Knight's Dawn

      В тот момент, когда лифт достиг этажа огромного и ярко освещенного подземного зала, Альфред вышел и направился к фигуре, которая сидела, ссутулившись, посреди комнаты спиной к ним. Джим вытаращил глаза, когда мужчина, сидевший, скрестив ноги, слегка приподнял свою темноволосую голову и заговорил таким вялым тоном, что Джим вздрогнул. – Оставь меня в покое, Альфред. Я в порядке. И я не хочу есть.       Он плохо выглядел, даже с такого расстояния, и Джим удивил себя, сказав: – Может быть, вам стоит. – И тут же пожалел о своих словах. Комиссар никогда не видел такой внезапной и бурной реакции ни у одного человеческого существа. Сидящий мужчина вздрогнул так, что маленький предмет, который он держал в руках, со скрежетом покатился по полу. Он вскочил на ноги и развернулся лицом к Джиму с такой скоростью, что у Джима закружилась голова. Брюс Уэйн, – а это был Брюс Уэйн, сомнений не было – посмотрел на него темными, прищуренными глазами, отчего Джиму захотелось оказаться за много миль отсюда. Руки Уэйна были сжаты в кулаки, и вся его поза выглядела так, как будто он мог напасть в любой момент.       Любые давние сомнения в том, что Брюс Уэйн и Бэтмен были одним и тем же человеком, немедленно исчезли. Джим смотрел не на Уэйна, а на его альтер-эго. Даже без костюма мужчину окружала темная и смертоносная аура. Он казался идеально уравновешенным. Серые брюки и белая футболка, которые он носил, не могли скрыть ни мускулов, ни повязок, покрывавших его тело. Глаза Бэтмена, казалось, пронзили самую душу Джима, и комиссар не осмелился сделать ни шагу из лифта. Он так крепко сжал повязку на глазах, что побелели костяшки пальцев. Через несколько секунд, которые показались вечностью, Уэйн отмахнулся от своего посетителя как от угрозы и повернулся к своему дворецкому, глаза которого горели яростью. – Что ты сделал? – прохрипел он. Джим вздрогнул при звуке голоса Бэтмена, исходящего из тела этого молодого человека, но Альфред упрямо стоял на своем прямо перед своим хозяином. – Я сделал то, что было необходимо, мистер Брюс, – ответил дворецкий со стальными нотками в голосе. – Это был не твой секрет, чтобы раскрывать его! – последовал горячий ответ. Дворецкий не дрогнул. – Возможно, вы забыли, но все еще есть люди, которые заботятся о вас, – напомнил ему Альфред. – И будь я проклят, если буду стоять в стороне и смотреть, как вы угасаете. У меня не было выбора.       Старик быстро повернулся и сел в кресло у стены, намеренно игнорируя сердитые взгляды своего работодателя. Джим не понимал, о чем они говорят, но, освободившись от пронзительного взгляда Уэйна, он внезапно вышел из своей трансовой позы. Впервые с момента своего приезда он рискнул оглядеться. Он осмотрел клетку с костюмом летучей мыши справа от себя, бетпод, спрятанный сзади, столы с мгновенно потемневшими мониторами и множество инструментов позади Уэйна, который медленно разжал кулаки. Миллиардер, казалось, закончил соревнование в гляделках со своим неумолимым дворецким и неожиданно жестом пригласил Джима подойти ближе. Джим заколебался, и Уэйн глубоко вздохнул. – Я не причиню вам вреда, комиссар, – сказал он. На этот раз он использовал свой обычный голос, хотя он не имел ничего общего с протяжным голосом плейбоя, который Джим привык слышать по телевизору. Это был мужской голос – все еще глубокий, немного грубоватый, но не неприятный и с легкой мелодичностью. Джим вышел из лифта, который поднялся в тот момент, когда его вес полностью покинул платформу. Почему-то он не был удивлен этой технологией. В конце концов, это была пещера летучей мыши, не так ли? Ноги дрожали, он пошел вперед, в то время как Уэйн – Бэтмен, напомнил он себе – стоял там, наблюдая и ожидая его, следя за каждым его движением наблюдательными глазами. Джим остановился в нескольких футах от него, потрясенный темнотой и печалью в глазах молодого человека. В резком белом свете комнаты они казались почти черными. Обычно красивое лицо Уэйна выглядело изможденным, и на каждом видимом участке кожи были синяки и порезы. Прилив адреналина, очевидно, быстро проходил, и Джим опасался, что молодой человек может потерять сознание в любой момент. Никто из них не произнес ни слова. В конце концов, Джим глубоко вздохнул и прошептал: – Мне очень жаль. Я никогда не хотел этого знать.       