Гром

      Женская рука, вываливающаяся из мешка. Грубые руки, сжимающие шею. Удар головой о землю. Вода, смешанная с кровью, заполняет рот и нос. Крик о помощи раздирает горло и легкие. Попытки всплыть на поверхность сквозь сжигающую боль. Немеющее тело, уходящее в темные воды.              Бушующий шторм. Зареванная младшая сестра. Босые девичьи ноги в обжигающе холодной воде. Хлесткий ливень, прижимающий к земле. Уставшие мышцы, двигающиеся с неохотой. Яростный гром. Молния, пронзившая тело миллионами острых игл. Отчаянный детский крик.              Воспоминания. В полном слиянии были плюсы, но также и жирный минус.              Всё это из раза в раз смешивалось в моей голове по ночам. Иногда они приходили отдельно, иногда вместе, создавая изощренный ад. Мой личный круг мучений. Вскакивать по ночам от налипшего ужаса стало привычно. Слушать испуганно колотящееся сердце, разделяя сон с реальностью, стало неким ритуалом перед началом нового дня.              Не засыпать на занятиях трудно, но выполнимо. Усваивать новые знания уже сложней. Вести обычную жизнь подростка с суперспособностями затруднительно. Организм от нехватки должного отдыха посылал на три веселые буквы. Проще говоря: «На хуй».              — Сынок, всё в порядке? Ты даже не притронулся к завтраку.              — Всё супер, — медленно проморгался, палочками подцепил омлет и проглотил, скривившись. — Вкусно, спасибо, мам.              — С ним точно не всё в порядке, — задумчиво сказал отец, попивая чай. — Ему понравился твой омлет.              — Молчал бы уже, — сказала мама, жуя омлет и морщась. — Не нравится, готовь сам.              — Туше, — одним глотком осушил кружку, запивая завтрак. — В последнее время выглядишь усталым, сын. Не хочешь поделиться?              — Нет, — расстроенно поджал губы. Получилось слишком резко. Стараясь не смотреть на отца, произнес более мягко: — Просто занимаюсь больше обычного. Скоро старшая школа, все дела.              Мама кашлянула в кулак или, скорее, крякнула. Два раза. Подавилась, что ли? Пододвинул к ней стакан воды. Она недоуменно на меня посмотрела, но воду взяла. Еще раз кашлянула, в этот раз громче. Переглянувшись с отцом, уставились на нее. Та, закатив глаза, пнула отца под столом, отчего тот болезненно зашипел. Она снова кашлянула.              — Да, мы заметили. Твоя успеваемость повысилась, — потирая ушибленное место, сказал папа. — До конца учебного года осталось совсем ничего. Уже выбрал, в какую старшую школу будешь подавать документы?              Мне уже не нравится начало. Хреновое настроение стало еще хреновее. Есть перехотелось. Этот разговор настал раньше, чем хотелось. Отложил палочки. Выпрямился на стуле. Уверенно поднял голову, встречая внимательные взгляды родных.              — Юэй.                    — Нет. — строго ответил отец.              — Ни за что! — вторила мать.              Глубоко вздохнул, борясь с желанием вскочить и броситься вон из дома. Этого следовало ожидать. Сейчас главное — оставаться спокойным. Сжал кулак, собирая распоясавшийся элемент электричества. Спокойным, я сказал!              — Почему? — старался говорить кратко. Язык мой — враг мой.              — Это опасно! Ты можешь пострадать              — Быть героем — не в игрушки играть, — холодно ответил глава семейства. — Неужели нападение злодея тебя ничему не научило?              — Научило, — уверенно сказал, приподнимаясь на месте. — Даже если враг сильнее тебя, ты должен бороться. Защищать своих близких. Спасать людей, оказавшихся в безвыходной ситуации. Не дать невинным умереть.              В горле перехватило от подступающих слёз. Перед глазами встала картина: моя сестра, лежащая на земле во время шторма со сломанной ногой. Мицуто, падающий на землю со слезами на глазах. Бакуго, сражавшийся со злодеем из последних сил. Каминари Денки, утонувший в тёмных водах. И мёртвая девушка, лежащая в чёрном пакете.              — Быть героем значит дать людям будущее! — воскликнул окончательно, вскочив из-за стола.              — Говоришь как глупый подросток.              Гордо вскинул подбородок:       — Я и есть подросток. Но не отступлю от своей цели. Хотите вы этого или нет.              