял их догадываться. Возможно, дело в недостатке доверия. В группе они кое-как удерживали хрупкое его подобие, но эта крупица доверия возникла между ними только потому, что разоблачение тайны угрожало последствиями всем им. Однако всё не касавшееся их общей проблемы свободно могло стать мишенью для насмешек или достоянием всей школы. Гермиона так не поступила бы, но, надо полагать, до сих пор была не слишком убедительна.       Да и сама она едва ли доверилась бы в чем-то Малфою, не опасаясь, что он использует это против неё. Гермиона мотнула головой, проясняя мысли, и с некоторым смущением обнаружила на себе взгляды обоих парней.       — Ладно. Э-э… да. Кто-нибудь из вас покидал Хогвартс после того, как всё это началось?       — Нет, — ответил Джастин.       — А что? — спросил Малфой одновременно с ним.       — Я никогда не сталкивалась с иллюзиями за пределами Хогвартса. Здесь я вижу их сейчас не реже трех раз в день, с определенной интенсивностью. А пока гостила у Гарри в эти выходные, я не видела ничего, хотя специально присматривалась. И это не первый раз, когда я покидала замок.       — Может, на доме Гарри защита и какие-то чары не пускают их внутрь?       Она качнула головой.       — Даже если и так, я еще бывала у Рона, в «Норе» и у Невилла, а также ходила по магазинам. В Хогсмиде, в Косом переулке, в Лондоне… Ничего.       — Возможно, паворларуа не могут или не хотят оставлять два источника ради одного, — предположил Малфой. — Или же они путешествуют довольно медленно, и ты успеваешь вернуться в Хогвартс раньше, чем они до тебя добираются.       — Может быть, — кивнула Гермиона.       — Звучит логично, — согласился Джастин, барабаня пальцами по столу. — Когда отправляемся за Лунными каплями?       Она осмотрелась, проверяя, не подслушивает ли кто, о чем беседует такая странная компания, и быстро наложила заклятие «Оглохни». Убийственный взгляд Малфоя переметнулся с рук Джастина на её волшебную палочку.       — Так окружающие услышат только гудящую тишину вместо нашего разговора, — пояснила Гермиона.       Он вперился ей в глаза, и она неловко поерзала под пронизывающим взглядом. Может, Малфой злился, когда рядом с ним разбрасывались чарами, которые ему не нравятся, или слышал это заклинание прежде — от того, кто его изобрёл, — и знал, что оно не предназначалось для использования другими.       — Пойдем сегодня вечером? — Джастин продолжал барабанить пальцами, не заметив ничего неладного.       — Нет, — она откашлялась. — Мне нужно сварить звездный чертополох с соком ягод бум и щепоткой измельченного бадьяна. Это займет день, но к завтрашнему вечеру будет готово.       — Меня устраивает, — кивнул он.       Гермиона вопросительно взглянула на Малфоя — тот всё еще пялился на неё. На протяжении пяти вдохов она была уверена, что он скажет «нет», и уже начала формулировать, почему это неприемлемо, но он ответил: «Ладно», — и Гермиона выпустила набранный воздух.       — Хорошо. Джастин, раздобудешь завтрашний график дежурств по школе?       — Ага. А ты достала… — он помахал кистью руки, снова опустив подбородок.       Малфой пробормотал что-то об исключении из пуффендуйского списка также и ума с кратковременной памятью. Гермиона решила не превращать замешательство Джастина в смущение, напоминая о наложенных ею заглушающих чарах.       — Я достала мантию, да. Встретимся в комнате с котлами в восемь. К этому времени большинство учеников уже должны быть в гостиных.       — Отлично.       — Ладно.       — Чудно.

