Хранители

      — Прошлой ночью у меня в постели была мертвая девушка, и я никак не мог от неё избавиться.       Появление Джастина положило конец их с Малфоем дискуссии, а жаль — Гермиона как раз собиралась привести доказательство в пользу своей теории о смерти. Хотя нет, не жаль, решила она, взглянув на пустой пергамент, который вытащила из сумки не менее получаса назад. Они потратили кучу времени на отвлеченный разговор — и уже не в первый раз. Такими темпами им не найти ответов и до конца учебного года.       Малфой начал показывать себя хорошим собеседником — когда не затрагивались личные темы. Гермиона полагала, причина крылась в том, что ему нравилось во всем ей противоречить. Она не знала, почему стала так много болтать в его присутствии, но его ум представлялся ей чем-то сродни новой книге, а Гермиона очень любила читать.       Малфой вскинул брови и быстро отодвинул чернильницу, спасая от сумки Джастина.       — Подобные откровения лучше держать при себе.       Джастин рухнул на стул, опустил локти на столешницу и уткнулся в ладони.       — У нее был вспорот живот, она всё залила кровью. Я проснулся оттого, что она трогала мое лицо, и всё говорила, говорила что-то на другом языке.       Гермиона погладила его по руке.       — Наверное, это было ужасно.       Он кивнул.       — Я на два часа заперся в туалете, и теперь весь факультет подшучивает насчет зелий для нормальной работы кишечника.       — И такое тоже следует держать при себе.       — Но есть и хорошие новости — я кое-что нашел, — Джастин потянулся к сумке. — Помните ту руну с квадратом вокруг? Ею обозначаются границы. Она может как… не давать заклинанию покинуть эти границы, заключать что-то в ловушку, так и, при использовании вместе с другой руной, сдерживать магию этой руны в определенных границах формулы.       Джастин принялся листать книгу, и Гермиона положила руки на колени, борясь с желанием схватить её самой.       — Зачем бы ему удерживать магию в Хогвартсе, если можно было дать ей распространиться дальше? Разве что он добивался закрытия школы, или… Но нет, влияет-то только на нас.       — Это лишено всякого смысла, так что, скорее всего, руна использовалась иначе, — сказал Малфой.       Гермиона нахмурилась.       — Что-то меня в этом сильно напрягает.       — Лично меня напрягает то, что ты постоянно повторяешь это, так и не называя проблему.       Она сердито глянула на Малфоя, копаясь в своих бумагах. Вытащила рисунок, который они все признали наиболее точным изображением символов, найденных в тайной комнате, и подпихнула в центр стола.       — С такими рунами это похоже на защитную формулу. Или, по крайней мере, часть её была направлена на защиту.       Малфой сдвинул брови, подтянув лист пальцами ближе к себе, и внимательно изучил, скользя глазами по строчкам.       — Возможно, он защищал себя.       — Разве тогда действие не распространилось бы на всю школу? — спросил Джастин. — Он защитил всех, кроме нас?       — Нет, с таким видом магии, при использовании крови, это невозможно. Формулу нужно было бы настроить именно на нас, а ее защитный аспект — на себя. Нельзя задать условие «на всех, за исключением тех-то», если только это не две разные формулы…       — А они бы вступили в противодействие, — вставил Малфой.       — Тут как с болезнью, — пояснила Гермиона в ответ на неуверенный взгляд Джастина. — Если ты принимаешь зелье, которое полностью защищает тело от… скажем, змеиного яда, то никто не сможет ввести его в тебя и заставить действовать. Тем более действовать только на… руку, ногу или, например, легкие. Другие заклинания, на другой магической основе, да, но не это.       — Защитная формула могла быть второй, но он должен был настроить её на себя, а руна границ нарисована слишком далеко, чтобы работать только с этой группой символов.       — Мы не смотрели на заднюю стену, — вспомнила Гермиона. — Мы все трогали её, но никто не догадался посветить. И на пол тоже. Ему нужно было бы закрыть формулу с помощью еще одной руны сзади или круга на полу.       — По-моему, мы упускаем суть, — заметил Джастин. — Если опасные части формулы были направлены конкретно против нас — раз вся школа не сходит с ума от видений, — то зачем ему вообще понадобилась защита? Магия не причинила бы ему вреда.       Малфой побарабанил пальцами по листу и вытащил книгу из стопки рядом с собой.       — Высвобождение такой мощной магии могло быть опасно для заклинателя, потому он и поставил защиту. Еще как вариант, в момент активации формула могла влиять на всё поблизости от неё, пока не обнаружит нас.       — Или, может, это как раз мы оказались поблизости, а на самом деле заклинание нам не предназначалось. Это было бы гораздо понятнее, чем то, что кто-то выбрал целью именно нас. Э-э, в смысле нас как группу, а не по отдельности. Без обид, Малфой.       Тот ненадолго поднял глаза от книги, чтобы прожечь Джастина взглядом. Гермионе и правда довольно трудно было представить врагов у такого человека, как Джастин, да и прятался во время войны не только он — так поступили многие, но то, что под влияние магии попала она с Малфоем, выглядело слишком уж странным совпадением.       — Вполне верю, что кто-то мог выбрать целью меня, хотя и есть вероятность, что это вышло случайно. Но небольшая. — Гермиона закусила губу, взглянув на пергамент с рунами. — Думаю, нам надо вернуться в ту комнату и всё тщательнее осмотреть.       — Она же нас не выпустит. А Малфой сказал, что в прошлый раз портключ как будто заедал. Вдруг в этот раз он вообще не сработает из-за магических помех?       — Придется сломать стену. — Гермиона качнула головой. — Но она может оказаться непробиваемой. Тогда Малфой опоздает, нарушив комендантский час. А если и сломаем стену, неизвестно, удастся ли восстановить её так, чтобы не было заметно, и не прибежит ли кто-нибудь на шум.       — Может, на всякий случай оставить записку? Не рассказывая о видениях.       — Если стену нельзя сломать изнутри, то ее не сломают и снаружи.       Гермиона посмотрела на Малфоя, потом на Джастина.       — Но мы можем найти там ответы. Думаю, это стоит риска.

