Хранители

      — Просто уколем палец. Большие пальцы сильно кровоточат.       — Не настолько сильно.       — А руки настолько — порежем ладонь?       — Из головы тоже течет много крови — это не значит, что надо пробить себе череп.       — С логикой у тебя не очень, да, Финч-Флетчли?       — Это всего лишь маленький надрез, — вздохнула Гермиона. — Я знаю отличное режущее заклинание.       Она сменила положение, прислонившись плечом к стене узкого туннеля; четырем людям, стоящим в кругу, тут было крайне тесно. Гермиона не представляла, как они будут здесь торчать все вместе часами в ожидании, когда уйдет видение, но это был лучший из имеющихся на этаже проходов.       — Кровь из руки легче контролировать, а нам ведь нужно её собрать, — заметила Падма. — Я также знаю и пару исцеляющих заклинаний — через день всё заживёт.       — Через день? — глаза Малфоя блестели в приглушенном свете от палочек, и зрачки на мгновение сверкнули золотом. — По-твоему, мы будем протыкать ладони насквозь, или твои познания в целительстве сводятся к прочитанной однажды книжке?       — День — приемлемый срок для продвинутых заживляющих чар, — Гермиона воздела палец, когда Малфой открыл рот. — При условии, что рана неглубокая и к концу этого времени станет почти незаметной.       — А это важно? Никто не будет смотреть на наши ладони, — Падма перевесила сумку на другое плечо и тяжело вздохнула.       Малфой недовольно глянул на неё.       — Не все способны скрыть порез.       — Это обо мне? — спросил Джастин. — Я же извинился за то, что всех ослепил, я просто много жестикулирую!       — Тш, — шикнула Гермиона. — И это обо всех. Нам всем надо соблюдать осторожность.       — Поэтому я и предложил уколоть палец.       — Я не намерен ждать три часа, пока из твоего пальца накапает достаточно крови, — раздраженно сказал Малфой.       — Нам нужно толь… — Джастин вдруг завопил так, что зазвенело в ушах.       Он отскочил от стены, Гермиона — от него и тоже заорала: что-то вонзилось в плечо. Свет Люмоса взорвался перед глазами, она дернулась в сторону, но чья-то рука сомкнулась на шее и рванула её назад, приложив затылком о стену.       Туннель вокруг заполнили крики. Подавившись слюной, когда кто-то врезался ей в живот, она потянулась к схватившей её руке — холодной как лёд и такой же твердой, как стена, которую Гермиона колотила ногами, пытаясь оттолкнуться. Она метнулась вбок — каменные пальцы скользнули по горлу, выпуская, — и грохнулась на пол.       Глотнула воздуха, упершись ладонью в кого-то на полу, но сразу вскочила на ноги, когда что-то рвануло её за левую штанину джинсов, — и налетела на другую стену, а руку процарапало огнем от плеча до локтя.       Раздался визг Падмы, и Гермиона кинулась к выходу, но столкнулась с кем-то бегущим в противоположном направлении. Схватила за локоть, но тот выдернули из её хватки — и заехали кулаком в рот. Она пошатнулась, чувствуя набухающий во рту жар, а потом совсем утратила равновесие от удара ладонью в грудь.       Спина встретилась с чем-то плотным и теплым, к ребрам прижалась чужая рука, скользнула к другому боку, перехватывая под грудью, и Гермиону потянули назад. Она впилась пальцами в эту руку, но, ощутив горячую кожу и тугие мышцы, поняла, что та человеческая. Каблуки протащило по куче камней, которой тут не было раньше, а как только ступни Гермионы полностью встали на пол, её выпустили из захвата, и рука вспыхнула болью, когда кто-то вцепился в неё сзади и дернул за собой.       Развернувшись, Гермиона побежала. Дотронулась ладонью до чьей-то спины — Малфоя, она думала, — и затем он исчез, только громкий стук шагов звучал впереди. Что-то вспороло раны на руке, но Гермиона лишь помчалась быстрее и вылетела наружу, откинув гобелен.       Они пронеслись, петляя, по трем коридорам, прежде чем паника улеглась достаточно, чтобы прояснилось зрение, и Гермиона осознала, что видит перед собой одного Малфоя. В разорванной мантии, приоткрывающей красную рубашку, которой полагалось быть белой. Гермиона оглянулась, но коридор был пуст.       — Малф…       — Нет.       — Джастин и…       Ботинки Малфоя скрипнули, притормаживая, и он круто развернулся, взмахнув руками для равновесия. Гермиона резко остановилась перед ним, захваченная его диким взглядом, пробирающим до самого нутра и бьющимся в её крови.       — Никаких имен, — процедил Малфой и глянул поверх ее головы при звуках приближающихся шагов.       Гермиона хотела обернуться и посмотреть, но он грубо утянул её в другую сторону коридора. Распахнув дверь чулана для метел, толкнул внутрь, заскочил следом и закрыл створку за собой. Гермиона тут же схватила его за рубашку, стиснув в кулаке, и дернула на себя.       — Не подходи к сте…       Малфой зажал ей рот ладонью, и Гермиона попыталась отступить, но он вцепился ей в руку выше локтя, удерживая на месте, — и тотчас отпустил, словно обжегшись, когда её лицо исказилось в болезненной гримасе. Гермиона сделала глубокий вздох сквозь раздирающую боль и обвила пальцами запястье Малфоя, отводя его ладонь ото рта.       — Что ты…       — Слышал крики, мог быть кто угодно. Теперь заткнись.       — Это навер… — его свирепый взгляд заставил её замолкнуть, и она шепнула «Нокс», убирая свет Люмоса.       Чулан погрузился в непроглядный мрак, обострив другие чувства. Гермиона различала приближающийся топот бегущих ног и звуки овевающего её лоб дыхания Малфоя. От него волнами разливался жар, и она могла поклясться, что ощущает его напряженность, даже не касаясь…       Гермиона спохватилась и отдернула руку от его запястья, удивившись, что он не отстранился сам. Вероятно, как и она, был слишком поглощен всем происходящим. Ей не терпелось выйти отсюда и отправиться на поиски Джастина с Падмой — если это не они там сейчас бежали. Она ни за что себя не простит, если ребята все еще оставались в том туннеле.       Повернув голову, Гермиона сомкнула веки и прислушалась: теперь помимо стремительных шагов по коридору до неё доносились и голоса. Она не знала, зачем закрыла глаза в темноте, но, по крайней мере, Малфой не видел её глупого поведения. Это… Определенно мужской и женский голоса. Не её ли имя прозвучало?       Живота коснулись кончики пальцев и чуть надавили, словно Малфой предостерегал её. Или готовился удержать, сорвись она с места. Голоса смолкли, а шаги протопали мимо чулана и дальше по коридору.       — Нужно вернуться в проход.       — Они выбрались с другой стороны, Грейнджер, — он прошептал это на выдохе, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы сложить слова из букв, заглушенных более шумными звуками.       — Уверен?       — Да.       — Тогда нам нужно в комнату с котлами. Они пойдут ту…       — Знаю.

