Хранители

      — Ты в порядке, Гермиона? — поинтересовался сонный голос.       Подняв глаза, она увидела по-совиному моргающую на неё Луну.       — Спина болит. Неудобно спала.       — Тут нет твоей вины. Каждому необходимо правильное спальное место. Птицы не спят на земле, а флитфуртеры не спят ни на чем, кроме шерсти оборотней, хотя большинство и погибает, пытаясь собрать достаточно для гнезда.       Гермиона искоса глянула на неё и кивнула, потирая поясницу.       — А у людей не всегда есть матрасы, — во всяком случае, она полагала, Луна имела в виду что-то такое.       — Возможно, матрасы тебе и не подходят. Все думают, будто должны на них спать, потому что остальные так делают, но это вовсе необязательно правильный вариант для тебя. Мой дядя спал на ветках.       — Нет, матрасы мне очень даже подходят. Я просто спала в неудобной позе, — еще не хватало, чтобы Луна заявилась к ней в спальню с охапкой веток.       В теплице было тише, чем обычно, и почти все сердито таращились на гриффиндорцев. Встретившись с Гермионой глазами, Дин кивком подозвал её, и она протиснулась между студентами, бормоча извинения из-за неизбежных соприкосновений. Тонкая Луна просачивалась в узкое пространство, словно воздух, но, без сомнения, потревожила гораздо больше людей, когда принялась инспектировать их волосы.       — Что случилось? — спросила Гермиона у Дина. В первый раз с начала учебного года все гриффиндорцы стояли вместе.       — Ты не читала сообщение? Их прикрепили во всех гостиных.       — Я училась.       — Это хорошо, потому что Спраут отменила подготовку к экзамену. Кто-то украл из теплиц несколько растений, и теперь все классы вместо подготовки будут их сажать.       Тут же почувствовав себя виноватой, Гермиона закусила губу и оглядела вытянувшиеся лица однокурсников.       — Все считают, что это кто-то из гриффиндорцев? — технически кражу совершили пуффендуец со слизеринцем, хотя ни один человек в школе, за исключением их троицы, ни за что не поверил бы в такое сочетание.       — Ага, но не волнуйся. Уверен, у тебя всё под контролем.       — Могу одолжить тебе свои записи, — быстро сказала она. — Всем могу одолжить свои записи.       Она явно выдавала себя, раз даже Луна смотрела так, будто видит её насквозь. Впрочем, Луна видела много такого, что не видели другие.       — Было бы здорово, спасибо, Гермиона, — Дин смерил взглядом ученика напротив, который угрожающе помахивал лопатой.       — М-гм, — она широко улыбнулась окружающим, а когда подозрения лишь возросли, поспешно уставилась в землю, изучая грязь с таким увлечением, точно впервые её обнаружила.

* * *

      Услышав громкий стук в дверь, Гермиона резко вскинула голову, чертыхнулась под нос и торопливо отбросила крышку сундука.       Аккуратно и насколько возможно быстро сложила внутрь ингредиенты зелья и навела дезиллюминационные чары на котел в камине. Стук повторился, она заперла сундук на все замки, отряхнула с ладоней блестящие крупинки порошка из рога дромарога и отозвалась, удостоверяясь, что на виду не осталось ничего любопытного:       — Минутку!       Мгновение спустя Гермиона оцепенела от разорвавшего тишину вопля. За ним последовал еще один, а потом уже несколько голосов сразу взвились в крике, заставив её очнуться от сковавших тело страха и смятения. Подбежав к двери, она рывком открыла створку.       Запыхавшаяся Джинни смотрела на неё широко распахнутыми, полными слёз глазами. Одежда её была порвана, а из глубокого пореза на щеке по мертвенно-бледной коже стекала алая кровь.       — Ох…       Еще два вопля снизу.       — Пожиратели, — выдохнула Джинни, и Гермиона кинулась мимо неё к гостиной.       Шаги подруги тяжело стучали позади, пока всё не перекрыли усилившиеся крики. Сердце, казалось, вот-вот взорвется в груди и горле — тело пульсировало от каждого удара.       По спиральной лестнице им навстречу бегом поднимались три ученика, все забрызганные кровью. Перехватив шестикурсника в разодранной пополам мантии — Тимоти Мальсона, — Гермиона прошипела: «Зови профессоров», выпустила его дрожащую руку и помчалась дальше вниз по ступеням.       В голове крутилась горстка плохо продуманных планов, но Гермиона знала: мешкать нельзя. Учителя скоро прибудут, а до тех пор ей нужно сдержать Пожирателей, сколько бы их там ни было. Если повезет…       — Помогите! — заорал кто-то. — На помо… — мольба захлебнулась в бульканье, и возобновились крики.       