The Wheel of Fortune

      Он проснулся далеко за полдень. В высокие окна вовсю бил свет, откуда-то с улицы был слышен гомон голосов — и людских, и птичьих. Кенабрес цвел. Этой весной — сильнее, чем когда-либо, ну или же Дейран просто впервые заметил, сколько садов появилось после окончания Похода. По всему городу витал аромат выпечки, которую готовили к очередной Памятной Луне. Совсем скоро город украсят флагами, а жрецы Иомедай возвестят начало празднества, которое Дейран с Лэтти вновь не посетят. При мысли о Лэтти он повернул голову, чтобы по привычке уткнуться ей в макушку, и обнаружил, что кровать рядом пуста. Пуста и выглядит так, словно на ней никто не спал добрый десяток лет: одеяло аккуратно заправлено, подушка взбита и оставлена там, где полагается быть подушке. Не было слышно голоса в глубине поместья. Не играла скрипка. Грудь словно сдавило ледяными обручами. Почти как тогда, в Бездне, на Арене, но пока что, только пока — без паники. Она никогда, даже в шутку, не говорила, что уйдет. И никогда не просыпалась раньше него, не уходила так тихо и не заправляла кровать. Поспешно накинув халат, Дейран вылетел из комнаты только чтобы очутиться в темном прохладном коридоре, а когда дверь захлопнулась, его словно отрезало от внешнего мира: исчезли и голоса с улицы, и птичье пение. Пылинки поблескивали в лучах солнца, пробивавшихся сквозь щели, плиты пола холодили ноги, а Граф Дейран Кайл Невис и прочая, прочая, прочая, не знал, куда идти в доме, где он прожил добрую половину жизни. Он еще не был напуган настолько, чтобы начать ее звать. Наверное, сидит где-нибудь на кухне и болтает с кухарками. Или доедает вчерашний суп. Или в библиотеке, разложила карты Авистана и часами пялится на них, чиркая что-то в большом путевом журнале. На кухне и в библиотеке было пусто. Пару раз он натыкался на слуг, но те прятали лица и, в целом, Дейран понимал почему: Граф, дико вращающий глазами и почти в исподнем шастающий по подсобным помещениям, а также полузаброшенным закуткам поместья, даже у самого вышколенного работника вызовет как минимум легкое удивление. Конечно, вызовет, на своих кухнях он не бывал лет пять, всецело доверившись поварам из Абсалома. Оставался сад. Он пересек холл, шлепая босыми ногами по мраморным плитам, ловко лавируя между колоннами и огибая декоративные элементы. Он почти проклял того, кто расставлял эти статуи, но потом вспомнил, что вообще-то это был он сам, и он уже проклят. Мрачно усмехнувшись, он распахнул двери в солнечный день.       Лэтти нашлась на одной из скамеек. Кажется, она сидела и просто грелась на солнце, подставив лицо еще не ожесточенным весенним лучам. Она обернулась только тогда, когда он подошел совсем близко. — А вот и ты. С пробуждением. — Она подняла руки для объятия. Дейран ухнул на скамейку и вцепился в нее с такой силой, что они почти свалились в аккуратно подстриженный куст, растущий неподалеку. — Привет. Я… Потерялся. — его собственный голос прозвучал как будто издалека, но паника медленно отступала. Лэтти не ушла, не сбежала, не уплыла и не повесилась. Этот день стоил того, чтобы его прожить. — Да что ты. В собственном доме? — Она говорила тихо и хрипло, не размыкая объятий. — Не драматизируй. — Просто ты ушла. И не разбудила меня! И даже под бок не ткнула. Мое сердце разбито! Странное все-таки что-то в ее голосе. Хрипотца эта. Как будто Лэтти не распевалась сегодня, хотя на это она находит время вообще всегда. Даже в землях Язвы. Даже на приеме в Неросиане. Даже в Бездне. — Да, я… Мне нужно было подумать. Одной, в тишине. Она отстраняется и смотрит на него затуманенными глазами. Видит и не видит — люди (да и нелюди) часто так делают, когда поглощены мыслями с головой. Дейран пока не знает, как реагировать, так что нежно проводит рукой по ее щеке и убирает с лица непослушную прядь. Она быстро улыбается, но снова мрачнеет, и мир вокруг мрачнеет вместе с ней. Она утыкается лбом ему в плечо. — Давай уедем? Он не может ничего сказать, только гладит ее по спине. Словно оправдываясь, она продолжает: — Догоним Ланна и его корабль. Вольжифа разыщем, он же точно не будет против, правда? Честно, я обещаю, будет весело. Как раньше! Дейран слышит сухой всхлип и крепче прижимает к себе Лэтти — женщину, которая не только украла чужое имя, но еще и без арканных заклинаний научилась увеличиваться и уменьшаться в размерах. Сейчас, например, она казалась совсем маленькой и хрупкой. И уязвимой. — Тише, тише, горе мое. Почему тебе так грустно? Если нужно что-то — ты скажи, я добуду. Из Мванги привезут, только не будь такой грустной. — Все идеально. Еда вкусная, на вечеринках весело и, кажется, им даже нравятся мои песни. По-настоящему, знаешь. Атласные простыни — самые атласные на Голарионе, зуб даю. — Тихий смешок. — Вот только… Мы разбили клетку, чтобы загнать себя еще в одну? Она снова отстраняется и смотрит ему в глаза, но теперь ее взгляд горит. — Помнишь, как мы тогда с Зантиром схлестнулись? Я неделю потом из себя саранчу выковыривала. А помнишь, как мы летели на корабле через Бездну? А как Кьядо, дурня такого, от культистов спасали? — Помню, такое разве забудешь? Только не говори, что тебе нравится отовсюду выковыривать саранчу. И спасать дураков? Ладно, признаю. — Дейран мягко усмехается. — Это у тебя отлично получается. — Да к чему это я все! Я даже маршрут уже составила. Мы уедем, на год, на два, но вернемся. Если ты скучаешь по дому, можем быстрее. Но уже в начале лета мы будем в Нумерии, до Варисии доберемся к осени. Знаешь, как там красиво осенью? Ты в Магнимаре был? — Она тушуется и опускает взгляд. — Ты знай только, я не брошу тебя все равно. Я обещала. Так что если нет — я останусь. Насовсем останусь. То, насколько она была готова оставить свои мечты, пугало. Дейран помнил, как она впервые рассказывала ему о том, кто она такая — через боль, слезы и гнев она дала ему понять, что свобода, ее свобода, превыше всего. И сейчас, ради него, она была готова отдать еще и это? … Да и Вольжифу он практически обещал тогда, в Алушанирре. — Тише, горе мое, ты мне подумать-то дай. Хоть прикину, сколько пар бридж брать с собой. — Столько, сколько сможешь унести. И да, никаких луковых колец, гарантирую. — А в этих твоих путешествиях принято возить с собой повара? — О, говорят, что твоя жена сносно готовит. Почему бы не взять ее? Она еще и работает бесплатно. — Лэтти улыбается с какой-то робкой надеждой. Теперь они оба улыбаются. Она — потому что понимает, что за решение он принял, а он — потому, что это решение далось ему куда легче, чем он боялся. И мир не рухнул.