* * *

      — Той, с эффектом онемения, — слабым голосом попросил Джастин, упершись в стену ладонями так, что побелели костяшки пальцев.       Она отвинтила крышку второй из выданных Малфоем банок и зачерпнула немного заживляющей мази. Та пощипывала кожу, проникая глубже, и руки Гермионы занемели еще прежде, чем она закончила намазывать поясницу Джастина.       — Ты уверен, что они совсем не отслеживают тут магию, Малфой? — уточнил он, пинком отбрасывая порванную мантию.       В уборной закрутили кран. Малфой скрылся там минуту назад, побледнев при взгляде на свои окровавленные ладони и её раненую руку. Часть Гермионы ждала приступа паники по поводу запачкавшей его крови, но Малфой прошел в ванную в полном молчании.       — Да, поскольку на комнате нет охранных чар.       Джастин нагнулся подобрать мантию и обернулся, озадаченно склонив голову. Гермиона произнесла одними губами: «Пока», и он медленно кивнул с понимающим видом.       — Откуда у тебя все эти заживляющие бальзамы? — спросил он.       — А какая разница?       По громкости голоса поняв, что Малфой вышел из уборной, Гермиона посмотрела на него — и сразу же отвела глаза, но, как это бывает со всем ужасающим, не утерпела и посмотрела снова. Метнулась взглядом от ямки под горлом к маленьким светло-коричневым соскам, по бледной коже слегка мускулистой груди и вниз по сбегающей от пупка золотистой дорожке к поясу болтающихся на бедрах брюк.       Тут Гермиона поспешно переключила внимание, уставив невидящий взгляд на латающего мантию Джастина. Ладно, положим, ничего такого ужасающего, но это само по себе немного ужасало. В других обстоятельствах она бы потребовала, чтобы Малфой снова надел рубашку, а не… не… разгуливал в подобном виде. Полуголый Малфой — это не то, что Гермиона когда-либо думала увидеть, и теперь образ никак не выходил у неё из головы.       — Не могу поверить, что это много раз бывало у тебя в спальне, — сказал Джастин.       — А? — вздрогнула Гермиона.       — Однажды появлялся и в моей, но еще до того, как видения стали нападать, — сообщила Падма. — А этот или крайне быстрый, или их там было больше одного.       — Лезли с обеих сторон! — Джастин прислонился к стене, но тут же передумал и отодвинулся.       — Грейнджер.       Ох, нет, поворачиваться она не станет.       — Что?       — Меня цапнули за руку и вот тут, сверху, а еще за ногу, — показала Падма. — Но по ребрам, думаю, ударил кто-то из наших.       — Возьми.       — Ага, а зацени это, — сказал Джастин.       — Сейчас, я просто… — да, она просто занималась чем-то важным, не связанным с приближением к обнаженной персоне Малфоя, что бы он там ни предлагал.       — Ты только глянь. И вот здесь еще.       — Грейнджер, — позвал Малфой, и она чуть съежилась от ноток веселья в его голосе. — Вряд ли стоит переживать об испачканном крае рубашки, когда половина её залита кровью.       Гермиона фыркнула носом, прекратив теребить подол, и повернулась к Малфою. Она смотрела только ему в глаза — равнодушно. По крайней мере, надеялась, что кажется равнодушной.       Затем сфокусировалась на контейнере в его руке и приблизилась, отказываясь поднимать взгляд вверх по этой руке к изгибам очень привлекательных, по ее мнению, плеч, по которым… стекала кровь. Мигом отвлекшись от обнаженной кожи, Гермиона забрала контейнер и вскинула глаза на Малфоя.       — У тебя все еще кровь.       — Это мазь от синяков, — его взгляд спустился к её шее, задержавшись там. — Советую воспользоваться, если не планируешь всю неделю носить шарф.       — Повернись, — Гермиона вытащила из кармана палочку, наблюдая за ручейком крови, сбегающим по ключице Малфоя. На груди, близко к центру, виднелся короткий шрам, еще один, подлиннее, проходил наискосок слева от ребер.       Когда Малфой не пошевелился, она поджала губы и быстро обошла его, ворча под нос. Правую лопатку прорезали четыре неглубокие, но широкие раны, — Гермиона немного удивилась, что Малфой на них не жаловался. Наложив одно за другим исцеляющие заклятия, она счистила кровь. Кожа вокруг припухла, а темно-красные швы легли чуть кривовато, но держались крепко под её пальцами и на ощупь были достаточно гладкими. Возможно, останутся шрамы, но, надо надеяться, Малфой их не увидит.       На его коже выступили мурашки, плечи чуть двинулись от пробежавшего холодка. Гермиона отвела руку, кашлянув, и Малфой тут же направился к своему комоду.       Контейнер с мазью в ее ладони как-то вдруг потяжелел.       — Ты хотел…       — Нет.       Её негромкий вздох облегчения, к счастью, остался незамеченным, и Гермиона пошла обрабатывать шею в ванную, чувствуя странную неуверенность и смущение. Не то чтобы ей не случалось раньше касаться кожи Малфоя или видеть полуголых парней. Она видела множество полуголых парней. Э-э, подавляющее большинство — в исключительно дружеской обстановке, ничего волнующего.       Возможно, дело в крайней непривычности чего-либо интимного, связанного с Малфоем. Или же в том, что было нечто притягательное в пробежавшей по его спине дрожи, в напряженной линии плеч, в изгибах и впадинках, которые, как она теперь знала, обрисовывали контуры его торса. Малфой был привлекателен. Нет ничего зазорного в признании данного факта. В мире полно привлекательных людей, а Малфою достаточно открыть рот, чтобы это впечатление испарилось.       Он был вроде яркой красной книги в море других красных книг — со следом ожога на корешке и стальным переплетом, готовым переломать читателю пальцы. Так что ее лучше вообще не трогать. Определенно.       — А знаете, стоило просто сохранить всю кровь! — Джастин произнес это как нечто очевидное с самого начала, и они все уставились на него. — Что?