Её рука тряслась, когда Гермиона толкнула дверь, но выставленная вперед палочка только дрогнула. В комнате было не меньше шести Пожирателей смерти, и четверо студентов корчились от боли на полу. В ушах звенело от их воплей, Гермиона чувствовала, как этот звук вибрирует под кожей. Шерил Шепард прижали к стене, по камням за её спиной струилась кровь, а Оуэн Рэйли лихорадочно цеплялся за край камина, не давая запихнуть себя в бушующее пламя.       Гермиона блокировала три полетевшие в неё проклятия, и по защитному пузырю побежала ярко-оранжевая и темно-синяя рябь. Ближайший Пожиратель вскочил с пола, выпустив из рук студента, которого сейчас невозможно было узнать — нос вдавлен в окровавленное лицо, челюсть криво болтается, — и поднял палочку. Гермиона направила на него свою.       Сквозь вопли боли и ужаса слышалось монотонное «убей её, убей».       — Пет… — начала выкрикивать она.       — Гермиона? — из-под маски Пожирателя донесся голос Лаванды.       Гермиона поперхнулась буквами формулы и метнулась вправо, уворачиваясь от очередного проклятия.       — Гермиона? Что-то случилось? — это уже спрашивал голос Джинни, но не позади неё, а из-под ещё одной маски.       Гермиона повела палочкой вокруг и насчитала восемь нацеленных на неё в ответ, трое Пожирателей приближались. Или… или… Она судорожно выдохнула, палочка в руке задрожала сильнее.       — Нам уйти? — прошептал парень с раздавленным носом — его челюсть качнулась, когда он повернулся к девушке, всё ещё бьющейся в конвульсиях на полу.       Желудок дёрнулся, к горлу кислотой подкатила тошнота. Господи, господи боже! Уголки глаз защипало, но Гермиона сморгнула подступившие слёзы обратно.       — Убейте её! — завизжал кто-то.       — Помогите, помоги…       — Пожалуйста, хватитхватитхватит!       — Дай угадаю — ты хочешь знать, кто украл те растения, или ты нас всех заколдуешь, — голос Пожирателя смерти, сжимающего шею Джимми Пикса, звучал точь-в-точь как у Ромильды Вейн. — Вы, семикурсники и второгодники, слишком уж психуете из-за всего этого.       — Фух. Мерлин, ну и напугала ты меня, Гермиона! — воскликнула Лаванда… Пожирательница… Лаванда, оскалив зубы в прорези заляпанной кровью маски. — Мы не знаем, кто это сделал, никто не признаётся.       Качнув палочкой напоследок, Гермиона уронила руку и сглотнула, сдерживая рвотный позыв. Оторвала взгляд от разгрома перед ней и сомкнула веки, надеясь, что, когда вновь откроет глаза, всё исчезнет. Живот наполнило ледяной тяжестью, и Гермиона не могла остановить безумную круговерть мыслей.       Этого не может быть. Так ведь?       Она обернулась к Джинни, на лице которой теперь было ещё больше порезов.       — Это Пожиратели! — крикнула та.       Гермиона яростно тряхнула головой.       — Я предложила два галлеона за признание, но никто не взял. Даже за то, чтобы сдать воришку.       «Уходи, уходи, беги, иди, прочь отсюда».       Гермиона вскинула руки в отчаянном желании заткнуть уши и заглушить вопли, но, уже донеся до плеч, опомнилась и бессильно опустила.       — Пойду заниматься, — хрипло выдавила она и вдоль стенки пошла к выходу из гостиной — так быстро, как только могла. Ноги подкашивались под грузом случившегося — чем бы это ни было, — и к тому времени, как Гермиона вынырнула из проёма за портретом, её всю трясло.       Первым побуждением было бежать. Она пронеслась по коридору и семи лестничным пролётам, перепрыгивая ложные ступеньки. Перед глазами стояли картины недавней кровавой бойни и фигуры приближающихся Пожирателей смерти с голосами её товарищей-гриффиндорцев. Гермиона тщетно пыталась выкинуть их из головы — вместе с воспоминаниями о разлетающихся проклятиях, отблесках хогвартских факелов на масках и красных глазах над маниакальной ухмылкой в тот момент, когда Волдеморт считал себя победителем, а она думала, что Гарри погиб.       Гермиона толкнула двери в библиотеку, грохнув створками по каменным стенам.       — Мисс Грейнджер!       — Простите, — она задыхалась, хватаясь за бок; каждый вдох жег горло.       Нужно вести себя тихо, потому что она в библиотеке. Она в библиотеке после того, как Гарри убил Волдеморта и они выиграли войну. Она в библиотеке, потому что защитные чары Хогвартса на месте и Пожиратели не могут снова сюда проникнуть. Она в библиотеке, потому что должна встретиться с Джастином и Малфоем по поводу видений — фальшивых, нереальных, созданных существами видений.       