Хранители

      — Живоглот, нельзя…       Гермиона попыталась отпихнуть его обратно, но он решительно перепрыгнул через её ногу и рванул к лестнице, игнорируя призывные щелчки пальцами.       Портрет Полной Дамы закрылся за ней.       — Животные не должны бегать по замку…       — Ох, да, я за ним схожу, — Гермиона улыбнулась, глянув через плечо, и придержала флаконы в кармане, чтобы не позвякивали.       Живоглот, скорее всего, отправился на поиски какой-нибудь паучьей норы, но теперь перед возвращением придется его найти. Гермиона любила выпускать его побродить, и он всегда потом пробирался назад в гостиную, но сейчас в школе было слишком мало учеников, которые могли бы открыть для него портрет.       Однако у Живоглота, похоже, были иные планы на вечер. Если только переполох в алькове вызвало не какое-то видение.       — Что это? — прошипел Малфой.       Ему ответил чей-то шепот, и Гермиона порадовалась, что Малфой после их встречи сумел сообщить время и место Джастину. Конечно, не было нужды пить противоядие всем одновременно, но ей бы очень не хотелось бросать друга наедине с иллюзиями на целую ночь — тем более сейчас, когда те изменились.       Нырнув внутрь, Гермиона обнаружила их обоих в левой части небольшой ниши. Живоглот сидел напротив — они с Малфоем оценивающе рассматривали друг друга, и результаты осмотра, кажется, оставляли желать лучшего.       — Это Живоглот, мой кот.       — Так Финч-Флетчли и сказал, — медленно проговорил Малфой и задрал ногу, отряхивая низ брючины. — Хотя я бы не отнес это к котам.       — Его, — поправила Гермиона, выуживая из кармана флаконы.       — Сначала я подумал, что это… он видение, но потом узнал его.       — По-моему, точные твои слова были: «Оно нас сожрет», — протянул Малфой.       — Он довольно крупный! И к тому же теперь, с этими иллюзиями, я хочу сказать… такое возможно! Я в жизни не слышал ни о чем подобном. Никогда. Сегодня они дотрагиваются до нас, а завтра примутся есть.       — Успокойся. Еще есть шанс, что зелье сработает, — Гермиона передала ему пузырек. — А если нет, мы продолжим исследование и отыщем верное средство.       — В таком случае лучше надейся отыскать его в ближайшие дни. Потому что если они могут причинять нам вред, а мы не можем защищаться, они нас убьют! Они…       — Тс-с, — шикнула она вместе с Малфоем.       — Я просто говорю, что мы в серьезной опасности.       — Множество факторов…       Малфой громко кашлянул и прикрыл рот тыльной стороной ладони, с осуждением взирая на пузырёк поверх мизинца.       — …дерьмо.       Гермиона не знала, то ли он назвал так зелье — из-за прожигающей ноздри вони, — то ли произнес что-то заканчивающееся на это слово, но определенно всё, имеющее отношение к «дерьму», очень точно описывало запах противоядия.       — Оно немного…       — Тухлое, — слабым голосом сказал Джастин, стараясь не дышать.       — Просто сразу глотайте. Если надо, зажмите нос.       Они оба выжидательно уставились на неё, Живоглот скользнул между её ногами, и Гермиона, закатив глаза, откупорила флакон.       — Ладно, — буркнула она.       Задержала дыхание и выпила всё до дна, проглотив как можно быстрее. Зелье тут же поднялось обратно с рвотным спазмом, прежде чем ей удалось протолкнуть жидкость дальше, и Гермиона закашлялась в ладонь, глаза слезились, в животе бурлило. В пересохшем рту остался привкус серы, и вниз к желудку полился жар, словно ей в горло запихнули что-то мерзкое, а затем поднесли спичку — и по внутренностям распространился огонь.       Желудок снова и снова переворачивался на волнах жара и тошноты, а в голове нарастало давление, пока не превратилось в постоянный рокот боли. Гермиона зажмурилась и сжала виски́ ладонями. Она думала, череп может треснуть от напряжения, а потом не думала уже ни о чем.       Затерявшись в ощущениях, Гермиона не представляла, сколько прошло времени, но наконец давление начало спадать. Она расслышала, как вопит сквозь стиснутые зубы в унисон с теми звуками, которые издавали парни. Джастин застыл, прислонившись к стене рядом с ней, а с другого боку Живоглот обеспокоенно массировал лапами её ногу.       Боль уменьшилась до тяжелой пульсации в передней части головы — и пропала без следа с ошеломляющей внезапностью. Живот еще сводило, во рту по-прежнему был вкус серы, но худшее осталось позади. Делая глубокие вздохи, Гермиона моргнула и стерла влагу из уголков глаз.       Джастин с Малфоем затихли — вероятно, они выпили свои порции сразу после неё. Она нагнулась погладить Живоглота между ушами, Малфой, схватившись за голову, привалился к стене.       — Такие побочные эффекты упоминались? — голос Джастина прозвучал на октаву выше обычного.       — Нет, — ответила Гермиона. — По крайней мере видно, что хоть как-то оно подействовало.       Она осторожно прощупала череп в поисках чувствительных мест, но голова была в порядке, как до принятия зелья. Всё, что Гермионе требовалось для полного счастья, — это стакан воды. Ну, стакан воды и чтобы противоядие сработало. Но этого она не узнает наверняка, пока не увидит какую-нибудь иллюзию или же не проживет до завтрашнего вечера, не увидев ни одной.       — Не могла добавить побольше медовой воды, Грейнджер?       — Я боялась, что лишнее количество испортит зелье. Хотела…       Гермиона отдернула руку от Живоглота, который вдруг резко зашипел, — шерсть на загривке встала дыбом, хвост торчал трубой. Повернувшись к выходу из алькова, кот низко опустил голову и выгнул спину.       — Ты говорила, что он вроде как чуял видения? — тихо спросил Джастин.       — Да он, наверное, крысу увидел…       — Он бы не стал так реагировать… Живоглот!       Он выпрыгнул в коридор, царапнув когтями по каменному полу. Если Живоглот и впрямь чуял или видел какие-то иллюзии, Гермиона не желала, чтобы он за ними гонялся. Не видя их самой, ей сложно будет его защитить.       — Если это иллюзия, нам стоит проследить за ним и посмотреть, уви…       Окончание фразы Джастина она не дослушала, метнувшись из алькова. Живоглот уже скрылся из виду, но Гермиона слышала мягкий стук его лап в перерывах между топаньем Джастина и Малфоя. Она поспешила к ближайшему повороту — короткий коридор за углом завершался тупиком, здесь находилась только дверь в класс заклинаний для младших курсов. Живоглот, выгнувшись дугой, подкрадывался к дальней стене; один ее участок был сложен из более светлых, новых камней.       — Думаете, он что-то видит?       — Невозможно с уверенностью заключить, видит или нет, так что… — Живоглот бросился на стену и шлепнулся обратно на пол. — Он явно свихнулся или впал в маразм.       Гермиона прожгла взглядом каменную кладку перед ней, не потрудившись направить его на Малфоя.       — Ты совсем как Рон. Но Глотик доказал, что он ошибался, не правда ли…       Джастин расхохотался — в первый момент она решила, что из-за ласковых ноток, появившихся в ее голосе при обращении к коту, но потом догадалась, что Малфой, должно быть, скроил крайне оскорбленную мину.       При её приближении Живоглот развернулся и, подскочив, уперся лапами ей в грудь. Но Гермиона никак не могла позволить ему охотиться за предполагаемыми иллюзиями, как бы ему того ни хотелось.       — Не сравнивай меня с этим тупым…       — Рон однажды пришел к такому же тупому выводу, так что… ого!       Малфой что-то говорил, но Гермиона лишь смутно различила сердитый тон — она только что проткнула стену пальцами. Казалось, те двигались в жидкости комнатной температуры — густой и обволакивающей, но текучей и легкой. Гермиона окунула руки глубже, пораженно наблюдая, как они по запястье исчезают в камне.       — …ермиона? Гермиона?       — А?       — Ты что-то видишь?       — Я… это… — Живоглот громко мяукнул, скребя по полу задними лапами в попытке сильнее оттолкнуться от неё. — Стена не твердая.       — Что?       — Возможно, у неё галлюцинации. Её зверюга туда не прошла.       — Думае… — Джастин осекся на полуслове, остановившись рядом с ней, и Гермиона взглянула на него. — Господи.       Когда она выпрямилась, Живоглот тут же повернулся и принялся царапать стену. Гермиона переступила через него и шагнула дальше, на мгновение погрузившись в текучее ощущение, прежде чем оказалась на другой стороне, в каком-то темном месте. Несколько секунд спустя кто-то еще прошел внутрь сбоку от неё.       — Никогда не слышала об этом проходе, — прошептала она, потянувшись за палочкой.       Что-то твердое и теплое натолкнулось на нее сзади, пихнув в спину. Гермиона неуклюже сделала шаг вперед, наколдовывая свет, и чья-то рука легко скользнула по её рубашке.       — Его не было на карте? — раздался голос Джастина слева.       — Нет. И если в него всегда так легко попасть, то…       — Что. Это. Такое?       — Если только на самом деле ты не маглорожденный первоклашка, Финч-Флетчли, то уже должен распознавать руны.       — Ты здесь бывал, Малфой? — поинтересовалась Гермиона.       — Я имею в виду, почему…       — Нет.       — …так. Мы попадаем сквозь стену в какое-то место, где никогда не бывали, и находим там пятнадцать разных рун, — Джастин водил лучом по маленькой круглой комнате, усеянной обломками камней. — Мне это не нравится.       — Не знаю, кто мог это сделать, — озадачилась Гермиона. — И зачем. Если бы это помещение всегда здесь находилось, его бы уже кто-нибудь обнаружил. Достаточно было прислониться к стене.       — Всё это странно. Предлагаю выбираться отсюда, — Джастин направил свет на потолок, и Гермиона посмотрела на изображенный там символ. — Похоже на огромный астериск.       — Думаете, это иллюзия? — она обернулась к Малфою. — Но Живоглот не прошел сквозь неё, а иллюзия не смогла бы его остановить. Он бы просто как будто исчез.       — Не-а, мне это не нравится, — Джастин сбил ногой куски щебня, отступая. — Черт, — выдохнул он, и Гермиона снова повернулась к нему. — Черт возьми!       Джастин приложил ладонь к неровной каменной кладке, затем с отчетливым звуком удара пнул. Та не поддалась. Гермиона обогнула Малфоя, опередив его у стены, и проверила сама — под рукой была прочная горная порода, кожу испачкало каменной пылью.       — Мы в ловушке! Она заперла нас здесь! Разнесем её? Или… — Джастин перевел глаза к Малфою одновременно с Гермионой. Тот глянул на них обоих и хмуро вперился в стену.       — Я вам не устройство для транспортировки людей.       — Портключ вот-вот активируется. Это гораздо лучше, чем взрывать стену, привлекая внимание Макгонагалл.       — Или задерживаться здесь хоть на минуту дольше, — вставил Джастин. — Правда, мы могли бы сказать, что провалились сквозь стену. Может, это вовсе и не связано с видениями.       — Не знаю, — проронила Гермиона, опять поворачиваясь к рунам. — Живоглот стремился сюда не просто так, и этого места нет на карте. Зачем кому-то рисовать здесь руны? Тут… это что…       — Кошмары, — подавшись вперед, Малфой тронул пальцами группу из трех рун, и часть его груди прижалась к её спине.       Гермиона моргнула, застигнутая врасплох теплом его тела, и шагнула в сторону. Она редко дотрагивалась до Малфоя, и обычно в накаленной обстановке. Непринужденные, случайные касания были для неё чужды и непривычны.       — Этот кажется знакомым, — пробормотала она, обводя символ взглядом. — Я его где-то уже ви…       Оглянувшись, Гермиона встретилась глазами со схватившим её за руку Джастином и почувствовала рывок в животе. Она кинула последний взгляд на руны, но те размылись пятном, когда её утянуло в спальню Малфоя.       Под ступнями появился пол, колени дрогнули, и Гермиона заморгала в темноте. Малфой взмахом палочки зажег факелы и камин, посмотрел на неё, приподняв брови, и мотнул подбородком в направлении уборной. Дернув Джастина за собой, Гермиона побежала туда, спряталась с ним за створкой и стиснула его руку, когда он собрался прикрыть дверь. Это могло вызвать у аврора подозрения.       Выпустив влажную ладонь Джастина, она вытерла пот о джинсы. Малфой с визитёром молчали, слышно было только шуршание одежды, потом — шаги, скрежет загораживающего вход камня, и всё стихло. Гермиона напрягла слух, пытаясь уловить звуки чьего-либо присутствия, и уже думала, что Малфой покинул комнату, пока не увидела его, обойдя дверь.       Он неподвижно стоял спиной к ним, глядя на запертый выход. Гермиона уже направилась к нему, но вовремя опомнилась, сообразив, что её внезапное и странное желание похлопать его по плечу в высшей степени неуместно.       — Вот блин, — тихонько выругался Джастин.       Гермиона оторвала взгляд от спины Малфоя.       — Что?       — Оно ведь ничем меня не пометило? В смысле, это же не какой-то… Думаю, это кровь.       Она посмотрела на два красных мазка на запястье Джастина, затем — на повернувшегося Малфоя и прошагала к нему, нацелившись взять за руку. Он в удивлении отдернул ту назад, но Гермиона успела сцапать и подтянула к себе, ощущая под пальцами гладкость его ладони.       Напряжение в руке, будто Малфой только и ждал случая высвободиться, тут же ослабло, когда Гермиона перевернула её и стали видны багровые подушечки указательного и среднего пальцев.       — От рун, — поняла она.       — Это кровь? Потому что… — Джастин выглядел так, будто в этих двух пальцах воплотились все его страхи.       — Не знаю, — Гермиона медленно качнула головой, таращась на руку Малфоя. — Если да…       — Кровные руны, — пробормотал он, потирая испачканные пальцы подушечкой большого. — Кровь на рунах, обозначающих кошмары.       — И на других, не опознанных, — добавила она. — В месте, которое не выпускало нас обратно.       