* * *

      — Мы все под ней не поместимся.       — Под ней даже я не помещаюсь.       Гермиона закатила глаза.       — Поверьте мне.       Малфоя её ответ явно не обрадовал.       — Послушайте, мы просто немного пригнемся, ладно? Залезай под неё и сам увидишь.       Терпение Гермионы иссякло еще пять минут назад, когда ей пришлось во второй раз в подробностях обговаривать маршрут, и в двадцатый — успокаивать их паранойю.       Джастин тактично отвел недоверчивый взгляд, но Малфой без стеснения продемонстрировал ей свой скептицизм, перед тем как лениво направиться к ним — почти наверняка лишь затем, чтобы доказать её неправоту, а вовсе не потому, что имелся хоть малейший шанс действительно поместиться. Гермиона слегка волновалась: Джастин был выше неё, а Малфой — гораздо выше их обоих, но, она думала, вместе эти двое примерно соответствовали Гарри и Рону.       Малфой остановился рядом и повернулся лицом в их сторону. Дальше он, похоже, двигаться не намеревался, и Гермиона сердито прошаркала к нему сама, подтащив за собой Джастина. Она уже открыла рот, чтобы прокомментировать низкую вероятность того, что Малфой сумеет согнуть свою деревянную спину или палку у него в заднице, но выбрала чуть более приятный вариант.       — Ладно, просто накинь её… — Гермиона дёрнула мантию, натягивая среднюю часть себе на голову, и с удовлетворением отметила, что оба края по бокам упали вниз. — А теперь чуть ссутулься, пока по́лы не спустятся… Ага, вот видишь? Видишь, она…       — Ты ждешь, что мы… — начал Малфой.       — Надо пройти всего несколько коридоров, один лестничный пролёт и вестибюль. На улице сможем её снять. Ты такой…       — Если мы слишком сдвинемся в сторону или кто-то из нас хоть немного распрямится, она задерётся.       — Ну так не сдвигайтесь в сторону и не распрямляйтесь, — резко ответила Гермиона. Почему люди не могли просто делать то, что им сказано?       — Может, стоит походить по комнате, чтобы приспособиться? — спросил Джастин.       — Если тебе нужно тренироваться ходить, то, наверное, будет лучше оставить тебя здесь, — сказал Малфой.       — Если бы мог, остался бы, — выпалил Джастин. — Не хочешь тренироваться ходить в таком положении — не надо. Гермиона, если кто-то увидит, как задирается мантия, предлагаю его вытолкнуть.       — Или, — по опасно-тихому тону было ясно, что Малфой собирается выплюнуть нечто едкое, и Гермиона поспешила вмешаться:       — Или мы пойдём прямо сейчас. Я наложу нам на ноги заглушающие чары, — она направила волшебную палочку на их ступни. — Если кому-то понадобится остановиться, троньте соседа, хорошо?       Всё время, пока они шли через подземелья, её сердце колотилось не переставая. Гермионе не надо было горбиться так же сильно, как Джастину и Малфою, но она сгибалась пониже, чтобы освободить для них как можно больше мантии. Шею и поясницу начинало сводить судорогой, однако парням, вероятно, приходилось намного хуже. Гермиона ждала, что в любой момент кто-то из них шагнет чересчур быстро или же она сдвинет ногу чуть дальше в сторону — и все они растянутся на полу, вывалившись из-под мантии. Джастин принимался дышать тяжелее всякий раз, как им встречались задержавшиеся студенты, и на пути к лестнице пришлось сделать аж семь остановок.       В каком-то смысле, находиться в тесном пространстве с Джастином и Малфоем было гораздо сложнее, чем с Гарри и Роном. Она спокойно соприкасалась руками и плечами с первым, но чуть не споткнулась, когда Малфой задел край её груди. Кроме того, Джастин то и дело наступал ей на ногу, а Малфой постоянно боролся со стремлением отойти от них подальше.       Он качнулся, будто собираясь свернуть в сторону, и Гермиона тут же попыталась последовать за ним, дёрнув Джастина за собой. Его ступня с силой вдавилась в её собственную, и Гермиона, тихонько пискнув от боли, врезалась в бок Малфоя, а привалившийся Джастин вынудил того шагнуть назад, чтобы сохранить равновесие. Крякнув, он высвободил стиснутую между ними руку и вцепился Гермионе в локоть.       — Псти, — шепнул Джастин — возможно, это было извинение.       Она с судорожным вздохом отстранилась от Малфоя, выпрямляясь. Пальцы на ее локте сжались, ослабили хватку и снова сжались перед тем, как полностью выпустить. То ли это было таким предупреждением, то ли просто чем-то, что Малфой делал, когда злился. Тот же ритуал повторяли и его челюсти, а в минуты настоящей ярости — жилка на виске.       После того как они поправили мантию, Гермиона легонько ткнула спутников в ребра, давая знак подниматься на первую ступень, но они оба замешкались, и на секунду её кроссовки показались из-под ткани. Впрочем, парочка, флиртующая на середине лестницы, кажется, ничего не заметила.       Получив грубый тычок острым пальцем, Гермиона дёрнулась и шагнула вперед вместе с Малфоем. Джастин запоздал на мгновение, но она сама забыла его предупредить, слишком занятая планированием жестокой мести на случай, если Малфой снова такое вытворит. Гермиона нащупала руки по обе стороны от себя и усмехнулась, когда теперь уже дёрнулся он, ощутив её пальцы на запястье. Она тянула парней за собой на каждом шагу, и, миновав пол-лестницы, они наладили ритм.       Добравшись до верха, Гермиона еле сдержала вздох облегчения, Джастин рядом вовсю пыхтел. Она вздрогнула от его настойчивых тычков в бедро и схватила Малфоя за рукав, останавливая.       — Здесь? — прошептал он — настолько тихо, что её мозгу потребовалась пара секунд для расшифровки.       Она опустила голову, давая отдых сведенной шее, упёрла руки в колени и втянула горячий воздух; по виску стекла капля пота. Вестибюль изрядно увеличился с того дня, как Гермиона впервые переступила его порог. А Запретный лес был где-то за тысячи миль отсюда.