* * *

      Крыса почти не шелохнулась от удара лапой, несмотря на весьма немаленькую силу Живоглота. И несмотря на все силы Гермионы, ни одно заклинание, направленное в стаю вредителей, вообще не смогло по ним ударить.

* * *

      К стене был прикован обнаженный и перепачканный в грязи человек. По его груди стекала кровь — возможно, изо рта, если только кровавые разводы вокруг его губ не указывали на что-то похуже. Мужчина громко рычал, дергаясь и гремя цепями, и скалил на Гермиону зубы, такие же красные, как рот.       Лишь когда он перевел взгляд дальше, она вспомнила, что находится в классе заклинаний. Студенты рассаживались по местам, оживленно обсуждая каникулы с теми, кого еще не видели после выходных. Гермиона почесала шею, проверяя, куда смотрит видение, и почти не узнала Падму: черные волосы девушки, обычно заплетенные в косу, свободно струились по плечам.       — Ей хорошо с распущенными волосами, — прошептала Джинни.       Согласное хмыканье Гермионы перешло в странный булькающий звук, когда Падма скосила глаза на видение. Это длилось всего секунду — вполне вероятно, она просто осматривалась по сторонам, но человек у стены провожал её взглядом до самой парты. У Гермионы по спине пробежал холодок подозрения.       Лаванда с улыбкой коснулась черных локонов, приподняла, давая им соскользнуть по ладони, и, прежде чем Падма опустила волосы обратно, Гермиона успела заметить у неё на шее что-то синее — должно быть, кровоподтек. Не больше отпечатка пальца по размеру, но очень темный.       Весь урок она просидела как на иголках. В голове клубилось столько вопросов, что Гермиона даже не смогла как следует порадоваться оценке на своём экзаменационном листе.

* * *

      Джастин отбросил большой обломок в угол, а Малфой провел по полу краем туфли, смахивая щебень и слой пыли, и задрал голову к потолку.       — Вот и он, — объявил Джастин.       — Поначалу я не придала ему особого значения, но, похоже, это может оказаться важным, — Гермиона посмотрела на огромный астериск на полу, затем — на такой же прямо над ним. — Канал для магии?       — Может быть. Может, он проводил защитную магию, сдерживая в пределах этой линии. Мы так нигде и не нашли этот символ, — Джастин отер лоб тыльной стороной руки, хотя, чего он рассчитывал добиться, неясно — сама рука тоже блестела от пота.       Гермиона кивнула, зарисовывая половину руны на стене — на месте второй половины зиял провал. Вся комната как будто подверглась бомбардировке заклятиями — десятки дыр, вмятин и выбитых рядов камней.       — Единственная другая возможность для него — сделать соответствующую охранную руну у себя на теле. Теоретически могло сработать.       Малфой поскреб подбородок, переворачивая ногой крупный кусок камня.       — Может, их тут и больше, часть просто уничтожило. Хотя это плохо вяжется с тем, что формула появилась уже после битвы.       — Разве что магия в момент высвобождения и впрямь была разрушительной, отсюда защитная формула и весь этот разгром, — предположил Джастин.       Моргнув, Гермиона медленно повернула голову, выискивая тусклый блеск малфоевской прически в блуждающих лучах их Люмосов.       — Конечно формула появилась уже после битвы. Ты… У тебя же не было видений в прошлом году?       — Нет.       — Насколько я понял, прошлый год был достаточно ужасен и без видений, — пробормотал Джастин и сел на корточки, присматриваясь к двум красным линиям, поднимающимся от вмятины в стене. — Эй… а разве повреждение рун не сказалось бы на проклятии?       — Оно уже было послано, — рассеянно произнесла Гермиона, сосредоточившись на правильном изгибе линии.       — Но ведь оно не останавливается, — развел руками Джастин и пожал плечами. — То есть на нас не просто наслали что-то и всё. Даже если для поддержания проклятия руны и не нужны… Оно ведь изменилось, так? Продолжало изменяться. А значит, руны должны были оставаться активными — чтобы он мог добавлять в формулу новые компоненты или символы, влияя на исходные. На такое ведь не установишь выдержку времени.       — Он прав, — шепнула Гермиона, глянув на Малфоя. Тот, похоже, думал о том же, но явно не собирался этого признавать. — Почему заклятие не останавливается? Несколько формул? Часть компонентов разрушило? Что должно было… Бессмыслица какая-то!       — Поздравляю, Финч-Флетчли. Ты наконец сломал мозг Грейнджер.       — Это как с пазлом, — сказал Джастин. — Словно нам не хватает кусочка, чтобы сложить всю картину, и здесь его нет.       — Мы не проверяли под обломками вдоль стен, и там еще есть укромный уголок…       — Время вышло, — сообщил Малфой, отправляя в карман часы, которые теперь всегда носил с собой. — 10:58.       — Зараза, — выругалась Гермиона, поспешно дорисовывая свою руну, и сложила пергамент.       — Не думаю, что там что-то есть. Похоже, формула сконцентрирована здесь.       — …Что вы двое делаете? — негромко осведомился Малфой.       — Одеяла, подушки, — Джастин увеличил свой комплект взмахом палочки. — Я и еды захватил. Меня в твоей комнате всегда так голод мучает. Думаю, это от скуки. Я не к тому, что с тобой неинтересно, Малфой. Ну, обычно, ты просто посылаешь нам тот свой взгляд, что бывает довольно забавно. Не для тебя, очевидно… Какой все-таки медлительный портключ.       — Может, тебе просто стоит научиться молчать, — предложил Малфой. — Каждый раз, как открываешь рот, ты роешь им могилы.       — Это была угроза? Разве тебе это не запрещено? Не то чтобы я собирался донести или что-то такое, это я так, к слову, — похоже, я не единственный, кто тут роет могилы.       Гермиона подавила улыбку и так отвлеклась, что в кои-то веки схватила Малфоя за руку без обычно предшествующих этому неловких колебаний. Сколько ни обдумывай подходы к сложному искусству прикосновения, в итоге придется просто взять и сделать это. Мышцы Малфоя напряглись под ее ладонью, но сразу же расслабились.       Гермиона поудобнее перехватила свободной рукой подушку с одеялом, Джастин прижал свои к груди и с широкой ухмылкой взял Малфоя за плечо. В животе возникло тянущее ощущение, и Малфой уставился прямо перед собой, кажется не испытывая восторга от роли человека-портключа.       — Вот он, тот взгляд! — просиял Джастин.       — Могилы, Финч-Флетчли.

