Suspendisse notis Grindelwald

      Они подъехали к концертному залу — небольшому по масштабу зданию, на всех стенах которого были развешаны плакаты с тем или иным артистом. Тут-то он впервые и увидел его лицо из окна автомобиля. — Ни грамма не изменился, такой же чёртов гений, — восхищённо пробубнив себе под нос ругательство, он улыбнулся своей женщине, предвкушая встречу.       Их привезли к служебному входу, где работники грузили аппаратуру, а охрана стояла и курила.       Вальяжно выйдя из машины, он быстро обошёл её, чтобы помочь Нарциссе выйти, держа женщину под руку, когда завидел, что охранники узнали его. С его другом всегда были одни и те же люди. Как и у него. В этом была их изюминка. Они оба никогда не меняли своих друзей, преданных людей никогда не бросали, а предателей убивали. При встрече мужчины моментально оживились, один даже хотел пожать другому руку. — О, мистер Грин-де-Вальд, как мы рады Вас видеть! — Находчивый амбал дёрнулся было к нему, но он быстро шикнул в его сторону, давая понять, что они его не знают. Тот, что похудее, одёрнул недоумевающего мужчину, который ничего не понял, лишь проводив пару глазами, когда те скрылись за дверью.       Он не хотел раньше времени портить своей женщине сюрприз, поэтому выглядел ещё более сурово с теми, кто явно знал его. Он бросал беглые взгляды и строил гримасы, давая понять, что они сейчас не к месту со своими приветствиями.       Женщина не думала, что они зайдут со служебного входа. Когда прошли чуть дальше, то их ослепил яркий свет в коридорах. — "Это и хорошо", — думала Цисси переступая через очередной чёрный ящик. Она хоть и держалась за руку мужчины, но Геллерт бежал быстро, и женщина не успевала за ним. — Любимый?... Куда такая спешка? И почему мы зашли через служебный вход? — Задыхаясь, спрашивала Цисси, стараясь угнаться за ним. — Геллерт, я не успеваю... За тобой... Милый, да что происходит?       Он шёл широким шагом, даже не подозревая, что волшебница не поспевала за ним. Его охватывало чувство ностальгии и концертной эйфории. Но ещё больше ему не хотелось спалиться раньше времени. Оглядываясь по сторонам, они повернули за угол, и он наконец-то смог обнять её. Она ничего не понимала и нуждалась хотя бы в небольших объяснениях.       Коридор был длинным и пустым, и он пока не понимал, где выход на сцену, но решил, что здесь они смогут поговорить. — Мон шер, так надо. Ты же не хочешь толпиться среди малолетних поклонниц? А их здесь очень много, — он заботливо снял с неё пальто, вешая на свою руку, невольно замечая, как та волнуется. — К тому же, это не мир магов. И ты моя будущая жена. Поэтому в первую очередь я думаю о твоей безопасности, — обнимая её, он заметил как из гримёрки показался его друг. Эта немая сцена заставила его напрячься. Тот часто моргал глазами, а он одной мимикой давал понять, чтоб тот скрылся так же быстро, как и появился. Мужчина лишь поржал и вернулся за дверь. Понимая, что Нарцисса быть может успела кого-то заметить, он быстро взял её лицо в свои ладони и нежно поцеловал.       Нарцисса ничего не понимала. Она хотела посмотреть, кто открыл дверь, но не успела. Мужчина вовлёк её в короткий поцелуй, длящийся секунды. Но и этого им не дали сделать двое охранников, которые уже подошли к ним. Каждый мужчина был размером со шкаф. Оба более двух метров высотой, одетые в черные костюмы и суровые на вид. Нарцисса с испугом посмотрела на этих амбалов и перевела взгляд на любимого мужа. — Мона ми. Слушай меня внимательно. Мне нужно поприветствовать друга. Пожелать ему удачи, обнять. Мы сто лет не виделись, — он говорил это тихим и спокойным голосом, давая понять, что всё хорошо, и продолжая держать её личико в своих ладонях. — Вот эти двое человек — волшебники. Они проведут тебя за сценой и посадят