Разговоры с самим собой

Ваньнин проснулся ближе к полудню, когда солнце светило в окна комнаты, падая косыми полосами на светлый паркет. Мужчина встал и прислушался. В квартире было тихо и пусто, словно последняя живая душа покинула это место. Ваньнин привык к этой тишине. В конце концов, он жил один столько лет. В его мирной жизни не было никого кроме взрослого кота, который и сам не любил компанию и, вообще, какие либо резкие движения. Мужчина вышел из спальни и прошел в коридору на кухню. Он ожидал, что Мо Жань давно ушел, заскучав, но, внезапно, остановился. За столом, положив голову на руки, спал Мо Жань. Ликер сопел рядом, уперевшись носом в ладонь парню. Ваньнин улыбнулся и подошёл ближе, слегка наклонив голову. Мягкое дыхание, еле слышно разбавляет эту звенящую тишину, делая ее сонной и уютной. Мужчина осторожно проводит рукой по волосам ученика класса 3Б и убирает руку. Кончики пальцев зудят и он кусает один из ногтей, сжимается и мигом улетает в комнату, неслышно закрывая за собой дверь. Спавший, словно убитый, Мо Жань приподнимает голову и улыбается, глядя куда то в сторону. Целый день Мо Жань и Чу Ваньнин занимались всем и между тем - ничем, они готовили завтрак, потом обед, а потом ужин. Перебирали книги на полках, смотрели телевизор, жаловались друг другу на жизнь, даже успели два раза поругаться, отчего Мо Жань закрылся в ванной, перед этим не забыв демонстративно хлопнуть дверью и несколько раз шмыгнул носом, дабы сообщить о том какой он несчастный Ваньнину и каким то невидимым сопереживающим зрителям. В общем день прошел не зря. Ваньнин даже позволил себе на сутки забыть обо всем, что происходит в его жизни, выключить телефон и насладиться этим днём, притворившись счастливым человеком. Знал бы он, что в это время все его мессенджеры разрываются от слов любви, боли и обиды... Тогда бы Ваньнин ответил, может быть, изменил что то или, хотя бы, позволил человеку по ту сторону телефонной трубки выговориться и быть услышанным, но он был не онлайн. Мужчина не видел и не слышал слез, которые ронял человек, что многими днями мечтал быть рядом с ним и, на секунду, схватив пальцами этот светлый силуэт, его нагло вырвали из его рук и потянули под дождь, в ночь, где этот светлый силуэт трещал и тух. Ши Мэй думал, что мог бы защитить этот свет. Он бы укрыл его зонтом и подарил тепло, окружил заботой, позволил бы этому светлому силуэту сиять ещё ярче. Но почему то Ваньнин выбрал дождливую ночь, а не зонт вечером под фонарем. Предпочел нежной заботе, нервотрёпку в школьном кабинете, эгоизм самотдаче. И Ши Мэй хотел все уничтожить. Растоптать, разбить, разорвать все, что связано с Мо Жанем, выкинуть воспоминания о нем из головы Ваньнина и запереть на дне океана, где-то в затерянной Атлантиде. Парень сидел в темной комнате до боли сжав губы, по красивому лицу текли жгучие слезы и со звоном хрусталя падали на пол. Ши Мэй был зол, Ши Мэй желал мести, Ши Мэй желал Ваньнина. Когда Ши Мэй признавался Ваньнину, он солгал. Не было "один раз увидел и больше не смог оторвать взгляда". Ваньнин всегда терялся из его поля зрения и Ши Мэй искал его глазами в толпе, но редко находил, редко ловил и взгляд его отрывался от этой фигуры на многие дни. Первый раз он увидел этого мужчину, когда ему было 16. После того как мать от передоза погибла, в детдоме ему назначили психотерапевта. В то время Ваньнин проходил практические занятия на образование Гештальт терапевта и наблюдал как работают психотерапевты с несовершеннолетними из не благополучных семей. В тот день маленький, словно забитый в угол оленёнок, Ши Мэй сидел на красном мягком кресле и ждал лекции о том, как его все его понимают, сочувствуют и переживают. Маленький солнечный кабинет в теплых тонах располагал к себе. Парень оглядел персиковые стены на которых были развешаны цветастые детские рисунки со смешно искаженным лицами. Парень никогда не верил, что это дети рисуют специально для врачей. У окна стоял большой деревянный стол заваленный документами, на столе компьютер, блок питания которого тихо гудел, у стены - большой аквариум с маленькими блестящими рыбками-неонами. В аквариуме горел свет и работал фильтр, создавая с гудением компьютера приятный фоновый шум. Невольно парень задумался, сделано ли это специально или всего лишь совпадение? Желтоватая дверь приоткрылась и оттуда выглянул высокий человек. Он был худой, с красиво уложенными темными волосами, его черты лица были правильными и острыми, придавая ему