Все трое обменялись паническими взглядами, но никто не решался озвучить догадку. Если иллюзии возникли из-за рун, то зелье не могло сработать. Хуже того, магия крови считалась очень мощной, а в некоторых случаях такие чары и вовсе невозможно было разрушить.       Гермиона судорожно вздохнула, Джастин на другом конце комнаты принялся бубнить сам с собой. Она подняла глаза на Малфоя, чтобы оценить его реакцию, но он лишь глядел на неё сверху вниз с выражением легкого любопытства. Неужели ждал, когда она произнесет это вслух? Без крайней необходимости Гермиона этого делать точно не намеревалась. Джастин и так уже был на грани истерического припадка с бессвязными воплями и маханием руками.       Малфой чуть шевельнул пальцами, и она запоздало осознала, что всё еще держит его руку, в задумчивости поглаживая линии на ладони. Гермиона поспешно отпустила её, избегая смотреть в серые глаза и чувствуя приливающий к щекам жар. Прочистила горло, отвернулась и тряхнула головой, уставившись на квадратный участок пола в отдалении.       — Я, эм, очень глубоко задумалась, — пояснила она, расстегивая мантию. — Когда я так сосредоточена на мыслительном процессе, то вообще ничего вокруг не замечаю. Тебе лучше помыть руки. Не стоит долго оставлять на коже что-то такое, тем более неизвестного происхождения. Надеюсь, Глотик сумеет сам вернуться в нашу гостиную, несколько учеников еще где-то в школе, так что, возможно, ему удастся… — Малфой скрылся в уборной, и Гермиона тяжело выдохнула, обмякнув.       Через комнату пролетел небольшой предмет, упав на кровать, и Джастин вздрогнул, доставая палочку.       — Это заживляющая мазь, — голос Малфоя гулко отражался от плитки на стенах ванной.       Джастин опустил палочку, однако прятать не торопился, а Гермиона подобрала с матраса банку. Эта смесь была ей знакома. Интересно, как именно Малфой использовал бальзам, который не только залечивал раны, но и помогал уменьшить шрамы?       — У тебя вот так просто хранится в туалете заживляющая мазь? А, ну да, ты же частенько попадаешь в драки, — Джастин плюхнулся на кровать, но, перехватив посланный из уборной взгляд, тут же вскочил.       — Спасибо, — поблагодарила Гермиона. Малфой не ответил.

* * *

      Обычно по утрам ей требовалось несколько минут, чтобы сориентироваться и начать мыслить ясно, но, разбуженная криком из ванной, Гермиона всё поняла, едва распахнув глаза. Паранойя и тревога не способствовали крепкому сну, и мозг её вовсю кипел еще до того, как она встала на ноги.       В свете догорающего огня она увидела, как скатился с кровати Малфой, развернулась и помчалась к уборной. Вытаскивая из кармана палочку, толкнула дверь — и резко затормозила на кафельной плитке, охнув при виде припавшего к полу животного. Оно походило на волка, только лысого — за исключением головы и черной полоски шерсти на хребте. Фиолетовые глаза светились голодом, четыре длинных клыка свисали из пасти над нижними деснами и рядом острых зубов.       Малфой отпихнул её с дороги так, что Гермиона ударилась о дверь, метнулся мимо и вырвал у Джастина палочку на середине заклинания. Тот потянулся к душевой стойке и опять завопил: зверь клацнул зубами, изготовившись напасть. Гермиона бросилась к парням, вцепилась в их рубашки и дернула назад с такой силой, что на мгновение всё заполнил треск рвущейся ткани. Они попятились, натыкаясь друг на друга, и Джастин захлопнул дверь.       — Разве они не умеют проходить сквозь стены? — заорал он, отбегая вместе с ними спиной вперед.       — Не знаю…       — …ходили.       — Но не после того, как стали плотными…       — В некотором роде.       — В некотором роде? Надо было взять душе…       — Здесь нельзя колдовать…       — …забить его гребаной штангой от занавески?       — …аврор.       — …черт возьми, нам делать? Это не паворларуа!       С той стороны двери донесся такой звук, будто её дерут когтями, кромсая в щепки, и Гермиона могла поклясться, что чувствует, как отдается в груди низкое рычание. Джастин крутился на месте, расставив трясущиеся руки, словно рассчитывал найти какое-нибудь оружие.       — Почему у тебя нет…       — Возможно, оно привязано к…       — …острого или тупого и тяжелого!       — Тогда бы зелье сработало.       — Это не…       — Нужно убираться отсюда! Сейчас же!       — Мы не можем выйти…       — Мы найдем способ — меня не сожрет какой-то…       — Нужно успокоиться, потому что если оно зависит от страха…       — Это не павор…       — …может уйти! Это…       — Это руны! Это те…       — Ты уверен, что охранные чары выявляют магию? Почему тогда они не выявляют…       — Где моя палочка?       — …беспалочковую магию, и через полминуты он уже был здесь. Я уверен.       — Если мне придется колдовать…       — Ты ни хрена колдовать не будешь…       — Отдай мою…       — …в Азкабан из-за твоего…       — Если нужно будет применить магию…       — …умирать из-за…       — …клянусь Богом, Малфой, если попробуешь забрать мою палочку…       — …всё откроется, то откроется, и мы…       Скрежет и рыки прекратились, и они замолкли, уставившись на дверь. С их стороны повреждения ограничились полоской взбугрившейся над поверхностью древесины. Гермиона затаила дыхание, прислушиваясь.       — Думаете, оно ушло? — шепнул Джастин.       — Может, стоит проверить, — предложила она.       Они оба посмотрели на неё как на сумасшедшую, и от её внимания не укрылось то, как их руки чуть дернулись к ней, словно готовясь удержать, если понадобится.       Мгновение спустя Джастин со стуком откинул голову к стене.       — Еще только час ночи. Лично я не буду спать до тех пор, пока не отопрут чертову дверь.

* * *

      Проснулась Гермиона совершенно изможденной, тело затекло и окоченело. Каким-то образом она чувствовала себя еще хуже, чем раньше, когда боролась со сном. Приятно тепло было только плечам и рукам — благодаря Малфою с Джастином по бокам от неё. Прижатая к изножью кровати спина за несколько часов успела задеревенеть, а то, что ниже, болело от сидения на каменном полу.       Протерев глаза, Гермиона осмотрелась, но пока всё было спокойно — никаких иллюзий. Джастин тихо похрапывал, вытянув ноги перед собой и прижимая к груди стиснутый кулак с палочкой, другая рука лежала так, чтобы он мог ухватиться за спинку. Малфой сидел, согнув колени и упираясь в пол ногами в носках: черном и темно-синем. Интересно, заметил ли он, что те разного цвета, или его это не волновало? Вряд ли многие видели его носки.       Гермиона перевела взгляд от сложенных на коленях рук выше. Кадык на длинной открытой шее дернулся, когда Малфой сглотнул. Он прислонил голову к спинке кровати, лицо его выглядело расслабленным, но усталым — под веками пролегли голубоватые тени. Ресницы встрепенулись, поднимаясь, и Малфой скосил на неё воспаленные глаза.       — Доброе утро, — прошептала Гермиона и поерзала, отворачиваясь. Хотелось надеяться, он не подумал, что она на него пялилась.       — Доброе утро, — медленно произнес Малфой, его голос звучал хрипло и грубо.       Она потерла лицо, простонав:       — Дело плохо.       — Да ты что, Грейнджер. Может, в следующий раз попробуешь выдать что-нибудь умное, а не сотрясать воздух зря.       — Ты придурок, — объявила она, но без обычной злости, и воздела палец, повернув голову к Малфою: — А! Опять ляпнула очевидное. Кажется, это становится плохой привычкой.       Недовольно глянув на неё, он поднял глаза к потолку.       — Ты бываешь забавной, только когда стараешься не смешить.       — Просто ты жестокий человек, и твое чувство юмора сводится к унижению.       — По тому, как хорошо у тебя получается, и не скажешь, что это так уж унизительно.       — Это то, что ты сам считаешь унизительным, даже если оно таковым не является. Вот как твоё подергивание глазом.       — …Подергивание глазом?       Она кивнула, выдохнув со смешком.       — Когда ты как следует разозлишься, у тебя начинает дергаться глаз. Полностью рушит впечатление от гневной тирады, потому что про себя я покатываюсь со смеху. Но ты ничего не можешь с этим поделать. Как и со всем остальным, что в тебе не так.       — В этом твоя главная проблема, Грейнджер. Ты так занята выискиванием недостатков у всего вокруг, что на осознание собственных времени не остается.       — К твоему сведению, я очень отзывчивый и понимающий человек. У каждого есть недостатки. Если бы я не умела закрывать на них глаза, то вряд ли сейчас разговаривала бы с тобой.       — Свою отзывчивость ты в основном приберегаешь для волшебных существ. Легко находишь с ними общий язык, да?       — У них мало прав в магическом мире, и обычно с ними ужасно обращаются. Я понимаю, каково это. Если они не могут сражаться за себя сами, им нужен тот, кто сделает это за них. — Повисшее на несколько секунд молчание стало по-настоящему неуютным, когда Малфой повернулся, устремив на неё задумчивый взгляд. — Это ты так пытался намекнуть, чтобы я вступилась за права хорьков?       По его лицу мелькнула тень раздражения, и всё вернулось в нормальное русло.       — Однажды ты доведешь меня до аневризмы от бешенства и из чувства вины завалишь вязаными шапками, от которых даже домовики отказались.       — Это твоя цель в жизни?       — Да. Стоит в списке прямо рядом с мечтой заживо лишиться кожи.       — Ну, если будешь усердно трудиться, Малфой, все твои мечты могут исполниться.       — Вряд ли тебе этого хотелось бы. По крайней мере в одной из них ты остаешься без языка, чтобы мир наконец отдохнул от твоего невыносимого тона всезнайки и болтовни о всякой ерунде.       — Ой, отвали.       — Как остроумно, — протянул он. — Я разочарован. Впрочем, ничего ново...       — Я только проснулась. Даже я не безупречна.       — Я заметил, — Гермиона сердито зыркнула, и его губы дрогнули, складываясь в усмешку. — Правда, это никак не зависит от того, на какой стадии бодрствования ты находишься.       — А я заметила, что ты остаешься засранцем, независимо от того, в какой находишься опасности. Видишь это? — она указала жестом на свое лицо. — Это предостерегающий взгляд. Страшись того, что за ним последует.       — Я в ужасе, Грейнджер. Лучше встретиться один на один с тварью в уборной, чем нарваться на твои тычки пальцами.       — Эту встречу можно и устроить, знаешь ли.       — Очень сомневаюсь, что ты сможешь без магии протащить меня через всю комнату.       — Оно еще там? — вяло подал голос Джастин.       — Мы не знаем, — откликнулась она. — Давайте зарисуем те руны, пока не забыли. Найдется пергамент, Малфой?       Он встал, хрустнув чем-то в руке, и скрылся за кроватью, а Джастин громко зевнул и потянулся с болезненным стоном.       — Я так надеялся, что зелье сработает.       — Я тоже. Но когда увидела те руны…       — Ага, у меня тогда тоже появилось плохое предчувствие, но уж когда я увидел рычащее на меня порождение ада, то понял, что нам кранты.       Гермиона шмыгнула носом, подтянув колени к груди.       — Ничего подобного. Уроки начинаются только через два дня, я достану все книги о кровных рунах и видениях, какие смогу, и сегодня же их принесу. Проблема с рунами в том, что необязательно было использовать какую-то конкретную формулу — могли создать свою собственную. Но если найдем правильные руны для отражения их заклинания, а также те, которые послужили основой…       — Откуда нам знать, что это действительно руны? Мы были так же уверены, что это паворларуа.       — С паворларуа у нас не было никаких доказательств. Эта теория просто довольно хорошо совпадала с происходящим. Но едва ли можно назвать совпадением кровные руны — три из которых примерно означают «ночь» и «ужасы», — нарисованные в таинственной магической комнате, пропустившей внутрь только нас. Тем более теперь, когда зелье не сработало.       — Как думаешь, за чем гнался Живоглот?       Она покачала головой, глядя на поднимающегося от камина Малфоя, где он ворошил угли, возвращая огонь к жизни.       — Не знаю, но у Глотика особое чутьё.       Джастин вздохнул. Малфой уселся на место и подтолкнул к ним две книги, перья и пачку пергаментов. Схватив книгу с пером, Гермиона открыла вторую чернильницу, а Джастин передал лист пергамента. Малфой на своем уже царапал какую-то руну.       Она начала с той, что выглядела знакомой, сделав четыре наброска, прежде чем изображение её устроило. Порой мельчайшая неточность могла полностью изменить значение руны или же из-за ошибки та становилась неэффективной в заклинании.       Кинув взгляд на пергаменты Малфоя и Джастина, Гермиона увидела, что они рисуют символ, который был на потолке. Она полагала, тот мог олицетворять солнце или играть роль канала для магии, активировавшей руны. Он казался наименее важным из всех, и Гермиона гадала, чем он так привлек их обоих.       — Эта немного шире, — она склонилась над маленькой руной в углу пергамента Малфоя.       Выводя нижнюю черту пошире, Гермиона невольно соприкасалась с ним руками, но никак не могла избежать этого контакта. Закончив, изучила получившийся рисунок и еще удлинила центральную линию.       — Нужно попробовать… — Малфой отшатнулся назад, когда она выпрямилась, чуть не врезавшись макушкой ему в подбородок, — вспомнить, в каком порядке они шли. Порядок может быть крайне важен.       — Заявление истинной Гермионы, — ухмыльнулся Джастин.       Она сузила глаза, услышав тихий смешок Малфоя. С каких пор эти двое спелись?       — Что ты имеешь в виду?       — Это снова тот жуткий предостерегающий взгляд?       — Заткнись, Малфой.       — Прячь острые предметы.       — Джастин.       — Прости.