в Vip-зону, которая будет рядом со сценой. Они будут охранять тебя ценой собственной жизни, — он посмотрел на мужчин, и те молча кивнули головой. — Да милый, ты прав. Я не хочу толпиться с малолетними фанатками. Но вот эти двое меня пугают больше, чем фанатки, — женщина указала на двух огромных волшебников, но когда те кивнули, что отвечают за неё своей жизнью, Нарцисса выдохнула и согласилась. — Ты пойдёшь, сядешь и будешь ждать меня. Хорошо? – Хорошо. Я пойду с ними, сяду и буду ждать тебя. Только не задерживайся. Я волнуюсь. — Миссис Грин-де-Вальд, прошу вас, проследуйте за мной, а Улмус вас прикроет со спины. Миссис Грин-де Вальд, вам не о чем беспокоится. Нам пора: скоро все начнется, — произнёс один из охранников, уже уводя Нарциссу.       Женщина шла между двумя мужчинами, и ей было очень приятно, что к ней уже относятся как к жене Геллерта, хотя до свадьбы ещё оставалось время. Они провели её по сцене, поскольку уже сейчас попасть в Vip-зону можно было только так. Ее чёрное коктейльное платье через одно плечо сидело по фигуре до талии, подчёркивая грудь волшебницы, а от талии шла пышная юбка с фатином внутри. Платье было довольно простое и элегантное, но благодаря ткани с мелкими блёстками оно искрилось под светом софитов. Всё остальное гармонично дополняло образ волшебницы.       Он проводил свою женщину взглядом, немного переживая о том, что она подумает о нём. А ещё мало ли, кто мог следить за ними. Он боялся потерять её, но всё же надеялся, что хорошо обученные волшебники смогут защитить женщину.       Быстро залетев в гримёрку, мужчина нашёл своего друга сидящим у зеркала. Он, улыбаясь, подлетел к нему, обнимая сзади. Менсон громко и радостно завопил, хлопая его по плечу и рукам. — Геллерт, задушишь ведь, кто будет петь? — Он ослабил хватку и уже расцеловал того в щёки. — Чёртов идиот. Почему ты мне заранее не сообщил, что приезжаешь? - Мужчина отпустил друга, который тут же вскочил на ноги, уже вновь набрасываясь на него с объятьями. — Я когда узнал, что ты вернулся, моментально изменил расписание тура ради тебя, а ты и не рад, Геллерт. — Я рад. Чёрт, безумно рад. Но предупредил бы заранее, — он отшатнулся, смотря на Менсона. Тот виновато посмотрел, а потом загадочно улыбнулся. — Это твоя была? Та, ради которой ты сорвал моих телохранителей? — В голосе мага звучала радость. Тот подкалывал его, от чего он невольно улыбнулся. — Да, она. И если бы она была просто так, я бы не просил защиты. — То есть у тебя всё серьёзно? — Мужчина замер с помадой в руке, пристально разглядывая его, словно заглядывая в душу. От этого всегда бежали мурашки. — Да, всё серьёзно. И прекрати этот допрос. Где моя гитара? — Ему не хотелось сейчас говорить о личной жизни, ведь его любовь была в зале и ждала его. Менсон оглянулся и указал на чехол. Подойдя и быстро открыв замки, Геллерт охнул. Она была в том же состоянии, в каком он её оставил. Инструмент ждал его всё это время, от чего дыхание перехватило. — Играть-то не разучился? — Снова очередной стёб на расстоянии уха. — Иди красся уже. Я сам не знаю. Буду вспоминать, — проводя пальцами по струнам, быстро ответил, не решаясь взять гриф в руки. — Ты переодеваться будешь? Или решил выйти в этом? — Мужчина совсем забыл о том, что его внешность теперь другая. И слова друга напомнили о том, что ему тоже нужно привести себя в порядок. Быстро раздеваясь и меняя внешность, он боялся, что Нарцисса его не узнает. Сейчас на него смотрел смуглый мужчина с удлиненной чёлкой, спадающей на глаза. Тонкие черные усы и небольшая борода украшала его лицо. Глаза больше не были разными. Друг стоял рядом и смотрел на него в отражении. — Ты чего такой напряжённый? Вот держи, — он протянул бутылку. — Я боюсь, она меня убьёт, — щурясь и внимательно осматривая свой новый образ, он отпил алкоголя из бутылки и очень переживал. — Брось, лапуль. Ты потрясающий! Если она тебя любит, значит полюбит и таким, —Менсон явно был уже подшофе, поэтому поддерживал его как мог и вёл себя с ним более развязно.       