Хранители

      Каменная дверь отъехала в сторону, и Малфой вскинул голову, застыв с наполовину спущенной по груди майкой и встрёпанными волосами. В изумлении его лицо казалось открытым, как никогда прежде.       Шаги в соседнем коридоре вынудили Гермиону шагнуть в спальню, вопреки внезапному побуждению сбежать отсюда подальше. Камень задвинулся на место, а Малфой всё таращился. Его глаза скользнули по её фигуре, прежде чем он перевел взгляд на себя и одёрнул майку.       — Что ты тут делаешь? — он обернулся через плечо на часы, но у него еще оставалось около двадцати минут.       — Эм, у меня несколько причин, вообще-то. Я думала о том, что ты сказал о заклинании границ. У тебя есть та книга?       Оглядев комнату, Малфой прошел к кровати и опустился на колени. Видимо, он держал там книги в определенном порядке, потому что, похоже, знал, где именно искать.       — Также я принесла назад эту, — Гермиона показала книгу, с которой выбежала в ночь явления аврора, хотя Малфой не мог видеть, о чем речь.       Она приблизилась к нему в тот самый момент, когда он повернул голову, передавая ей книгу, и Гермиона замерла, осознав, что Драко Малфой стоит перед ней на коленях, а его лицо находится на уровне низа её живота. Они уставились друг на друга, к её щекам прилил жар, и что-то изменилось в выражении его лица. Гермиона и не заметила, что он тоже замер, пока Малфой не потянулся, чтобы взять у неё книгу. Не отводя взгляда, он вытащил ту из её пальцев, и Гермиона быстро забрала другую книгу из его руки.       — Я, э-э… — Гермиона отступила на несколько шагов. — Кроме того я, эм… — она тряхнула головой, когда он отвернулся, чтобы засунуть возвращенную книгу назад под матрас. — Я обратила внимание сегодня, как ты бросил отгоняющее заклинание на тех змей, но оно не получилось. И подумала, что мы могли бы поработать над ним без Джастина и Падмы.       Он напрягся, но не повернулся к ней лицом.       — Не в смысле что я хотела остаться с тобой вдвоём для чего-то такого, просто так уж вышло, что ты был в спальне, а это уединённое место. И подходящее, потому что мне показалось, будет лучше сделать это одним. Когда они не смотрят. — Гермиона закатила глаза к потолку. — Так будет менее неловко, сможем просто сделать это, и никто не узнает.       Она на секунду прикрыла глаза, задержав дыхание, и снова открыла, тяжело выпуская воздух. С пылающим лицом посмотрела вниз и встретилась взглядом с Малфоем.       — Повторить заклинание, само собой. Я про заклинание.       Его губы дрогнули, но хорошо, что он всё-таки не улыбнулся, иначе Гермиона могла бы запустить в него туфлей. Пошарив глазами по её лицу в поисках чего-то, что, как она надеялась, он там не нашел, Малфой поднялся на ноги, и Гермиона заговорила, опережая его:       — Я никогда об этом не упомяну. О заклинании.       — Я понял.       Она кивнула, а Малфой продолжил пялиться, вызывая в ней желание вылезти из собственной кожи.       — Ну, я не могу провести полную демонстрацию, поскольку это Темная магия, и не могу удерживать заклинание, как чары левитации или что-то такое, но…       Она бросила заклинание и повернулась к Малфою, когда струя магии растворилась в воздухе. Отгоняющее заклинание было наиболее изматывающим среди их защитных формул, но и близко не таким истощающим, как создание магических кругов.       — Давай же. Важно, чтобы ты его освоил, — это лучшее из наших заклинаний. — Гермиона отклонилась, заглядывая ему за спину. — У нас не очень много времени, так что…       Он оборвал её, начав колдовать, и она внимательно проследила за каждым его движением. Из палочки ничего не появилось. Гермиона хмыкнула, потянулась к его руке, прежде чем он успел её опустить, и обхватила запястье, легко касаясь гладкой мягкой кожи и чувствуя под пальцами биение пульса. Пам, пам, пам, пампам.       — Сначала это движение… и… Да! Вот так. А когда доходишь до слога «воу», чуть отклоняешь вверх, правильно… да. А потом на заключительном «ро» резкий рывок, прямо как… да, так. Словно вонзаешь нож. Не смотри на меня так.       — Часто вонзаешь в кого-нибудь ножи?       — Нет, но иногда мечтаю об этом.       — Это всегда те… от кого не ожидаешь, — он прищурил левый глаз, склонив голову набок. — Ты не из тихих, да, Грейнджер?       — Колдуй уже.       Его произношение было хорошим, а движения запястья и палочки выглядели правильными. Он вздохнул с низким рыком и попробовал еще раз. Всё было идеально — кроме результата. Малфой делал всё так же, как она, и если только…       Гермиона сцапала его руку, но как ни тянула к себе, это ей пришлось шагнуть ближе к нему. Вытащив его палочку, она раскрыла его кулак и изучила кончики пальцев.       — Вот черт.       Третья линия на безымянном пальце отсутствовала.       — Твой косяк.       — Вовсе нет. Она могла просто зажить.       Он хотел уже забрать руку, но Гермиона притянула обратно. Бормоча под нос, она ощупывала кожу в поисках зажившего надреза — и ничего не находила.       — Собираешься искать всю ночь? — негромко спросил Малфой, когда она повернула его ладонь к свету. — Линия не появится, чтобы доказать, что ты о ней не забыла.       — Если я и забыла, это не моя вина, — ответила Гермиона так же негромко, хотя едва ли звуки у неё получились столь же низкими и тягучими. — Ты меня отвлекал.       Линии определенно не было — судя по всему, никогда. Гермиону кольнуло чувство вины, но было бы гораздо хуже, если бы с Малфоем из-за этого что-то случилось. Возможно, она успеет закончить руну сейчас.       Его пальцы дернулись в её руке, Гермиона взглянула вверх и невольно засмотрелась на скулы Малфоя, прежде чем встретиться с ним глазами. Она стояла вполоборота к нему и так близко, что касалась плечом его груди, а когда подняла голову, чуть не задела носом его подбородок.       — Отвлекал?       — Близостью.       — Тогда почему ты не отступила подальше? — он всё еще говорил этим тягучим голосом, который творил что-то с её мозгом.       — Захватчик.       — Что?       Гермиона тряхнула головой. Под кожей бурлило напряжение, которое одновременно хотелось выпустить на волю — и не трогать. Должно быть, Малфой тоже его чувствовал — должно быть, оно точно так же сдавливало его внутренности, требуя освобождения. Гермиона видела это: в том, как его взгляд метался между её глазами, в том, как сжались его пальцы на её руке, и в наклоне его головы. Он качнулся к ней, а затем в его глазах появилось это выражение — решительное, твердое, несгибаемое, — и Гермиона уже знала, что́ последует.       Его взгляд спустился к её рту, и не успела она вдохнуть, как его губы оказались там же. Едва коснулись мягким ветерком и сразу пропали, но Гермиона погналась за ними: опираясь на руку Малфоя, поднялась на носки — и поцеловала.       Он медленно выдохнул через нос и взял её второй рукой за плечо. Живот свело от мысли, что Малфой собирается её отпихнуть, но он лишь усилил хватку. Его губы, до того прижатые в целомудренном поцелуе, приоткрылись, и сердце подскочило, когда они сомкнулись на её верхней губе.       Боже.       Гермиона легонько потянула его за нижнюю и почувствовала, как он тянет назад. Губы Малфоя были теплыми, сухими и неторопливыми. Он словно изучал текстуру и то, как каждый миллиметр её губ движется вместе с его собственными. Гермиона ощущала невозможную хрупкость, но продолжала целовать его в ожидании, когда что-то разобьётся.       Ждать пришлось недолго. Четыре её вздоха спустя заскрежетал камень, и они оба резко повернули головы к выходу. Не ослабляя хватки на её плече, Малфой подтолкнул её к уборной и только тогда отпустил. Качнувшись с ноги на ногу, она развернулась, побежала в ванную и скользнула за приоткрытую створку.       Дыша слишком часто и стараясь проглотить бьющееся в горле сердце, Гермиона вытаращила глаза на дверь и прижала пальцы к разгоряченным щекам, голова шла кругом. Она только что поцеловала Малфоя. Ну, сначала он поцеловал её, но потом уже она поцеловала его, и они целовались.       — Что-то ты раскраснелся, Малфой.       — Мне нехорошо, — его голос звучал грубее. — Простудился. Хотел бы сходить в лазарет за зельем.       — Не можешь потерпеть до утра легкую простуду? — Последовала пауза. — Ну конечно не можешь. Жди здесь, Малфой.       Гермиона шумно выдохнула, слушая скрежет задвигающегося камня. Должно быть, аврор не наложил охранные чары, а значит, ещё есть время уйти, пока её не заперли тут на всю ночь. Она дрожала от нервного возбуждения, сознание было ясным и вместе с тем как в тумане...       Малфой обогнул дверь уборной, но прежде чем Гермиона хотя бы подумала что-то сказать, его ладони обхватили её щеки — и он уже снова её целовал. Сердце опять подскочило к горлу, да там и обосновалось, потому что от прежней хрупкости не осталось и следа.       Малфой целовал её так, будто ждал этого часами и больше не мог себя контролировать. Осторожное исследование уступило место чему-то настолько всепоглощающему, что Гермиона мигом потеряла голову. Его рот тянул, посасывал и скользил, а её губы захватывали, дёргали и тянули в ответ. Внутри всё трепетало, и Гермиона могла лишь держаться за плечи Малфоя и продолжать его целовать.       Он оторвался от неё, опалив щеку горячим дыханием, и поднял голову. Уже убирая ладони, бросил взгляд на дверь и облизал губы — Гермиона еще не видела их такими красными.       — Тебе надо уходить, — Малфой задыхался так же, как она.       — Знаю. — Пока сердце не разорвалось. Уронив руки, он посмотрел на неё, и Гермиона кивнула. — Ладно, — выдохнула, ступая мимо него.       В спальне она неловко покрутилась на месте, без понятия, что именно ищет.       — Книга, — напомнил Малфой, выходя из ванной следом за ней.       — Точно, — Гермиона подобрала ту с пола и внимательно осмотрелась, но у неё ничего с собой не было. — Я, эм… — она сглотнула и глянула на Малфоя, пятясь к выходу. — До завтра.       И сбежала — с клубком дрожащих нервов в груди и пальцами на губах.