Уэйн кивнул. – Я знаю.       Он быстро, но все еще грациозно опустился на пол, прислонившись головой к ножке стола позади себя и закрыв глаза в знак поражения. Джим посмотрел на Альфреда в поисках помощи, но дворецкий жестом пригласил его тоже сесть, поэтому он снял пальто и постелил его на холодный каменный пол в качестве одеяла. Он почувствовал себя неловко, неуклюже, когда наконец успокоился. Услышав тихий шорох подкладки пальто, Уэйн снова открыл глаза, легкая улыбка тронула его губы. – Мы же не хотели бы, чтобы вы простудилась здесь, – пробормотал он. Юмор в его голосе не коснулся его глаз. Джим поежился, – но не от холода. ***       Трое мужчин сидели в тишине. Джим знал, что он пялится, но ничего не мог с собой поделать. Он посмотрел на Уэйна так, словно увидел его в первый раз – и в каком-то смысле так оно и было. Мужчина выглядел таким невероятно уязвимым, что это было нелегко вынести. Как мог полицейский не заметить, насколько молодым был человек под маской? И как он раньше не разгадал маскировку миллиардера? Потому что поверил тому, что писали таблоиды, он сам ответил на свой вопрос. Весь торс Уэйна был обмотан бинтами. Джим внутренне содрогнулся при воспоминании о том, как Бэтмен получил за него пулю и упал с нескольких этажей после того, как всего несколько ночей назад спас жизнь своему сыну.       Как он пережил то падение? Уэйн клонился влево. Это было видно по тому, как он сидел на полу, но Джим знал, что лучше не спрашивать, как. Под глазами Уэйна залегли темные тени, и он выглядел так, словно за последние несколько дней спал меньше, чем он сам. Его взъерошенные волосы были длиннее, чем Джим мог ожидать от Бэтмена, но потом он мысленно пнул себя за эту мысль. Не осталось никаких сомнений, о которых можно было бы подумать. Доказательство сидело прямо перед ним, изучая его затуманенными глазами. Раньше они всегда казались ему светло-зеленовато-карими, но Джим поймал себя на том, что смотрит в глаза, которые, казалось, стали очень темными и тревожно-карими.       Устав от тишины, Джим повернулся к Альфреду за ответом. – Почему я здесь? – спросил он, слишком громко в тишине подземной комнаты. Судя по тому, как избитая фигура теперь прислонилась к столу, что-то было серьезно не так, но Джим не был врачом. Если Уэйну нужна помощь, они должны отвезти его в больницу. С другой стороны, скорость, с которой Бэтмен вскочил, чтобы противостоять злоумышленнику, осмелившемуся проникнуть в его убежище, казалось, исключала возможность каких-либо опасных для жизни травм. Альфред вздохнул. – Посмотрите на него, сэр, – взмолился он. Джим все еще не понимал и выдержал пристальный взгляд старика. Дворецкий продолжал, страх и печаль ясно читались на его добром лице. – Он не спал и не ел три дня. Он не хочет говорить со мной; и, что хуже всего, он даже не хочет слушать то, что я должен сказать. В последний раз я видел его таким после убийства его родителей. Но на этот раз... Я не могу до него дозваться. Я не знаю, что там произошло. Я не видел того, что видели вы, и я знаю, что никогда не пойму всего того, что вам обоим пришлось сделать, чтобы спасти этот город и людей, о которых вы заботитесь. Но когда я смотрю на мистера Уэйна, я боюсь, что жертвы, которые он принес на этой неделе, слишком велики для любого человека, чтобы нести их в одиночку. Однажды он сказал мне, что Бэтмен не может позволить себе знать свои пределы, но, похоже, теперь он их нашел – и Брюс Уэйн тоже...       