* * *

      Гермиона сложила пальцы над банкой, направляя струйку крови.       — Не думаю, но их трудно заметить, пока не пошевелятся или не откроют глаза.       Джастин придвинулся так, что вжался в неё локтем, а Малфой отступил от Падмы, склонившейся ближе к нему и подальше от стены. По туннелю плясали тени от свечей, расставленных за пределами намеченного круга, и все четверо больше озирались по сторонам, чем смотрели перед собой.       Закупорив банку, Гермиона протянула руку и стиснула губы, когда Джастин капнул ей на ладонь настойки бадьяна, но вспышка боли тут же утихла, и Гермиона принялась хорошенько трясти банку. Джастин прочистил горло и отвернулся, а Падма диковато посмотрела на Малфоя, наблюдающего за смешиванием их крови.       — Ну ладно, — Гермиона с хлопком выудила пробку и выставила банку перед собой, держа по центру между ними. — Готовы?       Вместо ответа все они окунули палочки в кровь, смачивая кончики, прежде чем разойтись по своим местам. Гермиона сделала то же самое и нашла предназначенный для ее руны участок. Выводя на полу символ, она тихо, но уверенно произнесла формулу и почувствовала нарастающее в кисти руки давление. Когда завершенная руна вспыхнула золотым, Гермиона улыбнулась про себя — а в следующий миг чуть не упала.       Давление из руки распространилось до груди и тянуло вниз мертвым грузом. Гермиона ощущала себя спрессованной, словно всю её массу запихнули в слишком маленькую ёмкость. Рука дрожала, когда Гермиона держала банку перед Малфоем и Джастином, а к тому времени, как смочила палочку Падма, кровь уже шумно плескалась внутри, ударяясь о стеклянные стенки. Гермиона тоже окунула палочку, прошла к последнему своему участку и начертила руну так быстро, как только могла.       Давление усилилось, и пару секунд она думала, что не сумеет встать на ноги. Голова кружилась, а когда Гермиона все-таки поднялась, тяжесть обрушилась уже на всю неё целиком. Лишь однажды она испытывала нечто подобное — несколько лет назад, катаясь на американских горках. Сначала ты несешься вниз почти невесомый, а затем в самой нижней точке вес догоняет тебя, вжимая в сиденье.       Каждый шаг к центру круга давался с трудом, ноги подкашивались, она стала волочить их, не отрывая от пола, но даже это отнимало слишком много энергии. Гермиона подняла банку, и все они медленно обмакнули палочки в последний раз. Ей нестерпимо хотелось сдаться, признать, что задача невыполнима, но эта мысль лишь заставила её упорнее двигаться вперед.       Финальную руну должна была нарисовать Падма, но она остановилась, выведя только две линии. Джастин начертил третью, Гермиона — четвертую и пятую, а Малфой добавил последний завиток со своей стороны руны. Они склонились ближе, сталкиваясь плечами и головами, коснулись палочками центра символа и хором проговорили заклинание: их голоса как один взмывали и опадали шелестом древних слов.       Мгновение сминавшая внутренности тяжесть казалась невыносимой, но когда Гермиона уже готовилась потерять сознание, умереть или взорваться, давление вдруг спало. Вверх взметнулся золотой свет, заполняя вспышками всё пространство между ними, и вместе с ним покинула тело тяжесть, сменившись потрескивающей энергией и невиданной прежде мощью. Гермиона чувствовала себя неуязвимой и безгранично огромной — больше целого мира, — словно сама смерть не властна над ней. Разум был ясным и жадным до знаний, она слышала шепотки не принадлежащих ей мыслей и не видела ничего, кроме золотого сияния.       Пьянящее чувство стремительно улетучивалось из неё через поры и из воздуха вокруг, пока не остался лишь слабый отголосок, а затем исчез и он. Сначала Гермиона осознала, как тяжело дышит, потом — что прижимается к чему-то холодному. Открыв глаза, поморгала — над ней нависали обтесанные камни, — и только когда что-то уперлось ей в ступню, поняла, что лежит на полу.       Едва она снова опустила веки, переводя дыхание, её тут же стало клонить в сон, и ничего сейчас не хотелось больше, чем уступить. Навалилась смертельная усталость.       — Нужно идти, — голос Малфоя звучал хрипло и ниже обычного. — Разбуди Финч-Флетчли, Грейнджер.       — Эй, я не сплю, придурок.       Гермиону обожгло паникой. Резко сев одновременно с Джастином и Малфоем, она уставилась на Падму, со стороны которой снова донесся низкий храп. Малфой прицокнул языком, Джастин захихикал.       Гермиона смерила обоих осуждающим взглядом и, превозмогая слабость, потянулась встряхнуть Падму за плечо.       — У нее просто голова так повернута.       — Конечно.       — Интересно, сработало ли. — Джастин застонал, пытаясь подняться на ноги. — По ощущениям — да.       — Со временем узнаем, — Малфой тоже попробовал встать, но завалился назад к стене.       — Нам пора, — поторопила Гермиона Падму, когда та открыла глаза.       — Мы не осилим сегодня еще два круга, — возразил Джастин. — Ни за что.       — Нужно нарисовать тот, что в комнате с котлами, — Гермиона ухватилась за его протянутую руку и стену, вставая с пола. — Так у вас двоих будет безопасная зона.       — Я лучше пробегу восемь этажей, — Джастин взглянул на Малфоя, но тот молча смотрел на противоположную стену.       — Почему бы нам не вздремнуть и встретиться там через пару часов? Может...       — Не получится. Малфой… — Джастин моргнул, таращась в пол, и резко вскинул голову. — Погоди… как ты доберешься до комнаты с котлами после комендантского часа? Ты же...       — О Господи, — прошептала Гермиона, хлопнув себя ладонью по лбу. — Я совсем забыла. Как я могла забыть? Почему ты ничего не сказал? — внутри стало горячо от вины, но Гермиона была слишком взволнована, чтобы чувствовать неловкость по этому поводу. — Ты окажешься в ловушке. Нужно начертить круг в твоей спа...       — На ней чары, — бесстрастно проговорил Малфой.       — Значит, мы найдем способ их обойти! — воскликнула Гермиона. — Кто твой аврор? Могу поспорить, в папке с твоим делом в Министерстве есть подробное описание этих чар. — Она щелкнула пальцами. — Знаешь, Рон наверняка его прочитал просто… — «чтобы посмеяться над тобой», — потому что это Рон, и я...       — Ты можешь узнать у него, что это за чары! Или блокируют ли они определенную магию… — закивал Джастин, поняв ход её мыслей. Падма растерянно смотрела на них.       — Или распознаю́т ли они её! Никому не придет в голову учитывать руны — это слишком редкая магия. Но чисто на всякий случай в выходные я навещу его и...       — Грейнджер...       Она обернулась к Малфою и взмахнула пальцем.       — ...между делом, будто мне просто любопытно — всем известно, какая я любопытная, а Рон с радостью всё разболтает, — и добуду информацию. Даже если чары выявляют магию рун, все равно может быть способ их обмануть. Есть целая подборка текстов на эту...