* * *

      Поворачивая к лестнице, Гермиона глянула на стекающихся в Большой зал студентов. Малфой следовал за ней на приличном расстоянии, а Джастин держался почти в десяти шагах впереди, но это их паломничество в подземелья во время ужина могло возбудить подозрения. Лучше бы ей пойти к комнате с котлами кружным путем, чтобы разделиться с ними…       Джастин начал пятиться, задевая плечами спешащих на ужин учеников. Никто, кажется, не обращал внимания, но Гермионе не нужно было видеть его лицо, чтобы понять, в чем дело. Всмотревшись в толпу перед ними, она сперва ничего не заметила и уже понадеялась, что там всего лишь какое-нибудь нашествие насекомых, но затем различила его между двигающимися студентами.       Существо походило на грязно-рыжего льва с мордой крокодила, его спина возвышалась аккурат на уровне бедер проходящей мимо семикурсницы. Оно опустило голову, наблюдая за Джастином, но подняло, когда тот оказался на расстоянии вытянутой руки от Гермионы, и качнулось всем телом, словно готовясь к прыжку.       Джастин коснулся её запястья, выводя из оцепенения, и они оба, развернувшись, припустили вверх по лестнице. Малфой уже мчался впереди, но, судя по тому, что еще не слишком далеко от них, побежал он только что. Гермиона слышала за собой топот массивных лап и могла поклясться, что ощущает на пояснице жар дыхания. Она стала проталкиваться мимо студентов и схватила Джастина за руку, чтобы не потерять в гуще толпы.       Не думая о взглядах окружающих, они пролетели следом за Малфоем по лестнице на второй этаж, потом на третий, и на четвертый. По камню скрежетнули когти — существо бросилось за ними вверх по ступеням. Сердце колотилось так, что болела грудь, а когда Гермиона перескакивала с движущейся лестницы на обрыв четвертого этажа, казалось, оно не бьется вовсе.       Колени подогнулись, но она рывком выпрямилась и кинулась за Джастином с Малфоем, чувствуя, как задрожал пол под приземлившимся зверем. Ее заносило на каждом повороте, после чего Гермиона неизбежно врезалась в стены, отталкиваясь от них, чтобы придать себе ускорение. Она хотела было юркнуть в редко использующийся туалет, но парни бежали дальше, и она — за ними.       Существо взревело так громко, будто находилось уже прямо у неё за спиной, и звук завибрировал в груди. До следующей лестницы все они добрались с такой скоростью, на которую Гермиона прежде не считала себя способной. Пронеслись по трем коридорам пятого этажа и резко свернули к очередному лестничному пролету — теперь на шестой.       Когда они приступили к подъему на седьмой, Гермиона едва дышала и опасалась потерять сознание. Она не слышала, что̀ пропыхтел Джастин, но ответное пыхтение Малфоя пробилось сквозь гул в ушах:       — Северная башня.       Перед глазами мелькнул образ веревочной лестницы, и хотя, успей они вскарабкаться в кабинет прорицаний, это было бы идеальным решением, там могла оказаться Трелони.       — Нет, — выдохнула Гермиона. — Професс… — она пыталась договорить, но жжение в горле победило. Кислород сейчас был гораздо важнее.       — Ку… Ку… — Джастин тоже пытался что-то сказать.       — Налево, — скомандовала Гермиона, достигнув седьмого этажа, и Малфой впереди свернул за угол.       Они мчались по коридорам, следуя её торопливым указаниям, пока она наконец не увидела красный гобелен. Малфой, повинуясь ее крику, нырнул туда, а Гермиона от души понадеялась, что проход не обвалился с тех пор, как она им пользовалась. Зверь снова взревел, теперь уже ближе, и опустившийся за нею гобелен почти не заглушил этот рык.       Спотыкаясь об осколки камней, Гермиона наколдовала свет, едва ощущая более прохладный воздух на потной коже. Животное, судя по звукам, расшвыривало в стены все попадавшиеся на пути обломки, его лапы топали всё быстрее и быстрее.       — Вниз! — придушенно воскликнула она и не знала, расслышал ли её Малфой сквозь грохот от приближающегося монстра, но Джастин кивнул.       К счастью, Малфой не отправился по ступеням, ведущим в никуда, а начал спускаться по шаткой узкой лестнице, громко поскрипывающей под каждым шагом. Они преодолели два пролета, пробежали по еще одному проходу и очутились на пятом этаже.       Гермиона понятия не имела, куда Малфой их ведет, пока они не свернули в четвертый по счету коридор — зверь свернул туда же всего через несколько секунд после неё. Она помнила, что вход перенесли на пятый этаж, но никогда бы не догадалась, что Малфой выберет именно это место. Разве людям не полагается инстинктивно стремиться туда, где они чувствуют себя в наибольшей безопасности?       На дне желудка холодом осел страх, но ей все же как-то удалось захлопнуть за собой дверь Астрономической башни. Гермионе казалось, что она неимоверно медленно поднимается по лестнице, хотя бедра горели, а ноги подкашивались; голова стала легкой, но всё остальное тело будто налилось чугуном, и кожу покалывало от бешеного тока крови.       Когда Гермиона выбралась на верхнюю площадку, перед глазами плавали точки, и пару мгновений она не могла передвинуть ступни. Джастин схватил её за руку, оттаскивая от передней части башни.       — Ты… закрыла… дверь?       Гермиона трижды вдохнула кислород, после чего сочла за лучшее молча кивнуть, и вцепилась в перила, чтобы дать хоть немного отдыха ослабевшим ногам. Если зверь прорвется внутрь, им…       — А… Акх… — два шумных вздоха, — Акцио метла!       