Гром

      Трудно дышать. Вода заполняет лёгкие, а тело становится таким тяжёлым. Пытаюсь выплыть из-под толщи воды, но что-то тянет меня на дно, обхватывая своими щупальцами. Уже нет сил бороться за жизнь. С каждым мгновением я всё глубже погружаюсь в холодные воды. Сквозь прорези белой маски, напоминающей череп, на меня насмешливо смотрят жёлтые глаза. На плечах человека видны странные наросты, которые вызывают отвращение.       Холодно.       С трудом поворачиваю голову. Женская фигура медленно уходит на дно вместе со мной. Бледная рука, покрытая синяками, колышется рядом с лицом, почти что задевая мою щеку ледяными пальцами.       Вода становится всё темнее, пока окончательно не поглощает весь свет. Яркая вспышка молнией пронзает пространство, принося за собой жгучую боль по всему телу. Тело непроизвольно выгибается. Мне кажется, я горю. Хочется орать от боли, раздирая горло. Но мой рот лишь искажается в немом крике. Сотни пузырьков вырываются из меня, устремляясь вверх.               Резко сел на кровати, ощущая, как сдавливает горло. Грудь ходила ходуном, и я пытался сделать вдох. Лёгкие с трудом начали работать, как будто я действительно чуть не задохнулся. Холодный пот стекал по спине и лицу, вызывая дискомфорт. Фантомные щупальца всё ещё ощущались на коже.              Я впервые так чётко увидел того человека. Моего убийцу. Кажется, его образ будет преследовать меня ещё долго. Даже не знаю, жаль ли мне, что я не увидел его подельника.       На часах шесть утра. Мне вставать через час, но сна теперь нет ни в одном глазу.       Ну почему мне не снятся голые парни, как обычным подросткам? Ну или, на худой конец, что-то менее травмирующее?       Отключив будильник на розовом тостере, встал с кровати, поджимая пальцы на ногах. Деревянный пол был до омерзения холодным. С трудом нашел завалявшиеся пушистые тапочки и с чистым блаженством сунул в них замёрзшие ноги. Пошаркав к окну, с досадой закрыл его. Как знал, что не стоит засыпать с открытым окном. Никогда же потом не закрываю, хотя убеждаю себя в обратном.              Накинув теплый халат, спустился на кухню. Залив воду в чайник, поставил греться. Поднимающиеся пузырьки в стеклянном боку чайника пробудили во мне фрагменты ночного кошмара. Отвернулся, не желая припоминать подробности. Засунул в микроволновку остатки вчерашнего ужина, что приготовила мать. Неожиданно, конечно, с ее стороны. И довольно смело. Но я все же предпочитаю готовить либо сам, либо доставку. Родители, на удивление, не приспособлены к самостоятельной жизни. Есть их творения порой как играть в русскую рулетку.              Заварив себе чай, уселся за барную стойку. Хотел уже сделать глоток, как мое внимание привлек зеленый стикер. Без труда отклеив его от столешницы, узнал аккуратный мамин почерк. «Нам пришлось уехать на ближайшую неделю. Мы сами не ожидали, что всё получится так внезапно. Деньги на твоей карточке, если что-то понадобится, звони. С любовью, мама и папа».       Скомкав бумажку, выкинул в мусорку. Максимально спокойно сделал глоток из кружки.       Как обычно. А я-то удивлялся, что они дома уже больше месяца. То есть они, конечно, ходили на работу, но дома появлялись стабильно каждый день. Так что да, этого следовало ожидать. Недолго они смогли прожить обычной семейной жизнью. Мне бы возмутиться. Но нет. Еще чего. Подумаешь, в доме станет холодно и темно. Подумаешь, останусь один в большом доме. Не в первый раз и уж точно не в последний. С грохотом поставил недопитый чай в мойку. Завтракать перехотелось. Возможно, это слегка доставляет мне дискомфорт. Совсем чуть-чуть.       Блять, ладно, кого я обманываю! Меня это чертовски бесит. Первую жизнь прожить блеклой тенью, маленьким человечком, на которого насрать родителям. И то же самое во второй? Я вообще заслуживаю быть любимым? Я… имею хоть какое-либо значение для кого-нибудь?       Шлепая по паркету тапочками, влетел в ванную, хлопнув дверь, от чего та страдальчески задрожала. Остервенело сдернул с себя халат и пижаму. Шагнул в душевую кабинку. Кран открылся без проблем, и на меня хлынула холодная вода. Выругавшись, крутанул кран до нормальной температуры. Прислонился лбом к ставшей влажной плитке.       День не задался с самого утра. Когда это прекратится? И я не только про пофигистическое отношение родителей. Кошмары. Я сыт ими по горло. Хочется хотя бы одну ночь провести спокойно.       Выйдя из душа, протер запотевшее зеркало. Отражение смотрело на меня заебавшимся взглядом и синяками под глазами. Бледная кожа терялась на фоне золотых волос. Скривил своему отражению корявую рожицу. Красавчик, блин.       Почистив зубы, открыл шкафчик в поисках тональника. Он нашелся сразу, далеко я его не убирал. Потому что каждое утро он служит мне верой и правдой. По-хорошему, надо приобрести консилер, но руки всё не дойдут. Придав своему лицу человеческий вид, наконец вышел из ванной в поисках формы и телефона.       Телефон нашелся на тумбочке. Открыл чат с Мицуто. Тот уже был в сети. Ранняя пташка. Сто процентов сейчас выглаживал рубашку до безупречного состояния.       Ответили мне сразу. Фотка Мицуто, стоящего в трусах и безупречно выглаженной рубашке, подняла настроение. И, о господи, что у него на голове? Он решил вылить на себя весь запас лака для волос? Кошмар! Друга надо срочно спасать! Яма-сан точно сошла с ума, раз пытается сделать из друга восковую фигуру.       