* * *

      Падма бухнула на стол стопку книг, но не спешила отодвигать для себя стул. Вскинув брови, она смотрела на них, по-прежнему крепко сжимая книги, пока все взгляды медленно не обратились к ней. Тогда она вперила свой в Малфоя.       — Хорошо, что мне наконец показали руны из тайной комнаты, потому что я нашла кое-что очень важное.       Малфой отвел глаза и нахмурился, откидываясь на спинку стула, а Гермиона с Джастином склонились ближе. Падма подцепила пальцем закладку между страницами.       — Некоторые очевидны — защита, кошмары, призыв. Но взгляните на эту руну, — она развернула книгу и пергамент, бросив его на середину стола. — Эта линия у неё замкнута. А здесь в книге, видите, она открыта. С замкнутой же...       — Действие распространяется только на то место, где она находится, — пробормотала Гермиона и притянула книгу к себе.       — А та руна, у которой не хватало уголка, — думаю, я её нашла, — Падма открыла вторую книгу и тоже развернула к ним. — У вас на рисунке тут внизу такая черточка, будто от неё начинается изогнутая линия...       — Это зло, — сказал Джастин.       — Нет, это другая руна, — Падма постучала по символу на странице. — Эта должна охранять от зла.       — Значит, это не та руна, — хмыкнул Малфой.       — Она идеально совпадает...       — Там могла быть линия с разветвлением еще на три, или петля снизу. В стене была дыра, невозможно...       — Нет другой руны, которая так же совпадала бы с остальным рисунком и при этом имела...       — Так, может, ты пока ее просто не нашла, — Джастин со значением воззрился на Падму, перед тем как демонстративно перевести взгляд на что-то позади Гермионы.       Она развернулась на стуле и вздрогнула: в нескольких футах от неё мужчина молотил ногами по камням, сражаясь со сжимающей его горло рукой. Он до крови впивался в неё ногтями, но та не ослабляла хватку. Дернув сильнее, рука утянула жертву сквозь стену, и снаружи теперь торчали только грязные ноги в рваных штанинах, продолжая отчаянно биться в поисках опоры и спасения.       — Охрана от зла? Я так не думаю, — притворно поежился Джастин.       — Может, эта руна — часть второй, защитной формулы? — сказала Гермиона.       — Расположение не подходит, — Малфой все еще не сводил взгляда с видения.       — Мы продолжим искать. Но находка отличная, Падма.       Падма без выражения посмотрела на руну, вскинула подбородок и грациозно скользнула на свое место.

* * *

      Как она и предполагала, разговорить Рона не составило труда. Хотя не то чтобы он не пытался уклониться от её вопросов — Гермиону интересовали мелкие детали, которые ему самому не казались важными. Ей уже было известно, что чары не выпускают Малфоя наружу и реагируют на применение магии после комендантского часа, и она думала, именно её видимое безразличие к этой теме побудило Рона разболтать больше.       Из высказанного им пожелания, чтобы чары оставляли на всё время, Гермиона заключила, что до комендантского часа они ничего не выявляют. Когда она спросила, не проверяется ли наличие магической энергии, Рон ответил, что Малфой и есть магическая энергия. Гермиона закатила глаза при воспоминании. Но, по крайне мере, Рон удосужился пояснить, что подобная проверка невозможна из-за… определенных факторов, которые ей помешали бы. Выражение лица у него при этом было до того загадочное, что у Гермионы зачесались руки его треснуть. Должно быть, он имел в виду портключ. Или, может, сам Хогвартс.       Как бы то ни было, визит прошел не зря: она выведала всё, что требовалось, и поела стряпни миссис Уизли. Малфой согласился на защитное заклинание… пусть и не сразу. Им лишь нужно закончить всё до одиннадцати, и он будет в безопасности от видений.       Они сделают это завтра — сегодня вечером Падма дежурила по школе, — так что Гермиона могла сосредоточиться на эссе по астрономии и заняться исследованием рун. Пока выходило, что догадка Падмы верна, но это казалось совершенно неправильным. Должно быть...       В грудь ударила синяя вспышка заклинания, отбросив Гермиону назад. Она шлепнулась на пятую точку и проехалась по полу, но тут же вскочила, не успев вдохнуть выбитый при падении воздух или обратить внимание на иголки боли в позвоночнике. И посмотрела на ошарашенного парня напротив.       Тот явно не знал, как быть. Студенты вокруг шушукались, он неуверенно обвел класс глазами, но уловив, что его хвалят, расплылся в ухмылке и залихватски подкинул палочку в руке.       Гермиона прищурилась — и три быстрых заклинания спустя палочка противника уже была у неё, а сам он висел вверх ногами, стянутый веревками.       — Ладно, Грюлер выбыл, следующий Фэнли! — рявкнул профессор.       Гермиона встала устойчивее, выбросила из головы посторонние мысли и махнула Фэнли, приглашая начинать первым.