* * *

      Впереди петляли между деревьями не меньше двух десятков фестралов: чернильно-черные скелеты, скользящие в голубом свете луны. Белые глаза мерцали во мраке — их Гермиона заметила прежде всего. Фестралы поворачивали головы к их троице, некоторые расправляли крылья, но ни один не попробовал приблизиться.       По спине пробежала волна мурашек — не то от жутковатой картины, не то от прикосновения Малфоя, удержавшего её на месте. Гермиона обернулась: он будто тоже светился голубоватым в темноте, а прикованные к животным глаза даже не моргали.       — Подожди, пока пройдут, — сказал он шепотом.       — Кто пройдет? Я вас уже спрашивал, на что вы смотрите…       — А потом ответил себе сам, — прошипел Малфой и отпустил её, убедившись, что она не двинется вперёд снова. Гермиона потерла руку, прогоняя оставленное им тепло.       — Значит, фестралы. Как же трудно было подтвердить, — Джастин сердито глянул на Малфоя и опять повернул голову к тому, что для него выглядело лишь черными силуэтами деревьев и окутанной туманом землей. — Разве они не считаются дурным предзнаменованием?       — Это заблуждение, — пробормотала Гермиона.       — Как мы узнаем, что иллюзия, а что — нет? Эти явно настоящие, раз я их не вижу, но… Учитывая, где мы находимся, предлагаю реагировать так, будто настоящее тут всё.       — Если бы мы еще знали, где находимся, — более недовольно голос Малфоя прозвучал бы, только дойдя до нытья.       Гермиона раздраженно возвела глаза к небу, плотнее запахиваясь в мантию.       — Сказано, что это на юго-западе леса.       — Не думаю, что кто-то забредал так далеко вглубь, — Джастин склонил голову. — Или выжил после этого.       — Надо было свернуть у того скрученного дерева, — повторил Малфой, опять.       — И наткнуться на семейство голодных пауков, — огрызнулась Гермиона. — Нам пришлось обогнуть тот бурелом, но это не так уж сильно сбило нас с курса. Судя по заклинанию Компа…       — Мы заблудились, — Малфой уставился с вызовом.       Её гневный взгляд пропал втуне из-за скрывших луну облаков.       — Сколько времени?       — Времени торчать на месте точно нет, — отрезала она, перешагивая поваленный ствол, и виновато покосилась на Джастина. Он, насупившись, смотрел на запад.       — Разве ты не говорила что-то о карте?       Гермиона неопределенно помахала рукой.       — Это другое. Не для леса.       — О, — под его ногой хрустнула ветка, и Джастин тихонько выругался, озираясь вокруг. — Что за карта?       Задумавшись над ответом, она даже не поправила Малфоя, когда тот повел их несколько восточнее, чем ей хотелось бы.       — Эм… — ну, ничего страшного не случится, если они узнают. — Эта карта показывала местоположение всех людей в Хогвартсе.       — То есть у вас, ребята, всегда была мантия-невидимка и эта карта?       — Несколько лет, да.       — Как удобно, — протянул Малфой.       — Осторожнее — можно подумать, ты расстроен.       — Тем, что Поттер родился с зельем Удачи вместо крови? Я не расстро…       — Едва ли. Никто не позавидовал бы жизни, выпавшей на долю Гарри, и…       — И большинство людей не выжило бы в половине из тех передряг, в которые он влипал, но Поттер всегда каким-то чудом спасался. Ты…       — Да, это заговор. Весь мир против тебя, и…       — Ну, вроде как против, да, — вставил Джастин.       Гермиона проворчала под нос, а Малфой издал низкий сердитый звук, больше напоминавший звериный.       Они пытались двигаться строго на юг, но были вынуждены сходить с дороги каждый раз, как что-то в темноте начинало подбираться слишком близко. Повсюду их окружали визги, вой, топот копыт и треск ломающихся веток, так что по сторонам все трое смотрели не реже, чем вперёд.       В результате они настолько отклонились от курса — согласно заклинанию Направления, — что теперь продирались сквозь заросли и бурелом. Гермиона понятия не имела, который час, но, перелезая очередное препятствие, по напряжению в мышцах рук и ног чувствовала, что явно поздний.       Малфой наградил недобрым взглядом следующее дерево — со стволом шире их троих вместе взятых — и с тихим кряхтением подтянулся наверх. Джастин, сумевший ухватиться только с третьей попытки, забрался следом, и настал черед Гермионы. Она вздёрнула брови, оглядывая внушительный ствол, вытянула руки и подпрыгнула, но до верхнего края так и не достала.       — Удаётся? — Джастин показался над изгибом толстой коры. Лицо его блестело, и это заставило Гермиону ощутить пот, стекающий по ее собственному лицу и вдоль позвоночника.       Она убрала прилипшие к коже пряди волос.       — Пролезу снизу.       