* * *

      Гермиона ждала сожалений, однако те не пришли. Она ощущала легкое безумие, но это было естественно. Вряд ли многие целовались с Драко Малфоем, не ощущая потом легкого безумия. Она не ожидала поцелуя, хотя Гермиона много чего ждала от жизни и знала: не всегда всё идёт по плану. Это в план определенно не входило. То, что Малфой окажется хорош, не входило в план. То, что он вызовет в ней такие реакции, не входило в план. И то, что она не сможет перестать об этом думать, не входило в план.       Конечно, Гермиона заметила, что вибрации злости, возникавшие раньше в его присутствии, сменились на вибрации чего-то иного и любопытного. А определив природу этого чувства, она попробовала удавить его в себе — и обнаружила, что нисколько ему не помешала. Но Гермиона и предположить не могла, что однажды оно взорвётся в ней, захлестнув до дрожи во всём теле.       Чертов захватчик личного пространства. Чертовы вибрации.       У Гарри и Рона будет сердечный приступ. Гарри сможет его пережить. Насчет Рона она не была так уверена.       — ...ейнджер? Мисс Грейнджер?       Вынырнув из мыслей, Гермиона резко перевела глаза с Малфоя на профессора.       — Да?       Она просто посмотрит, что произойдёт. Нормально. Спокойно. Нормально.