Она в удивлении посмотрела на Малфоя: тот направлял палочку к земле, вытянув вторую руку перед собой, но прежде чем Гермиона нашла взглядом что-либо, летящее в их направлении, у подножия лестницы раздался взрыв.       — Черт! — закричал Джастин, вжимаясь в перила.       Выпрямившись, Гермиона круто развернулась; по ступеням гремели тяжелые лапы. Малфой дернулся назад, когда в его ладонь врезалась рукоять метлы, и быстро перекинул через неё ногу.       — Залезайте или… — он прервался, ловя ртом воздух, — брошу вас здесь.       — Тогда хватит пятиться! — резко откликнулся Джастин.       Она не раздумывая забралась на метлу — зверь выскочил на площадку. Прутья опустились ниже, когда сзади притиснулся Джастин, и Гермиона скомкала в кулаках рубашку Малфоя. Тот направил рукоять вверх, пытаясь совладать с перегруженной метлой, их качнуло.       — Вперед! — заорал Джастин, монстр уже бежал к ним. — Вперед, впе…       Они рывком взмыли в воздух, слетая с башни, и Гермиона пригнулась. Созданный движением ветер приятно холодил разгоряченную кожу, пока несколько секунд спустя не выстудил до костей. Впрочем, её больше беспокоила неровная линия их полета, а также кружащие у башни фестралы — обычно те не приближались к замку. К тому же было очень похоже, что летят фестралы к ним.       Джастин завопил, когда те свернули в их направлении и сложили крылья, пикируя вниз.       — Наклонитесь, мать вашу! — крикнул Малфой, поняв, что происходит: не то по воплю, не то по тому, как она дёргала его справа за рубашку.       Метлу тряхануло, Гермиона зажмурилась, чуть склоняясь вправо, и обвила его руками: она не разобьется только потому, что ему не нравятся чужие прикосновения. Джастин так сильно прижал её сзади, что между ней и Малфоем не осталось свободного участка рукояти, чтобы держаться. Сам Джастин обхватил её рукой за талию, и Гермиона подозревала, что если кто-нибудь из них свалится, то утянет за собой всех.       Она не отдавала себе отчета, насколько быстро они движутся, пока внизу не начали мелькать деревья Запретного леса. Ветви тянулись к ним, словно руки мертвецов, или гигантские когти, или еще что-нибудь столь же зловещее, готовое оторвать тебе ногу, если зацепишься.       Справа подлетали новые фестралы, и еще два виднелись вдалеке, чуть в стороне от их курса. Гермиона не знала, реальны они или созданы магией, но предпочла бы не выяснять. Она крепче стиснула Малфоя и не сразу поняла, что биение под ладонью — это стук его сердца.       — Хватит дергать меня как чертову лошадь, Грейнджер! — рявкнул он.       Ответить Гермиона смогла только криком, так как в этот момент Малфой наклонился вперед, направляя метлу прямо в чащу леса. Джастин навалился сзади, еще больше придавив её к Малфою, и она уткнулась лбом тому в спину между лопатками, ощущая, как чуть дрожат от напряжения его руки и грудь. Было немного странно чувствовать в нем такую физическую силу — Гермиона редко видела его с этой стороны.       Хотелось оглядеться, но сейчас это было неосуществимо без приступа паники. Если Малфой ее угробит, она восстанет из мертвых и разорвет его на куски.       Погоня продолжалась: где-то за ними трещали и ломались ветки, с глухим стуком падая на устланную снегом землю, сквозь вой ветра доносилось хлопанье крыльев, а иногда барабанные перепонки буравил чей-то пронзительный визг.       — Вот черт, вот черт, — начал повторять Джастин у неё за спиной, и Гермиона приоткрыла глаза, наклоняясь вбок вместе с парнями.       Смотреть не стоило. Открывшийся вид тут же ударил под дых, подбросив желудок к горлу, и она не знала, завопит сейчас или сблюёт прямо на Малфоя. Они летели сквозь гущу деревьев на совершенно невозможной для управления скорости — стволы со свистом проносились мимо размытыми пятнами приглушенных цветов, и как только они еле проскакивали один, они уже едва уворачивались от следующего.       Метлу качало точно лодку на волнах. Ледяной ветер обжигал кожу, глаза слезились, а грудь переполняла паника. Тщась отвлечься от вполне реальной перспективы на всём ходу врезаться в какое-нибудь дерево, Гермиона пыталась сконцентрироваться на ровном биении сердца под ладонью, но то билось слишком сильно и часто, такой ритм ничуть не успокаивал нервы.       Покачивания метлы из стороны в сторону стали длиться дольше, и Гермиона догадалась, что они замедляются. На земле под ними и в воздухе вокруг никаких существ не наблюдалось. Джастин плотнее обхватил её и коснулся краем груди её спины, оглядываясь назад, но Гермиона не знала, как понимать его молчание.       Она думала, Малфой остановится, как любой нормальный человек на его месте, но они все еще летели довольно быстро, когда он вдруг сильно накренился влево. Они с Джастином последовали его примеру, не подозревая для чего, пока Малфой не вошел в вираж, разворачивая их в обратную сторону. Гермиона застонала, крепче хватаясь за него.       Прутья метлы задели дерево, и сверху посыпались мягкие комья снега, но Гермиона не рискнула поднять руку и стряхнуть его, уверенная, что именно этот момент выберет Малфой, чтобы ни с того ни с сего завертеть их в «бочке». Снег едва ли мог заморозить ее еще сильнее, она и так уже дрожала от холода, прижимаясь к спине Малфоя, источавшей слабое тепло. В пространстве перед ними не было ни одного животного или видения, и внезапная тишина леса обрушилась подобно грому.       — Кто бы это ни устроил… Я намерен так расквасить ему физиономию, что никакая магия не восстановит.       — Ты еще слишком добр, Финч-Флетчли.