Присев на корточки, она посветила Люмосом в черноту под деревом: что-то юркнуло в отступившую тень, на Гермиону вытаращились пять крыс — и везде копошились жуки. Она подскочила так проворно, что потеряла равновесие и пошатнулась, пятясь назад.       — Я передумала!       — Испугалась букашек? — ухмыльнулся Джастин.       — Хочешь сам туда залезть? — осведомилась она — и взметнула руками, когда ее ноги оторвались от земли.       Джастин поднял палочку, левитируя Гермиону к верхнему боку ствола.       — Ничуть. Если только там нет чего-то действительно…       — Ладно, просто…       — …или редкого и занятного. Тогда бы я мог. Или…       — Вы двое там устраиваетесь чай пить или все-таки планируете двигаться?       Подошвы скребнули по коре, и Гермиона, распахнув глаза, повернулась к Джастину.       — Хорошо, просто…       — …даже обползти его вокруг… — он снял с неё заклинание, размашистым жестом отведя палочку в сторону.       Гермиона вскрикнула, лихорадочно вращая руками — что не помогло ей внезапно обрести способность летать, — и зажмурилась в ожидании столкновения, но ощутила лишь рывок и невесомость.       Судорожно выдохнув, она посмотрела на виднеющуюся сквозь голые ветви луну — и перевела взгляд к другому белому пятну над ней. Губы Малфоя подрагивали, а когда Гермиона сузила глаза — сложились в полноценную усмешку.       — Что это было — гриффиндорская храбрость или глупость? Хотя, честно говоря, никогда не умел их различать.       Гад откровенно потешался.       — Извини, Гермиона! Не понял, что ты еще не встала как следует!       Она бы встала как следует, если бы Джастин не завершил заклинание резким взмахом, отправив её в полёт через край. Ей стоило превратить какой-нибудь валун в лестницу, а не позволять левитировать себя тому, кто имел привычку разговаривать с помощью рук. Но, по крайней мере, он снова поймал её заклятием, не дав грохнуться на землю.       — Просто переверни меня, Джастин.       — Да, конечно. Я не… — он осекся, когда Гермиона врезалась в ствол ладонями, спасая лоб. — Ой, извини, угол.       — Просто сними уже заклинание, спасибо! — она сделала глубокий вдох, готовясь, и хихиканье Малфоя позади стало громче.       Тяжело приземлившись — так, что чуть подогнулись колени, — Гермиона выпрямилась, опять убрала волосы и пригладила мантию. А потом развернулась к Малфою. На секунду её отвлекли очертания его ухмылки, не замедлив, впрочем, уже занесённую руку, — она треснула его по плечу, и улыбка пропала прежде, чем Гермиона успела толком рассмотреть, как та меняет это лицо. Она с неохотой отвела глаза от морщинок вокруг его рта, которых не замечала раньше, но удовлетворенно фыркнула при виде свирепого взгляда.       Зло сощурившись, Малфой отступил и слегка повернул голову вправо. Неясно, с чего это он решил предостерегающе зыркать на неё — в конце концов, не у него тут была волшебная палочка.       — Сколько времени, как думаете? — Джастин спрыгнул с дерева и шагнул к ним, отряхивая с брюк сухие листья.       Малфой откинул волосы назад и основанием ладони стер с виска дорожку пота.       — Теперь, когда вы закончили выставлять себя на посмешище по своему обыкновению, полагаю, пора возвращаться обратно.       — Обратно? — переспросила она. — Нельзя возвращаться, мы с минуту на минуту наткнемся на Лунные капли.       — Согласен. Мы уже так далеко зашли, и, думаю, я выражу общее мнение: не хотелось бы снова тут блуждать…       — Мы не заблудились, — буркнула Гермиона.       Она посмотрела на Малфоя, собираясь продолжить список причин, по которым им не следовало возвращаться, но слова замерли в горле, когда она увидела его глаза — он словно что-то рассчитывал. Было там и еще кое-что заставившее её сердце забиться быстрее: он будто ждал от неё чего-то, заранее зная, что она ошибется. Тонкая ниточка возможности или доверия натянулась между ними, и Гермиона вспомнила, как Малфоя беспокоила перспектива опоздать… куда-то, где ему надлежало быть в одиннадцать вечера.       — Пойдем обратно, — сказала она, и он поднял глаза, глядя поверх её головы.       — Что? Почему? Я тоже устал, Гермиона, но…       — Уже поздно. — Джастин приготовился спорить, так что она торопливо подыскала другую отговорку: — Мы заблудились, и сейчас у нас нет никакой уверенности, где находятся Лунные капли или сколько займёт путь с ними назад, ведь мы не знаем дороги.       — Ну так надо её найти, и тогда…       — Нет, это займёт слишком много времени и всё собранное только зря пропадёт. Лучше вернемся и изучим ещё карты.       Вряд ли от этого будет какая-то польза, но, возможно, они что-нибудь и найдут. Гермиона спросила бы Хагрида, если бы не боялась, что он расскажет Гарри.       — Ещё карты? — Джастин обернулся на пройденный ими путь и тяжко вздохнул.