* * *

      Обсуждение внезапно стихло, и Гермиона подняла глаза: мимо стола, где разместилась ее учебная группа, прошли Малфой с Джастином. Первый продолжил шагать вперед так, будто давно привык, что все замолкают, пялясь на него, и не удостаивал это вниманием, но Джастин притормозил, нашел взглядом Гермиону и кивнул ей, прежде чем поспешить дальше.       — Что Джастин делает в компании Малфоя?       — Думаешь, стоит проверить, в порядке ли он?       — Не знаю, вроде бы шел добровольно.       — Под чарами? Серьезно, он только что протопал вглубь библиотеки с Пожирателем смерти.       Гермиона высунула нос из своей горы пергаментов.       — Будь Малфой способен причинять людям вред, его бы здесь не было.       Повисла напряженная пауза, и Гермиона почувствовала, что теперь все пялятся уже на неё.       — Возможно, просто не нашли достаточно доказательств.       Она подняла вверх пальцы, перечисляя:       — В распоряжении Министерства Веритасерум, леги…       — Их можно обмануть.       — И свидетели, которые его ненавидят, — Гермиона шмыгнула носом и постучала стопкой бумаг по столешнице, выравнивая. — Он не навредит Джастину и не наводил на него чары.       Сара Уитли помедлила, собираясь что-то сказать, но в итоге только обменялась взглядами с остальными.       — Тогда почему Джастин с ним пошел? — спросил вместо нее Гаррет Лоуренс — едва ли его кустистые брови могли бы взлететь еще выше.       — Наверное, у них общий проект. Они оба умны, нет ничего абсурдного в том, что они решили работать вместе.       Все уставились на неё, Гермиона уставилась в ответ.