Зона для важных гостей находилась на одном уровне со сценой, но чуть сбоку. Когда они подходили, оставалось ещё три свободных места: в первом ряду два и с сзади одно. Охрана посадила Нарциссу на первый ряд. Первый охранник сел рядом с ней, а второй — сзади, за спиной женщины. Остальные места были заняты. Нарцисса узнала некоторых членов королевской семьи, у которых и то не было охраны. Рядом с ней сидела достаточно бледная, черноволосая женщина в лёгком платье из чёрного шифона. Цисси ей приветливо улыбнулась. Повернув голову, волшебница увидела до отказа забитый молодежью и не только зал. Все были одеты странно. В магловском мире их называют панками, с разными волосами и прическами. На задней стене сцены висело огромное изображение солиста Мерилина Менсона, которое то и дело показывало язык. Простейшая магия для волшебника. А для магла интересное оптическое шоу. Осмотревшись окончательно, Цисси поймала любопытные взгляды на себе. На неё смотрели члены королевской семьи. Они были маглами, но знали о магии и волшебниках, ведь неоднократно королеве Британии и министру магии приходилось сотрудничать. А сейчас они видимо гадали, кто такая Нарцисса. Официанты поднесли поднос с шампанским. Цисси хотела взять бокал, но охранник тут же отодвинул поднос и кротко сказал: — У нас инструкция и приказ. Ради вашей же безопасности, миссис Грин-де-Вальд.       Женщина же только вздохнула и улыбнулась. Время шло, а Геллерт не приходил. Потихоньку выключали свет, и волшебница запаниковала. Она планировала, что её мужчина придет, охранник освободит ему место, и они будут вдвоём наслаждаться вечером и музыкой. Сердце вырывалось из груди, а Цисси нервно крутила головой в поисках мужа. — Простите, сэр, — обратилась она к охраннику, — Вы не знаете где мистер Грин-де-Вальд? Что-то его долго нет. И как ваше имя, сэр? — Миссис Грин-де-Вальд. Прошу, успокойтесь. Всё хорошо. Скоро ваш муж придёт. Нет повода для паники. Наслаждайтесь вечером, — ответил ей охранник. — Моё имя Марс.       Нарциссе ничего не оставалось, кроме как попробовать расслабиться и начать просмотр концерта в компании двух амбалов. В зале погас свет…       Они дошли до сцены, обговаривая репертуар. На сцене уже были подготовлены списки с песнями, и Геллерт чувствовал себя более уверенно после разговора с Менсоном и командой. Сейчас он был не волшебником, а великим музыкантом, которого знала вся страна. Когда свет погас, он специально вышел последним под дикий вопль фанаток. Вставая спиной к зрителям и опуская голову, боковым зрением он заметил свою единственную и неповторимую, для которой сегодня он вышел на эту сцену, чтобы играть для неё же. Быть в её глазах не просто волшебником, но и героем. Он хотел, чтобы она увидела его другим.       Проведя пальцами по грифу, настроив и подготовив гитару, которая служила ему не раз, он кивнул музыкантам, что готов. Публика не переставала орать и визжать. Менсон поприветствовал всех из-за кулис, и когда свет постепенно начал включаться, барабанщик дал отсчёт, и он наконец-то ударил по струнам медиатором. Музыка ворвалась в зал, пальцы, вспоминая аккорды, сами играли, а медиатор так чётко попадал по нужным струнам, что он моментально начал сливаться с музыкой, которую создавал. Зал взревел, когда на сцену почти выбежал певец, моментально притягивая всё внимание на себя. А вот он никак не мог повернуться к ней лицом. Борясь со страхом и продолжая разогреваться, он давал по струнам и покачивался в такт музыке, мастерски владея гитарой.       