Гермиона сбавила скорость до нормальной и направилась к стеллажам, едва взглянув на хихикающих студентов, которые шушукались у неё за спиной. Она посмотрела через плечо, ожидая увидеть иллюзию раненой Джинни, но там никого не оказалось.       Их стол был пуст. Гермиона притормозила у конца книжного ряда, переводя дыхание и стараясь найти логическое объяснение произошедшему. Это всё существа. К ней постучало видение…       Послышался шорох подошв, Гермиона распахнула глаза и вздрогнула, встретившись взглядом со светло-серыми. Малфой смотрел на неё так, будто не хотел спрашивать, но все равно собирался, хотя и знал, что ответ ему не понравится, а потому заранее продумывал план того, как этого ответа избежать. Гермиона не дала ему возможности сделать что-либо из перечисленного.       — У нас проблема. Серьезная и очень большая проблема! — она шагнула к Малфою, невольно срываясь на истерические нотки. — Иллюзии их всех изменили! Прежде они запрыгивали на кого-то, ползали по людям, но никогда не меняли облик человека…       — О чем ты?       — О Пожирателях смерти!       — Тс-с! — шикнул он, глянув поверх её головы.       — Они все были Пожирателями! — возбужденно зашептала Гермиона, с каждым словом всё больше повышая голос. — Никто не выглядел самим собой! Раньше на них мог залезть какой-нибудь жук или напасть зверь, но они всегда оставались собой. Единственный раз, когда…       Малфой схватил её за руку, вытаскивая из прохода.       — Говори, мать твою, тише, Грейнджер!       — …с Невиллом, но он сам был ненастоящим. А в этот раз видения будто были… Нет, нет, люди будто были видениями! Они все выглядели как Пожиратели, а другие мертвыми, или под пытками, или… — она помахала рукой перед лицом, — …с такой челюстью, висящей, и все в крови. Они…       — Грейн…       — Я не могла понять! Только когда они начали говорить! Я чуть их всех не прокляла! И там были эти крики, а я всё слышала: «убей её, убей»…       Её спина врезалась в деревянную панель в глубине книжного ряда, пальцы Малфоя впились в плечо.       — Тебя слышит весь этаж, — процедил он сквозь зубы.       — Но моя палочка, Малфой… она была направлена на Лаванду, — её взгляд затуманился на мгновение, прежде чем снова сфокусироваться на жестких серых глазах прямо перед ней. — Ну, это не выглядело как Лаванда, но говорило, как она. Будто… такое ощущение, будто видение практически призывало меня сделать это! И я не могла отличить! Не могла определить, что настоящее, а что нет. Понимаешь? — выдохнула Гермиона. — Пони… Видение пыталось заставить меня убить людей! Я даже не могу доверять реальности вокруг себя! Собственному разуму! Они…       — Конечно не можешь, если взяла и свихнулась…       Гермиона мотнула головой и попробовала шагнуть вперед, но Малфой был слишком близко. Он полностью захватил её личное пространство, их бёдра соприкасались, стоило ей хоть немного качнуться, а всё, чего ей хотелось, — это двигаться. Выпустить ту дикую энергию, что бурлила внутри.       — У них был план, Малфой! Мне не просто показали какой-то страх, а превратили людей в то, чего я боюсь, чтобы заставить убить их! Или хотя бы навредить…       — Ти…       — …можно было создать иллюзию в любом месте, где я увижу, так зачем фиксировать образы на людях? И как? Я даже видела летящие в меня проклятия и всю эту кровь, пытки, а когда они разговаривали, то всё равно выглядели как Пожиратели, которые собираются напасть…       Гермиона втянула воздух ноздрями: рот перекрыла ладонь Малфоя — теплая по сравнению с холодными пальцами на щеке. Его глаза блестели, как камни, но с такого расстояния Гермиона различала и всплески голубого вокруг радужки. Придвинься он еще ближе, и для сохранения зрительного контакта ей пришлось бы скосить глаза к носу. Теперь бедра Малфоя были вплотную прижаты к ней, он всё ещё держал руку на её лице, а большой палец едва касался её подбородка.       Малфой молча смотрел на неё, пока ее дыхание не выровнялось, и Гермиона стала считать привычные сокращения мышц его челюстей, чтобы успокоиться. Сердце не унималось.       — Если и дальше будешь орать про кровь, пытки, смерть, Пожирателей и видения, склоняющие тебя к убийству, очень скоро привлечешь сюда толпы народу. Можешь сразу перевести все свои деньги на счет Мунго.       