* * *

      — ...не должна защищать меня, и я…       — Я буду делать то, что хочу! Ты…       — …зревать. Кроме того, я не нуждаюсь и не хочу…       — ...предположения были глупыми, и я...       — ...с-с, — Малфой зашипел на середине какого-то слова, растянув звук «с». — Как и твои! Ты предполагала то же самое несколько месяцев назад и для всех остальных должна чувствовать так же сейчас! При...       — Это мало касалось того, что ты сделал. Я знала…       — ...от тебя ожидается, а теперь они все гадают, какого черта...       — ...объяснение, почему вы с Джастином были вместе…       — …засту... Чем только добавила вопросов, требующих объяснения! Ты привлекла ненужное внимание...       — Они были не правы! Я…       — Это не имеет значения!       — А должно бы! — выкрикнула она, делая шаг назад, чтобы отвоевать немного пространства и не запрокидывать так сильно голову, глядя на Малфоя.       Не вышло — он шагнул за ней.       — Но не имеет, так что держи свой хренов язык за зубами. Это…       — Я буду поступать так, как считаю правильным, всегда, и если тебе это не нравится...       — Нет, ты будешь делать то, что я скажу, потому что ты явно… — она рассмеялась над ним, поворачивая к двери, — не способна на умные...       Ее дернули назад за локоть, и не успела Гермиона опомниться от шока, как врезалась спиной в каменную кладку. Отпустив ее, Малфой уперся ладонью в стену над ее плечом и встал так близко, что соприкасался с ней одеждой. Он склонил голову, и Гермиона потянулась вверх, чтобы толкнуть его.       — Ты в своем уме?! — выпалила она. — Не смей говорить мне, что делать, тащить куда-то и...       — Тогда веди себя так, будто хоть немного соображаешь, Грейнджер! — Она снова отпихнула его, пытаясь обогнуть и дойти до двери, но Малфой схватил ее за руку и заслонил дорогу. — Все идут на ужин, а ты хочешь вылететь из моей спальни после этого дерьма в библиотеке? Я не собираюсь стоять в стороне, пока ты всё портишь!       — А я не стою в стороне. Я принимаю решение, действую и придерживаюсь того, во что верю! Тебе этого не изменить, и если ты не...       С такого близкого расстояния Гермиона ясно читала гнев на его лице: играющие на скулах желваки, сузившиеся глаза — темнее, чем она их помнила. Малфой стоял вплотную к ней, источая жар и подавляя, заставляя чувствовать себя маленькой.       — И ты продолжаешь придерживаться этого, даже если решение неверное.       — Может, в моей жизни и бывали неверные решения, — почему она перешла на шепот? — Но это правильное. — Он чуть качнулся, мечась взглядом по ее лицу. — Теперь будь любезен покинуть мое личное пространство или ткну тебе в глаз. Жестоко. А потом привяжу к кровати и оставлю на растерзание видениям.       Она бы не сделала ни того ни другого, но, пожалуй, наступила бы ему на ногу и достала палочку.       Малфой неотрывно смотрел на неё, и Гермиона невольно смотрела в ответ, изучая оттенки его глаз. Её будто поймали в ловушку, и это не имело никакого отношения к его телу.       Он снова качнулся и наконец отстранился, медленно отступив назад.       — Больше так не делай, Грейнджер.       Он правильно не позволил ей выскочить из его комнаты в потенциальный поток людей, но что ей делать, она будет решать сама. Можно подумать, кто-то внезапно свяжет то, что она защищала Драко Малфоя, с преследующими их агрессивными видениями.       Гермиона откинула волосы, справляясь с дыханием. И почему оно сбилось? Малфой просто высасывал весь кислород вокруг себя, вот почему. Она еще чувствовала тепло его тела, словно то просочилось ей под кожу.       Малфой опустился на колени около кровати и нагнулся вбок, нащупывая что-то под матрасом. Гермиона понятия не имела, чем он занимается, но спроси она его, Малфой наверняка отреагирует так, будто это самый огромный секрет за всю историю человечества.       — Джастин с Падмой скоро придут, — Гермиона взглянула на уборную. Они начертят защитную формулу под ковриком — круг получится маленьким, но Малфою места хватит.       — Примерно через двадцать минут.       — Что?       Послышался какой-то скрип и лязг, и Малфой выудил две книги, связанные вместе плотной перламутровой лентой. Он поднялся, распутывая узел, отложил ленту на кровать и провел пальцем по страницам. Бросив взгляд на выход из комнаты, Гермиона тоже сфокусировалась на книгах.       Малфой открыл верхнюю.       — Мне нужно кое-что с тобой обсудить. Я узнал его, когда мы в первый раз его увидели, но думал, что, может, ошибся. Это просто слух, который отец упоминал как-то, собираясь убедить попечительский совет закрыть Хогвартс. Позже я нашел отрывок, где об этом говорилось, когда… несколько лет назад.       Гермиона в замешательстве тряхнула головой и взяла протянутую книгу. Та была тяжелой, с шероховатой на ощупь обложкой. Малфой постучал по началу абзаца, и она прочитала его, а потом снова вместе с предыдущим, и еще полстраницы.       — Малфой, — выдохнула она, позабыв недавнюю злость.       Он внимательно смотрел на неё, водя кончиками пальцев по волшебной палочке.       — Это всё, что было в нашей библиотеке. По крайней мере, из того, что они оставили, — проворчал он.       Малфой дал ей вторую книгу, и Гермиона вцепилась в неё, начав читать, как только он указал нужный параграф. Слепо повертевшись на месте, она наткнулась на кровать и села.       — Говорили, что объект прошел через… в Германии, когда обрел последнюю свою известную форму... Также, по слухам, устройство применялось в Хогвартсе, но это не было доказано… первоначального создания… непроницаемые границы… локализованной… массового использования… так и не стало...       — Ходили слухи, что основатели использовали устройство, чтобы превратить Хогвартс в самую надежную крепость волшебного мира. Место, где ученикам не будет угрожать ни магия, ни войны. Уверен, ты читала, что замок как будто обладает собственной магией. Словно при постройке каждый его камень пропитали защитными чарами.       — ...где на устройство наложили Темное проклятье… форм пыток… безумие… в попытке захватить... создавало осязаемую, агрессивную магию, являвшуюся в образе мертвых, различных существ и, некоторые полагают, кошмаров! Многие сообщения указывают, что эта магия способна вызывать у жертв видения из подсознания… ничего общего… статичную магическую энергию тех, чьи жизни она забрала… Господи, Малфой.       — У нас как-то была книга с выдержками из записей Салазара Слизерина. Там говорилось только, что некая «работа оказалась успешной», но рядом стоял символ.       — Символ?       Она перечитывала абзац, когда Малфой перелистнул страницу назад, и подпрыгнула, чуть не выронив книгу, при виде знакомого символа. Похожего на астериск, только с чересчур длинной средней линией, точно такого же, как в тайной комнате.       Гермиона издала череду бессвязных звуков, пока язык наконец не поспел за мыслями.       — Почему ты не рассказал раньше?       — Я не был уверен. И только вчера получил книги.       — Неважно, был ли ты уверен! Это всё меняет…       — Это едва ли что-то меняет.       — Ты всё это время утаивал информацию…       — Я уже промахнулся с Паворларуа и не хотел снова ошибиться.       Гермиона низко рыкнула.       — Иногда мы говорим о чем-то и я доказываю, что ты не прав, но это не мешает тебе обсуждать со мной свои теории…       — Не о видениях...       — Вот именно! Если ты делишься со мной мыслями практически обо всем остальном, не боясь ошибиться, то почему умалчиваешь о чем-то настолько важном? — Гермиона облизала губы и тяжело выдохнула. — Ладно. Хорошо, — она круто развернулась и принялась мерить шагами комнату. — Ладно. Давай подумаем, Малфой. Зачем основателям рисковать, размещая тут это устройство?       — Оно делает охранные чары непробиваемыми.       — Тут говорится, что устройство было проклято еще до того, как, по слухам, оказалось в Хогвартсе, — Гермиона тряхнула головой, но Малфой лишь молча смотрел на неё, почти выжидательно. — Им пришлось бы как-то блокировать Темные чары, не препятствуя исходной магии устройства...       Кусочки пазла сложились, и Гермиона вскинула изумленный взгляд на Малфоя, его губы дрогнули в усмешке.       — Защитная формула из кровных рун.       — Защитная формула из кровных рун, — озадаченно повторила она. — Закрытая руна, руна, не дающая чему-то выйти за границы той комнаты, и руна, охраняющая от зла. — Гермиона покачала головой, потом еще раз. — Насчет которой ты спорил с Падмой, хотя уже зна...       — Комната впускает только нас. Никто, кроме тех, на кого действует проклятие, не может туда войти. А значит, комната должна была оставаться нетронутой, если только что-то не случилось.       — Но как… то есть...       — Часть рун разрушило. Или в конце шестого курса, или в ночь Битвы за Хогвартс. Должно быть, основатели не предвидели такой возможности, полагая, что чары оградят замок от любых битв.       — Значит, они думали, что руны всегда будут сдерживать Темную магию, и поскольку они ее контролируют, устройство принесет только пользу. — Гермиона снова изучила символ в книге. — Но… там была и руна призыва. Четыре, если точнее.       Малфой кивнул и вскинул брови. Несколько секунд она слышала лишь учащенное биение собственного сердца.       — Четыре руны призыва, Грейнджер. И четыре человека сейчас находятся под влиянием этой магии.       — Это… Зачем им… Ох!       — Что? — Малфой шагнул ближе и вытянул книгу из ее рук.       — Четыре основателя. Малфой… Малфой, мы четыре факультета.       Посмотрев на нее с мгновение, он захлопнул книгу.       — Возможно, тебе стоит анализировать фразы в голове, прежде чем выплевывать бессмыс...       — Слизерин, Гриффиндор, Когтевран и Пуффендуй! Ты, я, Падма и Джастин. Четыре основателя. Четыре факультета. Но я все еще не понимаю при… и зачем… с... Мне нужны книги, Малфой. Много, много книг.       — Ну конечно тебе нужны книги. — Гермиона метнулась к своей сумке и вытащила пергамент с пером, Малфой следил за ней взглядом. — Думаешь, это оно?       — Не знаю. Но знаю, что теперь во всём стало гораздо больше смысла, чем когда-либо раньше. Думаю, мы должны что-то сделать, Малфой.       — Ты всегда думаешь, что должна что-то сделать.