Быстро переодевшись в школьную форму, бегом спустился вниз. Натянув красные кеды, выбежал из дома. И, пробежав пятьдесят метров, вернулся обратно. Сумку не взял. Да и дверь стоило закрыть. На этот раз всё сделав правильно и ничего не забыв, помчался к Мицуто. Весь запыхавшийся постучал в дверь. Открыла мне его мать, добродушно улыбаясь. Поздоровавшись, скрылся в комнате друга, что с паникой смотрел на свои волосы. С опаской подошел к нему и постучал по макушке.              Ух ты! Вот это броня! Плюс сто к защите. И минус сто к харизме.       Как оказалось, они с родителями едут после академии на какой-то важный прием. И времени на прихорашивание совершенно не будет. Так что Мицуто будет косплеить Драко Малфоя целый день. М-да. Жуть, конечно. Казалось бы, испортить внешний вид этого красавчика невозможно, но нет. Результат на лицо.              Смирившись со своей участью, друг наконец завершил свои сборы, и мы неспешно покинули его дом. В метро пришлось потолкаться, в автобусе пришлось тоже постараться, чтобы не быть раздавленными. Уже на подходе к академии мы столкнулись с толпой журналистов. Эти хорошие люди тыкали микрофонами и диктофонами в проходящих учеников, что с зелеными лицами шокировано смотрели на творившуюся дичь. Переглянувшись с другом, мы собирались протиснуться где-то сбоку. Но у журналистов, видимо, нюх на добычу. На нас тут же налетели, сдавливая со всех сторон.       Мне в лицо уткнулся диктофон, и я уже хотел послать их, как чужую руку оттолкнули и, схватив меня за плечи, повели прочь от журналюг. Мицуто, недолго думая, пошел за нами следом. Кацуки, крайне взбешенный, шел напролом чуть ли не по головам наглых людей.       — Отвалите, — рыкнул на них Кацуки. Журналисты, побледнев, переключились на наших неудачливых одноклассников.       — Ну и толпа, — пробормотал я, цепляясь за рукав друга. — Если бы не ты, я бы уже послал их.              — И заработал себе не лучшую репутацию, — сказал Мицуто, отряхивая школьный пиджак. — Интересно, что им нужно?              — Всемогущий, — ответил Бакуго, останавливаясь возле шкафчиков. Стоило мне отцепиться от его руки, как он обратил внимание на Мицуто. Выгнув бровь, он осмотрел друга с головы до ног, уделив особое внимание голове. — Че у тебя с волосами? Тебя словно пережевало и выплюнуло.              Ну, если так подумать, Всемогущий впервые преподает в Академии. Так что становится понятным их интерес. Но что мы можем понять за несколько учебных дней? Занятий с ним было мало. Пока что. Но журналистов это не остановит. Кому как не мне это знать? Всё-таки моя мать одна из них.              — Ой, заткнись, — Мицуто закатил глаза, доставая сменку из своего шкафчика. — Вот походишь так денек, посмотрим, кто будет смеяться.              — Пф, еще чего! Я на такое добровольно не пойду.              — Ну-ну, посмотрим.              Переодевшись в сменку, мы попрощались с Мицуто и пошли в класс. Встреченные на пути одноклассники с опаской поглядывали на шедшего рядом Кацуки. Мне они приветственно кивали и, не говоря ни слова, ускорялись в направлении класса.              Как обычно, внутри царил хаос. Мина — удивительно, что я запомнил её имя — сидела на парте и смеялась, держась за живот. В это время человек-лента показывал ей что-то в своём телефоне. Мальчик-виноград пялился на поправлявшую форму хвостатую. А Иида тем временем, размахивая руками, пытался усадить всех по местам, хотя до начала звонка оставалось еще около десяти минут.              Проигнорировав очкарика, мы сели за свои места. Ну как сели. Кацуки сел, а я, преисполнившись наглости, уселся жопой на его парту. Время до начала урока пролетело в мемах и споре, какая рок-группа круче. Иида всё продолжал на заднем фоне что-то доказывать и даже намекнул, что на партах сидеть не корректно. За что был послан далеко и надолго. Ну не в настроении я сегодня. Что тут поделать?              В класс заполз Айзава-сенсей с хвостом в виде оставшихся учеников. Все тут же заняли свои места, как примерные ученики. Почесывая щетину, он обвел нас уставшим взглядом. Ему бы чашечку кофе. Литровую. Да, определенно. И недельку выходных, так, бонусом.              В абсолютной тишине он подошел к учительскому столу и вытащил на свет божий стопку бумаг.              — Надеюсь, вы все отдохнули от вчерашнего занятия, — он бросил на Мидорию многозначительный взгляд. Покопавшись в бумагах, он вытащил несколько листов, особо его заинтересовавших. — Я взял на себя смелость посмотреть ваши результаты…              Все сидели тихо, как мыши. Уверен, каждый прокручивал в своей голове события вчерашнего дня. Вон какие умные лица все скукурузили.              — Бакуго, — учитель привлек внимание моего друга. Его взгляд стал тяжелее, даже голос понизился. Не знаю, как у Кацуки, а у меня точно пробежали мурашки по всему телу. — Хватит строить из себя семилетнего ребенка. Тратишь свой собственный потенциал.              Друг, нахмурив брови, отвел взгляд в сторону.              — Знаю, — тихо сказал он, скорчив такое лицо, словно ему больно в этом признаваться. Вероятно, так оно и было. Но он это принял. Как я и думал, он извлёк урок из вчерашней битвы.              