Кивнув, Гермиона на секунду прикрыла глаза и уперлась руками ему в грудь, краем сознания отметив смутно знакомое тепло твердого тела и ткань рубашки под ладонями, но он лишь вскинул брови, не отодвинувшись. Гермиона нетерпеливо глянула на него и вцепилась в запястье, отводя его руку ото рта. Ну ладно, пусть она слегка и… э-э, расшумелась, но сейчас-то уже вполне пришла в себя и не примется голосить.       — Мы изучаем рыбу! — раздалось справа.       Они с Малфоем оба подпрыгнули, и Гермиона почувствовала новый прилив паники при виде стоящей перед Джастином Джинни. Или… может быть, Джинни. В груди стало тесно, хотелось кричать, плакать при мысли о том, что нельзя просто посмотреть на подругу и сразу понять.       — Я собиралась шарахнуть его заклятием, но увидела, что ты держишь палочку и почему-то не используешь, — медленно произнесла Джинни.       Гермиона внимательно вглядывалась в неё. То, что они все её видели, еще ни о чем не говорило, но, судя по руке Джастина на плече Джинни, это всё же действительно была она. Раньше им никогда не удавалось дотронуться до иллюзий. Гермионе вспомнился Мальсон, которого она схватила на лестнице, но он, наверное, был настоящим, видение лишь создало образ разорванной мантии и крови.       — Мы работаем над проектом по магловедению, — завел свое Джастин.       — Ты не посещаешь этот урок, — Джинни по-прежнему не сводила глаз с Гермионы.       — Зато Малфой посещает, — у неё в голове вовсю гремел сигнал тревоги — Джинни сейчас была воплощением неонового знака с огромным мигающим словом «опасность», — и Гермиона мысленно запиналась на лжи, которую собиралась сказать. — Мы с Джастином помогаем ему с проектом, так как оба маглорожденные.       Малфой испустил тихий вздох, отступая еще на один шаг. То ли не одобрил отговорку из-за того, в какое положение она его ставила и в каком свете выставляла, то ли нашел ее недостаточно убедительной. Возможно, и то и другое.       — Мы репетировали сцену, — брякнула Гермиона.       Джинни высоко задрала брови, Джастин устремил задумчивый взгляд на потолок, а Малфой застонал.       — Это новая магловская пьеса, — ввернул Джастин. — Клода Хилхоппера. В ней говорится о вреде магловских наркотиков. И о науке. А также об ограничениях, накладываемых на общество… э-э, классовыми войнами. Что, как ты знаешь, перекликается с ситуацией между чистокровными и маглорожденными. Ну, то есть ты не знаешь, так как тоже чистокровная. Вот поэтому мы и помогаем Малфою. Он ведь тоже не знает.       Гермиона старалась не кривиться, а Малфой, кажется, был близок к тому, чтобы треснуть себя ладонью по лбу. Джинни бросила на него злобный взгляд.       — Он сам попросил?       — Да, — подтвердил Джастин.       — Мы предложили, — ответила Гермиона одновременно с ним. — Малфой сначала отказался, но через неделю спросил, в силе ли еще наше предложение.       Джинни скрестила руки на груди, качнув бедром влево, чем живо напомнила Гермионе сердитую Молли.       — То есть вы вызвались помочь Малфою с пьесой, когда даже еще не знали…       — Пьесу предложил Джастин, — господи, как же она ненавидела врать — лгунья из неё была никудышная, и Джинни это прекрасно знала, но Гермиона уже не могла остановиться, закапываясь всё глубже. — Профессор хотела что-нибудь оригинальное для итогового проекта и спросила, не соглашусь ли я помочь с идеями паре учеников. Я посоветовалась с Джастином…       — Звучало прикольно.       Гермиона очень надеялась, что он прочел настойчивое «заткнись» в её взгляде.       — Несколько недель назад я помогла Забини с газетой о магловских войнах. А однажды мы с Джастином занимались в библиотеке и увидели, как Малфой что-то ищет в секции магловедения…       — Всегда мечтал поучаствовать в театральной постановке. Это…       — Да вы меня разыгрываете, — недоверчиво проговорила Джинни. — Вы…       — Не…       — Да, — Малфой шагнул к ним, не обращая внимания на их с Джастином взгляды. — Две недели назад мы с Финч-Флетчли работали в паре на травологии и с тех пор встречаемся для обмена записями, так как тот его, — он зло зыркнул на Джастина, — инцидент стоил нам обоим заметок за несколько недель. Ну а Грейнджер, разумеется, не могла оставить малютку пуффендуйца наедине с большим страшным слизеринцем.       Джинни перевела ледяной взгляд на Джастина.       — Почему ты не взял записи у меня или у Гермионы? Мы обе проходим расширенный курс тра…       — Хоть это и не твое дело, Уизли, некоторые записи касались конкретно нашего проекта, — Малфой опустил глаза на воображаемое пятнышко на мантии и стёр тыльной стороной ладони. — Тебе самой, что ли, не пришлось ни с кем скооперироваться две недели назад? Может, слово «расширенный» в твоё расписание добавляют просто для повышения самооценки, а учишься ты по другой программе?       По всей видимости, секрет убедительной лжи крылся в том, чтобы держаться как можно ближе к правде. Гермиона даже восхитилась бы, не беспокой её тот факт, что с той же легкостью Малфой мог врать и ей, а также то, насколько непринужденно он вел себя перед лицом разъяренной Джинни.       Та подняла палочку и с угрозой сделала два шага к нему.       — Да я тебя…       Гермиона ступила к ней.       — Джинни, у тебя будут неприятности.       — Пускай — оно того стоит. Да и что мне будет? Скажут, чтобы больше так не делала? Он Пожиратель, никто не…       — Не надо, — тихо попросила Гермиона, перехватывая её запястье. Джинни наградила её взглядом, который наверняка отпугнул бы кого-нибудь послабее духом, но Гермионе доводилось сталкиваться с гораздо более серьезными опасностями, чем крутой нрав подруги. — Ты…       — Почему ты ничего не сделала, когда он зажал тебе рот? Почему…       Гермиона чуть поморщилась — она и сама не до конца понимала, почему не отпихнула Малфоя. Было что-то успокаивающее в его незыблемом, как скала, самообладании, обычно так её бесившем. Малфой был хладнокровен, собран и сдержан, хоть и явно зол, и Гермиона фокусировалась на нем, подражая, когда уже вот-вот готова была взорваться.       Но ей ни за что не объяснить этого Джинни.       — Мы спорили, — Гермиона помедлила, придумывая очередную ложь, и понизила голос: — Я хотела посмотреть, посмеет ли он сделать что-нибудь. Подзадоривала его. И если бы он посмел… — она покосилась на Малфоя, тот ответил ничего не выражающим взглядом. — Это единственная причина, по которой на него когда-либо стоит нападать, Джинни. Ты выше этого.       Гермиона надавила на палочку, опуская, и Джинни не стала снова ее поднимать.       — Как будто он не заслужил этого за всё то, что уже совершил.       — Он был подростком. Мы все…       — В прошлом году? — презрительно фыркнула она.       — Он ничего не сделал. — Джинни изумленно воззрилась на неё, и Гермиона продолжила: — С тех пор, как впустил Пожирателей, он больше ничем не навредил нашей стороне. Каким бы трусливым ни было его поведение, нельзя наказывать человека за то, что он ничего не сделал. Именно поэтому он вообще сейчас здесь.       Джинни сузила глаза, и обвинение в них тревожило намного сильнее, чем прежняя злость.       — Ты его защищаешь? Ты…       — Я защищаю свои моральные принципы…       — Чушь! Ты защищаешь его! Если бы он не впустил Пожирателей, Дамблдор был бы еще жив, Хогвартс не захватили бы, и…       — Мы этого не знаем. Дамблдор знал, что Малфой…       — Он не знал, что тот притащит Пожирателей! По какой-то причине он считал, что Малфой передумает… — Джинни закатила глаза.       — Он и передумал. Гарри…       — О да, он передумал, конечно! Он…       — И Дамблдор не заключил бы соглашение со Снейпом, не будь он…       — Если бы Снейп не дал Непреложный обет, а Дамблдор не решил пожертвовать жизнью ради…       Она помотала головой:       — Это не имеет никакого отношения к Малфою…       — Это имеет непосредственное отношение…       — …к Волдеморту, — договорила Гермиона. — Волдеморт — вот кто повинен во всем этом. Другие помогали ему, но главным образом…       — Поверить не могу…       — Война окончена. Мы не можем… — она осеклась, когда Джинни резко отшатнулась, точно от удара в подбородок.       Гермиона уже ждала заклятия — Джинни трижды беззвучно открывала рот, но затем крутанулась на каблуках и вылетела вон. В груди заскреблась вина. Гермиона знала, что́ руководило Джинни, понимала и сама порой испытывала те же чувства, но она не для того так упорно сражалась против ненависти, чтобы теперь вариться в своей собственной.       Возможно, ей следовало ненавидеть. Или хотя бы согласиться с Джинни, встать на её сторону, а не бросать в одиночестве. Она, должно быть, пришла в библиотеку только затем, чтобы проверить, как там Гермиона, а та взяла и устроила ссору — заступаясь за Малфоя.       — Малфой ушел, — прошептал Джастин.       Гермиона схватилась за лоб и закрыла глаза.