* * *

      — Как считаете, такое уже случалось прежде? — Джастин забрал книгу у Падмы, чтобы перечитать страницу.       — Возможно, — откликнулась Падма. — Наверняка не узнать. Но до Битвы за Хогвартс тут не было настоящих сражений, так что если магия высвободилась из-за повреждения рун, то, вероятно, в первый раз.       — Но как это объяснить? — спросил Джастин. — Часть рун разрушена. Почему Темная магия еще не захватила весь замок?       — Может, те руны относились ко второй формуле, — пожала плечами Гермиона. — Или же заклинание продолжило действовать, несмотря на утрату части компонентов. Чем бы они ни были. Но что-то явно пошло не так, иначе нас не призвали бы.       — А устройство было в той же комнате? — поинтересовалась Падма.       — Нет, но оно должно находиться где-то на территории замка, — ответил Малфой.       — Может… — Падма склонила голову набок. — Может, тут что-то вроде Ящика Фрилмана. Одна стена защиты, вторая, третья — и уже потом охраняемый объект. Магия еще не настигла студентов, но появившаяся в защите брешь активировала руны призыва.       — Если механизм действия такой, — задумалась Гермиона, — разрушение одного звена должно было ослабить чары, и Темная магия, возможно, постепенно прорывается сквозь каждую стену защиты.       — И может поразить замок… в любой момент, — вставил Джастин.       Малфой кивнул.       — Это объясняет, почему иллюзии прогрессировали от видений до того, чем стали сейчас.       — Нам все еще не известна точная природа этой Темной магии, — заметила Падма.       Гермиона воздела перо.       — Но известно, что её могут остановить кровные руны. Нужно лишь найти утраченные символы, и понимание, чем именно является устройство, может к ним привести.       Джастин сделал глубокий вдох, наклонился вперед, скрестив руки на столе, и тяжело выдохнул.       — Раз устройство не в той комнате… что, если нарисованные там руны — это не весь Ящик Фрилмана, а только его часть?       — Имеешь в виду стены защиты в буквальном смысле? — спросила Падма.       Джастин кивнул и покрутил рукой в воздухе.       — Где-то есть еще одна цепочка рун, и еще. А может, и на самом устройстве. Раз оно находится в другом месте, вряд ли основатели позволили бы Темной магии беспрепятственно распространяться, пока не наткнется на тайную комнату. Да и как весь замок может быть под защитой, если формула только там?       Гермиона подождала, не возникнет ли новых идей, но все молчали.       — Мой ответ вы знаете.       — Я не знаю.       Малфой взглянул на Падму так, будто она забыла название той штуковины, за которой они все сейчас сидели.       — Исследование, Патил.       — О. И откуда мне было знать? Я же не занималась этим с вами...       — Дикое животное, заменяющее Грейнджер волосы, может создавать ложное представление о размерах ее головы, но, казалось бы, семь лет наблюдения за тем, как она живет в библиотеке, предпочитая касаться книжных переплетов, а не людей, должны были подсказать тебе...       От брошенного Гермионой комка пергамента Малфой, к сожалению, увернулся.