Стоило Кацуки дать ответ, как Айзава-сенсей переключился на другого, особо выделившегося. Мидория. Зеленый человечек так вообще задрожал, слушая рассудительную речь учителя. Да, если он и дальше продолжит отнекиваться, что не может контролировать причуду, долго не продержится. Это же надо, ломать каждый раз свое тело. Жуть какая.              — И так, мне жаль это говорить, но вам нужен староста.              Все тут же подняли шум, вскакивая со своих мест. Лес рук взметнулся над партами, каждый пытался перекричать другого. Даже Кацуки в числе первых вскинул руки вверх, упрямо смотря на учителя.              Ого! Вот это желание возложить себе на плечи тяжкий груз. Староста — это же по факту чувак, который занимается рутинной работой. Скука смертная. Хотя у нас же факультет героев, так что, возможно, кое-что и отличается. Но всё равно полная лажа. Так что, пожалуй, откажусь.              — Мой указ как старосты: все девочки должны носить короткие юбки! — Виноградик опять неприятно удивляет.              — А мой указ: пусть все парни ходят без рубашек. — тихо пробормотал я, подперев щеку рукой и поглядывая на Кацуки.              На удивление, меня услышали. Мина и Кико, или как ее там, посмотрели на меня с приятным удивлением. Упс, но, видимо, эта идея пришлась им по душе.              — Тихо! — вскочил Иида, нервно поправляя очки. Весь его вид так и кричал, что его распирает от желания вылить на нас кучу слов. Со скучающим видом я растекся по парте, внимая его речи. — Эта позиция требует уважения и доверия окружающих! Единственный настоящий лидер появится лишь благодаря демократическому выбору людей! — А, ой. Так внимательно внимал, что половину речи прослушал. Вот незадача. (нет)              — И что ты предлагаешь? — в полной тишине спросил я, откидываясь на спинку стула. — Провести голосование? — Я ехидно вздернул бровь, театрально разводя руки. — Мы даже толком не знакомы. И надеяться, что другие не будут голосовать за самих себя, так себе идея.              — Именно поэтому человек, набравший большее количество голосов, победит! — Очкарик решительно сжал кулаки. — Как вам идея, сенсей?              Айзава-сенсей, уже наполовину залезший в спальник, замер в странной позе. Медленно повернув голову, он так же медленно застегнул молнию.              — Мне все равно, главное, решите проблему до окончания классного часа. — устало сказал учитель, полностью скрываясь в спальнике. Наш учитель стал гусеницей. Видимо, скоро превратится в прекрасную бабочку, так что лишний раз его лучше не тревожить.              Ребята достали листочки и принялись голосовать. Кто-то сидел задумчивый. Были и те, кто моментально вписали имена. Я же тупо уставился на лист бумаги. Голосовать за себя — паршивая идея, да и не хочу.              Почесал макушку карандашом. Ммм. Сидел я так минут десять, пока не вписал туда имя Кацуки. Во-первых, потому что он единственный, кого имя я знаю полностью. А во-вторых, хоть он и бомбочка, но умная. Этого, конечно, мало для становления старостой, но мне все равно. С довольной лыбой положил свой листок на учительский стол. Поймав взгляд Бакуго, игриво подмигнул.              В итоге, после общего голосования, было решено назначить старостой Мидорию, а его заместителем — Яойорозу Момо. Признаюсь, я был немного разочарован, что это не Бакуго. Однако мой друг не выглядел особо расстроенным таким поворотом событий. Чего не скажешь об Ииде. Он был очень расстроен и сидел, слегка ссутулившись.              После окончания урока весь класс вывалился на обед. У нас даже успели сформироваться небольшие группки. К нам с Кацуки никто не подходил. Возможно, их отпугивала убийственная аура, исходящая от Бакуго, или моё недовольное лицо. Но чего они ожидали? После того как поспал всего четыре часа, очень трудно оставаться прекрасным ангелом и воплощением дружелюбия.              Поймав Мицуто возле входа в столовую, отправили его занимать нам место. Всё равно знаю, чем он обычно обедает. В очереди простояли недолго и с подносами, наполненными едой, сели за наш столик, что находился возле панорамного окна.              — Спасибо, — сказал Мицуто, подвигая к себе обед. Взяв стакан с апельсиновым соком, он с наслаждением сделал глоток из трубочки. — Странный сегодня денек.              С уже набитыми щеками я утвердительно закивал головой, быстро пережевывая рис. Сглотнув, тут же закашлялся. Бакуго, цокнув, протянул мне стакан с водой. Выпив воду, откашлялся под скептические лица моих друзей.              — Я присяду, вы не против?              Человек-половинка стоял рядом с нами, держа поднос.              — Ам, да. Конечно. — с заминкой произнес я, показывая на свободное место. Тот без раздумий опустился на стул рядом с Мицуто. — Прости, не напомнишь, как тебя зовут? — не дай бог, я назову его кондиционером.              — Тодороки Шото. — Я уже хотел представиться, как он перебил меня. — Я знаю, как вас зовут. Кроме него. — Он чуть повернул голову в сторону Мицуто.              — Яма Мицуто, первый курс. — Флегматично ответил друг, а потом, чуть подумав, добавил. — Факультет поддержки.              Тодороки кивнул и, отвернувшись от Мицуто, взял палочки. Ох, у него на обед соба. Главное — не смотреть в его тарелку.              Переглянувшись с друзьями, мы пожали плечами и принялись за свои обеды. Есть хотелось зверски. Завтрак-то пропустил. Но это не мешало мне болтать с набитыми щеками. Мне даже показалось, что парочка зернышек риса отлетела в сторону Тодороки. Скрестив пальчики под столом, я надеялся, что он этого не заметил.              