* * *

      Когда заскрежетала дверная ручка, они с Джастином напряглись, и Гермиона уже начала торопливо подбирать оправдание для их занятия, пока не увидела светлые волосы. Малфой быстро проскользнул в комнату, затворив за собой дверь, и Гермиона снова распахнула свою книгу.       — Мы просматриваем карты Запретного леса, — Джастин передвинул стопку на край стола и похлопал по верхней книге. — Подумали, что можно составить из них одну. Многие отличаются, но если еще несколько покажут, что хобгоблины-кровопийцы гнездятся к востоку — как показывали все предыдущие, — то мы отметим их на востоке на нашей карте.       Пауза длилась уже как-то неуютно долго, и Гермиона вскинула глаза. Малфой пристально смотрел на неё. Было что-то неуловимое в его почти бесстрастном выражении лица, но стоило ей с любопытством взглянуть на него, как Малфой опустил глаза, а когда поднял, взгляд его уже утратил пронзительность. Гермиона прочистила горло, вспомнив о ссоре, которую он наблюдал. Кончикам ушей вдруг стало жарко, хотя она и не могла с уверенностью сказать отчего.       — Насколько я понял из твоей бессвязной полоумной речи, видения были настоящими людьми?       Жар перекинулся на щеки, а перед внутренним взором возник образ широко раскрытых немигающих глаз над изгибом руки. Сейчас та паника вызывала стыд — особенно учитывая, на кого она излилась.       — Они стали людьми. Как будто прикрепились к ним — сами люди были реальными, а видения — нет. Одни выглядели как Пожиратели, другие — как ученики, но покалеченные, истерзанные, — Гермиона медленно качнула головой. — Когда я вошла в гостиную, там не осталось ни следа настоящих ребят или того, чем они на самом деле занимались.       — Наверное, это было ужасно, — Джастин притворно поежился.       — Да. Я их чуть не заколдовала. А иллюзия Джинни была просто иллюзией, так как потом я услышала ее голос за маской Пожирателя. И тем не менее выглядела она в точности как настоящая. Вплоть до колыхания волос при движении и тяжелого дыхания. Видение пришло позвать меня. Организовало этот кошмар — не какую-то пугающую картинку, а целое событие. Это не было страхом…       — То есть ты этого не боишься? — спросил Малфой.       — Возможно, подсознательно я и думала об этом, — Малфой приподнял пальцы на сложенных руках, — но я ведь не просто услышала крики, прибежала в гостиную и увидела иллюзии среди людей. Видение специально пришло ко мне, проводило к гостиной со всеми этими криками и полностью стерло настоящих людей, превратив в то, чего я боюсь.       — Может, паворларуа присоединились к ним… по одному на каждого человека, — предположил Джастин.       — Но до сих пор реальные люди еще никогда не исчезали за иллюзиями. Магия как будто… скрыла их нарочно, — Гермиона чувствовала тут что-то злое, но, пожалуй, над ней лишь посмеялись бы, заметь она это вслух. Конечно, в видениях всегда ощущалось зло — они ведь создавались на основе страхов, но в этот раз кошмар выглядел спланированным. Не просто показанным существами страхом, а придуманным намеренно с целью заставить её навредить людям. — Зачем еще это могло быть нужно?       — Чтобы напугать тебя сильнее. Мы все немного расслабились, зная, что это всего лишь видения. Возможно, паворларуа питаются страхом так же, как… — Малфой пожал плечом, — дементор питается счастьем. И идут на всё более радикальные меры ради желаемого результата.       — Может быть. Однако дементор не порождает счастье сам, чтобы получить побольше.       — Но дементор может подпитываться от любого, в ком есть положительные эмоции, а паворларуа — только от тех, кто принял зелье.       — Это теория или из книги?       — Это логический вывод. Зачем бы еще тогда требовалось зелье?       — Чтобы видеть иллюзии. Магия может подпитываться и страхами тех, кто их не видит, а таких в мире полно.       — Это магические существа. Если бы они постоянно крутились около людей — а именно этим бы они тогда и занимались, — о них было бы известно намного больше.       — В любом случае это всё лишь догадки, — вмешался Джастин. — О них вообще мало информации. Но, по крайней мере, теперь мы знаем, что они способны и на такое. Что они разумны.       Гермиона нахмурилась, глядя на столешницу и пытаясь вытравить из памяти те образы.       — Не знаю. Но думаю, впредь всем нам нужно вести себя очень, очень осторожно. Грани между видениями и действительностью еще сильнее размылись. Они продолжают развиваться и становятся всё более реальными.       — Значит, нам нельзя ни на что нападать, — развел руками Джастин, но мысль ему явно не слишком понравилась. — Даже если кажется, что оно за нами гонится.       — И нужно гораздо внимательнее следить за своими реакциями на людях.       Всё чуть не обернулось катастрофой.       — Тем более что полшколы наверняка уже считает, что ты спятила, — растягивая слова, произнес Малфой.       — Да нет, кто-то решил, что я устроила это, выясняя, кто украл растения из теплиц, — чтобы получить список экзаменационных тем и восстановить справедливость.       Гермиона фыркнула, тряхнув головой, Малфой издал смешок, а Джастин тихонько хихикнул. Она недовольно глянула на обоих.       — Просто будьте начеку. Говорю вам, в этих тварях есть что-то скверное. Что-то… темное, — Гермиона притянула к себе книгу. — Давайте соберем эти карты и составим свою к завтрашнему вечеру. Как говорится, чем раньше, тем лучше.