* * *

      Гермиона придержала руку Малфоя, вырезая еще одну линию на вертикали, и громко сглотнула. Она чувствовала, как он сверлит глазами её лоб, — или же ей лишь мерещился этот взгляд. Малфой казался скованным и напряженным, но причиной могло служить и то, что она делала надрез у него на пальце. Эта же рука вчера обвилась вокруг её собственной, а когда Малфой целовал её в ванной, она же скользнула по шее к волосам, прямо перед тем как он издал тот тихий звук…       — Думаю, это идеальная комбинация заклинаний, — сказала Падма. — Удивлюсь, если не та самая, которую использовали основатели.       — Мы всё исследовали, — Малфой чуть двинул рукой, и Гермиона ухватила её покрепче. — Это самая мощная формула, какую только можно создать. По крайней мере, современными средствами.       — Мне всё же было бы спокойнее, если бы мы могли её сначала протестировать, — пробормотал Джастин. — Мы узнаем, сработает она или нет, только когда доберемся до устройства.       — Сработает — мы её тщательно изучили, — Гермиона оторвалась от вырезания руны, пока говорила. — Мы лишь не знаем, хватит ли этого, чтобы остановить Темную магию.       — Должно хватить, — сказал Малфой.       Джастин вздохнул.       — Нужно идеально знать произношение формулы и все руны. Перепутаем малейшую деталь — испортим всё. И, знаете… путь к устройству может занять больше одного дня.       — Вряд ли, — сказали Падма с Гермионой.       — Дверь Малфоя открывается в пять утра. В пять тридцать мы уже будем в тайной комнате, а вернуться нужно до одиннадцати вечера. Устройство не может быть так далеко.       — Насколько нам известно, — проговорил Джастин. — Но что, если всё займёт больше времени?       — В таком случае мы, вероятно, уже будем мертвы… Твою мать, Грейнджер! — Малфой прожег её взглядом, махая рукой.       — Извини, но нельзя говорить такое, когда я режу тебя ножом!       — Или вообще никогда, — выдохнул Джастин. — Господи.       — По-моему, Джастин сделал верное замечание, — Падма перелистнула блокнот до чистого листа. — Что, если всё займет больше времени? Хогвартс — загадочное место, и мы не знаем, насколько глубоко основатели спрятали устройство.       Гермиона наконец поймала руку Малфоя, смерив его строгим взглядом за то, что ведет себя как ребенок. Можно подумать, она ему палец проткнула. Так уж сильно.       — В крайнем случае после возвращения придется всё объяснить директору и Министерству. Им, скорее всего, понадобятся наши воспоминания для подтверждения. Они не увидят сами иллюзии, но мы сможем показать им что-то убедительное, когда найдем устройство.       — Может, у нас достаточно доказательств, чтобы пойти к ним уже сейчас, — предположил Джастин. — Воспоминания о возникающих без причины ранах, тайная комната, наше исследование…       — Нет, — отрезал Малфой.       — Мы не можем пойти сейчас, Джастин, — Гермиона промокнула палец Малфоя уголком ткани. — Это не решит проблему. Формула призвала нас, и исправить её должны именно мы. Директор никогда этого не допустит. Не подвергнет студентов такой опасности, если есть другой выбор.       — Какой — закрыть Хогвартс?       — Вероятно. Попробовать найти устройство и уничтожить его — но кто знает, возможно ли это. У нас нет таких…       — Мы никому не скажем, — перебил Малфой. — У меня портключ. Если не уложимся в один день, вернемся в мою спальню.       — Если он сработает, — пожала плечами Падма. — В прошлый раз еле перенес, а ведь мы находились гораздо дальше от устройства, чем будем через день пути.       — И речи быть не может, что мы пройдем через бог весть какие испытания только затем, чтобы всё начинать заново. Если на путешествие нужно больше дня, то будет нужно всегда. Мы не можем просто аппарировать на то место, где закончили.       По глазам Малфоя пробежала тень.       — Я не вернусь в Азкабан, Грейнджер, — прошептал он.       — Не вернешься… Нет, послушай, когда у нас будут воспоминания об устройстве и все доказательства, Министерство ни за что не…       — Я на испытательном сроке, и если нарушу хоть одно правило…       — Я знаю, но…       — ...не собираюсь…       — ...когда узнают, что́ ты сделал, никто не станет тебя обвинять! Удивлюсь, если тебя не наградят! У нас будут все нужные доказательства, и мы втроем поддержим тебя, а всем известно, что мы не стали бы защищать тебя, соверши ты что-то дурное!       Малфой с тяжелым вздохом откинулся на стуле, изучающе глядя на неё. Гермиона шагнула назад, покидая тесное пространство между его коленями, и чуть не споткнулась о вытянутую ногу, складывая полоску ткани с пятнами его крови.       — Сомневаюсь, что они попробуют, но в любом случае я не позволю им тебя наказать. Чего бы это ни стоило. Обещаю тебе, Малфой.       — Ты правда думаешь, что обладаешь таким влиянием на Министерство магии?       — Гарри Поттер обладает, — пробормотала Падма.       Лицо Малфоя мигом стало непроницаемым, как каменная стена, и Гермиона поспешила заговорить:       — У меня хорошие отношения с министром магии, я сражалась рядом с ним. И если до этого дойдет, я знаю, он примет мою историю и суждения, так что тебе ничего не грозит.       — По крайней мере, со стороны Министерства и Хогвартса. Бог знает, что́ готовит для нас устройство.       Гермиона обернулась и зыркнула на Джастина:       — Это не помогает.       — Я не сомневаюсь в твоих намерениях, Грейнджер, но ты не можешь гарантировать…       Она всплеснула руками.       — Малфой, нравится тебе или нет, но ты часть этого! Ты можешь сидеть здесь и ничего не делать…       — Это не помогает, Гермиона, не помогает, — быстро зашептал Джастин.       — ...мужчиной, который идёт на риск и поступает правильно, потому что знает, что так надо, даже если это означает поставить под удар себя! Мы…       — Я не Поттер, — выплюнул Малфой, поднимаясь со стула.       — Я и не прошу тебя им быть! Я прошу сделать выбор. Мы все боимся Темной магии и того, что может случиться, но мы единственные, кто способен не дать этому случиться с другими! И, позволю себе заметить, у нас весьма неплохие шансы справиться!       — Думаю, Гермиона пытается сказать…       — Каким мужчиной ты хочешь быть, Малфой?       — …Или это.       Гермиона уронила руки, хлопнув по бокам.       — Мы не справимся без тебя. Не буду пытаться требовать — это твой выбор. Могу только обещать, что сделаю всё от меня зависящее, чтобы помочь тебе в туннеле — и потом с Министерством. Да, опасность есть, опасность есть всегда, но если ты решил не идти на риск, я хотела бы узнать об этом сейчас.       Она уставилась на него, ожидая ответа. Малфой был в ярости — челюсти сжаты, на виске вздулась вена, — но лишь молча обошёл её. Гермиона услышала шуршание его сумки по столу, а затем шаги и стук закрывшейся за ним двери.       — Блестяще, Гермиона.       — Ничего страшного, — сказал Джастин.       Она плюхнулась на стул Малфоя и со стоном откинула голову назад.