Кацуки придвинулся ко мне ближе, отчего мы соприкасались бедрами. Тесновато, конечно, но мне нравится, правда, чего-то не хватает. Чуть поерзал и привалился к его плечу. Вот теперь точно идеально.              На мое удивление, Тодороки присоединился к беседе, разбавляя нашу дискуссию парочкой комментариев. Кацуки так вообще превзошел все мои ожидания и спокойно ел свой обед, глубоко уйдя в свои мысли. В общем и целом, сидели хорошо. Душевно так. Пока идиотская сирена не заставила подорваться на месте и вылить на себя остатки воды.              — Внимание! Уровень безопасности три был нарушен! — спокойно сказал механический голос на фоне завывания сирены. — Всем ученикам просьба эвакуироваться!              — Что за дичь? — откашлявшись, спросил я у пробегающего мимо ученика. И снова закашлял. Да что за день-то такой? К концу обеда я умру, подавившись воздухом? — Что за третий уровень?              Парнишка с паникой посмотрел на меня, трясясь.              — Это значит, что произошло проникновение в здание! — пропищав последнее слово, он бросился прочь ко входу, где уже собралась огромная толпа. Ученики среагировали быстро. Этого следовало ожидать от академии.              Проводив его ошалевшими взглядами, мы дружно присвистнули. Соваться в эту клоаку бессмысленно. Задавят еще.              — Вы как хотите, а я спокойно доем свой обед. — Бакуго просто образец рациональности. Но я с ним согласен.              — Поддерживаю, — отозвался Мицуто, возвращаясь к еде. — Тем более, это всего лишь пресса.              Наклонив голову, словно птенчик, Тодороки изучающе посмотрел на нашего друга.              — Как ты это понял?              — Они уже второй день здесь околачиваются, так что ожидаемо, что кто-то из них отважился пролезть на территорию, — преспокойно потягивая остатки сока, ответил Мицуто. Чуть покачав головой, он ткнул пальцами в окно. — Вон как лезут.              Перегнувшись через Бакуго, я смог разглядеть происходящее снаружи. И правда, огромная толпа, как цунами, навалилась на двери академии.              Что же, это не продлится долго. Герои уже сто процентов сообщили в полицию. И увезут бравых журналистов в бобике с мигалками. Если, конечно, герои сами их не скрутят.              Помимо нас, абсолютно спокойными оставались еще пара компаний. За одним из столиков, уплетая свой обед, сидел крупный блондин, похожий на Всемогущего, а рядом с ним — девушка с необычными голубыми волосами. Они весело переговаривались и размахивались руками, несмотря на всеобщую панику. Их приятель, косплеящий Саске Учиху, наблюдал за происходящим с вселенской паникой на лице. Видимо, такая толпа вызывала в нем ужас.       — Всем успокоиться! — раздался знакомый голос сквозь шум толпы. — Всё в порядке!       Обернувшись на призыв быть спокойными, мы дружно уронили челюсть на пол. Иида, скрючившись в непонятной позе, еле держался над мигающей табличкой «выход».       С непроницаемым лицом достал телефон и щелкнул Ииду. Забавно выглядит, буду использовать как компромат.       — Это просто пресса! Не стоит разводить панику! — А ничего так орет, громко.       Повернув голову и так и эдак, всё не мог понять, кого он мне напоминает. Потер подбородок, словно это поможет мне вспомнить.       — О! Точно, — мысль осенила меня, и, не сдержавшись, стукнул кулаком по раскрытой ладони. — Он же похож на того человека над запасным выходом! Ну, тот, который мигает.       — А-а, — синхронно протянула компания, когда до них наконец дошло, о чем я говорю.        — Действительно похож. Ваш одноклассник?       Мы с Кацуки переглянулись и напрягли мозги, пытаясь вспомнить полное имя очкарика. Получилось не очень. Мицуто привычно закатил глаза на наши потуги.       — Да, Иида Тенья, — ответил за нас Тодороки. Черный плащ спешит на помощь. Приглядевшись внимательней к Ииде, Мицуто прищурил глаза. Повторил мои маневры с поворотом головы.       — А это не тот самый парнишка, про которого вы… — Блять, друг! Не пали контору. Видимо, прочитав что-то на моем лице, он переменил ход своих мыслей. — Впрочем, не важно. Думаю, нам уже можно расходиться.       И друг, как всегда, оказался прав. Толкучки как не бывало. Вот это скорость в выполнении сложных задач. Быстро все сориентировались. Было бы так в самом начале, может, бедного Виноградника не растоптали бы. Вон лежит весь помятый. На стене. Приклеенный своими же волосами. М-да. Трудно быть низким в этом высоком мире.       Оказавшись в классе, ребята были приятно удивлены мужеству и сообразительности очкарика в критической ситуации. Я не забыл поддакнуть и вставить словечко, что он был похож на того человека с знака выхода. Мидория, добрая душа, переложил груз ответственности на Ииду. Тот был только рад принять на себя такую ношу и чуть ли не со слезами на глазах отбивал поклоны покрасневшему зеленушке.              Ну что же, не подведи, Иида. Надеюсь, из тебя выйдет хороший староста.       С лисьей ухмылкой я предложил создать чат. Меня тут же поддержали. Иида так вообще похвалил за сообразительность, на что я покивал с максимально серьезным выражением лица. Но маска треснула, стоило раздаться возмущенному воплю очкарика. Дьявольски хихикая, на аватарку чата я поставил ту самую фотку. Как знак, что Иида найдет выход из любой ситуации.       