строгости, зато большие влажные глаза полностью уравновешивали этот вид, наполняя его облик светлой грустью. Казалось, что когда этот человек вошёл - весь кабинет наполнился светом, таким ярким, что хотелось зажмуриться. Но Ши Мэй широко открыл глаза, словно хотел впитать в себя, все что сейчас видит, запечатлеть это в своей голове и выцарапать на коже. - О, ты один, - сказал мужчина, оглядев кабинет. - Вы мой психотерапевт? - с тихой надеждой спросил Ши Мэй. Мужчина неловко улыбнулся и передвинул стул, все это время скрывавшийся за комодом в углу кабинета. Человек сел рядом с Ши Мэем, но не напротив, как это делают психотерапевты. - К несчастью - нет, - ответил мужчина, - твой лечащий врач скоро подойдёт, а я всего лишь практикант. Меня зовут Чу Ваньнин. Ваньнин протянул худую узловатую руку с длинными пальцами и улыбнулся. Ши Мэй пожал протянутую ладонь и подумал, что не хотел бы ее отпускать. - Ши Мэй, - тихо ответил парень. - Не думай об этим, как о терапии, просто постарайся все рассказать как было, а если будет очень плохо, то представь, что ты пересказываешь сюжет книги, - спокойно стал объяснять Ваньнин, - так ты сможешь самостоятельно увидеть то, что с тобой происходило со стороны. Ши Мэй внимательно слушал, глядя на мужчину. - Но со мной ничего не происходило. Мамы почти никогда не было дома, а если она приходила, то сразу шла спать. Она никогда меня не била и не ругала, она просто присутствовала. Ваньнин задумчиво кивнул, глядя куда то вдаль. Потом он перевел взгляд на мальчика перед собой и посмотрел прямо ему в глаза. - Ты просто хочешь участия в своей жизни? Ши Мэй замер. Впервые он слышал этот вопрос, впервые он об этом думал, впервые кто то интересовался тем, чего он хочет. Ваньнин выжидающе смотрел на такого, неожиданно, маленького ребенка перед собой и, видимо, ждал ответа. Парень поджал губы. Ему всегда говорили, что делать и он делал то, что ему говорили. Ши Мэй был примерным мальчиком, которого другие мамы ставили в пример своим детям, но он никогда не получал то, чего хотел. У него даже не интересовались хочет ли он быть примерным мальчиком. И услышав такой простой вопрос, он ужасно растерялся. Хочет ли он участия? Хочет ли он, чтобы о нем кто-то заботился? Хочет ли он, чтобы кто то интересовался его самочувствием? Хочет ли он, чтобы кто то оберегал его? Хочет. Ши Мэй очень хочет. Ши Мэй хочет не просто участия, Ши Мэй хочет любви. Парень почувствовал как слезы текут по его щекам и увидел как серьезное лицо человека перед ним превратилось в испуганное. - Что случилось? Почему ты плачешь? - Ваньнин в спешке притянул парня, вытирая ему тонкие соленые дорожки с лица, и прижал его к себе, поглаживая по спине. Ши Мэй упёрся носом в плечо мужчине,но не мог прекратить плакать. Он пытался вытереть рукой глаза, но слезы продолжали течь бесконечным потоком, словно его организме был запас жидкости размером с тихий океан. Не привлекая к себе внимания, в кабинет вошёл психотерапевт. Невысокий дядечка, лет 40 с очень добрым круглым лицом и изумлённо застыл, наблюдая как шестнадцатилетний парень ревёт не прекращая, а человек рядом с ним безуспешно пытается его утешить. - Что.. здесь происходит? - запинаясь спросил мужчина, обводя двух человек взглядом. - Господин Ян, хорошо что вы пришли! - воскликнул Ваньнин и подбежал к доктору, - я всего лишь задал ему вопрос, а он расплакался. Ваньнин украдкой оглянулся на Ши Мэя, спрятавшего лицо в ладонях, сидя на диване, а потом опустил голову и указываю на свою промокшую рубашку от слез парня. Мужчина улыбнулся и похлопал его по плечу, приглашая сесть рядом. Во время разговора Ши Мэй, как говорил Ваньнин, рассказал все, что с ним было это время, но так и не смог объяснить, почему он так безутешно рыдал. Парень часто смотрел на Чу Ваньнина, записывающего все в свой блокнот и чувствовал некое тепло от этого человека, которое граничело со строгостью. После сеанса Ши Мэй выходил из больницы, на парковке его ждал служащий детдома, который должен был отвезти его обратно. Парень шел медленно, нехотя переставляя ноги и вдруг услышал знакомый голос. Он обернулся: Ваньнин быстро шел по тротуару, разговаривая с кем то по телефону. - Я не могу оплатить сегодня, у меня нет денег. Неужели вы выкинете немощного человека на улицу! - донеслась часть разговора до парня. Ваньнин остановился около большого Рейндж ровера. Оттуда вышел рослый мужчина средних лет и открыл перед психологом дверь. После того как Ваньнин сел