* * *

      Два дня. Лишь спустя два дня после того, как она на него наорала, Малфой удосужился подать знак, что вообще её замечает. Хотя Гермиона не была уверена, стоит ли считать таким знаком торчащее из-под гобелена перо. Порой она могла только изумляться, во что превратилась её жизнь.       Гермиона нагнулась завязать шнурки, дожидаясь, пока пройдут мимо студенты, и успела сделать это четыре раза, из-за чего выглядела полной кретинкой. Но будет еще хуже, если окажется, что перо там валяется просто так.       Она шагнула внутрь, и Малфой поднял глаза от пола, перед тем как потонуть во мраке за опустившимся за ней гобеленом. Теперь Гермиона видела только их туфли в проникающем снизу луче света.       — Я тебе не говорила, насколько ужасно подавать сигнал пером? — Гермиона намеревалась сказать что-нибудь милое и короткое — например, «привет», — но присутствие Малфоя имело свойство нарушать важные связи у неё в мозгу.       — Задачу оно выполнило, верно?       — Да.       Тишина. Этот до ужаса поглощающий звук, которым Малфой явно упивался, используя, чтобы еще больше смутить собеседника. Тишина у него выходила прекрасно. Он подчеркивал её своими непроницаемыми взглядами, шевелением брови или каким-нибудь загадочным выражением лица, над значением которого приходится ломать голову. Ему, похоже, нравилась сквозившая в молчании угроза. Или то, как много людей терпеть этого не могли.       — Я не знаю, где портключ.       Гермиона моргнула и распахнула глаза пошире, словно могла раздвинуть слои черноты и прочитать выражение его лица.       — Что… э-э…       — Портключ. Мне говорить помедленнее?       Малфой, видимо, понял, что до неё потихоньку доходит смысл сказанного, так как воздержался от новых грубых реплик. Его слова означали, что он решил пойти, так ведь? Гермиона думала, им предстоит как минимум еще одно сражение по этому поводу, а за ним непременно последует и третье, если он всё еще не согласится. И даже тогда у неё не было бы никакой уверенности в победе. Малфой обычно выбирал путь самосохранения, а их путь определенно вел в другую сторону. Но может, он всё же пытался стать тем мужчиной, которым хотел быть.       Её губы растянулись в широкой улыбке, издав странный звук в темноте. Гермионе невыносимо хотелось Малфоя обнять, но вместо этого она только сжала его руку.       — Я рада, что ты идешь с нами.       — Ты не ожидала, что я соглашусь.       — Вроде как ожидала.       Опять тишина, но на этот раз Гермиона не думала, что Малфой молчит специально.       — Портключ не может быть внутри. Это должно быть что-то, что ты носишь.       — Я ношу только одежду.       — Значит, её нужно снять.       — Пытаешься меня раздеть, Грейнджер?       — Нет! — воскликнула она, вспыхнув. Малфой издал звук, похожий на веселое фырканье, и Гермиона понизила голос: — Я имела в виду, тебе нужна другая одежда! Чья-то чужая, или новая, или… еще какая-то. Просто не твоя. Если ты не носишь ничего, кроме одежды, портключ должен быть где-то в ней. Я поговорю с Джастином, он может одолжить тебе что-то из своих вещей, а ты трансфигурируешь под себя. И наденешь.       — Когда отправляемся?       — Завтра. На случай если это займет два дня. Сегодня вечером мы собираемся встретиться в комнате с котлами, чтобы заново прорезать руны и еще потренироваться. Ты вообще практиковался или?.. — «был слишком занят, проклиная моё имя и своё прошлое?»       — Да.       — Хорошо. Замечательно. Я ра… — она снова потянулась пожать его руку, но Малфой с силой вцепился в её собственную, заставив остановиться, и шагнул вплотную к ней, обдав шею горячим дыханием:       — Хватит меня подталкивать, Грейнджер.       Отпустив её руку, он вырвал свою, и Гермиона осталась в алькове одна.

* * *

      Бросив в сундук конверт, она захлопнула крышку и заперла его. Хоть Гермиона и верила, что они достаточно подготовлены, чтобы справиться с Темной магией, она должна была оставить письмо на случай, если что-то пойдет не так. Она нервничала, но это было неизбежно.       Саднящими от рун пальцами Гермиона приоткрыла сумку и вздрогнула, наткнувшись на морду Живоглота.       — Эй, красавчик, ты что тут делаешь? — спросила она, вытаскивая кота, — он упирался всеми лапами. — Ты не можешь пойти со мной, Глотик. Стена тебя не пропустит.       Почесывая его за ушами, она изучила содержимое сумки. Из-за количества прихваченной с ужина еды Гермионе целый час пришлось терпеть шуточки о своем аппетите, но эта еда им очень пригодится, если они задержатся в туннеле на пару дней, или дольше. Кроме того она взяла три банки с водой, несколько флаконов Животворящего эликсира, нож и пузырёк с настоем бадьяна.       Осталось только обеспечить запас корма и воды для Живоглота и попробовать поспать.