Начался концерт, а Нарцисса была вся на нервах. Вышли артисты, следом солист, от внешнего вида которого кровь стыла в жилах. Но не всё было так просто. Нарцисса к своему удивлению даже знала некоторые их композиции. Публика ликовала. Вот барабаны вступили, гитара и остальные. Менсон запел. Песня, вторая… А Геллерта всё не было. Волшебница нервничала и переживала, крутила головой. Понимала, что если сейчас встанет, то это заметят все. Значит, уйти искать мужа тоже не вариант. Но несмотря на его отсутствие, она чувствовала энергетику своего мужчины. Она чувствовала его вместе с музыкой в основном тогда, когда играла гитара. Это было что-то необычное. Словно её мужчина стал этим звуком, жил им и пронизывал её насквозь. Тогда женщина выпрямилась, расправила гордо плечи, всё же аристократка, да из какого древнего рода. И вот её взор упал на гитариста. Он был словно клон её мужа. Присмотревшись, Нарцисса увидела всё те же татуировки, которые были у Геллерта на руках. — «Геллерт? НЕЕЕЕЕТ… Или да? Да нет же…. Он бы мне сказал. И гитарист смуглый, темноволосый, кареглазый…. Ну не может же быть такого, чтобы у похожих людей были одинаковые татуировки? Родной брат… Нет.. Геллерт сказал, что его родственники давно канули в лету», — именно об этом думала Цисси, рассматривая гитариста. Она чувствовала энергетику Геллерта. Двигаясь под музыку и сливаясь с ней в каждом такте, при этом стараясь не показываться своей любимой на глаза, он исполнял свою роль как всегда профессионально. Он так давно не держал в руках гитару, а пальцы не скользили по струнам, что сейчас каждая нота и аккорд пронзали его тело, проходя сквозь него. Мужчина то закрывал глаза на высоких нотах, потрясывая грифом, то запрокидывал голову назад, то наоборот сгибался пополам ударяя по струнам. От этого не реального удовольствия он мгновенно возбудился. Думая о той, ради которой сейчас творит полное безумие, чтобы показать его стороны, открыть секреты, он ощутил нереальную волну, которая передавалась залу. Он знал, что она смотрит на него, знал, что слышит его игру. Во время его сольных партий сначала Менсон не подходил. Он вжимался в гитару пахом, потираясь об неё, раскачиваясь, словно пьяный, ловя кайф и отдаваясь этой единой волне. Зал визжал и аплодировал, а он словно не слышал. Ещё аккорд, снова высокие ноты, он еле держится на ногах, то сгибаясь, то прогибаясь в спине, пока не кончается песня и он вместе с ней. Лишь тогда он одёрнул чёлку, тяжело дыша и стоя в пол оборота, и посмотрел на любимую женщину.       Это было похоже на секс, только на энергетическом уровне. Это было что-то космическое и непостижимое. Музыка и звук гитары окутывали женщину, лаская её точно так же, как Геллерт ласкает её в их постели. Руки музыканта двигались по грифу гитары также нежно, как он сегодня одевал ей чулочки. А пальцы музыканта чувственно перебирали струны, так же как волшебник доводил свою девочку пальцами до оргазма. Дыхание женщины участилось, волшебница сжала свои ножки со всей силой, ногтями впилась в подлокотники, сжала зубы, стараясь не выдавать себя. И под громкий финальный аккорд Цисси сквозь зубы простонала и кончила. Её щеки залились румянцем, губы растянулись в улыбке. Теперь она точно была уверена, что на сцене её муж. Её любимый мужчина. Он играл для неё и растворялся в музыке. Женщина гордо сидела среди вип гостей и с восторгом наблюдала лишь за ним. Он открылся ей с тонкой своей стороны, сделал для неё это сюрпризом. Приятным сюрпризом. Когда закончилась очередная композиция, Менсон подошёл к Геллерту, притянул того за шею и чмокнул в щёку. Удивительно, но ревности это действие не вызвало, только умиление. Цисси чувствовала, насколько сейчас счастлив её мужчина, и от этого она сама была счастлива. А Менсон то и дело то обнимал Геллерта, то норовился поцеловать. Из-за этого публика ещё сильнее ревела, орала и приходила в экстаз. Нарцисса же по-аристократически хлопала в ладоши, чтобы не ударить в грязь лицом перед членами королевской семьи. А когда заиграла композиция SWEET DREAMS, Цисси тихо подпевала. Эту песню она любила. Когда же Геллерт осмелел и посмотрел на неё, женщина прошептала ему, а тот прочёл по её губам и всё понял: «Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ. Я ГОРЖУСЬ ТОБОЙ».       