* * *

      Она вдавила локти в землю и оттолкнулась носками кроссовок, затем передвинула колени и сделала еще один рывок; пятно света от зажатой в зубах палочки прыгало впереди. Под ноги попал корень дерева, и Гермиона поморщилась от хруста в коленных чашечках, пропихиваясь дальше.       Малфой рыкнул справа от неё:       — Еще раз поставишь гребаное колено мне на руку, Финч-Флетчли…       — Что? Это не я, — откликнулся тот — и принялся давиться смехом, когда Малфой настороженно замер.       — Обхохочешься.       Гермиона выдохнула со смешком и приостановилась, посылая во мрак отгоняющее заклинание.       — Ты уже семь раз наступил мне на руку…       — Ну так отодвинься, — пропыхтел Джастин.       — Сам…       — Тут нет места! Всё оплело какое-то ползучее растение.       Малфой что-то буркнул и рванулся вперед, задев её плечом. Она метнула на него предостерегающий взгляд и получила такой же в ответ, но ничто не заставило бы ее переместиться ближе к тому, что копошилось слева. Гермиона предпочитала скорее пострадать от коленей Малфоя на своих пальцах, чем от чьих-нибудь зубов.       Она начала всерьез сомневаться в том, что их решение не огибать, а проползти под дебрями из поваленных деревьев, корней, кустов и всякого лесного мусора, было таким уж удачным. Они наводили отгоняющие чары через каждые несколько рывков, но темнота вокруг не переставала шевелиться, хрустеть, жужжать и пощелкивать.       Гермиона протолкнула сумку, насколько позволяла длина рук, и уперлась локтями и носками. Показавшийся впереди косой голубоватый луч придал скорости. Её одолевали приступы клаустрофобии, всё чесалось, а земля на потных предплечьях превращалась в грязь.       — Финч…       — Я же не нарочно! Извини — ну как, стало тебе легче?       — Ни капли, — проворчал Малфой.       — Мы почти вылезли, — меньше всего в этом тесном, как гроб, пространстве Гермионе нужна была драка между двумя потными перепачканными парнями.       — Слава богу, — обрадовался Джастин, устремляясь к лунному свету.       Малфой выбрался на волю через секунду, и Гермиона поспешила следом. Вскочила на ноги, оставив сумку на земле, и стянула мантию. Одежда и руки были в грязи, но Гермиону больше волновало наличие чего-нибудь многоногого и зубастого. Она встряхнула мантию, избавляясь от возможной живности, и услышала, как Малфой с Джастином сделали то же самое. Затем нагнулась, перекинула волосы вперед и запустила в них пальцы.       — На мне что-нибудь есть?       Гермиона выпрямилась, отбросив найденную в шевелюре веточку, а Джастин медленно повертелся на месте, давая себя осмотреть.       — Порядок, — сообщила она ему и повернулась сама, когда он покрутил пальцем.       — У тебя тоже.       Гермиона облегченно вздохнула, но все-таки не удержалась и на всякий случай еще раз прощупала волосы. Вытаскивая обрывок листа, она окинула взглядом и Малфоя, обследовав от макушки до ботинок:       — Спереди всё чисто.       — И сзади, — добавил Джастин у него за спиной.       Отряхивающий мантию Малфой застыл на мгновение с зависшей рукой, уставился куда-то на ноги Гермионы и с коротким кивком завершил прерванное движение.       Она снова закусила рукоять палочки, выуживая из кармана сложенный пергамент, и раскрыла карту.       — Мы все еще движемся на юг, — заключил Джастин.       Гермиона сощурилась, изучая маршрут, который прочертила до выхода из замка, и подняла глаза на поджидающие впереди тени. Вынула палочку изо рта, развернулась — и охнула, вскинув удивленный взгляд на Малфоя, в чье плечо чуть не ткнулась носом.       — Эм, пока идем прямо до этого маленького пруда, а от него на юго-запад. Поле должно быть где-то совсем недалеко оттуда.       — Как мы пролезем назад с мешками Лунных капель? И потом успеем в замок вовремя? — Джастин кивнул через плечо, надевая мантию.       — Мы не станем. Если только не будем нигде сворачивать, то сможем выйти из леса, просто повернув обратно на север. Надо надеяться, мы достаточно отклонимся к западу, чтобы миновать эти дебри, ну а если нет, обогнем их.       Она уверенно зашагала дальше, однако ушла недалеко: кроссовка зацепилась за толстый корень, коварно замаскированный палой листвой. Сумка взметнулась, и Гермиона судорожно выставила руки, готовясь к встрече с землей, но неожиданно снова обрела равновесие, когда кто-то дернул её назад. Малфой на ходу выпустил её локоть, даже не взглянув на неё, а прошедший мимо Джастин ухмыльнулся и шепнул число.       Пробормотав вдогонку Малфою «спасибо», которое тот, может, и расслышал, Гермиона зыркнула на Джастина.       — Я не шесть раз спотыкалась.       Тот кивнул, возведя глаза к обрисованным ветвями лоскутам неба.       — Ты права. Думаю, теперь уже семь.       