* * *

      Гермиона прижала к себе сумку и спрыгнула вниз, приземлившись гораздо лучше, чем в первый раз, — Джастин догадался расчистить пол под дырой.       — Это не твои брюки, Малфой? — спросила Падма. — Ты хорошо их трансфигурировал.       Малфой с подозрением взглянул на Падму, вероятно пытаясь выявить какие-либо подозрения с её стороны, после чего покосился на Джастина, который отчего-то покраснел.       — Я их слегка трансфигурировал, но они все еще были коротковаты в ногах, и тогда я, э-э, добавил лишнего в другой области…       — Даже не знаю, чувствовать себя польщенным или смеяться над тобой.       Гермиона с Падмой обменялись взглядами.       — Я думал, это требуется из-за длины торса.       Падма с помощью Джастина спустилась в следующее помещение, он спрыгнул после неё, и Гермиона глянула на Малфоя, перед тем как тоже двинуться к дыре.       — Тут крысы, — крикнул Джастин снизу, — но они, похоже, еще только планируют напасть.       Она посмотрела на подошедшего Малфоя. Он опустил взгляд на дыру, затем поднял глаза на Гермиону и уже открыл рот, но она его опередила:       — Не подталкивай меня.       И соскользнула вниз самостоятельно. Она все еще гадала над смыслом тех его слов в алькове, но одно знала точно: что́ бы он там ни подразумевал, это её разозлило.       — Не думаю, что Малфой будет тебя толкать, Гермиона.       Ещё как будет. И столкнет в пропасть безумия, если уже не столкнул.       — Я сейчас толкну тебя, — заявила Падма. — Или прыгай, или отойди с дороги.       — Ой, извини, — Джастин отступил в сторону. — Но вообще-то это подземелье, так что тебе, наверное, лучше… не ждать, очевидно.       Гермиона шагнула к дыре и уже собиралась спросить Джастина, имел ли он в виду, что следующий этаж тот, который ниже подземелий, когда Падма выкрикнула блокирующее заклинание. Гермиона застыла на мгновение, а услышав яростный рёв, без раздумий сиганула вниз.       Ноги прошило болью от удара о пол, колени подогнулись, и она рухнула на землю. Люмос осветил бегущего к ним чернильно-черного зверя: в ширину он был, как Гермиона в высоту, и в два раза длиннее. Его ониксовые глаза она разглядела только из-за отблесков света на них. Короткая шерсть стояла дыбом — от природы или от ярости, — но крупные зубы были тупыми, так что Гермиону больше беспокоили размеры его когтей.       Когда зверь взлетел в прыжке, они с Падмой обе выпалили отгоняющее заклинание, направив две струи золотого огня ему в брюхо. Он пропал в тот же миг, но Гермиона еще поводила туда-сюда лучом Люмоса и только потом судорожно выдохнула.       — Исчез? — спросил Джастин.       — Не благодаря тебе, — резко откликнулась Падма.       — Извини, надо было сбросить на Гермиону несколько стоунов мужского веса?       — Всё нормально, мы разобрались, — примирительно сказала она.       — Несколько стоунов мужского веса? — прошептала Падма.       Джастин спрыгнул к ним.       — Вы в порядке?       — Ага.       — Как думаете, насколько далеко устройство? — он посмотрел вверх и отступил, когда из дыры свесились ноги Малфоя.       — Невозможно сказать. Магия способна превратить дюжину квадратных ярдов в три коридора, — Гермиона отряхнула одежду. — Устройство может быть прямо в конце этого туннеля, или в трех днях пути.       Как только спустился Малфой, они пошли вперед. Их Люмосы светили слабее, чем им полагалось, но соединяя все четыре, ребята видели достаточно хорошо. Никаких иных источников света в туннеле не наблюдалось, ни единого лучика, и Гермиона подозревала, ничего подобного они здесь не встретят.       — Тут поворот, — Падма направила туда свет палочки.       — Я надеялся, всё будет, — Джастин помахал рукой перед собой, — только по прямой.       — Нам лучше продолжать идти вперед — так меньше поворотов запоминать. А если все-таки придется свернуть, я взяла материалы, чтобы набросать карту.       — Да ты всё предусмотрела, Гермиона. А переносной туалет случайно не захватила?       — Мерлин, я даже не подумала об этом, — щеки Падмы заалели. — Как мы будем это делать? — шепнула она Гермионе.       — Я взяла туалетную бумагу, а для всего остального сгодится заклятие исчезновения. Уединиться в темноте не проблема, просто отойдем по коридору. Только не слишком далеко — на всякий случай. Кто-нибудь хочет воды или...       — Нет, спасибо.       — Нет.       — Нет.

* * *

      — ...я сказал, что искал информацию о рыбе…       — Ты всё время говоришь о рыбе, — заметила Падма.       — Он всё время говорит, — буркнул Малфой.       — Мне нравится рыба. Вы знали, что есть такой вид рыб, которые взбираются вверх по водопаду, чтобы попасть в более безопасные воды? Они используют рот.       — Вряд ли так же много, как ты.       Гермиона послала Малфою взгляд, к которому прилагалась бы улыбка, не будь она так на него рассержена. Впрочем, он всё равно ничего не мог увидеть. Заметив впереди тупик, она достала свиток с картой.       — Не можем же мы просто идти в тишине.       — А еще есть рыба с гигантским…       — Я бы предпочел тишину. Тогда у меня не болела бы голова, и мы лучше слышали бы, что происходит вокруг.       — А знаете, — вставила Падма, — есть такая рыба…       Они все отскочили назад вслед за Джастином и перевели лучи с тупика на поворот коридора. У края стены стоял одетый во всё белое мужчина с розовыми глазами и узкими, как два булавочных острия, зрачками. Распахнув рот до дёсен, он исторг неземной звук, подобный которому Гермиона еще никогда не слышала — и не хотела услышать снова.       Он будто отражался эхом в её голове, и по спине пробежал мороз. Джастин отбросил мужчину блокирующим заклинанием, и тот исчез прежде, чем Гермиона успела выкрикнуть своё. Звук смолк, и тишина после него казалась оглушающей.       — Одна из самых жутких штук, что я видел, — выдохнул Джастин.       — Думаю… — Падма осеклась, когда сверху послышались стрекот и пощелкивание.       Они все вскинули палочки к потолку: ковер из тысяч ползающих друг по другу жуков шевелился волнами черного и темно-зеленого. У Гермионы из горла вырвался сдавленный писк, она спешно дорисовала линию, обозначающую их поворот, и запихнула свиток и ручку назад в сумку.       — Что, если они все посыпятся на нас, когда мы пройдем туда? — прошептал Джастин.       — Мы побежим, — Гермиона натянула капюшон, последовав примеру Малфоя.       — Может, собьём их?       — Это просто жуки — не стоит зря расходовать энергию, — возразила Падма.       — Ладно. Готовы?       Гермиона побежала первой, остальные — сразу же за ней. Жуки с сухим стуком сыпались вокруг, но, вопреки опасениям Джастина, не упали им на головы всем живым ковром. Некоторые падали ей на мантию, один полз по капюшону. Она потянулась сбросить его, пока не перебрался к лицу, но на руку шлепнулся другой и вонзил в кожу острые жвала. Инстинктивно отмахнувшись, она с хрустом раздавила жука о стену, однако по капюшону карабкались уже несколько его сородичей, и Гермиона прибавила скорости.       Резко свернув в следующий коридор, они все слегка не вписались в поворот и задели дальнюю стену. В этом туннеле насекомых не было, но компания помчалась дальше, на бегу отряхивая мантии.

* * *

      — Сколько времени? — поинтересовалась Падма перед тем, как откусить от сэндвича с ветчиной.       Малфой отвлекся от пирога с патокой и обнаружил устремленные к нему взгляды. Гермиона воздержалась от комментариев, хотя и считала довольно смешным то, что он притащил с собой салфетки и вилку.       — У меня нет часов.       — Что? Почему?       Малфой вскинул бровь.       — Ты сказала мне всё снять. — Гермиона отвела глаза, вспомнив его шутку об одежде. — Аврор мог заметить, что я стал носить часы, и превратить их в портключ.       — Разумная мысль, — похвалил Джастин с набитым ртом.       — Только жаль, что я не знала. Взяла бы какие-нибудь часы.       — Вряд ли в твоей сумке хватило бы места, — пошутила Падма.       — Могла бы и догадаться, — сказал Малфой.       — Одно можно сказать точно — мы тут уже много часов, — Джастин медленно качнул головой.       Гермиона проглотила грубый ответ, неохотно признав правоту Малфоя.       — Мне следовало догадаться, да. О, и незачем так удивляться, придурок.       Малфой кивнул на её сумку.       — У тебя там есть что-нибудь, чтобы увековечивать грандиозные события? Грейнджер признаёт, что я прав.       — Не преувеличивай. Если кто-то прав, я ему так и говорю. Это событие не казалось бы настолько грандиозным, будь ты прав почаще.       — И она вернулась.