На кухне воцарилась давящая тишина. Мы сидели, сверля друг друга взглядами, казалось, еще немного, и мы столкнемся лбами, как два упертых барана. Каждый из нас был уверен в своей правоте. Мать старалась не лезть, знала, что бесполезно.              Отец снял очки и потер переносицу. На подушечках пальцев проскользили искорки энергии.              — Если не пройдешь вступительный экзамен, мы сами выберем твое место обучения, — сказал отец, выдвигая ультиматум.              На мгновение мне показалось, что я ослышался. Неужели они согласны? Так просто? Я уже готовился сражаться за возможность присутствовать на вступительных.              Настроение мгновенно взлетело до небес и, кажется, даже пробило потолок. От нахлынувших положительных эмоций волосы наэлектризовались. Я радостно закивал головой, и маленькие искорки, словно в ответ, перескочили на мои плечи.              — Да пожалуйста! Хоть в академию благородных девиц!              — За барышню точно не сойдешь, — подала голос мама. Подошла ко мне, оставляя легкий поцелуй на лбу. — А вот в Америку к родственникам отправиться можешь. Так что старайся как следует. А теперь в школу, Яма-кун, заждался уже.              — Люблю вас!              Окрылённый выбежал из дома, не забыв захватить рюкзак. Не обращая внимания на прохожих, стремительно мчался по дороге. Увидев лохматую чёрную голову друга, с возбуждённым криком бросился к нему, повиснув на спине. С кряхтением заваливаясь на бок, друг не обделил крепким словцом. Но я был слишком счастлив, чтобы обращать на это внимание. Взяв его за руки, закружил, радостно смеясь. С полным замешательством друг позволил себя крутить в разные стороны. Вскоре ему надоело. Он отвесил подзатыльник. Привычный такой. Родной уже. Не то чтобы скучал по нему. Но это привело в чувство.              — Ох, ты как всегда нежен, — на мои кривляния Мицуто усмехнулся, схватил за руку и потащил в сторону школы. Вот что за дурная привычка хватать и тащить?              Школа всегда была местом, где царили юношеские гормоны, подростковые проблемы и, конечно же, первая влюблённость. В популярных фильмах и новеллах обычные девочки влюблялись в самых красивых мальчиков в школе. В Японии же милые девушки, оставшись наедине с предметом своей страсти, признавались в своих чувствах. Манга нам в помощь.              Для меня привычно было наблюдать со стороны. С экрана компьютера, со страниц манги. Но никак не быть главным участником.               — Ты мне нравишься, Каминари-кун, — пролепетала милая девочка с каре. Сцепив руки в замок, поклонилась. — Давай встречаться?              — Э? — пирожок в зубах явно мешал артикуляции.              — Мне нравятся твои золотистые волосы. И… ты классно поешь.              — Э?              — Вот, это тебе, — настойчиво сунула в мои руки красную коробочку. — Ну… я… я пошла.              Еще раз поклонившись и густо покраснев, школьница сбежала из внутреннего дворика. Я же тупо смотрел на подарок, все так же сжимая пирожок в зубах. Это что вообще было? И кто это был? Я эту чувиху вижу в первый раз.              Не став забивать голову странной девушкой, наконец съел пирожок. Фу. Внутри была бобовая паста. Кажется, это был знак свыше. В столовке пирожки больше не брать. Понял.              Сегодняшний день преподносил сюрпризы с каждой переменой. Мне было негде спрятаться. Толпа юных девушек преследовала, как охотник жертву. Они находили меня везде: столовая, класс, мужская раздевалка, стадион, спортивный зал. Мужской туалет! ВЕЗДЕ. Как они меня находят? По запаху?              Черт возьми, не понимаю, что происходит! Нет, по началу даже нравилось. Когда тебя называют красивым, приятно. У таких людей есть чувство вкуса. Когда предлагают встречаться, тешит самолюбие. А я, черт его дери, пиздец как люблю себя. Но нужно знать меру. Серьезно. Даже в туалет не сходить без страстных девичьих взглядов.              Японские девочки странные и страшные. Знаю, о чем говорю! Раньше сам был девчонкой, и что-то не припомню за собой маниакальное желание сталкерить понравившегося парня.              Выглянул из двери актового зала и тут же прижался к стене. Мимо пробежала стайка школьниц. Тяжело сглотнул.              — Ты мне нравишься, Каминари-кун, давай встречаться, — на самое ухо прошептал мужской голос.              — Мать твою! — заорал, вписываясь лбом в дверь.              Со спины послышался ржач. Мицуто вытер слезинки, выступившие от смеха. Глянув на озиравшегося по сторонам меня, согнулся пополам.              Возмущенно засопел, стараясь издавать как можно меньше шума. Послышался легкий стук каблучков. Холодок пробежал по спине. Рванул к другу, зажимая его рот. Тот елозил и издавал лишний шум. Стук каблуков стал громче, остановившись около двери. Я затаил дыхание. Дверь стала медленно открываться.              — Сакура-чан, я, кажется, увидела его! Пойдем быстрей.              Дверь захлопнулась. Сталкерша убежала. Выдохнул.              Отцепив мою руку, друг выпрямился и подергал дверь. Та оказалась закрытой. Видимо, захлопнулась. Сука.              — Ну что, Казанова, как выбираться будем?              — Взломать замок, — пожал плечами. — Или через окно. Выбирай.              — Через окно, — обреченно вздохнул друг. — Домой через забор полезем, на главном входе аншлаг.              На том и порешили. Выбрались с удивительной легкостью. Клумба под окнами актового зала выразила огромную благодарность. Забор перемахнули с одного прыжка. Не порвав тесные школьные брюки. Довольные дали друг другу пятюню.              Наш путь лежал к дому Мицуто. Сегодня мы просто собирались сделать домашку и денек отдохнуть, вместо привычной тренировки.              Общим решением было принято проводить тренировки по стрельбе во внутреннем дворе. Ехать до полигона по будням слишком долго и муторно. В выходные дни обязательно выбирались в ту деревушку. Семпай Мицуто принял с распростертыми объятиями. Даже пустил скупую мужскую слезу. И взялся за него всерьез. Явно планируя сделать из него олимпийского чемпиона.              Как бы не хотелось в эти моменты урвать кусочек драгоценного сна, про меня никто не забывал. Причудой на территории секции пользоваться нельзя. В итоге приходилось не отставать от друга. Повышение гибкости, проработка акробатических приемов стала моим вечным спутником. В своей комнате, утром и вечером, в обязательном порядке, не делая передышки и не давая лени взять верх, обязательные занятия для растяжки. Можно сказать, физические упражнения помогают бороться с бессонницей. Интенсивная нагрузка на тело и на разум делала из меня выжатый лимон. Как только голова касалась подушки, мир темнел. И это хорошо. Порой было страшно засыпать, зная, что меня ждет.              Придя к другу домой, первым делом разобрались с домашкой. Она на удивление не вызвала никаких проблем. Обошлось даже без помощи Мицуто. Делаю успехи. Не хотелось бы на геройском курсе оставаться неучем, плетясь в конце класса. В конце концов, когда твой друг юный гений, приходится соответствовать. Особенно когда этот гений любит раздавать подзатыльники. Быть побитым никто не любит.              Прикончив домашку, меня решили привести в мастерскую. Если так можно назвать выделенный гараж под безумные и безусловно гениальные нужды Мицуто.              На глаза попалась неведомая хренотень. Круглая, с кучей проводов и жидкостью внутри. Ради интереса спросил, что это такое и можно ли это потрогать? На что получил очень красноречивый взгляд и имитацию большого взрыва.              Ясненько. Ничего руками не трогать. Прочь любопытные ручонки. Интересно, его родители в курсе, что у них под боком бомба замедленного действия? Вероятно, нет, иначе прикрыли бы его лавочку.              Мицуто вёл себя весьма загадочно. Как только мы вошли, он выглядел чрезвычайно довольным собой. Вертелся, бросая на меня лукавые взгляды. Его синие глаза щурились, словно прикидывая, как долго буду выражать свой восторг. Я бы сказал, что он едва сдерживался, чтобы не подпрыгнуть на месте. Но это Мицуто. Поэтому он просто стоял, сложив руки на груди, излучая превосходство.              Вот оно! — радостно подумал я, потирая руки в ожидании. Сейчас мне предстоит увидеть нечто удивительное! Обожаю.              