* * *

      — Падма, — нараспев позвала Лаванда, и Гермиона порадовалась, что все отвлеклись от сплетен об их с Джастином вчерашней пробежке в сторону башни Гриффиндора.       Она подозревала, что никто не купился на её объяснение, однако далеко не сразу сообразила, почему все обмениваются такими игривыми взглядами. Надо думать, её долгого искреннего смеха хватило, чтобы опровергнуть это предположение.       Падма резко вздрогнула, когда сестра ткнула её, выводя из транса. Остальные девушки засмеялись, но Гермиона внимательно наблюдала поверх учебника по нумерологии.       — Ты стала такой дерганой, — заметила Парвати.       — Получила плохие оценки или что-то в этом духе? — спросила Лаванда. — Парвати сказала, тебя целый час было из комнаты не вытащить.       Гермиона вспомнила синяк на шее Падмы и взгляд того человека у стены. Она не помнила, чтобы еще хоть раз иллюзии так фокусировались на ком-то, кто их не видит. Возможно, она ошибалась… но если нет…       — Ты и правда странно себя ведешь в последнее время, — вклинилась девушка с курса ниже, чье имя Гермиона никак не могла запомнить.       — Ты меня даже не знаешь, — огрызнулась Падма.       — Это лишь доказывает, что я права, — Лаванда откинулась на спинку дивана, скрестив руки.       — Падма, — Гермиона закрыла книгу и положила на колени, — я недавно читала об очень занятных существах. Паворларуа — слышала о них? — Падма взглянула на неё и тряхнула головой. — Жаль, я надеялась, у тебя будет какая-нибудь неизвестная мне информация. Эти существа создают иллюзии, основанные на страхе. Только в отличие от боггарта, другие их не видят.       Глаза Падмы определенно расширились, и Гермиона не верила, что дело тут в интересе. Во всяком случае, пока.       — Завтра пятница — обязательно портить настроение разговорами об учебе? — пожаловалась та же девушка.       Лаванда рассмеялась.       — Может, ты немного и знаешь Падму, но явно совсем не знаешь Гермиону.       Она их проигнорировала.       — Их привлекают только те люди, которое выпьют одно зелье. Бывает, конечно, что это делают из любопытства, но иногда кто-то может принять зелье, сам того не подозревая. И думать, что сходит с ума.       — Я сойду с ума, если мы продолжим это обсуждать, — проворчала Парвати.       — Ты же не собираешься попробовать это зелье? — с отвращением спросила Лаванда.       — С неё станется — просто чтобы посмотреть, что произойдет.       — Какие только безумные идеи не рождаются в этой библиотеке, — замечание Парвати вызвало глупое хихиканье, о причинах которого Гермиона даже знать не желала.       — В этой библиотеке учатся, — произнесла она и со значением посмотрела на Падму. — Учатся множеству очень, очень полезных вещей.       За ее словами последовал взрыв хохота, а Падма больше не встречалась с ней глазами, так что Гермиона вернулась к чтению, снова игнорируя окружающих.