Пока Менсон бегал по сцене, он успел вытереть потный лоб полотенцем и сделать несколько глотков воды. И прежде чем начать играть новую мелодию, сделал жест своей единственной, давая понять, что видит её и наблюдает. Понимая, что завистливые взгляды моментально уставились на неё, он довольно улыбнулся, снова ударяя по клавишам и поднимая гриф вертикально, играя соло, а затем снова отдался на волю музыке.       Менсон, зная, что теперь у его друга есть любимая, специально кадрил его, то целуя в шею, то обнимая. Даже позволял себе полапать того за задницу, но Геллерт не придавал этому значения, потому что был профессиональным музыкантом и отвлекаться было нельзя.       Он вспоминал молодость и получал от этого кайф. Безудержно хотелось курить, но, так как он не позволял себе этого при Нарциссе, сначала было отказался от предложенной ему сигареты. Однако друг настоял, и, зажав зубами фильтр, он сделал пару затяжек, продолжая бесперебойно давить на струны и косясь на будущую жену. По её взгляду было понятно, что та была не сильно против, но дома его точно ждал разбор полётов. Особенно после влитой в него насильно половины бутылки алкоголя.       Концерт подходил к концу, а после жеста в сторону нарциссы пресса то и дело выхватывала её в кадры. Вспышки камер моргали одна за другой. Но женщина вела себя очень сдержанно, лишь улыбаясь Геллерту. Завтра все газеты, журналы и прочая пресса будут разрываться от новости о том, что Великий гитарист, лучший друг и товарищ Менсона вернулся. Пресса начнёт своё расследование: начнут искать дом великого гитариста, информацию про его спутницу, которая выглядела идеально. Если не найдут, то придумают. И вот теперь точно весь мир узнает, что великий Геллерт Грин-де-Вальд вернулся. Ну а Менсон продолжал пытаться накурить и напоить своего товарища. В какой-то момент, когда Геллерт играл соло, Мерелин встал сзади гитариста, обхватил того своими длинными руками и, расстегнув его жилетку, начал её с него стягивать. В итоге стянул, оставив музыканта в рубашке с закатанными рукавами, а жилетку скрутил в шар и бросил в толпу, от чего публика взревела. Ясно было, что жилет разодрали в клочья и теперь будут на эти кусочки ткани молиться. Нарцисса улыбнулась и посмеялась. На сцену же летели девичьи бюстгальтеры, мягкие игрушки и цветы.       Концерт закончился, артисты ушли за сцену, но публика не хотела их отпускать. Всё же им пришлось вернуться, спеть на бис и уже окончательно покинуть сцену. Нарцисса же хотела встать и пойти к мужу, но охранники не допустили этого. Сказали, что мужчина сам её от сюда заберёт. Так Цисси и сидела в ожидании своего мужа. Толпа же не спешила расходиться. Скорее всего ждали автографов.       Этот концерт дался на ура, поэтому он был снова в эйфории. Такое чувство, словно он создал свой магический круг доверия и все прошли через него без потерь. Он выплеснул всю свою энергию в зал и был очень доволен этому. Как же он соскучился по этим всплескам эмоций, по гитаре. По безбашенному другу, который чуть ли не из штанов выпрыгивал, чтобы угодить публике, издавая утробные звуки и суя ему в рот микрофон, заставляя тоже петь. На сцене они были с ним как единый организм и прекрасно дополняли друг друга. Поэтому он и позволил тому снять жилетку, но не более.       