* * *

      Она отпила чая, который принесла с собой из библиотеки, и сдвинула брови, глядя на Малфоя поверх чашки. Он смотрел на неё со скукой, но глаза не отводил, и она знала: на самом деле ему интересно.       — Это правда. Синий — самый унылый цвет, но он также и… ну, голубое небо, чистая вода...       — Удушье.       — Цвет заклинания Улыбки, — продолжила она.       — Плесень.       — ...любимый цвет…       — Синяки.       — ...а это пушистые милые существа… Зеленый — тоже цвет синяков! И зависти…       — Некоторых форм денег.       — ...ности, змей, крокодилов...       — Травы.       — ...неопытности, а также…       — Неопытности?       — Да, — кивнула Гермиона. — Ну, знаешь, как говорят: «он совсем зеленый юнец».       Малфой умел смотреть так, что собеседник чувствовал себя идиотом, даже если был совершенно прав.       — Ладно. Развитие.       Она фыркнула.       — Убивающее заклятие.       Гермиона откинулась назад, скрестила руки, копируя его позу, и самодовольно улыбнулась. В мире не существовало ничего зеленого, восхитительного настолько, чтобы перевесить жестокость убийства.       — Глаза Поттера.       — Чт… — она вытаращилась на него, медленно опуская подбородок к груди. — Что?       — Поттер пережил Убивающее заклятие, так что, по логике, превосходит его по...       — Нет, никакой логики в этом нет! И откуда ты вообще знаешь, какого цвета глаза у Гарри? — Её губы растянулись в ухмылке, и Гермиона расхохоталась. — Что, часто любовался...       — Я не Уизли.       — Верно, — она закатила глаза и проигнорировала его предостерегающий взгляд. — Ты мог лишь безнадежно наблюдать издалека.       Малфой поднял взгляд к потолку.       — Сверкающие зеленые глаза, яркие зеленые глаза, пронзительные зеленые глаза — или, моё любимое из газет: «Глаза Гарри Поттера сияют как зеленые изумруды, напоминая о проклятии, которое он пережил. Дважды».       Гермиона уже открыла рот, чтобы разгромить эту отговорку, но в памяти всплыли несколько прочитанных когда-то статей.       — Они и правда любят описывать его глаза, — хмыкнула она. — Умеет Гарри произвести впечатление.       — Мне неинтересно слушать про твоё увлечение Поттером, Грейнджер.       Она пристально посмотрела на него.       — Никак позеленел от зависти? Тоже хотел бы иметь, — у неё не слишком хорошо получалось сдерживать улыбку, — сияющие изумрудные глаза? А не скучные, жутковато прозрачные серые...       — Прозрачные? Они не настолько светлые, Гре…       — Иногда свет падает на них под углом — и мне кажется, я сейчас увижу твою глазницу.       Он воззрился так, словно Гермиона только что призналась, будто частенько подумывает просверлить дырку, чтобы заглянуть туда. Вообще-то, она считала его глаза довольно красивыми, но ему об этом говорить не собиралась.       — Ты, наверное, самая странная девушка из всех, кого я встречал, — уголок его рта дернулся — в ответ на её оскорбленный взгляд или какую-то его мысль. — И это считая Лавгуд.       — Что насчет Луны? — Джастин занял стул рядом с Гермионой. Чуть удивился, обнаружив её чашку, и с улыбкой чокнулся с ней своею.       — Ничего, — Гермиона зыркнула на Малфоя с его усмешкой.       — Я поговорила с Серой Дамой, — Падма сразу перешла к делу. — Она не пожелала ничего рассказывать. Или просто не знает.       — Так что из двух? — спросил Малфой и досадливо нахмурился, когда Падма пожала плечами.       — А какая разница? Она...       — Какая разница? Или ей не известно ничего, или, может быть, известно всё. Это не кажется тебе важным?       Падма на пару секунд прикрыла глаза — или крайне медленно моргнула.       — В любом случае она ничего не расскажет, так что...       — Все рассказывают, рано или поздно.       — Давайте сосредоточимся на том, что уже знаем, — вмешалась Гермиона. — Мы обсуждали альтернативные возможности обезвредить устройство, но, думаю, основатели не зря выбрали руны. Даже новейшим, продвинутым темным чарам сложно с ними справиться, так как это древняя магия...       — А если руны к тому же кровные… — покивал Джастин.       — Они невероятно сильны.       Малфой принялся вертеть палочку в пальцах, наблюдая, как Гермиона раскладывает на столе большой пергамент.       — Нужно продумать, что потребуется для сдерживания такой магии, учесть известные нам руны и выяснить, что еще нам понадобится.       — Именно, — согласился Джастин. — Надо хотя бы понять, какие аспекты формулы нам нужны, чтобы подобрать недостающие символы.       — Узнать оригинальную формулу невозможно, — сказала Падма. — Мы могли бы создать собственную комбинацию заклинаний, но объединять их в одну формулу всегда рискованно. Одни компоненты отменяют другие, какие-то аспекты вытесняются, всё надо выстраивать в строгом порядке...       — И это при условии пустого магического поля, — Гермиона покачала головой. — А мы не знаем, какие охранные чары создает устройство. Раз Темная магия до определенной степени сдерживается, магия основателей еще осталась — по крайней мере, частично. Она может отразить наше заклинание.       — Кроме того, там могут быть и физические стены защиты… — Джастин, похоже, был готов озвучить то, о чем она сама думала.       — Придется сначала найти устройство, — опередил его Малфой — он имел привычку швырять неприятную правду людям в лицо.       — Мы можем снять поврежденные чары основателей, прежде чем наложить свои, но нужно начинать с устройства и продвигаться от него к комнате, — произнесла Гермиона. — Иначе ничто не будет сдерживать Темную магию, пока мы не доберемся до объекта.       — Как насчет того, чтобы убрать его? — спросила Падма. — Э-э, пожалуй, нет. На нем может держаться гораздо больше, чем нам известно.       — Как мы вообще его найдем? — Джастин развел руками. — Оно может быть где угодно.       — Чары обнаружения, — проронил Малфой. — Есть заклинания, которые отслеживают темную магию, им свойственно стремиться к самому мощному источнику. Они могут отвлекаться на видения, но в итоге приведут нас к устройству.       — Если прорвутся сквозь охранные чары, созданные рунами, — Падма записала что-то на пергаменте. — Попробую сегодня найти достаточно сильное заклинание.       — Знаете, наверное, потому формула и призвала именно нас, — сказал Джастин. — Как будто знала, что мы отлично сработаемся.       — Или ужасно. Скорее всего, каждую руну рисовал один из основателей, и они призвали кого-то наиболее близкого к этой крови. — Гермиона подняла глаза. — Не по родству, конечно.       — И, вероятно, Темная магия как-то повлияла, — пробормотала Падма, копаясь в своих записях.       — Да, ведь были призваны самые слабые, — Джастин небрежно листал книгу, пока не почувствовал на себе их взгляды. — То есть… ну, понимаете, тут же есть профессора и всё такое. А может, мы просто оказались ближе всего. Но если бы Темная магия как-то вмешалась, то попыталась бы направить призыв к наименее сильным из тех, кого могла достичь по пути к… И-или мы более всего подходили и по достоинствам, и по недостаткам, и… так далее. — Он еще немного посмотрел на них. — Вы все меня страшно нервируете.       — Я догадалась, — сказала Падма.       — Извини, Джастин, просто это…       — Думаю, нужно сосредоточиться на более важном.       Гермиона прожгла Падму взглядом, но опустила глаза, заметив понимающую и зловещую ухмылку Малфоя. Гермиона ненавидела, когда ее перебивали. А тем более отчитывали за то, что не придерживается линии разговора, которая кому-то кажется… Она решительно вперилась в стол, осознав, что снова испепеляет взглядом Падму.       — Главное сейчас, что нас призвали для выполнения того, что требует участия всех нас. Мы должны исправить формулу, прежде чем Темная магия высвободится и достигнет студентов. Или Хогвартс закроют навсегда.       — Что важнее — погибнет много людей, — добавила Гермиона.       Джастин со вздохом запустил пятерню в волосы.       — Насколько мы уверены, что это оно? Мы угробили кучу времени на Паворларуа. А сведений о том, что устройство здесь, немного.       — Это слухи, — проговорила Падма, — а в слухах всегда есть доля правды.       Малфой взглянул на пергамент с рунами.       — Эти руны подходят для того, чтобы блокировать что-то такое. И символ совпадает.       — И книга описывает устройство так, что очень похоже… вот, — Гермиона отыскала в тексте нужное место. — Магия предстает в виде материального создания, порожденного ужасами подсознания, воображением заклинателя и, согласно слухам, магической энергией мертвых.       — Это… — начала Падма.       — Магия как будто обладала разумом, фокусируясь на жертвах и атакуя с той же точностью, что и прицельное проклятье. Раны, полученные в результате этих атак, были настоящими и часто смертельно опасными… Продолжать можно долго.       — Значит, прекращаем искать что-то другое, — Падма оглядела свою стопку книг.       Малфой многозначительно посмотрел на неё:       — И тратить время.