* * *

      Она открыла дверь в комнату с котлами, и Малфой с Джастином взглянули на неё, прежде чем продолжить прерванный разговор.       — Э-э… в общем, не думаю, что это сработает, — сказал Джастин. — Если бы у нас тут валялись лишние палочки, я бы не возражал, но выреза́ть руны на своей не хочу.       — О чем речь? — Гермиона плюхнула на стол сумку, размышляя, не плюхнуться ли туда же самой. Она была измотана.       — О рунах на палочках, чтобы мы могли защищаться. Хотя бы до тех пор, пока не узнаем, как остановить проклятие. Думаешь, получится раздобыть еще палочки?       — Нашли что-то, что может сработать?       — Теорию, — откликнулся Малфой.       — Это же магия крови. Руны не станут работать без крови…       — И её не получится удержать на изначально магическом предмете… — начал он.       — Вроде палочки, — повертел рукой Джастин. — А даже если бы сработало… это может повредить самой палочке. Поэтому мы также думали о том, чтобы сделать те защитные круги!       — Мы не можем, не зная, какая именно формула использована, — одних рун недостаточно, тем более что нам не все известны, — Гермиона отвела плечи назад и выгнула спину, пытаясь снять напряжение.       — То есть нам нужно выяснить формулу, даже чтобы защищаться, не говоря уже о том, чтобы остановить проклятие.       — Ну, в этом и смысл — остановим его и защитим себя.       Малфой прошагал к ней и передал приоткрытую на середине книгу.       — Мы можем применить элементарные защитные чары, использовав для рун нашу смешанную кровь. На весь Хогвартс защиту не поставить, но, возможно, удастся оградить от видений небольшие участки. Проклятие наложено не на замок.       — Оно наложено на нас, — вставил Джастин. — Но не буквально на нас, что помешало бы защитным чарам.       — Если те охранные руны в формуле не предназначены как раз для того, чтобы не позволить нам сделать что-то подобное, — пробормотала она, изучая руны.       Малфой пожал плечом.       — Даже если и так, не получилось бы. Эти чары слишком широкого действия. Они не направлены конкретно против исходного проклятия, а значит, нам не нужно использовать превосходящие по силе контрруны. Поскольку первоначальная формула не воздействует на сам замок, она не должна разрушить наши чары, если только не станем наводить их там, где непосредственно в этот момент проявляется магия проклятия.       — Это… вообще-то может сработать.       — Проклятия имеют склонность пренебрегать более простым в пользу сложного, — проговорил Малфой. — Самым трудным будет выбрать место.       — Погодите, — Джастин поднял ладонь и облизал губы. — Значит, нам придется бежать к безопасным зонам каждый раз, как за нами что-то погонится? Думаю, понадобится минимум по три на этаж.       — Да, — протянул Малфой. — Желаю удачи с объяснением, кто изрисовал весь замок кровными рунами.       Джастин резко выдохнул.       — Клянусь, профессор Макгонагалл смотрела прямо на меня, когда рассказывала, что кто-то выбил дверь Астрономической башни.       — Нужно повременить с защитными кругами. — Джастин уставился на неё в потрясении, а Малфой окинул изучающим взглядом и, судя по виду, заранее проникся неприязнью к тому, что она собиралась сказать. — Недавно… кое-что произошло.       — В связи с чем? — спросил Джастин.       — С нами, — Гермиона прочистила горло. — Думаю, Падма… — она запнулась, покосившись на Малфоя, — Патил видит иллюзии.       Малфой издал звук, похожий на рык, и опустил подбородок, вперив в неё взгляд, который кому-то другому мог бы показаться угрожающим, но она лишь закатила глаза. Джастин вместе со стулом передвинулся через полкомнаты, чтобы сесть ближе к ним.       — На заклинаниях был прикованный к стене человек, он следил за Падмой, пока та шла к парте, и сама Падма тоже на него взглянула. Всего на мгновение, но взглянула. Кроме того, у нее на шее был синяк, очень похожий на отпечаток пальца, а ее друзья говорят, что в последнее время она какая-то дерганая и очень странно себя ведет. Она не хотела выходить из спальни…       — Гораздо важнее, Грейнджер, как именно повела себя ты.       Гермиона шмыгнула носом.       — Я упомянула поворларуа и заговорила об иллюзиях… — Малфой громко застонал, и она встала прямее. — Но нет, нет, я сделала это очень аккуратно, — Малфой застонал снова, — всё выглядело так, будто я говорю о них просто как об интересных существах. Понять, что речь о чем-то реальном, она могла, только если тоже испытывает…       — Ей не с чего понимать, что речь о чем-то реальном, если только она не подозревает, что ты уже так думаешь.       — Если она подозревает что-то, то лишь потому, что сама с этим столкнулась! Она…       — Ты наверняка облажалась, и теперь она…       — Говорю тебе, она знает только потому, что с ней это происходит! Она…       — Ты предположила это на том лишь основании, что она…       — Она взглянула на видение…       — Она оглядывала класс или смотрела на что-то другое.       Гермиона мотнула головой.       — Видение смотрело прямо на неё — после того как смотрело на меня. Только на неё! А не просто по сторонам…       — Они и раньше пытались нападать на других людей, это не…       — Синяк…       — Обычное дело.       — Странное поведение…       — Серьезно?       Гермиона всплеснула руками.       — Она побледнела, Малфой! Когда я заговорила о паворларуа, она побледнела, округлила глаза и выглядела испуганной…       — Потому что решила, будто ты…       — Потому что испытывает то же самое! Я знаю. Уверена в этом.       Малфой зло уставился на неё, сжимая челюсти, и Гермиона заметила, насколько близко они стоят. Отсюда она видела щетину на его щеках, чувствовала жар его тела и различала в пыльном, спертом воздухе его еле уловимый запах.       — Ты ей не расскажешь.       — Если она обратится ко мне, то да, я рас…       Малфой поднял длинный палец.       — Если только она не решит проверить свои подозрения насчет тебя, сказав, будто…       — Если она подойдет ко мне и скажет, что видит иллюзии, я ей всё расскажу. И точка. Если бы я не пошла на такой же риск раньше, мы трое до сих пор справлялись бы со всем этим по одиночке!       — Она права, Малфой. Падма хороший человек и не стала бы подлавливать Гермиону. А если она проходит через это, то не должна оставаться одна.       Малфой даже не взглянул на Джастина, продолжая сверлить её глазами. Он злился, но не балансировал на грани слепой ярости, как ожидала Гермиона.       — Если она сама обратится к тебе и всё совпадет, ладно. Но помни, Грейнджер, рискуешь только собой — нас не упоминай.       — Ладно. И мы подождем с защитными чарами.       Знакомый мускул в его челюсти вздулся пять, шесть, семь раз.       — Два дня.       — Два дня? Я должна… — Он предостерегающе зыркнул на неё, перед тем как неспешно двинуться обратно к своей сумке, и Гермиона недовольно нахмурилась. — Ладно. Два дня.

* * *

      — Что?       Гермиона кивнула.       — Вздрагиваешь без причины, плохо спишь, учишься больше обычного. Пугаешься, хотя рядом нет ничего страшного, а потом убегаешь, словно за тобой гонятся.       — Иногда я забываю в спальне книги, и приходится возвращаться бегом, чтобы успеть до урока. Суровый профессор еще и не так может напугать.       — Как насчет тех случаев, когда ты выбегала из спальни?       — Опаздывала на урок. А вовсе не потому, что видела что-то.       — Ты-то?       — Слушай, иногда такое случается. Вон, вы с Джастином тоже недавно куда-то бежали.       Она молча воззрилась на Падму, вскинув бровь, и наблюдала, как на смену безразличию приходит любопытство, а за ним — недоверие; потом сложила руки на груди. Падма выглядела так, точно ее вот-вот стошнит. Когда Гермиона только привела её в пустой класс для разговора, та была настолько убедительна, что чуть не заставила её передумать. Но затем начала поддаваться.       — Гермиона, ты… это… эти…       — Эти что?       — Они… — Падма качнула головой, и еще раз.       — Ты стала странно вести себя в прошлом семестре. В октябре? Ноябре? Может, ты что-то видела и думала, будто сходишь с ума. Возможно, видения изменились. Ты начала ощущать изменения температуры. Что-то слышать. — Гермиона склонила голову набок, когда Падма подняла глаза — большие и влажные. — Как ты получила тот синяк у тебя на шее?       Тяжело опустившись на стул, Падма залилась слезами, и Гермиона не испытывала особой радости от своей победы.