* * *

      Гермиона с досадой притопнула ногой: Дин опять прервал рассказ, отвлекшись на анекдот о квиддиче, который она перестала понимать уже где-то на третьем слове. Ранее, открыв дверь спальни и услышав галдёж в гостиной, Гермиона чуть не ретировалась обратно, но она опаздывала на встречу с Джастином и Малфоем. Нужно было лишь дождаться ради приличия, когда Дин закончит свою историю, и можно будет извиниться и уйти.       Если он когда-нибудь её закончит.       — И что же сказал Невилл, увидев вас с Симусом в таком состоянии? — поторопила она.       — Нет, сначала расскажи, что случилось с этой лампой! — влезла Парвати.       Поймав на себе любопытный взгляд Падмы, Гермиона осознала, что несколько чересчур враждебно таращится на её сестру, кашлянула и переключила внимание на Дина.       — …вся штуковина взорвалась. То есть осколки повсюду, один в стене — прямо застрял в ней! Оказалось…       Она опять покосилась на Падму и, проследив за ее взглядом, опустила глаза на свое запястье. Рукав задрался от её нетерпеливых движений, оголив три борозды с темной коркой засохшей крови и припухшей кожей вокруг. Гермиона подтянула руки по коленям ближе к себе так, чтобы рукав соскользнул на место, прикрыв порезы. Оставалось надеяться, что Падма не будет задавать вопросов.       — …боевая лампа. Понимаете? Но тут у Невилла делается такое лицо, и в следующий момент…

* * *

      — Также мы знаем, что видения прогрессировали, то есть магия стала сильнее. Может, он добавил больше рун, или как-то их контролирует, или же усиление заложено в формулу изначально.       — Но он должен использовать какой-то объект. Я никогда не слышал, чтобы с помощью рун создавали материальную магию, — Джастин поднял к потолку два пальца, оттопырив большой, словно магловский ребенок, изображающий пистолет. — Возможно, он задействовал объект две недели назад, увидев, что свести нас с ума и упечь в Мунго не получается. Вместо этого решил попытаться убить.       Записав его теорию, Гермиона медленно кивнула и постучала кончиком пера по своему пергаменту.       — Этот вопрос нужно как следует изучить. Формулы на основе кровных рун крайне сильны.       — Это магия крови, — проговорил Малфой. — Она могущественнее любой другой магии, непредсказуема, и её почти невозможно отменить.       — Мне всё еще непонятно, как мы попали в то место. Гермиона сказала, его там раньше не было…       — Утверждать я этого, конечно, не могу. Точно скажу лишь то, что это место не из известных. Но я знаю всего о нескольких десятках тайных проходов, а в Хогвартсе их наверняка сотни.       — Да, но чтобы вот так, прямо в стене? — Джастин прицокнул, выпуская зажатую в зубах нижнюю губу. — Его бы обнаружили.       — Но Живоглот не смог туда…       — Всё это указывает на то, что вход в комнату открыла магия рун, — Малфой откинулся на спинку, и Гермиона услышала шорох его брюк, когда он вытянул ноги под столом. — Возможно, только для тех, на кого эта магия влияет.       — Но кто изначально мог знать об этой комнате, чтобы нарисовать там руны? — Джастин посмотрел на Гермиону, она качнула головой. — И как настроил их на нас?       — Я поискала какие-нибудь руны на теле, но ничего не нашла. Использовал нашу кровь?       — Маловероятно. Он бы не смог её достать. Даже если, допустим, сохранил с войны — Финч-Флетчли тогда здесь не было. А вряд ли кто-то начал планировать это ещё до того.       Джастин прочистил горло.       — Особенно с учетом такого разброса в выборе жертв. Может, проник ночью в наши спальни? Мы все второгодники, то есть — э-э, прости, Гермиона — у нас у всех отдельные комнаты. Хотя в малфоевскую доступ ограничен.       — Если только это не аврор, — полусерьезно предположил Малфой.       — Не то чтобы я не верила в продажных представителей власти, но, скорее всего, нет. Как бы то ни было, он все равно не справился бы с моими охранными чарами.       — Это аврор, — напомнил Джастин, на случай если Гермиона как-то упустила это из виду.       — Знаю. Но это мои охранные чары.       Он прыснул.       — Жаль, что ты не можешь остановить видения. Или чем они там сейчас стали. Мы до сих пор не знаем, можем ли защищаться и каким образом. Если наши заклинания не действовали на них раньше, то, наверное, не будут и сейчас, несмотря на их плотность. Ведь магия та же самая.       — Может быть, — Гермиона расплылась в широкой улыбке, подталкивая к ним стопки книг. — Есть лишь один способ выяснить!