* * *

      — Мы не заблудились! — рявкнула она, споткнувшись о камень.       Чья-то рука придержала её, и Гермиона с удивлением обнаружила, что рука эта принадлежит Малфою. Осознав своё машинальное движение, он отдёрнул пальцы еще до того, как она взглянула на него, и Гермиона, пожалуй, упала бы, не восстанови она равновесие сама.       — Спасибо.       Малфой проигнорировал благодарность, не сводя глаз с тусклого луча Люмоса перед ними.       — Если бы не заблудились, то уже вернулись бы в замок.       Гермиона с трудом подавила смех, когда он отпрянул от качнувшейся ветки, окинув опасливым взглядом ствол дерева, и посмотрела на Джастина, чтобы разделить с ним забавный момент, но тот сосредоточенно нацеливал палочку на какой-то куст.       — Джастин, мне нужен свет.       — Точно, — напряженным голосом отозвался он, возвращая луч к её руке и вставая ближе.       — Мы идём правильно…       — Может, ты неверно его накладываешь.       Гермиона недоуменно воззрилась на Малфоя.       — Это заклинание с первого курса. Я накладываю его верно.       — И тем не менее часами ведешь нас в никуда и…       — Это из-за зарослей!       — Ах да, — мелькнувшее в его взгляде веселье могло бы разрядить накалённую обстановку, не приди ему на смену злость. — Разумеется, ты никак не можешь быть виновата сама…       — Вот только не надо снова нести эту чушь. Я сто раз говорила…       — Как же ты любишь преувеличивать, Грейнджер.       — И это я лицемерка? Для тебя царапина — уже смертельная рана!       — Да я и слова тогда не сказал!       — Что? Не ска… — глаза Малфоя вдруг расширились, и Гермиона озадаченно склонила голову набок. — Чт…       Его губы сжались в линию, а рука на мгновение зависла в воздухе перед тем, как метнуться к ней, хватая повыше локтя. В тот же миг её пронзил страх от тянущего ощущения в районе пупка, и мрачное смирение в темно-серых глазах напротив ничуть не уменьшило вспыхнувшую внутри панику. Пальцы Джастина сомкнулись вокруг её запястья, едва Гермиона коснулась его кожи.       Мир закрутило, и она зажмурилась, бездумно пытаясь ухватиться за что-нибудь руками. Желудок перевернулся; Гермиона сдержала приступ тошноты, до отказа наполнив легкие воздухом, но весь его выбило наружу, когда она влетела спиной во что-то крайне твёрдое. Снова вдохнуть кислород сдавленным от испуга горлом ей удалось лишь несколько ударов сердца спустя. Она сделала ещё один сиплый вдох и моргнула, увидев высокий потолок.       Чужая рука рванулась в сторону, утянув с собой ткань из кулака Гермионы, а затем в поле зрения возник Малфой, и не успела она всмотреться в паническое выражение на его лице, как он потащил её вверх, поднимая на ноги. Гермиона вцепилась в палочку, но все мысли о нападении испарились, когда костяшки малфоевских пальцев скользнули по её рёбрам вниз к бедру.       — Что…       — Тсс, — он выдернул из её сумки мантию-невидимку и набросил на них с Джастином. — К стене, — выдохнул он, подтолкнув их в плечи.       Она посмеялась бы над комичностью того, как Малфой скакал на одной ноге, стаскивая ботинки, но в крови кипел адреналин, и Гермиона могла думать лишь о необходимости защититься от… чего-то. При звуке отъезжающей каменной двери они с Джастином кинулись к дальней стене и сгорбились под мантией.       — А… — он замолк, когда Гермиона поднесла ладонь к его лицу.       Стараясь сдерживать дыхание, она так крепко стискивала палочку, что ногти впивались в кожу, а Джастин пыхтел так, будто мчался сюда через весь замок. Их руки влажно терлись друг о друга, прохладные капли пота сбегали по разгоряченному лицу и спине, кожа зудела от жара, глаза жгло, и Гермиона непрерывно моргала.       Малфой стянул мантию, зашвырнул на кровать и направился к комоду, чтобы повесить сумку на ручку дверцы.       — Ты что, только вошел, Малфой? — спросил мужской голос от противоположной стены. Гермиона различала лишь ноги его обладателя.       — Да, пару минут назад.       — Рискованно приходить в последний момент.       — Комендантский час в одиннадцать. В последний момент я бы пришел на минуту позже, — в конце невнятно прошелестели буквы, так и не сложившись в слово, которое Малфой раздумал произносить.       — Нет, тогда бы ты уже опоздал и нарушил правила испытательного срока. Хочешь вернуться в Азкабан из-за лишней минуты — охотно тебя сопровожу.       Ненадолго воцарилась тишина, но Гермиона видела, как Малфой сжал кулаки.       — Я пришел вовремя, так что этот разговор не имеет смысла. Теперь, если позволите, я бы хотел лечь спать, а поскольку причинение любого вреда — и в том числе лишение сна — будет нарушением ваших правил, настоятельно рекомендую мне не мешать.       После короткой паузы мужчина сказал что-то, отчего кулаки Малфоя опять сжались, а потом вновь заскрежетала каменная дверь. Джастин втянул воздух, тщетно попытавшись сделать это бесшумно, и несколько секунд Гермиона слышала лишь стук собственного сердца в горле. Затем Малфой повернулся и медленным размеренным шагом приблизился к ним.       — Держите её под рукой, — проронил он, открывая дверь рядом с ними и проходя внутрь.       — Всё в порядке? — шепнул Джастин.       — Не было бы, скажи ты это, пока он еще не ушел, — против ожидания, створка за Малфоем не захлопнулась, а тихо щелкнула.       Гермиона помогла Джастину сорвать мантию и жадно глотала освежающий воздух, обмахиваясь рукой. Вытерев лицо нижним краем рубашки, Джастин посмотрел поверх ткани на дверь, за которой исчез Малфой, потом на стену, где был невидный им проход, и вопросительно тряхнул головой. Гермиона пожала плечами и пояснила шепотом, когда в соседнем помещении полилась вода:       — У него комендантский час.       — Это я понял. Но как он перенёс нас сюда портключом? И почему?       Она качнула головой.       — Он знал… думал, что мы заблудились, и… наверное, оказал нам маленькую услугу, — Гермиона кашлянула. — Как… не представляю. Он не смог бы без разрешения. Но зачем им давать Малфою портключ? Ему ведь полагается самому возвращаться вовремя, иначе его выгонят.       Джастин глянул на дверь.       — Возможно, его отправляют назад насильно, чтобы он точно не пустился в бега?       Гермиона кивнула.       — Но аврор говорил так, будто Малфой мог опоздать.       — Может, они не сообщили ему о портключе. Он, кажется, удивился, когда тот активировался.       Ей вспомнились его округлившиеся глаза — Малфой и правда казался удивленным.       — Но…       — По тому, насколько хорошо вам слышно, чем я тут занимаюсь, легко понять, что стены тонкие. Перешептываясь, вы лишь выглядите как идиоты. Впрочем, сомневаюсь, что вы так выглядите всё время просто «из любви к искусству».       Гермиона недовольно нахмурилась на дверь.       — Ты знал о портключе? — Молчание. Ну, в любом случае на его использование нужно было получить разрешение. — Они отслеживают, перенесся ли ты с кем-то вместе, где именно он сработал и срабатывал ли...       — Не знаю, но по отсутствию желания обыскать мою спальню могу заключить, что нет.       У неё остались еще вопросы, но после слова «спальня» все они затерялись где-то на задворках сознания. Моргнув, Гермиона оглянулась на комнату. Тут было тоскливее, чем у неё. Камин у одной стены, у другой — небольшой комод, и кровать с тумбочкой у третьей. Кровать тех же скромных размеров, что и во всех ученических спальнях, но без занавесок. Белые простыни с наволочками, коричневое одеяло и черный сундук у изножья. Никаких признаков принадлежности к факультету, кроме брошенного на матрас галстука, а из личных вещей — только сундук и одежда. Ни одной памятной безделушки, фотографии или хоть какого-то украшения.       Для того, кто так старался не попасть в тюрьму, Малфой не слишком-то позаботился о том, чтобы его комната не походила на камеру уже сейчас.       — Мы в слизеринском общежитии? — Джастин провел пальцем по каменной стене.       — Нет, но, наверное, в подземельях. Наденем мантию и заскочим к те…       — Это невозможно, — Малфой появился из ванной гораздо менее потным, чем чувствовала себя Гермиона. Волосы его были зачесаны назад, рубашка расстегнута на одну пуговицу ниже принятого для школьной формы, а рукава закатаны — недостаточно высоко, чтобы открыть шрам от Темной метки, но выше запястий. На косточке сбоку у него была веснушка или пятнышко грязи.       — В каком смысле? — откликнулся Джастин, и Гермиона мигом уткнулась взглядом в туфли, осознав, что рассматривает Малфоя чересчур внимательно. Но ей редко случалось видеть его так близко, не отвлекаясь при этом на презрительные гримасы и грубые слова, а всё новое неизменно пробуждало в ней любопытство.       — Дверь запечатана.       — И ты не можешь её открыть? — спросила она.       — Не пробовал, но если желаешь потревожить охранные чары — уверен, ты придумаешь какую-нибудь невразумительную отговорку, когда сюда ворвутся авроры.       В животе холодом осел страх.       — Насколько мощные эти чары? — Малфой взглянул на неё как на дуру, и Гермиона чуть на него не накинулась. — Значит, мы тут застряли? И надолго?       — Чары спадают в пять.       — Утром? — простонал Джастин. — Они установлены на это время или их снимает аврор?       — Если и снимает, то не заходя внутрь.       Малфою явно было не по себе: он стоял между ними и сундуком — очевидно, самым личным и ценным имуществом в комнате, — и во всей его позе сквозила настороженность.       — Что, если никаких чар нет? Ты никогда не пробовал выйти раньше? Может, они просто хотят, чтобы ты думал, будто дверь запечатана. Это как пообещать кому-нибудь, что он пожалеет, если сделает что-то, — ему ничего не будет, но угроза заставляет остановиться.       Гермиона покачала головой, отняв ладонь от стены.       — Чары определенно есть.       — Ну… чур, я сплю в ванне. Или хочешь ты? — Джастин вопросительно глянул на неё, когда она нахмурилась. — Малфой, у тебя найдутся еще подушки и одеяла?       — Нет.       — А применять тут магию, трансфигурировав что-нибудь, нам, вероятно, нельзя? — догадался он.       Ответить Малфой не удосужился.       Гермиона неловко переступила с ноги на ногу. Она не хотела ночевать в его спальне, пусть даже на полу и как можно дальше от кровати. Во что только превратилась её жизнь, если такое вообще стало возможным? Сон — одно из наиболее уязвимых состояний человека, а несмотря на то, что Малфой до сих пор ни разу не показал себя злодеем и, по её убеждению, простился с прошлой жизнью ещё в оглушенном битвой Большом зале, Гермиона все же считала его опасным.       Но он ничего не сделает — не рискнёт всем, атаковав её во сне. Хотя прямо сейчас и смотрел так, будто вполне мог бы. Слава богу, она успела схватить Джастина: было бы в сто раз хуже очутиться тут одной — и знать к тому же, что он остался в лесу, а она заперта и не в силах помочь ему вернуться в замок.       Наверное, стоило поблагодарить Малфоя за то, что забрал их с собой, пускай в итоге они и застряли здесь. Гермиона украдкой покосилась на него. Хм-м, пожалуй, нет.       — У нас есть мантии, — негромко проговорила она и потянулась к пуговицам, но пальцы застыли на первой же: когда Малфой так пялился, казалось, что, сняв мантию, она снимет уже слишком много одежды.       — Ага, — Джастин без проблем скинул свою и легко рассмеялся, глаза его лучились. — Что-то ты постоянно просыпаешься в чужих спальнях, Гермиона.       Она вытаращилась на него, а Малфой сдавленно хрюкнул, сдерживая смех, — и расхохотался в голос. Джастин с неуверенной улыбкой переводил взгляд между ними в надежде понять шутку.       Щеки Гермионы пылали, она сузила глаза и угрожающе ткнула пальцем в Малфоя.       — Он имел в виду не это!       — Чт… Нет, нет! — Джастин замахал руками, мотая головой.       — Вот уж правда, от кого меньше всего ожидаешь. Заниматься…       — Малфой, закончишь эту фразу — и действительно пожалеешь.