Дорога стала легче, чем в начале, только в двух местах им пришлось перелезть через поваленный ствол и продраться сквозь густой кустарник. Они рассредоточились, ища пруд, — насколько в таком лесу было комфортно и насколько хватало света, чтобы мог видеть и лишенный палочки Малфой, — а скопление деревьев, похоже облюбованных лукотрусами, прошли гуськом, старательно не дотрагиваясь до стволов, дабы не разозлить их обитателей.       В какой-то момент Джастин чуть не сбил их с курса, потопав куда-то за мелькнувшей вспышкой — возможно, это был единорог, — и с тех пор Малфой каждые десять секунд бросал на него ледяные взгляды, удостоверяясь, что тот не выкинет подобного снова.       Тучи на небе сгущались, погружая лес во мрак, и Гермиона чувствовала, как нарастает общее беспокойство от слишком долгого пребывания здесь. Все они стали чаще озираться по сторонам. Малфой довольно терпеливо придерживал язык, несмотря на изрядно затянувшиеся поиски, но стая гиппогрифов, пролетевшая над верхушками деревьев прямо у них над головами, его доконала.       Они с Гермионой ругались уже пять минут, и это мешало ей собственно искать.       — Откуда ты знаешь, что тут вообще есть пруд? — рявкнул Малфой.       — Он был отмечен на нескольких картах! — повторила она. Опять.       — Даже если они не врут, пруды пересыхают и уменьшаются до луж. Какого черта ты выбрала именно пруд в качестве…       — Он был рядом с Лунными каплями! И… — она повысила голос, перебивая заговорившего Малфоя, — и это хороший ориентир. Если бы мы заблудились после него, то достаточно было бы снова его найти, чтобы понять, где мы находимся. Это лучше, чем пялиться на одинаковые деревья!       — Лучше было бы помечать эти деревья, а не рыскать в поисках пруда, которого явно не существует в природе.       — То, что мы еще не добрались до него или случайно прошли мимо, не означает, что его не существует, — Гермиона погрозила пальцем в направлении покачивающихся плеч Малфоя. — Это как заявить, будто драконов нет, раз ты сам их не видел, и неважно, что говорят другие.       — Драконы — документально подтвержденные существа…       — Пруд тоже документально подтвержден!       — В четырех книгах!       — В пяти! — выкрикнула она.       — О, ну это всё меняет.       — Ну да, в мире всего-то миллиард прудов — не знаю, почему куча народу не изучила именно этот для подтверждения его наличия!       — А я не знаю, почему ты настолько уверена в его существовании, что назначила единственным нашим ориентиром, хотя даже никогда не видела. И хотя мы должны были дойти до него еще двадцать минут назад.       — Ты согласился…       — Да, полагаю, я временно заразился твоей глупостью, приняв этот бестолковый план.       — Он не бестолковый! Это…       Они оба подскочили от хохота Джастина, а с веток наверху сорвались вспугнутые им птицы, громко хлопая крыльями в холодном небе. Джастин стоял с закрытыми глазами, потрясая в воздухе кулаком, — Малфой отступил от него подальше, и Гермиона чуть не последовала его примеру.       — Джастин? — она помахала ладонью, остужая лицо, но если уж это не удалось декабрьскому морозу, то у ладони не было и шанса.       — Идеально!       — Чт… что? — мотнула головой Гермиона.       Малфой отошел еще на четыре шага и остановился — наверное, вспомнив, что одному без палочки путь назад ему не найти. Он что-то бухтел сам с собой, но Гермиона даже не пыталась прислушиваться.       — Да вот же! — Джастин качнул палочкой.       Гермиона проследила взглядом за лучом его Люмоса и расплылась в торжествующей улыбке, когда тот скользнул по тысячам цветов с переливающимися голубым лепестками.       — Наконец-то.       — Действительно, — протянул Малфой, и она поборола искушение заехать ему по ногам сумкой.       — Нам хватит времени на обратную дорогу? — спросил Джастин.       На цветы упал свет луны, и Гермиона замерла, завороженно наблюдая за волной раскрывающихся лепестков. Из ярко-желтой середины торчали темно-синие тычинки с белыми закругленными кончиками.       — Мы позаботимся о том, чтобы хватило.       Она достала из сумки три бездонных мешочка для монет, источающие землянисто-сладкий аромат настоя звездного чертополоха, и отдала два Джастину с Малфоем. Затем аккуратно зашла вглубь поля, стараясь не наступать на цветы, но желая иметь под рукой десятки их к тому моменту, как начнется сбор тычинок.       — Переждем это облако и приступим. Собирайте как можно быстрее — помните, отсчет часа пойдет, как только мы начнем. Не срывайте лепестки…       — …и не выдергивайте цветы, вытаскивая тычинки, потому что их надо собирать, когда цветок находится в земле, — закончил Джастин.       Гермиона покраснела, осознав, как часто повторялась, но ведь факты важны. Впрочем, уже несколько мгновений спустя она забыла о своем смущении: лунный свет полоснул по цветам, раскрывая их повсюду вокруг неё. Работа закипела — всплесками стремительных беспорядочных движений. Все трое трудились под луной в полном молчании, игнорируя раздающийся вдалеке вой и хлопанье крыльев.