The Wheel of Fortune

      Лилиту насмехалась и кривлялась, но Дейран будто не слышал ее. Все его внимание было приковано к зеленоватой дымке, скапливающейся в углу комнаты: она не была похожа ни на творение демонской магии, ни на остатки заклинаний Нестрина — он понимал это даже тогда. — Чего молчишь, сученыш? — морда демоницы словно разломилась пополам, изгибаясь в чудовищной улыбке. — Никак испугался? Бедняжка! Безглазое лицо лилиту не отображало никаких эмоций, но по позе, которую она приняла, становилось предельно ясно: тварь пытается сыграть жалость. Получилось настолько дурно, что Дейран неосознанно скривился. Скривился — и тут же получил пощечину такой силы, что сел на пол от неожиданности. Приземлиться ему не повезло прямо в лужу крови, натекшую из разодранного горла одного из крестоносцев — кажется, он совсем недавно заступил на службу, а теперь его перекошенное в страхе лицо облепили мухи. Разжиревшие и потерявшие всякий страх, насекомые пировали на трупах скончавшихся гостей вместе с демонами, и сейчас, прежде чем умереть, Дейран был рад, что тело мамы было надежно укрыто. Может, они и ее сожрут, но, по крайней мере, не у него на глазах. Где-то зашевелился, приходя в себя, Нестрин, и лилиту переключила свое внимание на него: цокая изящными копытцами, она прошествовала к старику, приказала своим подручным поднять его…       Странная дымка в углу приобрела форму, и теперь разрасталась, приковывая взгляд. Из-за недосыпа и пережитого за последние дни ужаса сознание ускользало — не оставалось места ни страху, ни надежде. Тупая боль в висках стала практически невыносимой, как вдруг за болью стали проступать слова. Даже не слова, но поток образов, бывший более красноречивым, чем самые искусные барды: спасение. Обмен. Убежище… Тайна.       Он тогда согласился, и с тех пор не прошло ни дня, чтобы он не вспоминал и не сомневался, верный ли выбор сделал.

***

Дейран понимает, что медлит с ответом, когда его собеседница приподнимает бровь. — Что, столько всего? Ах да, она спросила о том, что он больше всего ненавидит. Он, видимо, раздумывал слишком долго — раньше проблем с выбором подходящей остроты не возникало. — Чувство беспомощности. Отсутствие контроля над своей жизнью, — вырывается у него, и Дейран понимает, что, сам того не желая, сболтнул лишнего. — И луковые кольца, конечно. Убил бы того, кто их придумал! Он поводит плечами и вглядывается в лицо Кендры, надеясь найти приятие, отторжение, удивление, зарождающийся смех над наскоро придуманной шуткой — да что угодно, лишь бы не… Понимание. Желтые глаза бардессы раскрываются шире и снова оглядывают его: в этот раз так, словно она впервые его видит. Дейран же молится богам Ничего, чтобы она не продолжила расспросы — девчонка умеет бить словами так, что культисты и мародеры сами выкладывают ей все, что она хочет знать. И Кендра молчит, потягивая горячее вино и лишь изредка бросая настороженные взгляды из-под зеленых прядей.       В «Сердце Защитника» сегодня относительно спокойно, так было бы и дальше, если бы не самозваная спасительница, решившая вытрясти из него душу. Теперь же она сидела так, словно врезалась в невидимую стену, и пялилась в свою кружку. Долго ли она будет искать слова? Будет ли вообще отвечать? Диалог больше напоминал набор неловких пауз, чем разговор. Это можно было бы списать на усталость, вот только на вылазках в захваченную часть города Кендра больше напоминала взбалмошную фэйри — не затыкалась, скакала вокруг со своей рапирой и прикарманивала все, что плохо лежит. Когда отряд ворвался, чтобы «спасти» Дейрана из его поместья, несносная бардесса сверх тех денег, что он ей выдал, стрясла и дополнительную плату. Дейран, как всегда немного рисуясь, отдал ей фамильный перстень. Он не жалел об этом, но иногда задавался мыслью — сколько золота ей за него дали?       Пока он размышляет, Кендра приходит в себя: алые губы растягиваются в сардонической улыбке, и она напоминала бы лилиту, если бы не глаза. Обычно не выражающий ничего взгляд словно смеется вместе с его обладательницей. — А ты, граф, не промах! Что ж, буду знать, что использовать для шантажа. Или запугивания. А может, они будут тебя мотивировать? — бардесса загибает пальцы на руке, ухмыляясь. — Всего-то лук в панировке, а какие чувства! Страсть! Она, может быть, слишком поспешно встает, изящно кланяется и уходит куда-то в сторону своей комнаты, оставляя Дейрана в задумчивости. Очевидно, она оборвала диалог, чтобы не пришлось расспрашивать дальше. Но к чему была эта идиотская шутка про мотивацию? Она настолько выбивалась из того, что он знал о Кендре, что казалась почти абсурдной.       Так или иначе, Дейран решает не забивать этим голову. Он откидывается в кресле, вытягивая ноги, и позволяет себе не беспокоиться о завтрашнем дне — может быть, получится его пережить. Хотя рядом с Кендрой шансы на удачный исход стремительно таяли.