Дворецкий замолчал, и Джим с удивлением увидел слезы, блестевшие в старых глазах Альфреда. Когда он снова посмотрел на Уэйна, то наконец понял. Миллиардер не пошевелился. Он просто продолжал смотреть на Джима, не видя его сейчас по-настоящему. Глубоко в этих невероятно темных глазах таилась мольба о помощи – точно такая же, какую он видел более двух десятилетий назад в глазах маленького мальчика в ту ужасную ночь, когда между молодым полицейским и испуганным ребенком, который только что стал сиротой, возникла связь. Джиму пришлось отвести взгляд от жалкого зрелища, которое резко контрастировало с внушительной фигурой, которую он видел всего несколько мгновений назад. Многозначительное молчание прервалось, когда Альфред внезапно встал, нажал скрытую кнопку на серой стене позади себя и направился к лифту. – Куда вы? – крикнул Джим, вскакивая на ноги. – Я принесу нам немного еды, сэр, – последовал резкий ответ, но дворецкий не смог скрыть своей печали. – Я не собираюсь оставаться здесь всю ночь без еды – снова. – С этими словами он вошел в лифт, который немедленно начал подниматься, чтобы вернуть его обратно на поверхность. – Почему я? – спросил Джим, пытаясь остановить пожилого мужчину. – Потому что вы его единственный друг, – сказал ему Альфред. – Он знает, как связаться со мной.       Альфред исчез из виду. Джим вздохнул и повернулся лицом к предстоящей задаче. "Я никогда не был силен в ободряющих речах", – мрачно подумал он. ***       Пока Уэйн с закрытыми глазами сидел там, где он его оставил, Джим воспользовался возможностью осмотреть окрестности. Насколько он мог судить, все столы и даже клетка, где висел костюм Бэтмена, казались выдвижными. Вероятно, в полу или настенных панелях были спрятаны еще двери или отсеки, но он не мог обнаружить никаких их признаков. Дизайн был совершенно завораживающим. До смешного польщенный доверием, которое проявил к нему старый дворецкий, оставив его наедине со своим подопечным и самыми охраняемыми секретами в Готэм-Сити, Джим продолжил свое исследование пещеры Летучей мыши.       Он остановился перед костюмом летучей мыши и посмотрел в пустые глаза маски. Альфред назвал его другом Уэйна, но он не знал этого человека. Или это заблуждение? Несколько часов назад он назвал бы себя другом Бэтмена, но теперь не знал, что и думать. Человек под маской оказался совсем не таким, каким он его себе представлял. Но тогда как он мог быть таким? Джим никогда по-настоящему не осмеливался думать о человеке, который носил этот костюм. Он заблокировал в своем сознании все сигналы и намеки, которые могли бы привести к настоящему Бэтмену.       Джим сказал правду, когда сказал, что никогда не хотел этого знать. Бэтмен был символом, Темным рыцарем Готэма. Признание его человечности предало бы доверие Бэтмена. Но теперь Джим чувствовал себя глупо из-за того, что никогда не пытался разгадать эту загадку. Ни один мужчина не смог бы сделать то, что сделал Бэтмен, без настоящего друга. Никому не должно быть позволено нести это бремя в одиночку. Конечно, теперь он знал, что Бэтмен был не совсем один, но пожилой дворецкий и фигура отца вряд ли могли компенсировать темноту и ужасы, с которыми Уэйн сталкивался каждую ночь.       Ему нужен был кто-то, кто понимал бы то, что он видел. Комиссар снял очки с носа и рассеянно начал протирать линзы рукавом рубашки. Смерть его родителей придала жизни Уэйна направление, которое никто не мог предвидеть. Он пожертвовал своей жизнью, своим шансом когда-нибудь завести собственную семью. Он испробовал все, что было в его силах, чтобы избавить город, который он любил, от зла. И как они его отблагодарили? Бэтмен стал самым презираемым и преследуемым убийцей Готэма.       Этот человек спас его семью. И хотя их с Барбарой брак был напряженным после того, как он "умер", и детям все еще снились кошмары о той ночи, когда Дент похитил их, они справлялись. Они должны были держаться друг за друга. Бэтмен не раз спасал Джиму жизнь. Он избавил Готэм от двух самых опасных преступников, которых когда-либо видел город, и помог очистить улицы от главарей мафии, наркобаронов и мелких преступников. И теперь комиссар полиции Готэма слишком боялся помочь Темному Рыцарю, потому что на нем больше не было костюма летучей мыши? Джим внезапно повернулся, поправил очки и направился обратно к Уэйну. Молодой человек заслуживал руки помощи, и не только потому, что Джим был слишком слеп и боялся взглянуть поближе. Сегодня был день, когда он должен был вернуть свои долги. Сегодня был день, когда можно было что-то вернуть человеку, который потерял все.