* * *

      Они шли друг за другом по центру коридора — вне досягаемости серебряных людей, которые перемещались внутри стен. Гермиона и Джастин погасили свои Люмосы и держали палочки наготове — на случай если кто-то из существ сумеет прыгнуть дальше, чем они думали.       В конце коридора Гермиона притормозила — так, что Падма наткнулась на неё сзади, — и зарылась в сумку, нащупывая свиток. Выудила его и закопалась еще глубже в поисках ручки.       — Давай ты отметишь поворот, когда мы уже выйдем из этого коридора, — предложил Джастин.       — Я не знаю, куда идти — налево или направо.       — Направо, — бросил Малфой. — Левый коридор ведет в обратном направлении.       Гермиона помедлила на повороте, когда палочка Падмы осветила вьющиеся по стене лозы с пурпурными и красными цветами. Ничего не двигалось, но это еще не означало, что они безопасны. Быстро наколдовав Люмос, она начертила на карте две линии: короткая отмечала поворот налево, длинная — тот, куда они свернули.       — Падма, стой! — Оглянувшись на голос Джастина, Гермиона увидела, как Падма опустила руку. — Может, это серебряные существа так подманивают нас к стене.       — Или сами цветы могут поранить.       — Ты правда думала, что они растут тут сами по себе, и просто не могла не потрогать такую красоту?       — Отстань, Малфой. Они интересны.       — Нет, они опасны. Так же, как твои проблемы с логическим мышлением.       — Это цветы. Я не собиралась… Уф, прости, Гермиона.       — Тсс, — шикнула она.       Из глубины коридора доносилось хныканье. Луч её палочки достиг только ступней и рваного низа штанин. Сердце застучало быстрее, и Гермиона подошла чуть ближе, сзади шуршали шаги присоединившихся к ней ребят. Остальная часть штанов оказалась такой же изорванной, но бледно-коричневый цвет на бедрах превратился в черный.       — Там под ним кровь. Под этим. Здесь внизу никого больше не может быть. В смысле из живых… О, Мерлин.       Грудь мужчины испещряли рваные и колотые раны, Гермиона поморщилась и отвела палочку в сторону, но лишь осветила другое тело: девушки примерно их возраста — голова запрокинута, горло перерезано, и вся одежда пропитана кровью. Гермиона чувствовала её запах с металлическим привкусом и тяжелый смрад разложения.       Падма закрылась ладонью:       — Фу, ну и вонь.       — Меня тошнит, — голос Джастина звучал приглушенно из-за ткани, но даже так в нём слышалось напряжение.       — Если сблюёшь на меня, толкну тебя прямо на них, — Малфой говорил гнусаво, будто зажимал нос.       Торс и голову какого-то парнишки покрывали глубокие надрезы, кусок щеки сложился пополам, обнажая рыхлые ткани и дёсны, а пустые глаза заволокла белесая плёнка. Гермиона зажмурилась, чтобы не смотреть на него, и предпочла бы не открывать глаз, но нужно было видеть, куда ступать, пробираясь мимо тел и луж крови.       — Что это? — прошептала она, с трудом вдохнув — запах крови и трупов забивал горло.       Падма у неё за спиной подавила рвотный позыв, Джастин — следом за ней, и Гермиона подняла глаза на новое тело: туловище разрубили, открыв взору темные органы, складки розовых кишок и выступающие края рёбер.       Зажав рот ладонью, Гермиона отвернулась, и её замутило ещё сильнее, когда чья-то палочка осветила труп без лица: просто крошево из плоти и осколков костей. Вонь, которую она вдыхала при каждом рвотном спазме, провоцировала следующий, и Гермиона уткнулась носом в мантию.       — Господи, господи…       — Ну так не тычьте в них палочками! — рявкнул Малфой.       — У них нет ног! Кости… — Джастина прервал шлепок, и луч его Люмоса метнулся по коридору.       Раздавшийся сразу после этого шаркающий звук заставил их замереть. Хныканье стихло, и теперь кто-то громко шмыгал носом и глотал воздух.       — Нокс, — Гермиона шепотом погасила Люмос и услышала, как Падма сделала то же самое.       Джастин медленно шарил лучом света по опутанной цветами стене и залитому кровью полу, а когда их с Малфоем Люмосы осветили молодого парня, Гермиона тут же вскинула палочку. Парень сидел на земле весь в крови и с ужасом таращился на них, прижимая к груди нож. У его ног валялся топор — с красным лезвием.       Парень всхлипнул, и Гермиона чуть было не опустила палочку, но передумала, когда его лицо вдруг переменилось. Она знала этот взгляд. С таким взглядом Гарри в самый последний раз повернулся к Волдеморту. Она знала это чувство — и то, что оно не оставляет место человеку.       Прекратив хватать ртом воздух, парень потянулся к топору, и Падма дернула её сзади за мантию. Они вместе наложили отгоняющее заклятие, когда он рывком вскочил на ноги, — и в один миг всё исчезло.       Гермионе потребовалось несколько вдохов, чтобы осознать, что воздух стал чище, но она всё еще как будто ощущала запах у себя во рту и в носу.       — Думаете, мы виделись ему существами? Как гриффиндорцы тогда виделись мне Пожирателями?       — Это всё нереально, — сказал Малфой.       — Но могло быть…       — Уже нет. Пойдем.