* * *

      Малфой, скрестив руки, прожигал Падму взглядом, от которого даже Гермиона занервничала бы. Падма по мере сил старалась не обращать на него внимания и слушать вводившего ее в курс дела Джастина, но Малфоя стало довольно сложно игнорировать примерно с тех пор, как ему исполнилось пятнадцать. Не говоря уже о том, что он терпеть этого не мог, вероятно считая, что в присутствии его высочайшей особы все должны кланяться, как покорные слуги. Ну ладно, положим, больше он так не думал, но Гермиона все еще кипела после их спора и имела право на злые мысли.       До этого момента она и не замечала, насколько Малфой успел расслабиться с ней и Джастином. Да, бо́льшую часть времени он оставался всё той же непроницаемой каменной стеной, но враждебность исчезла. Иногда он забывал сдерживаться и хватался за волосы, горбился над столом или бубнил себе под нос. Гермиона частенько стала смеяться над тем, что он говорил, и это уже был не тот недоверчивый или натужный смех, за которым следовали злобные взгляды. Малфой действительно умел шутить, был умен, и ей нравилось с ним дискутировать. Пять раз она видела его искреннюю улыбку, один раз — веселую ухмылку и трижды слышала, как Малфой смеялся во весь голос, — не считая тех случаев, когда смеялся он над ней из-за того, о чем Гермиона предпочла бы не вспоминать.       Это было… крайне странно.       Однако теперь он был так же закрыт, как в самом начале. Скован, замкнут и зол. Казалось, она может треснуть его по лбу, а Малфой даже не моргнет. Очень заманчивая мысль.       — Грейнджер, не уберешь эту маниакальную улыбку — заколдую тебе рот.       — И узнаешь, как хорошо мне удаются отбивающие заклинания.       Гермиона замолчала в ожидании колкого ответа, но ничего не дождалась. Что весьма разочаровывало. Возможно, она мазохистка.       — Это всё в порядке вещей, — прошептал Джастин, чуть качнув головой в их с Малфоем направлении. — Но… да, так вот, потому мы думаем, что защитные чары сработают. Эй, а пергамент с рунами у нас с собой? Большинство мы определили, но, как я сказал, некоторые утрачены.       Гермиона совершенно точно знала, что пергамент лежит у Малфоя в сумке, но тот даже не шелохнулся, чтобы его достать.       — Сколько раз повторять, что Падма отлично прошла проверку? Она даже в мельчайших подробностях описала ту похожую на волка тварь из твоей уборной, хотя я ни слова не сказала. И ту, что перемещается в стенах.       Малфой повернул к ней голову и глянул исподлобья. Гермиона закатила глаза, усаживаясь на стул рядом с ним, протянула руку ладонью вверх и шевельнула пальцами.       — Если мы не доверяем друг другу, то у нас серьезные проблемы, потому что никому другому мы доверять не можем.       — Можно подождать с этим до следующего раза, — робко предложила Падма.       — Если хочет взглянуть на руны, может пройти сквозь стену и посмотреть сама.       — Только так ты мне поверишь? — осведомилась Гермиона. — Я хоть раз врала тебе за всё это… Ну ладно, насчет чего-то действительно важного?       Малфой сжал губы.       — Я не собираюсь снова об этом спорить.       — Я думала, ты любишь со мной спорить. Или ты просто любишь…       — Мне не нужно смотреть на руны, я верю, что вы, ребята, правы. Но если вам нужна моя помощь с…       — Хочешь, чтобы она прошла сквозь стену? Если та её пропустит, прекратишь вести себя как придурок?       — Я думал, что всегда веду себя как придурок.       — Ладно, как еще больший придурок.       — Не останавливайся, Грейнджер, ты вот-вот меня ранишь.       — О да, вот-вот.       — Просто сходи за стену, Падма. Сколько времени? Малфой, ты пройдешь с… Будем считать, что это «нет».       Малфой посылал Джастину взгляды, обещавшие скорую смерть, каждый раз, как тот заикался о чем-то личном. Хотя всё это было не таким уж и личным, но Гермионе тоже пришлось самой догадываться о комендантском часе и портключе. К тому же она сомневалась, что Малфой по своей воле допустил бы, чтобы кто-то мог застать его спящим. Им с Джастином он, должно быть, до некоторой степени доверял, пусть и неохотно, но на самом деле у него просто не было выбора.       Хотя едва ли Падма что-то сделала бы. Скорее всего, даже не подсматривала бы за Малфоем, пока он спит, как случалось Гермионе раз или два… а это было самым серьезным нарушением границ, которое кто-либо из них себе позволял.       — Э-э, ладно… вот формула для наших защитных кругов, — Джастин пододвинул книгу к Падме. — Кажется, начинать надо с этой руны. И, полагаю, мы будем смешивать кровь? — он поднял глаза на Малфоя, потом перевел к Гермионе. — Это немало крови.       — Будем рисовать руны помельче, — сказала она. — Настолько, насколько возможно, не испортив формулу.       — А такая мощная магия не привлечет внимания? — поинтересовалась Падма. — Пусть она и ограничена…       — Охранные чары Хогвартса реагируют, только когда кто-то тревожит сами чары. Не думаю, что они даже Темную магию выявляют, с учетом всего происходившего тут раньше.       — А также студентов, которые иногда применяют темное колдовство случайно, напутав с формулой, — виновато добавил Джастин, и Падма взглянула на него с любопытством.       Разговор грозил уйти в сторону от того, на чем сейчас следовало сосредоточиться, так что Гермиона поспешила вмешаться:       — Думаю, нужно обсудить, где мы разместим круги.       — В наших спальнях, — пожал плечами Джастин. — У нас ведь у всех отдельные, так?       — У меня общая с Луной, — возразила Падма. — У нас больше вернувшихся… семикурсников. К тому же наши чары могут пересечься с защитными заклинаниями, которые не пускают в спальни парней.       — Заколдован только главный вход в общежитие, а не сами спальни, — просветил Малфой.       Гермиона вскинула бровь.       — Проводил время в женском общежитии, да?       Малфой скопировал ее выражение лица.       — Если бы я не знал, как ты всегда беспокоилась о правилах, прежде чем нарушить всё, что только возможно, решил бы, что ты завидуешь.       — Чему? — поперхнулась она, чувствуя, как заливается краской. — Спасибо, я и так уже страдаю от видений. Лишние кошмары по ночам мне не нужны.       