Заметив мой предвкушающий взгляд, друг довольно хмыкнул. Театральным движением сдёрнул чёрную ткань со стола. Подсвечиваемая сверху неоновой лампой, новая игрушка приобрела кислотно-синий цвет. Лук выглядел просто бомбезно, не спорю. Но было же в нём что-то ещё.              Вздернул бровь, кивком указывая на орудие. «Это же не всё?» В ответ Мицуто криво ухмыльнулся, взял его в руки и на что-то нажал.              В один момент лук сложился. Резкое движение — и он снова в исходной позиции. Натянул тетиву, нажал на скрытую кнопку. Появился лазерный луч, который чётко указывал направление выстрела.              Что могу сказать? Чертовски впечатляет. Мой друг скосплеил Соколиного глаза. Я не против, классный чувак. Но для меня, Мицуто навсегда останется Леголасом.              — Суперстрелы будут? — спросил больше в шутку.       — Как раз на подходе, — ответил друг, кивком указывая в конец мастерской. — Мне не хватает некоторых материалов. Семпай не сможет их достать. Он скинул адрес, где в теории их можно найти.       — На свалке? — весело фыркнул. Мицуто смотрел предельно серьезно. — Да ладно, чувак. Нет.       — Именно, — невозмутимо ответил друг, достав спортивную сумку. — Рекомендую переодеться, там может быть грязно.              Мы перлись через всю префектуру, чтобы выйти к пляжу. Если его можно так назвать. Потому что ни моря, ни песка видно не было из-за кучи металлолома. Как объяснил Мицуто, большинство мусора приносило течением. Другую часть приносили люди уже сознательно. Здесь можно было найти всё что угодно. Золотая жила, можно сказать. Для барахольщиков. Или бомжей. В нашем случае для безумных гениев.              — Что мы ищем?              — Металлы: титан, железо и серебро.              — А че сразу не вибраниум? — недовольно пробубнил, представляя масштаб работы. И как должен определять, что есть что? На зуб?              — Хватит бубнить, на, держи, когда будет пищать, значит, это то, что нужно.       — Понял. Расходиться будем?              — Нет смысла. — покачал головой Мицуто. — Ищи менее громоздкие вещи. Нам еще домой как-то тащить надо.              Закатил глаза. А я предлагал одолжить у Семпая мопед, но кто же меня слушать будет. Показал «окей», приступая к незапланированному поиску сокровищ. Среди груды ненужного барахла было трудно найти что-либо. Поисковый прибор не особо помогал.              Здесь скапливалась техника и вещи больших размеров. Горы брошенных предметов возвышались над нами. Временами нам приходилось забираться на шаткие сооружения в поисках металла. Прибор большую часть времени упорно молчал. Шины от колес, ненужные лампы, продавленные диваны — всё это было не то, что нам нужно.              Шум волн — не самый лучший саундтрек, но выбирать не приходилось. Включить музыку, чтобы дело пошло веселее, значит заглушить и так тихий писк прибора.              Бродя меж рядами мусора, натыкался на сломанные электрические игрушки и пытался вдохнуть в них жизнь, посылая небольшие импульсы силы. На мгновение они оживали, но вскоре гасли. Это было забавное развлечение — тыкать в них пальцами и наблюдать, на что они способны.              На нашей ограниченной территории мы не нашли то, что искали, поэтому решили исследовать более глубокие слои мусорного полигона. Там поиски пошли быстрее. Прибор Мицуто то и дело издавал радостный писк, а он, довольный, как хомяк, с лёгкостью складывал находки в спортивную сумку.              Мне тоже посчастливилось найти парочку штуковин. Но по сравнению с другом их ничтожно мало. Хреновый из меня помощник, конечно. Уставший присел на песок, не решившись устроить свою задницу на разваливающемся холодильнике.              По розовому небу проплывали редкие облака. Шум прибоя действовал успокаивающе. Близился вечер, и на прибрежной зоне стало освежающе. Песок, нагретый солнцем, дарил тепло и не казался обжигающим. Единственный минус — забивался в шорты.              Покрутил в руках маленького робота. Погладил когда-то белый бок. Провел пальцем по круглой голове, наполняя энергией. Экран, служивший лицом робота, загорелся. Медленно моргая, на меня смотрели электронные глаза. Почему же такого милашку выбросили? У меня бы рука не поднялась. Прекратил подачу электричества, робот, напоследок моргнув, выключился.       — Нашел что-нибудь? — сказал Мицуто, заглядывая через плечо. — О, таких давно сняли с производства.              — Починишь? Хочу забрать этого милашку себе.              — Без проблем. — Друг утвердительно кивнул. С тоской посмотрел на мою полупустую сумку. — Пора заканчивать, вечер уже.              Легко вскочив на ноги, стал отряхивать шорты. Частички песка неприятно царапали кожу. Он все-таки смог забиться в трусы.              Подхватив сумки, двинулись сквозь свалочный лабиринт. Как оказалось, мы пару раз свернули не туда. Заблудились. И теперь, как полные дураки, не знали, что делать. Можно залезть на вон ту горку, но, боюсь, буду похоронен под ее завалами. Слишком уж она неустойчиво выглядела.              Так ладно, без паники, не очкуем. Всё будет тип-топ. Когда-нибудь всё равно выйдем.              Вдалеке послышались голоса. Переглянувшись, поспешили за звуком. Значит, выход ближе, чем нам казалось. Чем ближе подходили, тем отчетливее слышен приятный на слух мужской бас, который отвешивал своему спутнику ехидные комментарии.              Зрелище перед нами предстало презабавнейшее. Или ужасающее. С какой стороны посмотреть.              Худощавый паренек сквозь сопли и слезы таскал тяжелые даже на вид шины. Его кудрявые зеленые волосы, похожие на брокколи, прилипли к потному лбу. Стиснув зубы, с упорством барана дотащил до припаркованного пикапа и довольный скинул в багажное отделение.       Увидев нас, его глаза забавно расширились. Веснушчатые щеки пылали румянцем. Он растерянно обернулся на спутника. Длинный костлявый мужик, скрестив ноги, сидел на холодильнике.              — Э, мы не хотели помешать вам заниматься, — помявшись, неловко почесал голову, не зная, как назвать зрелище. — Чем вы занимались? По правде говоря, мы заблудились.              — Не беспокойся, мальчик, вы нам не помешали.              Мужчина с кряхтением спрыгнул со своего места. Белая футболка, слишком большая для него, заболталась от подувшего ветра.              — Мидория, мальчик мой, можешь отдохнуть.              Пацан, красный как помидор, вздохнул с облегчением. Хах, Мидория-Помидория. Маленькими шажками подошел к валяющейся сумке.              — Вы очищаете пляж? — подал голос Мицуто, с интересом осматривая участок расчищенного пляжа.              — Верно. Вы, надеюсь, не прибавите нам работы? — сказал мужчина с особой интонацией.              Мицуто хмыкнул, скрещивая руки на груди:              — Можно сказать, мы делали то же самое, только в своих эгоистичных целях. И заблудились. — напомнил, с интересом наблюдая за зеленым пацаном              Когда наши взгляды встретились, мальчик, посмотрев на меня своими зелёными глазами, смутился и отпил из бутылки. Я ослепительно улыбнулся. У Помидории от смущения пошла вода через нос. Какие мы стеснительные! Я весело хихикнул, за что получил локтем по рёбрам.              Зеленушка с интересом слушал разговор, посматривая в нашу сторону. К воде старался не притрагиваться. Видимо, боялся снова опозориться. Милашка. Нам подробно рассказали, как можно выйти из этого треклятого места. Благодарно раскланялись. Искренне пожелали друг другу хорошего вечера, разошлись.              Через пятнадцать минут наконец выбрались. Нашему счастью не было предела. Не спеша шагали по торговой улице. Открытые кафе и рестораны заманивали к себе умопомрачительными ароматами. Промоутеры разгуливали вдоль заведений, размахивая рекламными флаерами.               Среди серой массы выделялся тип в костюме Петуха. Вырвиглазный желтый костюм шел волнами от энергичных движений. Голова костюма ходила ходуном от диких кивков. Звуки, издаваемые из переносной колонки, явно относились к жанру «металл». От чего он был похож на человека, одержимого бесами. Увидь его наши православные бабушки, перекрестили сразу же и окропили святой водой. Чтобы наверняка.              Крутой чувак.              Заметив меня, круто развернулся. Прицеливаясь, изобразил бросок лассо. Подмахивая бедрами, приблизился к нам.              Стремный чувак.              — Пар-рни! Пар-рни! — прозвучал из-под маски грубый мужской голос. Заговорчески нагнулся к нам. — В нашем заведении самые горячие цыпочки! Две по цене одной. Они будут гореть под вашими губами. А ваш низ будет полыхать адским огнем.              