* * *

      Гермиона потерла глаза и отшатнулась, переступив на левую ногу, — прикованный к стене мужчина бросился к ней, но цепи на запястьях его удержали, и он с яростным рыком откинул голову назад, вздымая могучую, облепленную грязью грудь; на мощной шее и лице вздулись вены и сухожилия. Гермиона сомневалась, что смогла бы обхватить руками бицепс этого здоровяка — или бицепс его соседа. Только последний мужчина выглядел изящнее, но и он был в достаточно хорошей форме, чтобы в драке с ним ей пришлось метить в глаза.       Пленники рычали и со зверским видом выкрикивали что-то на языке, похожем на немецкий.       — Блин, от усталости мне сначала показалось, что они все голые, — пожаловался Джастин.       — Я совершенно измотана, — пробормотала Падма. — Мы часами бродим тут и колдуем, а проснулись очень рано.       — И, наверное, не только я сегодня спала плохо, — сказала Гермиона.       — Как мы будем здесь спать? По очереди?       Гермиона подавила зевок.       — Вряд ли кто-то из нас заснет настолько крепко, чтобы не услышать, если что-нибудь появится.       — Если оно не появится бесшумно, — возразил Малфой.       Гермиона хотела объяснить, что сон по очереди займет больше времени, однако все мысли вылетели из головы, когда сзади послышался громкий треск и звон металла. Она уже начала поворачиваться, но не успела: бедро пронзило адской болью, нога отнялась, и Гермиона с криком повалилась вперед — ей вторил голос Малфоя.       Казалось, кто-то стальным когтем выдрал из бедра целый кусок, боль огнём прожигала ногу и взбиралась по спине. Глаза заслезились, она выдохнула сквозь зубы, отключила Люмос и извернулась на земле, отправляя в темноту отгоняющее заклятие. Оно осветило какие-то размытые фигуры, и Гермиона послала еще одно, едва не теряя сознание от изнеможения и боли, а потом еще. Заклинание ударило в пустой воздух, и пожар внутри поглотил её, погружая во мрак.

* * *

      Сначала Гермиона осознала собственные стоны, затем — боли в теле, когда вытянула ноги. Мигом очнувшись до конца, она распахнула глаза, но над ней стоял лишь Малфой и смотрел куда-то назад. На краю зрения виднелся лоб склонившейся над ней Падмы, потом она со вздохом отстранилась.       Боль прошла, только руки и бок ныли — должно быть, Гермиона ушибла их при падении и, вероятно, потянула что-то, когда разворачивалась, кидая заклинания. Во рту был горьковато-сладкий вкус — видимо, от Животворящего эликсира, хотя особой бодрости она сейчас не ощущала.       — Что случилось? — голос треснул, и она прочистила горло.       — У них были топоры и тесаки, — рассказал Джастин. — Чуть всех нас не убили!       — Бадьян хорошо вас подлатал, но не будь у нас его… Я бы капнула еще немного на раны Джастина и Малфоя, но хочу сохранить как можно больше на будущее.       Гермиона села и машинально приняла протянутую руку Малфоя. Через секунду она уже оказалась на ногах, покачнулась и шагнула вперед, удерживая равновесие. Знакомый мускул в челюсти дрогнул дважды, и Малфой выпустил её руку.       — Вы оба еще ранены? — спросила Гермиона.       Джастин приподнял край рубашки, показывая косой разрез на животе. Кожа вокруг припухла и морщилась, но внутри розовела заживающая плоть, а значит, рана была достаточно неглубокой.       — Драко остановил кровотечение, и сейчас болит не так сильно. Уж точно не так, как после удара. Хотел бы я получить его туда же, куда ты, Гермиона, лишний смягчающий слой…       — Повторяю — если ты не способен уяснить, что это не её зад…       — Я это понял, но там всё же больше мяса...       — Джастин, у тебя на животе мяса не меньше, чем на бедре Гермионы. — Падма глянула на неё. — Вообще-то, даже больше, у тебя не так уж много мяса на…       — Может, хватит говорить о моём мясе? — раздраженно фыркнув, Гермиона схватила рукав Малфоя и задрала до локтя.       Джастину стоило выдать ему рубашку потеплее — от тонкого хлопка толку мало, пусть и с длинными рукавами. Малфой попытался опустить рукав обратно, и Гермиона отвела вниз его руку.       — Дай мне взглянуть, — велела она, аккуратно закатывая ткань вверх и отодвигая подальше от кожи.       Малфой помешал, прижав руку к себе, и Гермиона уже хотела поинтересоваться, зачем он всё усложняет, когда внезапно сообразила, какую именно руку подставляет под свет их Люмосов. Отпустив зажатый Малфоем рукав, Гермиона скользнула пальцами по предплечью и нащупала выпуклые линии и узелки шрамов. Он резко втянул воздух, но прежде чем успел отнять руку, Гермиона прижала это предплечье к его животу и опять взялась за рукав. На этот раз Малфой расслабил мышцы, позволяя закатать ткань до конца.       — Хорошо, что оружие исчезло вместе с магией, — не знаю, как бы я вытаскивала его из вас, — сказала Падма.       — Я своё вырвал, — Джастин помахал руками, а потом изобразил, как выдирает что-то из живота. — Запаниковал и просто вырвал его. Ничего подобного еще не испытывал. Чуть в обморок не упал.       Рана Малфоя всё еще выглядела довольно глубокой. Насколько далеко прошло лезвие? Там не было смягчающего слоя, как чудесно назвал это Джастин, так что топор, должно быть, вонзился в кость.       Зажав палочку в зубах, Гермиона поискала в сумке настойку бадьяна. Подошедший взглянуть на рану Джастин шумно вдохнул.       — Давай я подержу.       Он забрал у неё пузырёк и открутил крышку, а Гермиона сдавила резиновый кончик, наполняя пипетку, и поднесла ту к руке Малфоя.       — Всё ещё видно мышечную ткань — я капну туда, чтобы получше затянулась.       Малфой крепко стиснул зубы, когда капля упала на рану, а ткани и кожа начали срастаться. Падма взяла пузырёк у Джастина и подняла, освещая палочкой.       — У тебя чуть больше, чем у меня, но еще одна такая атака — и останется всего несколько капель. Известные нам заклинания годятся только для поверхностных порезов. Если применять их к более глубоким ранам, можно навредить.       — Думаю, нам следует внимательнее относиться к каждому видению и взвешивать риски, — заметил Джастин, забирая у Гермионы пипетку. — Если что-то приковано цепью, это еще не значит, что оно не освободится. Конечно, нужно беречь энергию, а потому лучше не колдовать на всё подряд, но…       — На этих стоило, — сказала Падма.       — Невозможно было предсказать, что они разорвут цепи. — Гермиона сузила глаза, изучая красную плоть вокруг разреза и толщину розового внутри. — Нам действительно надо беречь энергию — никогда не знаешь, не притаилось ли за углом что-то еще страшнее в ожидании, когда мы слишком устанем…       — Но нужно быть осторожнее, — Падма положила пузырёк назад в сумку Гермионы и повела лучом Люмоса по коридору. — Если проходим мимо иллюзий, даже если это кучка змей, — следим за ними, пока не окажемся в другом туннеле.       — Согласна.       Малфой искоса глянул на неё, когда она раскатала обратно его рукав.       — Ты не захватил ту мазь с эффектом онемения?       Вопрос застал его врасплох, и у Гермионы возникло чувство, что он сам не помнит, захватил ли. Малфой подобрал с земли сумку и принялся рыться внутри, Джастин шагнул к нему поближе.       — Эта магия была мощной — думаю, мы приближаемся к устройству.       — Если теперь это займет два месяца, Падма, я тебя прокляну, — Джастин запнулся. — Вообще-то, нет, я бы никогда этого не сделал.       — Угрозы от тебя, примерно как от пушистика, Финч-Флетчли.       — Пфф, ну как минимум пушистика с бешенством!