Его брови взлетели вверх, губы дрогнули, и по сковавшему его льду пробежала трещинка.       — Что, Грейнджер, Уизли оказался не на высоте? Не смог удовлетворить?       Гермиона расширила глаза, задохнувшись от возмущения.       — Я не… Я имела в виду тебя! Если бы я хоть раз представила что-то такое, чего, могу заверить, я никогда не делала, потому что даже не представляю, зачем мне вообще это представлять. Мне бы и на секунду не пришло в голову думать о тебе подобным образом. Но если бы подумала, то, уверена, меня бы замучили кошмары. Иными словами, я со всей очевидностью не завидую. Предположив такое, ты бы выставил себя дураком. Я не знаю ни одной женщины, которая стала бы… Кошмары. Ужас. Отвратительно.       Малфой казался рассерженным, и Гермиона не понимала, что означает этот его темный взгляд — похожий на злобный, но не совсем.       — Может, ты бы и кричала, Грейнджер, но точно не от ужаса.       Её мозгу потребовалось время, чтобы разобрать данное утверждение, потом её рот сам собой приоткрылся, щеки вспыхнули, а губы зашевелились вокруг беззвучных «что… как… я… ты… эт… что?» Взгляд Малфоя не изменился.       Гермиона не находила ни одной дельной мысли в гробовой тишине своего разума, разрываясь между вещами, которые не могла и не хотела анализировать, желанием притвориться, будто ничего не произошло, и, наоборот, броситься в словесную атаку. Она выглядела как идиотка, вся пунцовая, с разинутым ртом, и к тому же внезапно поняла, почему у неё в животе всё переворачивается от этого темного взгляда. Малфой не имел никакого права смотреть на неё так, этот… этот… порочный, раздражающий, высокомерный, вкрадчивый, самодовольный, невыносимый…       — Ладно, думаю, нужно нарисовать один…       — Ш-ш, — шикнула Падма.       — Что? — Джастин огляделся и озадаченно посмотрел на неё. — Думаю, один из кругов нужен в том проходе.       Малфой наконец отвел глаза от Гермионы, и она судорожно выдохнула.       — В каком проходе?       Он что, усмехался? Гермиона могла поклясться: уголок его губ чуть приподнялся. Сначала Малфой выходит далеко за рамки приличий, а потом еще и усмехается оттого, что вогнал её в полный ступор. У неё возникло острое желание ткнуть его в ребра пером.       — На седьмом этаже, за красным гобеленом. Не думаю, что многие там бывают.       С очередным глубоким вздохом Гермиона отвернулась от Малфоя. Жар слишком медленно покидал лицо, а сердце вытворяло что-то странное с тех пор, как его сдавило спазмом в конце малфоевской фразы. Нужно просто игнорировать случившееся. Малфой был уязвлен и захотел в отместку выбить её из колеи, и теперь он побеждает. А Гермиона не проигрывала.       — Или здесь, — сказал Малфой.       — Ага, и это… по-моему, приблизительно середина между нашими с тобой комнатами, — Джастин обвел взглядом стол и нагнулся вперед, посмотрев на неё: — Ты в порядке, Гермиона?       — В полном, Джастин.       — Может, стоит сделать один и между нашими?       Все следы веселья исчезли из глаз Малфоя, когда тот хмуро взглянул на Падму.       — Согласна, — поддержала её Гермиона. — В алькове на четвертом этаже?       — А почему бы не нарисовать по одному на каждом этаже? — спросила Падма. — Мы…       — Ты недооцениваешь количество энергии, которое это потребует, — снисходительно проронил Малфой скучающим тоном.       — Даже с маленькими рунами понадобится уйма крови, — Джастина явно тревожила эта мысль.       — И увеличится риск, что какой-то из кругов найдут, — добавила Гермиона. — Если руны обнаружат или же об этом распространятся слухи и дойдут до создателя формулы, он может внести какие-нибудь изменения, чтобы лишить нас безопасных зон. Не говоря уже о том, что нам неизвестна природа исходного проклятия, так что…       — Ясно, — кивнула Падма, делая заметки.       — Что ты пишешь? — вопрос Малфоя прозвучал почти вежливо, но тон был слишком осторожным. Так мурлычет зверь, перед тем как сожрать твои конечности.       Падма удивленно подняла глаза, потом снова опустила на свой пергамент.       — Просто…       Гермиона откашлялась чуть громче, чем собиралась.       — Можем использовать тот альков на четвертом этаже, за картиной с деревом. Она отъезжает в сторону, так что не придется её снимать.       Падма приготовилась записать эту информацию, но передумала.       — Откуда ты знаешь обо всех этих проходах, Гермиона?       Она помедлила с ответом: сестра Падмы — одна из главных сплетниц в школе, Гермиона не знала, как много Падма утаивала от Парвати, а чем делилась. Хотя, конечно, ничего особенно опасного в том, чтобы рассказать о карте, не было.       Джастин принялся выстукивать по столу ритм, действующий ей на нервы. Он уже не так часто грешил этим после того, как Малфой однажды вырвал у него палочку, чуть не сломав в процессе, но от привычек трудно избавиться.       — Это долгая история, связанная…       — Она тут шесть лет провела в компании Поттера. Ну и откуда она знает, по-твоему?       Гермиона села прямее, искоса глянув на руку Малфоя. Он пришел на помощь, почувствовав её дискомфорт, или просто хотел смутить Падму? Почему-то этот вопрос казался ей важным.       Падма слабо улыбнулась, но улыбка вышла нервной.       — Точно.       — Предлагаю закругляться, — сказала Гермиона. — Уже почти одиннадцать, а мне еще реферат заканчивать. Нам всем надо выучить формулу и потренироваться рисовать руны. Если допустим хоть малейшую ошибку…       — То у нас будут проблемы похуже иллюзий.       Джастин откинул голову и нахмурился, вытаращившись на Падму.       — Как много иллюзий ты видела?       Она подняла брови и притянула к груди стопку книг, вставая со стула.       — Как много ты читал о магии крови?       — Много, — Малфой чуть сузил глаза. — Он полностью осознает последствия. Гораздо хуже столкнуться с видением, способным разорвать тебя в клочья, и не иметь возможности защититься. Разве что ты ничего такого не испытывала и потому не знаешь.       Падма поморгала, развернулась к ним спиной и взялась за стул, задвигая его на место.       — Можешь мне не верить. Мне не нужно твое одобрение, чтобы находиться здесь. Никому не нужно твое одобрение. Я покажу, на что способна, разобравшись с этим. Может, тогда ты наконец умолкнешь.