* * *

      — Я бы поговорила с Макгонагалл, но велика вероятность, что ей не удастся попасть в комнату. Не думаю, что она поднимет шум, но может решить, что у меня нервный срыв, а я не хочу иметь с этим дела.       — Ты ни с кем говорить не станешь, — отрубил Малфой — будто Гермиона послушалась бы, если бы считала иначе. — Никому нельзя доверять.       Она потерла висок, бегло просматривая абзац о кровных рунах.       — Иногда мне кажется, было бы проще сначала найти того, кто это творит, и тогда уже разбираться, как именно. Возможностей больше, чем подозреваемых.       — Так было раньше, теперь у нас есть руны. Осталось лишь понять их предназначение и применить более сильное, по нашему мнению, заклинание, чтобы разрушить созданные ими чары. Думал, тебе это придется по душе.       — Что?       — Обладать только частью информации, додумать остальное и рискнуть, надеясь на лучшее. Разве не так поступают гриффиндорцы?       — А слизеринцы, очевидно, высмеивают такой подход, пока не исчерпают все другие варианты, после чего радостно присоединяются к нашему плану.       — Обрати внимание на пункт с исчерпанными вариантами. И едва ли я что-либо делаю радостно.       — Зато было бы не так скучно. Давай, Малфой, — ухмыльнулась Гермиона, — спой песенку и спляши. Можно в цилиндре и с тросточкой. И еще добавить блесток с конфетти. — Она рассмеялась, вообразив себе эту картину. — Нет?       — Обычно, если кто-то обо мне фантазирует, то я мертвый или голый. Я…       Гермиона закатила глаза.       — Не всё сводится к любви или ненависти, иногда это просто ради унижения.       Малфой изогнул бровь.       — Необязательно кого-то любить, чтобы хотеть увидеть голым, — он неотрывно смотрел на неё.       Кончики ушей вспыхнули, Гермиона поспешно уткнулась в книгу и перелистнула страницу, хотя еще не дочитала предыдущую.       — Не заставляй меня это представлять — вдруг видения все же подпитываются страхом.       — Уверен, это осквернило бы непорочную чистоту твоего разума.       Гермиона фыркнула носом.       — Мой разум вовсе не чист, я… — она вскинула глаза в надежде, что Малфой не истолковал сказанное так, как она подумала, но от его усмешки эта надежда ухнула куда-то на дно желудка.       — В самом де-еле? — всё его лицо лучилось весельем. — Что, воображаешь, какие на Уизли трусы, или как обжимаешься с кем-нибудь в чулане для метел, перебрав сливочного пива? — Он повертел палочкой в пальцах, размышляя, и чуть понизил голос: — Или что-то более непристойное? Может, представляешь…       — Почему тебя так заботят мои фантазии? — осадила она его самым строгим своим тоном и загородилась книгой, скрывая горящие щеки. От его пристального взгляда Гермиона начинала волноваться, а она терпеть не могла это нервное трепыхание в животе. — Если я о чем-то и фантазирую… Я не к тому, что делаю это. Или нет. Смысл в том…       — В фантазиях нет ничего плохого, Грейнджер. Может, предавайся ты им почаще, не была бы такой зажатой.       — Пф-ф. Да ты сам как… как дуб-альбинос. Жесткий, холодный, упрямый и… колючий. С расстояния ты можешь выглядеть интригующе, но ни одно животное не приближается к дубу-альбиносу, потому что чувствует — с этим деревом что-то не так. Вокруг него каменная стена, а за ней — замерзшее озеро. Улыбка кажется трещинкой на льду, и ты уже радуешься «о, весна пришла», но на самом деле просто сейчас провалишься в убийственный холод воды. А еще там куча змей. Куча.       Она подождала несколько секунд, пока с лица сойдет жар, и лишь затем положила книгу на стол. Коротко взглянув на Малфоя, убедилась, что он все еще смотрит на неё, и принялась перебирать пергаменты.       — Змея двигается довольно-таки плавно для этого нагромождения жестких метафор.       — Это про то, как ты ходишь… весь такой… с… Вкрадчиво, словно хищник перед тем, как вонзить зубы, попытаться проглотить и отравить своим ядом.       Пауза.       — А психическое расстройство началось до или после видений?       — Я ищу повод, чтобы заколоть тебя пером, так что, пожалуйста, болтай дальше.       — Предположу, что все-таки до. Ты же дружишь с…       — Оно очень острое. Проткнет с легкостью.