Занятия подошли к концу, и больше сегодня в учебном дне не было никаких сюрпризов. Вывалившись из академии, нашей дружной троицей мы распрощались. За Мицуто подъехали его родители на роскошном автомобиле. Помахав нам рукой, он сел в машину и уехал на своё, несомненно, важное мероприятие.       До автобусной остановки мы с Кацуки шли оживленно болтая. Точнее, говорил в основном я, приваливаясь к другу то с одной стороны, то с другой. В конечном итоге ему это надоело, и, взяв меня за руку, он повёл меня с правой стороны. Жаль, конечно, беднягу. Он, вероятно, забыл, что с какой бы стороны дороги я ни шёл, ему уготована участь быть вытесненным на обочину. Ну не могу я идти прямо! Объясняю это тем, что стараюсь быть ближе к собеседнику. Других причин я не вижу, а эта звучит правдоподобно.       Стоя под крышей остановки, зябко поёжился. Погода сегодня не располагала к себе. Даже тучи набежали. Сегодня будет сыро. И холодно. Сразу же вспомнился пустой дом. Не хочу туда, чётко понял я, обнимая себя руками, чтобы хоть как-то согреться.       На мою шею опустилось нечто мягкое и пахнущее жжёной карамелью и перцем. Я вздрогнул и с изумлением уставился на Кацуки, который с явным раздражением заворачивал меня в свой шарф. Вскоре от меня остались только глаза и нос, а остальное было надёжно укутано.       — Только попробуй вернуть обратно. — строго сказал друг, глядя мне в глаза. Его руки всё ещё теребили кончики шарфа. Тяжело вздохнув, он отвернулся, отпуская шарф.       Он не выносил холода и всегда старался укутаться в несколько слоёв одежды. Особенно это было заметно зимой. Можно сказать, что это широкий жест с его стороны.       — Спасибо, — пробормотал я, уткнувшись в ткань. Мягко и тепло. Сердце пропустило пару ударов. — М-м, Кацуки?       Он вздрогнул, стоило произнести его имя. Да, не часто мы обращались друг к другу так.       — Ты, эм… Ты сегодня занят?       — Как обычно, а что?       — Не хочешь погулять? — его лицо скривилось. Да в такую погоду не погуляешь. Шмыгнув носом, я еще глубже зарылся в шарф, чтобы он не увидел моих покрасневших щек. — Ну нет так нет, хе-хе… Просто родители снова уехали… И я подумал, а впрочем, не важно.       И о чем я только думал? Лучше бы вообще не спрашивал. А спокойно пошел к себе домой. Или еще куда-нибудь.       С громким пшиком рядом остановился зеленый автобус. Посмотрев на его номер, понял, что он едет в сторону дома друга. Я уже потянулся снять шарф и отдать его Кацуки, как он схватил меня за руку и потащил в автобус, оплатив проезд за нас двоих. Ничего не понимающего меня он усадил к окну.       — Гулять не хочу, — спокойно сказал он, опуская свою голову мне на плечо. — Но мы вполне можем зависнуть у меня.       — Т-точно.       Я застыл как изваяние, боясь пошевелиться. Запах Кацуки окутывал меня со всех сторон и, казалось, проникал в самую душу. Замерзшее тело постепенно оттаивало от горячего бока Бакуго. Достав телефон из кармана, он протянул мне наушник. Дрожащей рукой я взял его и вставил в ухо. Мир наполнился энергичным ритмом. Улыбка сама вылезла на лицо. Та самая рок-группа, про которую я сегодня рассказывал ему.       Несмело прижался щекой к нему, утопая в мягкости его волос. Его естественный аромат смешался с едва уловимыми нотками мятного шампуня. Хотелось застыть так навечно, вдыхая этот аромат и греться об его душу. Она горела и была теплей любого огня, по крайней мере для меня. Слегка разморило от легкого покачивания автобуса и чувства защищенности.       К сожалению, все хорошее заканчивается. Наша остановка была последней. На город опустились сумерки, и включились первые фонари, освещая нам дорогу, хотя все еще оставалось достаточно светло. По дороге к его дому мы пару раз останавливались погладить уличных котов. Те ластились к горячим рукам Кацуки, громко мурлыча. Не сдержавшись, я сфоткал его с особо пушистым котиком, очень похожим на друга. Он потребовал удалить фото, но я, резво убегая, уже поставил его на обои телефона.       Начался дождь. Он хлынул на нас слишком внезапно. Подхватив меня под руку, он побежал вперед, используя рюкзак как импровизированный зонтик. Мы забежали за угол и встали под козырьком забора. Звякнув ключами, Кацуки поманил меня за собой.       Оказавшись во внутреннем дворе, я присвистнул. Вот это хоромы. Конечно, с махиной Мицуто не сравнится, но тоже неплохо. Видимо, родители у него неплохо зарабатывают.       Взбежав на крыльцо, Кацуки с облегчением открыл входную дверь и ввалился в дом. Я торопливо последовал за ним.       — Кацуки, это ты? — раздался откуда-то из недр дома женский голос. Что-то громко шлепнулось.       — Да! — прокричал друг, спешно стягивая с себя мокрую одежду. Подождав, пока я тоже разденусь, взял мою куртку и повесил рядом со своей. — Я не один.       Внезапно я почувствовал себя до жути неловко. Неловкость усилилась, стоило услышать быстрый топот и увидеть появившуюся женщину.       Как же они похожи, пронеслось у меня в голове от одного взгляда на эту прекрасную женщину. Такая молодая, а ее кожа словно излучала сияние.        Мать Кацуки разглядывала меня с таким огромным удивлением, словно ее сын пригласил не своего друга, а инопланетянина. На всякий случай потрогал свои волосы. Вроде пока не лысый.              — Здравствуйте, — взволнованно поклонился, чувствуя, как снова краснеют щеки. Выпрямившись, протараторил: — Каминари Денки, рад знакомству. — И еще раз поклонился, на всякий случай.              — Знаешь, Кацуки, а он мне нравится намного больше, чем ты, — весело сказала женщина, переводя взгляд со своего сына на меня. — Меня зовут Бакуго Мицуки. Но можешь обращаться ко мне Мицуки-сан или тетушка.              — Хорошо, тетушка. — Как послушный мальчик повторил я. Нужно произвести на его родителей хорошее впечатление. Да и узнать людей, что воспитали такого замечательного человека, как мой друг, хотелось до безумия. Страшно, конечно, но это уже мои проблемы.              Мать Кацуки многозначительно поиграла бровями, стоило сыну взглянуть на нее. Тот, весь вспыхнув, потащил меня наверх, громко топоча ногами по деревянному полу.              — Переодевайтесь и спускайтесь помогать с ужином! — облокотившись о перила, громко сказала женщина в наши удаляющиеся спины. Не дождавшись ответа, она весело хмыкнула себе под нос и скрылась на кухне.              Стоило нам оказаться в его комнате, как он с довольным стоном завалился в черный пуфик. Я же, не зная куда себя деть, замялся на пороге, осторожно прикрывая дверь. Беглый осмотр комнаты натолкнул меня на три очевидные мысли.              Первое: это зеркало я уже видел, когда у нас с Кацуки был видеозвонок. Только от одной мысли об этом мне стало душно.              Второе: кровать у него была просто шикарна, там спокойно могло поместиться четыре Кацуки и еще бы осталось место для одного меня. От этого тоже уже пересохло в горле.              И третье: у него было огромное количество книг. Среди них отдельные две полки занимали манга и комиксы. Кажется, я заметил пару томиков манги в жанре Сёдзё. Неожиданно. Но круто. Ноль осуждения, мой друг!              — Вещи в том шкафу, можешь взять что хочешь. — Приподнявшись, Кацуки указал в угол комнаты. — Хм, нижнее белье в отдельном шкафчике справа. Там есть новые, думаю, сам разберешься.              — Да, спасибо. — О боже! Надеюсь, моя улыбка не дрогнула и он не заметил, как я был готов сорваться с места в любую секунду.              Надеть вещи Бакуго Кацуки? Однозначно да!              Максимально спокойно подошел к шкафу и поставил рядышком школьную сумку. Бакуго скрылся в ванной, прилегающей к его комнате. Я постарался абстрагироваться, чтобы не думать, чем же он там занимается. И не думать, как капли воды будут стекать по его накаченной груди, задевая затвердевшие соски. И как будут спускаться ниже и ниже…              Пряча лицо в ладонях, тихонько простонал. Я безнадежен. Топорщившиеся штаны недвусмысленно намекали, насколько он мне нравится. Я попытался представить на его месте Виноградного мальчика. Возбуждение смыло под волной отвращения. Пожалуй, буду чаще пользоваться этим приемом. Прости, Виноградик, но такова жизнь.              Собравшись с силами, наконец открыл этот чертов шкаф. Тихонько присвистнул. Никогда бы не подумал, что друг любитель большого количества одежды. Хотя неудивительно, он как-то обмолвился, что его родители работают в сфере моды.              Порывшись среди одежды, отыскал наиболее приглянувшуюся мне футболку. Черная с черепушкой на груди. И нет, я не любитель темной одежды, просто… Ну ладно, он уже надевал ее, и я подумал, что она идеально подойдет для меня. Для низа выбрал обычные серые трикотажные штаны. Когда я полез за нижним бельем, на минуту завис, рассматривая его содержимое. Вспыхнув как спичка, схватил нераспакованную упаковку нижнего белья и с громким хлопком закрыл дверцу.              Чувствую себя извращенцем. Фу-фу, не надо быть таким. Остервенело похлопал себя по щекам. И как раз в этот момент Кацуки решил вернуться в комнату.              — Ты че делаешь?              Все еще прижимая ладони к своим щекам, непроизвольно залип на капельки, стекающие с его волос.              — Да так, ничего, — крякнул, наконец оторвавшись от наглого рассматривания, пока меня не поймали с поличным. Подобрав упавшие вещи, как можно непринужденней прошел мимо него. — Скоро вернусь.              Он проводил меня взглядом, который невозможно было прочитать, пока я не скрылся за дверью.              В душе с удовольствием вылил на себя большое количество геля. Казалось, вся моя кожа пропиталась ароматом черного перца и еще чего-то терпкого и теплого. Чисто из любопытства посмотрел, что за фирма, может, себе тоже возьму. Глаза тут же защипало, то ли от попавшего шампуня, то ли от представления, сколько придется потратить на такую баночку. Надеюсь, с меня не сдерут шкуру за такое расточительство.              Вывалившись из ванной с полотенцем на голове, завязал веревочки на сползающих штанах. Всё же у нас с Кацуки разное телосложение, и моя талия намного тоньше его. Даже футболка не стесняла движений, тем временем как на нем она была практически в облипку.              Оторвавшись от манги, друг осмотрел меня с ног до головы.              — Я думал, ты там утонул. — Захлопнув томик манги, он убрал его на место. Взял в руки лежащий на кровати фен и приглашающе похлопал рядом с собой. — Тащи свой зад сюда, будем сушить тебя.              За считанные секунды оказался рядом и плюхнулся на кровать с довольной улыбкой. Фыркнув, он включил фен и с усмешкой направил на мое лицо поток воздуха. Возмущенно засопев, я ткнул его пальцем в бок. Он тут же исправился и уже использовал технику по назначению.              — Чувак, ты такой заботливый, — практически промурчал от ощущения теплого воздуха и его пальцев на голове. — Твоей будущей девушке повезло. — Последние слова сами вырвались из меня. Они отдавали горечью, неприятно оседая на кончике языка.              Меня легонько дернули за волосы, заставляя приподнять голову. Алые глаза выбили из меня весь воздух. Его горячая ладонь погладила чуть саднящее место, словно извиняясь за причиненную боль.              — Много болтаешь, Пикачу. — В последний раз пройдя теплым воздухом по волосам, он выключил его. — Пойдем, надо помочь старухе на кухне.              Как это понимать? Возможно, ему не понравилось, что я заговорил на эту тему? Или, возможно, у него уже есть человек, который ему нравится? Только от мысли, что у него кто-то есть, внутри меня поднимается горячая волна сопротивления и неприятия. Мне становится нехорошо от этих мыслей. Кто я такой, чтобы думать о таком?               В моём положении трудно рассчитывать на взаимность. Да и наша дружба может рухнуть, как песочный замок. Но он мне слишком дорог. И если у него будет любимый человек, я поддержу его. Я буду рад за него. Возможно, скажу пару шуток. Я останусь его верным другом. Но внутри я буду сгорать от чёрной ревности и всепоглощающей боли. И когда только я успел погрузиться во всё это?              — Ты чего завис?              — Да так, задумался. — я вернул на лицо привычную улыбку. По Кацуки было понятно, что нихрена он мне не поверил.              Мама Кацуки чистила овощи, пританцовывая музыке, льющейся из колонок. Ее красивое лицо было расслаблено, и она чуть улыбалась, виляя бедрами. Как она умудрялась так плавно двигаться под «Металлику» — неизвестно. Заметив нас, она хитрюще улыбнулась, откладывая овощи.              — Вот и помощники, — сверкнув алыми глазами, в точности как у ее сына, она махнула в сторону еще не разобранных пакетов. — Пока вы прихорашивались, Масару успел приехать с продуктами. Так что нужно всё разобрать.              — Что на ужин?              — Горячая соба с курицей, — она чуть задумалась, приложив пальчик к губам. Я чуть позеленел, представляя гречневую лапшу. — А что ты любишь, Каминари-кун? Мы в процессе, так что можно изменить планы.              — Эй! Старуха, вообще-то я твой сын, — закатив глаза, Кацуки прошел мимо матери. Рассматривая содержимое пакетов, он, не поднимая головы, внезапно выдал то, что заставило меня покраснеть. — Денки нравится всё, от чего может слипнуться жопа. Но сегодня без сладкого, поэтому приготовим кацудон.              Щеки опалило жаром. Он слишком хорошо меня знал. Кацудон — единственное японское блюдо, которое я вылизываю до последней крошки. Но то, как он это подал… Впрочем, как всегда в своем репертуаре. Но я ему благодарен, собу я могу есть только в редких случаях.              — Не сквернословь, — Кацуки прилетел смачный шлепок полотенца по заднице. — Каминари-кун, ты как-то притих, с тобой всё хорошо?              — Д-да. Всё хорошо, тетушка, — все еще красный я закивал головой. Хотелось провалиться сквозь землю. Но я титаническими усилиями заставил себя двигаться в направлении друга. — Эм, с чего начнем?              Он грозно развернулся ко мне с пакетом риса в руках.              — С того, Пикачу, что ты сядешь и будешь ждать ужин. — Он кивнул на барную стойку, расположенную рядом с кухонными тумбами.              — Пожалуй, нет, — нагло сказал я, отбирая рис у друга, — вот эти прекрасные ручки тоже умеют готовить. Так что подвинься, чувак, на этой кухне появился новый шеф.              — Еще чего, шокер недоделанный! — Он потянул рис на себя, но я вцепился в него изо всех сил. — Сядь и отдай мне чертов рис!              — Я хочу помочь!       — Нет!              — Да! — Мы сами не заметили, как стояли, скалясь друг на друга, практически разрывая упаковку. Никто не хотел уступать.              Нам по макушкам прилетел легкий шлепок.              — А ну успокоились. Единственный шеф здесь я!              Я смущенно потупил взгляд, отдавая рис Кацуки. Тот показал язык матери, за что получил еще один шлепок.              Мицуки-сан командовала нами, как генерал, который ведёт своё войско. Короче говоря, вертела нами как хотела. Но это было весело. Особенно когда они спорили из-за того, насколько тонко нарезать лук. Через некоторое время к нам присоединился Масару-сан, отец Кацуки. Он был замечательным человеком. Спокойный и рассудительный. Он неторопливо пил чай, уклоняясь от летящего помидора. Даже глазом не моргнул. Кажется, в его кружке было что-то покрепче чая. Когда у меня уже начало дёргаться глаз от очередной перепалки матери и сына, он предложил мне напиток. Я сразу же согласился, не раздумывая. Это оказался обычный зелёный чай. Жаль. Но моё уважение к этому мужчине выросло в разы.              Меня всё же усадили за барную стойку рядом с Масару. Мы неспешно потягивали чай, беседовали и периодически переключали музыку. Смущение, которое я испытывал в первые минуты знакомства, рассеялось под влиянием душевной атмосферы, царившей в этом месте. Кацуки не забывал обо мне. Он постоянно включал меня в разговор, проходя мимо, трепал по волосам и касался то плеча, то руки. В общем, я не оставался без внимания. Его родители всё время смотрели в нашу сторону, но не произнесли ни слова, лишь переглядывались с понимающими улыбками.              