Впихнул нам в руки два флаера. Всем телом изобразил волну. Шлепнул себя по бедру и вернулся обратно. Это оказалась реклама корейского заведения с острой курочкой. Владелец обещал самую жгучую курочку во всей Японии. Картинки еды уже одним видом обжигали вкусовые сосочки. Поймал заинтересованный взгляд синих глаз. Решено. Идем на встречу к пылающей жопе и гастриту. Настроение сегодня такое: с огоньком.              Еда поражала своим запахом. На глаза навернулись слезы. По телу прошлась волна жара. А я только понюхал. Красота. К острым блюдам отношусь нейтрально. Но иногда хочется проверить свои силы и выдержку. И просто помучить организм.              Первый кусочек отправил в самые глубины ада. Губы покраснели и опухли. На лбу выступили капельки пота. Все тело заполыхало, словно поднялась температура.              Ухтыжбля. Хорошо пошла. Осталось в процессе не отбросить коньки.                     Не съев и половины порции, решил сделать передышку. Мицуто, в свою очередь, неспешно смаковал. Ему острота была нипочем. Сущий дьявол в своем истинном обличии.       Потягивая молоко, я окинул взглядом мрачный интерьер. На тёмно-красных стенах висели жуткие маски демонов и ёкаев. Над входом мигала неоновая вывеска с изображением петуха, держащего в руках вилы. Кафе было переполнено. Люди оживлённо разговаривали. В помещении то и дело раздавались возгласы удивления и восхищения. Да, атмосферненько.               Дверь распахнулась, и в комнату ворвался поток свежего воздуха, а вместе с ним — светловолосый юноша. Сердце пропустило удар и застучало с новой силой. Он решительно направился к стойке администратора и начал что-то говорить, криво усмехаясь. По мере того как говорил, его брови всё сильнее сдвигались к переносице. В конце концов он злобно засунул руки в карманы своих рваных джинсов и повернулся к выходу.        Нет, не так быстро!       — Йоу, Бакуго! Давай к нам! — радостно подскочил, размахивая руками, привлекая внимание всего кафе. Но цели своей добился, меня заметили.              — С ума сошел? Не надо его звать, — Мицуто раздраженно зашипел, пытаясь усадить меня обратно.              — Поздно, он уже идет сюда, — весело сказал скривившемуся другу.              Бакуго подошел к нашему столику, смотря сверху вниз. Оскалился, увидев кислое выражение лица Мицуто, и с показной небрежностью уселся напротив нас. Черная майка открывала вид на сильные руки и крепкие бицепсы. Блондинистые волосы, как обычно, торчали в разные стороны. Кац-Кац выглядел как сбежавшая горячая мечта. Впрочем, всё как всегда.              — Здарова, Пикачу. Че тут забыл?              Кацуки откинулся на стул, широко расставив ноги. Он демонстративно не обращал внимания на Мицуто, схватил лежащее меню, изучая содержание. Мицуто на такое показушничество закатил глаза.       — А что, это частная территория, охраняемая злой псиной? — влез Мицуто, не дав мне ответить.              — Захлопнись, постномордый! Сдохнуть захотел? — тут же взорвался Кацуки. Не буквально, слава богу.              Вскочил из-за стола, разнимая этих идиотов. Ну честное слово, с ними как на пороховой бочке сидеть. Пусть мне и хотелось, чтобы мои друзья нашли общий язык, но не так. Извиняюще посмотрел на обернувшихся в нашу сторону людей.              Так, чтобы никто из посетителей не заметил, схватил их за предплечья. По рукам заплясали предупреждающие разряды:              — Успокоились, иначе мне придется вас крупно шокировать!              — Твои каламбуры, как всегда, отстой, — вопреки своим словам Бакуго насмешливо фыркнул. Что странно, как по щелчку успокоился и сел обратно. Мицуто же пришлось усаживать силой. Как местами поменялись, честное слово!              — Явно лучше, чем ваше взрывное настроение.                     Мои друзья вели себя как кошка с собакой, разъярённо смотрели друг на друга. Мицуто выглядел так, словно собирался превратить его в мишень, утыканную стрелами. Бакуго же сто процентов подорвал его раз сто вместе с кафе.       