* * *

      Пробуждение было не из приятных: тело онемело, и мышцы шеи отзывались болью при каждом движении. Гермиона глубоко вздохнула, с тревогой наблюдая за ползающими в центре комнаты змеями, и похлопала рукой по полу, нащупывая палочку. Ступефай не возымел эффекта, но по крайней мере она убедилась, что это иллюзия.       Без окон трудно было судить о времени, а по ощущениям Гермиона торчала тут уже не одни сутки. Она пыталась не засыпать, но слишком вымоталась за этот день, и где-то на сорок второй главе учебника по астрономии сон её все-таки сморил. Гермиона сняла с груди раскрытую книгу, положила рядом, обустраивая рабочее пространство в тусклом свете догорающего огня, и встала на ноги.       Колени слегка дрожали. Наверное, куда удобнее было бы спать лежа на полу, а не прислонившись к стене. Хотелось надеяться, что шея, спина и мягкое место успеют оправиться до того, как ей придется несколько часов сидеть на уроках.       С кровати сверкнули глаза, и Гермиона запаниковала, забыв на мгновение, что змеи нереальны. В противном случае руке Малфоя грозили бы серьезные проблемы с кровообращением, а почувствуй он что-либо, проснулся бы: по всей видимости, с проверкой того скорпиона он не ошибся.       Поежившись, Гермиона подобрала и надела мантию. Интересно, Малфой всегда спал в штанах и рубашке с длинным рукавом или это только из-за них с Джастином? Одеяло было спущено до талии, а рубашка задралась, оголив низ живота, где в свете камина золотилась полоска волос.       Было в этом клочке кожи что-то слишком интимное, и Гермиона подняла глаза выше, но почувствовала себя еще более странно при виде совершенно расслабленного лица в обрамлении растрепавшихся во все стороны прядей. Сколько бы ни изображал Малфой скуку и безразличие, а такого умиротворенного выражения ни разу не добивался — и никогда еще не казался столь располагающим к себе, как теперь.       Гермиона скользила взглядом по обведенным светом и тенью чертам: по мечущимся под веками глазам, по длинному, слегка заостренному носу и скулам. Чуть приоткрытые губы выглядели полными и мягкими — нижняя немного крупнее верхней, — а подбородок утратил остроту. Хотя, возможно, та была бы заметнее под иным углом — или не будь Гермиона так занята изучением сильной линии его челюсти. Та редко привлекала её внимание, когда эти мышцы не сжимались от злости.       Гермиона чувствовала, что ступила на запретную территорию — едва ли многим дозволялось видеть Малфоя таким беззащитным, — но не могла прекратить смотреть. Он был совсем другим без вечно возводимых им вокруг стен и оборонительных сооружений. Сейчас Гермиона не находила в нём ни следа злобы и ненависти — или того мальчишки, который однажды гордился тем, что Волдеморту известно его имя. На миг в памяти всплыл образ его лица несколько часов назад: зажмуренные от смеха глаза, широкая ухмылка и легкая краска на щеках.       Что ему снилось? Один из кошмаров, подобных тем, что порой заставляли её просыпаться посреди ночи в холодном поту и тянуться за волшебной палочкой?       Резко вздрогнув от скрежета за спиной, Гермиона крутанулась назад. Сердце подскочило к горлу, и ей понадобилось время, чтобы вынырнуть из мыслей и связать этот звук со спящим в ванне Джастином. Она снова оглянулась на Малфоя, виновато и с некоторой опаской, словно тот застукал её копающейся у него в вещах. Глаза его по-прежнему были закрыты, но больше не двигались под веками, и Гермиона подозревала, он уже не спал.       Стрелка часов рядом с кроватью сместилась ближе к отметке «Завтрак» — дверь должна быть уже отперта. Гермиона быстро собралась, избегая смотреть на Малфоя, и не знала, почудился ли ей его взгляд. Она оставила короткую записку на краю кровати.       Джастин вовсю храпел, и Гермиона четыре раза тряхнула его за плечо, прежде чем он отозвался:       — Угу.       — Джастин, — шепнула она. — Вставай.       — Сейчас, — он повернулся на другой бок.       Гермиона, фыркнув, потрясла его сильнее.       — Джастин, нам пора…       Шумно вдохнув, он вскинул голову и забился в тесной ванне, как выброшенная на скалы рыба. Гермиона кривилась от громких скрипов и стуков, пока Джастин не исхитрился перевернуться на спину и приподняться на локтях.       — Что лучило?       — Ничего, просто нужно уйти до того, как все проснутся.       Если они уже не проснулись, пока он воевал с ванной за лишнее пространство.       — А, точно, ага, — пробубнил Джастин, рухнув обратно.       Его веки снова опустились.       — Джа…       — Я не сплю! — он наконец сел.       Она закатила глаза, наскоро запихнула вещи в его сумку и передала ему, когда Джастин вылез из ванны.       — Спасибо.       Гермиона хмыкнула, приглаживая волосы, и вывела его из уборной. Она думала, Малфой встретит их яростным взглядом, но он все еще лежал в постели и так и не открыл глаза. Однако теперь Гермиона видела разницу между сном и бодрствованием. Невольно скосившись на полоску кожи внизу его живота, она круто развернулась и поспешила к выходу.       — Это было весело, — проворчал Джастин.       — На самом деле лучше, чем я ожидала, — призналась Гермиона, когда камень за ними задвинулся на место.       — То есть ты ожидала, что мы заблудимся?       Она смерила его наигранно сердитым взглядом, устремляясь вперед по коридору.       — Мы не заблудились.       — Точно, — кивнул Джастин. — Просто запутались в направлениях.       Он рассмеялся, когда она шлепнула его по руке, и Гермиона спрятала ответную улыбку.