Меня охватило необыкновенное тепло, какого я давно не чувствовал. Улыбка сама собой просилась на лицо, и я не мог сдержать её. Кухня наполнилась аппетитными ароматами, и, как только ужин был готов, мы все сели за стол.               — Так как давно вы с Кацуки дружите? — спросила тетушка.              — Почти год. — чуть подумав, ответил ей. Если честно, этот вопрос застиг меня врасплох. Я никогда особо не рассчитывал даты и тому подобное.              — Десять месяцев, — бросил Кацуки, потягивая воду из стакана. — Что?               — Вот думаю, почему сын не рассказывал про такого замечательного мальчика практически год?               У меня вода пошла носом от таких поворотов в диалоге. Кацуки, не глядя, похлопал меня по спине, отчего я чуть не выплюнул всё, что съел.               — Не твое дело, с кем я общаюсь, — покраснев, ответил ей Бакуго. — И вообще, старуха! У тебя тут сидит твой старик, обращай внимание на него.               — О, Масару не останется без внимания! — громко сказала она и подмигнула своему мужу. — Верно, дорогой?               — Без всяких сомнений, милая, — нежно сказал Масару, целуя руку своей женщины.               Кацуки от их нежности скривился. И, чуть помедлив, бросил на меня короткий взгляд. Видимо, ему что-то не понравилось в моем облике, раз бедная свиная котлета оказалась мгновенно уничтожена.              Я же, поглядывая на друга, думал. Смогли бы мы так же? Я никогда не видел такого проявления любви. Тихого и спокойного, наполненного доверием. Что в прошлой жизни, что в этой. Родители особо не проявляли любви друг к другу. А если и проявления, то это сопровождалось руганью и побоями. В этой жизни… Всё выглядело лучше, но иногда они были настолько отстранены друг от друга, что даже мне становилось до мурашек холодно находиться рядом с ними.              Закончив с ужином, я всё же вызвался помочь с уборкой. Тут мне не отказали. Масару составил мне компанию. Вдвоем мы справились быстро. Он даже рассказал мне пару историй, как они всей семьей выбирались в горы. Как оказалось, они делают это достаточно часто. И Кацуки является ярым фанатом такого отдыха. Мягко говоря, я был удивлен. Он мне никогда не рассказывал подобного.              Когда мы уже собирались разойтись по комнатам, тётушка остановила нас.               — Мальчики, сильно не шумите. — и, поиграв бровями, удалилась к мужу.              Не знаю почему, но я жутко покраснел. Бакуго не отставал от меня. Скрипя зубами, он пошел в свою комнату. Не зная, что делать, пошел за ним. Может, мне выделят комнату?               Завалившись на кровать, он вытащил ноутбук и включил его. Закрыв за собой дверь, я присел на краешек кровати. Закатив глаза, он дернул меня на себя, отчего я упал спиной на кровать. Нависая надо мной, он щелкнул пальцами по моему лбу.              — Пикачу, хватит быть таким зажатым. Это начинает бесить.        — Это типа «чувствуй себя как дома»?              — Нет, — все так же склонившись надо мной, сказал он. — Это значит, что рядом со мной ты можешь быть спокойным.              Смотрит так мягко, непривычно. Меня окатило жаром. Я не мог оторваться от него. До дрожи в руках хочется прикоснуться к его потрескавшимся губам.              — С тобой мне всегда спокойно, — сказал я с улыбкой, прикасаясь к его щеке кончиками пальцев. Их тут же опалило огнем. — Просто немного непривычно.              — Знаешь, ты иногда бываешь таким идиотом.               — А? — вот это поворот. — С чего это?              — Не замечаешь самого очевидного. — тихо сказал он с хрипотцой в голосе. Облизав сухие губы, он еще ближе наклонился ко мне. Его горячее дыхание опалило мне ухо. — Смотри внимательней.               Он резко отодвинулся от меня и перекатился на другую сторону кровати. В это время моё сердце словно решило устроить танцевальную вечеринку — оно билось так громко, что закладывало уши. Я смотрел на его спину, ощущая, что меня где-то обманули. Лунный свет проникал в комнату, погружённую в полумрак, и серебрился в его светлых волосах.        Я обошёл кровать и встал перед ним. Итак, нужно смотреть внимательнее? Я смотрю. И вижу. Я всё понимаю. Но как же страшно! Я такой трус! Может быть, пора перестать бояться и посмотреть ему в лицо? Даже если наша дружба превратится в руины. К чёрту всё! Но прежде чем я признаюсь, он должен узнать кое-что.       — Кацуки, послушай. Мне тяжело говорить об этом, поэтому, пожалуйста, не перебивай. — Я сжал дрожащие руки, упрямо глядя в его удивленные глаза. — У меня никогда не было близких людей, кроме тебя и Мицуто. И делиться своими чувствами довольно сложно. Можно сказать, я не знаю, как это делать. — Немного помедлив, я присел рядом. — Этот год я чувствовал себя потерянным, словно не на своем месте. Отчасти это так и есть. И когда в моей жизни появился ты, мир ожил. Я словно проснулся от долгого сна. Можно сказать, ты стал моим маяком. Звучит ужасно поэтично, не находишь? — Я усмехнулся, смотря на свои руки, которые едва заметно покрывались всполохами причуды. — И так как ты человек важный для меня, ты должен знать.       Собравшись с силами, я взял его за руки. Только я не заметил, как он собирается что-то сказать, воспользовавшись моей паузой.       — Я из другого мира.       — Ты мне нравишься.       Глупо уставившись друг на друга, мы всё так же не разнимая рук хором сказали:       — Что?