Хотел как лучше, а получилось как обычно. Через жопу. Может, не стоило их знакомить в тот день? Я был безумно рад, что Кацуки смог прийти в «Кошачью лапку» на наше последнее выступление. Мицуто не разделял мой восторг, предвзято относясь к нему из-за мельком увиденной переписки. Сколько не пытался переубедить, что это такой стиль общения, он меня не слушал.       Я могу с уверенностью сказать, когда человек относится ко мне с пренебрежением и мешают с говном. Бакуго же, несмотря на свою импульсивность и агрессивность, способен слушать и слышать. Разговоры с ним стали для меня спасением от бесконечного ритма тренировок. Его комментарии и сбивающая с толку прямолинейность вызывали восторг. Он никогда не лукавил и всегда говорил то, что думал, даже если это было неприятно. Не слишком компанейский человек, но мне нравилось.       Наши посиделки после своеобразного приветствия прошли гладко, насколько это вообще возможно. В неком подобии транса зависал на хищный профиль Бакуго, не желая быть пойманным на горячем, вовремя отводил взгляд в сторону. Смеялся над своими же каламбурами, не замечая изучающего взгляда красных глаз. Мицуто, которому не особо нравились тактильные ощущения, перекинул руку через мое плечо. Явно желая побесить соперника. Рычащий Бакуго почти отбил ему ногу. На безобидных тычках всё не закончилось.               Мицуто с Кацуки словно устроили мини-соревнование, кто съест больше всех самых острых блюд. И, видимо, у кого дольше будет гореть очко. Я же, потягивая молочный коктейль, с интересом наблюдал за красными, как раки, друзьями, что через силу пихали в себя еду. Соперничество — это, конечно, прекрасно, но не когда портится желудок. С завидным упорством Кацуки выиграл на одну тарелку крылышек.              После, собрав в себя весь жар преисподней, ехидно перекидывались саркастичными фразочками, чуть ли не плюясь ядом. Иногда, начиная спорить, втягивали меня в свои разборки. От такого открестился. Шутя старался уводить разговор в нормальное русло. Поделился с Бакуго интересными новостями этой недели, не забыв упомянуть согласие родителей на мое участие в экзамене на геройский факультет. Кацуки пригрозил подрывом моего дома, если просру вступительные. Насчет Мицуто тот даже не интересовался. Друг в ответ не особо желал делиться своими успехами.              Расплатившись, вышли из здания. Нам с Мицуто нужно было двигаться в сторону станции, и Бакуго вызвался проводить нас. Копилка со странностями пополнилась. Но я только за. Встав между друзьями, весело напевая незатейливый мотивчик, пошел вперед. Те не отставали, шли нога в ногу, ноздря в ноздрю, так сказать. Причем, практически вжимая меня друг в друга.              Пальцы Кацуки, словно перышко, прошлись по внутренней стороне запястья. Вызывая желание хихикнуть от щекотки и спрятать красные щеки от неожиданного смущения. Случайное прикосновение вызвало слишком необычную реакцию. Словно прикосновение вызвало ожог, Бакуго резко спрятал руки в карманы джинс. Он склонил голову, и волосы упали на глаза. Но всё так же продолжил идти, задевая мое плечо своим. Взрывной друг вёл себя слишком спокойно, явно уйдя в свои мысли. Пока Мицуто отошёл ответить на звонок родителей, воспользовался шансом поговорить с Кацуки наедине:       — Чувак, как тебе идея вместе тренировать причуды? — Кацуки недовольно посмотрел на меня.       — Думаешь, один не справлюсь?       — Справишься, — утвердительно кивнул. Заправил за ухо упавшую прядь волос. — А я нет. Это хорошая возможность проверить и улучшить навыки. Можно не сдерживаться.       Да простит меня Мицуто, причудой с ним сильно не пошалишь. Как бы он ни просил не сдерживаться, я не могу переступить через себя. От чего создаётся ощущение халтуры в тренировках. Совместный бой с Бакуго показал, что тот опасный и сильный противник. С ним можно не нежничать. Выкладываться на все сто.       — Тц. Главное, не ной потом.       Ну очаровашка же. Знал, что он самая лучшая булочка. С начинкой из перца чили и самого острого соуса, приправленная нитроглицерином. С тихим писком повис на его руке, выражая огромную благодарность. Меня тут же попытались взорвать. Но я не из пугливых. Поднял руку между нами, игриво шевеля пальцами с зарядом тока. Послал воздушный поцелуйчик. Да, день просто замечательный.