* * *

      Пространства в небольшой нише хватало ровно настолько, чтобы разместиться кружком, не касаясь стен. Джастин с Падмой уже спали. Малфой дежурил первым, и должен был разбудить Джастина где-то через час. Дежурившей после него Гермионе тоже следовало сейчас спать, но из организма еще не выветрился Животворящий эликсир.       — Нужно навести чары тепла, — вполголоса произнес Малфой, задев рукой её ногу.       — Падма считает, что, колдуя, мы обнаруживаем себя — не думаю, что Темная магия находит нас только из-за колдовства, но, возможно, это помогает. — Гермиона шмыгнула носом, передвинувшись ближе к теплу Малфоя, и плотнее прижалась ногой к его ноге. — Лучше не рисковать, когда пытаемся отдохнуть.       — Разве ты не говорила, что без риска нет чести?       Она взглянула на него, но в кромешной темноте не смогла различить даже его силуэт. Это была темнота такого рода, когда что-то может находиться в миллиметре от твоего лица, а ты и не заметишь, пока оно не ткнёт тебя в глаз.       — Риска тут хватает, — прошептала Гермиона, имея в виду не только магию. Понял ли он это по её тону?       — Я думал, важны средства, а не намерения? Что, если намерения не достойны?       Он понял? И говорил о том же, о чём она думала, или для него это совершенно обычная беседа?       — А у тебя недостойные намерения?       Малфой молчал, но она чувствовала над воротом футболки легкое касание его дыхания. Пару секунд Гермиона слепо смотрела в темноту, а потом осторожно поднесла руку к его лицу. Теперь она ощутила дыхание на пальцах, потянулась дальше и тронула кожу. С бьющимся всё быстрее сердцем она ощупала линию подбородка, лучше узнавая запечатленные в памяти очертания. Подушечки пальцев покалывала щетина, затем указательный ткнулся в мочку уха, и Гермиона прижала ладонь к щеке Малфоя.       — Пожалуй, это мне надо спрашивать о твоих намерениях, — пробормотал он.       Гермиона хотела выдать какую-нибудь отговорку, чтобы унять скребущую в груди тревогу, но было уже несколько поздно отрицать очевидное.       — Думаю… я собираюсь тебя поцеловать.       Кожа под её ладонью чуть натянулась от его усмешки.       — Я догадался, Грейнджер.       Она подалась к нему, но не рассчитала и попала губами по его подбородку. У Малфоя в горле что-то щелкнуло, он опустил голову, и на этот раз Гермиона поймала уголок его рта. Скользнула губами в поисках лучшего положения — и нежно поцеловала. А мгновение спустя отодвинулась в нерешительности — Малфой едва ответил, если ей вообще не почудилось это еле заметное давление, — но он её удержал, обхватив лицо ладонями. Придвинулся, отклоняя её голову под более удобным углом, прильнул к её рту и втянул нижнюю губу.       Сердце совершило кульбит, Гермиона уронила руку с лица Малфоя на плечо, но тут же передумала и вернула обратно — она хотела чувствовать, как двигается его челюсть во время поцелуя. Его рот пропал, а затем проделал то же самое с её верхней губой, и опять с нижней.       Отстраниться снова Гермиона ему не позволила, последовала за его губами, целуя крепче. Малфой издал тихий протяжный звук и, опустив левую руку, провёл ладонью по её рёбрам. Горячо лизнул по губе и чуть отодвинулся, наклоняя голову, а когда снова припал к её рту, Гермиона тоже высунула кончик языка — и встретилась с его собственным. Дыхание перехватило, Малфой застонал, и они повторили движение еще раз, и еще. На четвертый раз он сомкнул вокруг её кончика губы и потянул, легонько посасывая.       — Ох, — Гермиона оперлась о его бедро, приподнимаясь, чтобы поцеловать как следует.       Другой рукой она обвила его шею, а Малфой обнял её за талию, притягивая ближе. Густую тишину в нише вытеснили влажные шлепки и тяжелое дыхание. Их языки скользили, касаясь друг друга, в животе всё переворачивалось самым приятным образом, и Гермиона чувствовала, будто вибрирует под кожей. Рот Малфоя был горячим — с легким привкусом пирога с патокой, который он доел, когда они остановились на привал, — и творил с её мозгом и телом нечто гораздо более разрушительное, чем его близость раньше.       Малфой потянул её к себе и подхватил под коленом, помогая пересесть на него, Гермиона уже развернулась, но замерла, толкнув кого-то ногой. Малфой не сразу заметил заминку, а миг спустя в эту ногу вцепилась Падма.       — Извини, — выдохнула Гермиона.       — Чт… — начал Малфой.       — Ты в порядке? — спросила Падма.       Малфой провел ладонью по её бедру сзади над коленом и убрал руку, Гермиона готова была взорваться.       — Ага, — она откашлялась, медленно слезая с Малфоя, но он по-прежнему поглощал всё её внимание. Его дыхание коснулось её щеки, шеи, а затем его руки исчезли, и Гермиона опять сидела рядом с ним на полу. — Я, эм, просто, э-э… немного замерзла и устала.       На самом деле ей сейчас было очень и очень тепло.       — Тебе надо бы поспать — ты следующая после Джастина, — Падма зевнула. — Хочешь лечь между нами, чтобы согреться?       — Нет-нет, мне не настолько холодно, но спасибо, — Гермиона отбросила назад волосы и тяжело выдохнула, ощущая каждый наклон прижатой к ней ноги Малфоя.       — ...С тобой точно всё в порядке?       — Ага, да. Попробую уснуть.       — Ладно. Хорошо.       — Отлично.       Уснуть она точно еще долго не сможет.