внутрь, человек пару минут постоял, видимо дожидаясь пока мужчина договорит и тоже сел в машину. Рейндж ровер загудел и рванул с парковочного места, а Ши Мэй остался стоять посреди стоянки и молча смотреть ему вдаль. А потом Ши Мэй увидел Чу Ваньнина в старшей школе. Ему уже исполнилось 18. Он стал совсем взрослым, совсем красивым и совсем умным. Ши Мэй больше не позволял пользоваться собой, а если и позволял только, исключительно, с выгодой для себя. Он научился видеть людей насквозь, читать в их глазах все, что они думают и хотят подумать. Он стал совсем другим человеком. Ваньнин изменился тоже. С его лица пропала частая неловкая улыбка, которой он раньше прикрывался в странных ситуациях, он похудел и его холодная строгость в теплых глазах сменилась тоской и усталостью. У Ваньнина спина стала прямее, плечи шире, а взгляд увереннее, он теперь не хихикал, когда кто-то шутил, а поджимал губы, он больше не задавал глупые вопросы, а только часто вздыхал и очень много молчал. Теперь Ваньнин не спрашивал, а слушал, но глаза его остались такими же влажными, добрыми и светлыми. Этот человек снова появился в жизни Ши Мэя так же неожиданно, так же освещая всё вокруг, представился новым школьным психологом и улыбнулся, как улыбался давно, при встрече с Ши Мэем. Парень не знал, что произошло с мужчиной за эти два года, но очевидно, что это его почти сломало, разжевало и выбросило, выпило кровь и уничтожило, оставляя на последок крохи некой жизнерадостности и доброты. Ваньнин изменился, Ши Мэй изменился, их отношения тоже. Ши Мэй долго мялся перед кабинетом психолога, волнуясь, что мужчина даже не вспомнит тот день, который для парня значил слишком многое, чтобы им пренебрегать. Отважившись, он нажал на ручку двери и вошёл в кабинет. Ваньнин поднял на него взгляд и сдержанно улыбнулся. - Входи, - коротко сказал он. Ши Мэй на ватных ногах поплелся к маленькому диванчику и сел на него, перед этим захватив пушистую подушку и прижав к себе. Чу Ваньнин отложил бумаги и посмотрел на парня. - Я слышал, что тебя быстро усыновили после всего, - мужчина тепло улыбнулся и все снова перевернулось в голове парня, загудело, зазвенело и ухнуло с характерным свистом. - Да, - закивал Ши Мэй, - мне очень повезло. Это прекрасные люди и я их очень люблю. Ваньнин счастливо потёр ладоши. - Это ли не повод отметить чаем? - он встал, чтобы набрать воды в чайник из кулера, а Ши Мэй радостно переместился на стул перед столом психолога. Они проговорили так несколько часов. Ши Мэй рассказывал как жил эти два года, а Ваньнин внимательно его слушал иногда реагируя или задавая вопросы. Но чтобы не спрашивал Ши Мэй, мужчина отвечал размыто или игнорировал, но сейчас он был таким же как тогда, два года назад. Так же улыбался, неловко смеялся и смотрел с любопытством. С тех пор Ши Мэй стал частым гостем в кабинете психолога и взрастил в своем сердце это нежное чувство, которое тлело и искрились при виде худого мужчины. А вот Ваньнин был другого мнения: он стал холоднее, отстраненнее, его взгляд леденел с каждым днём, его эмоции в какой то момент пропали и когда Ши Мэй в очередной раз приходил поболтать с психологом, кабинет покрывался толстой коркой льда. Теперь Ваньнин иногда что-то отвечал и поддакивал, даже не смотря на парня, поэтому Ши Мэю приходилось искать оправдания, чтобы задерживаться в кабинете: он поливал цветы, помогал с бумагами, приносил какие нибудь вкусности и прочее. Но Ваньнин не менялся. Но самое обидное было то, что с Мо Жанем психолог был другим. Его глаза сияли, когда он говорил о парне, слушал его и мельком поглядывал, когда Мо Жань появлялся в его поле зрения. В тот день, когда он поцеловал Ваньнина, то подумал, что это его шанс быть вместе, но поздно осознал, что впервые в жизни психолог совершил необдуманный поступок. Он понял это, когда, бежал с внеклассной работы к Ваньнину, который ждал его на крыльце и школы и увидел, как эти двое разговаривают и смотрят друг на друга. Как Мо Жань без какого либо уважения хватает мужчину за руку и тянет куда то, как они, словно в романтическом фильме, бегут под дождем и Ваньнин счастлив. Он прячет улыбку и делает всё, что его попросит несносный мальчишка. Ши Мэй, сжав кулаки, долго ещё стоял, смотря в пустоту и думая, что он сделал не так. А потом Ваньнин позвонил ему, стал извиняться и конечно же парень сделал вид, что ему совсем все равно, что он не понимает, что происходит. А Ши Мэй понимал. И этот исход событий его полностью не устраивал.