Но для него не было ничего важнее, чем его любимая женщина. Отыграв этот безбашенный концерт, а потом выйдя ещё раз на бис, он постоянно смотрел на свою любовь и хотел поскорее обнять её. Из Vip-зоны все разошлись; осталась одна Цисси и двое охранников. Один так и сидел сзади, а вот Марс, сидевший рядом, отсел на край ряда. Тогда Нарцисса почувствовала себя нелепо и глупо, оставаясь в этом красном кресле одна.       Менсон тянул с выходом для автографов, а вот он не мог более стоять просто так и заставлять свою будущую жену ждать, поэтому, спросив у того разрешения воспользоваться моментом, обтёр потное лицо и снова вышел на сцену. Фанатки снова завизжали, а он, тяжело дыша, подошёл к микрофону. Проверяя его на контакт, жестом попросил у всех тишины. — Во-первых, спасибо всем, кто пришёл поддержать моего друга. Искренне благодарен каждому из вас, — голос был хриплым, явно сорванным. Говорить было тяжело, но он хотел закончить начатое, ибо чувства рвались наружу. Зал снова взорвался свистом и аплодисментами. — Во-вторых, хочу сказать, что я безмерно рад быть здесь с вами, — поднимая руки вверх и сжимая их между собой, мужчина улыбнулся, окидывая взглядом зал. Вот бы их всех в его сторонники, но увы. Это маглы. И они нужны именно для этого. Нарцисса сидела и смотрела на него. Сколько чувств и эмоций сейчас переполняло этого волшебника. Вот оно, истинное его лицо, и никакой он не злой и кровожадный. Он эмоциональный, чувственный, страстный и нежный зверь. А злым, мстительным, великим и ужасным волшебником, убийцей сделала его жизнь. Нет, нарцисса не оправдывала его. Она принимала его таким и не пыталась его изменить. Лишь приручить лаской, любовью и заботой. К тому моменту, когда Грин-де-Вальд начал обращаться к ней, охрана отошла в сторону, и Цисси была одна среди красных кресел вип-зоны. А дальше всё как в кино. — А в третьих, я бы хотел признаться одному важному и дорогому мне человеку, без которого меня возможно бы здесь не было. Лет так сто, — посмеявшись, он взял микрофон в руки, опираясь на стойку, и посмотрел на Нарциссу. Охрана стояла поодаль, а женщина сидела одна в этом кресле, в котором испытала истинное наслаждение. — Мон шер, спасибо тебе за то, что вернула меня к жизни. Поверила в меня и полюбила таким, какой я есть, — эмоции захлёстывали с головой. Из-за кулис вышел Менсон с большим букетом красных роз и отдал его мужчине. Геллерт был сам не свой и то, что он испытывал к ней, было настоящим. Он подошёл к шокированной женщине, подавая ей руку, помогая встать и выйти на сцену, а потом вручил ей огромный букет, целуя в щеку и обозначая, что она его женщина. Держа в руках шикарный букет, нарцисса улыбалась и смотрела лишь на мужа. Всё же целоваться на публику он не очень любил. — Кстати у этих голубков скоро свадьба, — вставил свои пять копеек Менсон, и зал восторженно зааплодировал. — Горько! Горько! — все резко начали скандировать одно и то же.       Геллерт и Нарцисса ранее не афишировали этот момент. Они хотели рассказать всем после церемонии. Поставить всех перед фактом. А теперь опять же знает весь мир. И вот тогда женщина впервые посмотрела на солиста таким взглядом: серьёзным, словно он раскрыл величайшую тайну бытия. Из зала доносились крики «ГОРЬКО», что заставило женщину опять улыбаться. Она знала, что её мужчина не привык показывать свои чувства на людях.       Все желали зрелища, поэтому, смущаясь и пытаясь отмазаться, он всё же сдался, обнимая свою будущую жену и, прошептав ей на ухо лишь одно "Я люблю тебя", поцеловал. Но им снова не дали этого сделать. Менсон жёстко сгрёб обоих в свои объятья, расцеловал их в щёки и увёл со сцены под безумные вопли жаркой публики прямиком в свою гримерку. Мужчине видимо не терпелось узнать подробности от своего друга ну и познакомиться с его женой.