Дорогая Сэбёк!

      Сэбёк немного забавляет то, насколько сосредоточенной выглядит Джиён, когда наблюдает за тем, как она делает домашнюю работу. В этом нет ничего особенного – Кан должна просто нарисовать модель клетки, но Джиён смотрит на её изображение митохондриальной ДНК так, словно это не меньше, чем шедевр Да Винчи. «Это мило,» – думает Сэбёк, но вместо того, чтобы сказать это вслух, просто мягко касается карандашом носа своей девушки.       – Эй!       – Ты пялилась.       – Я люблю смотреть как ты рисуешь. У тебя волшебные пальцы, – на её губах появляется хитрая усмешка, и Сэбёк сжимает губы, сдерживая улыбку. – Если ты понимаешь, о чём я.       – Как ты умудряешься свести любой разговор к сексу?       – Не знаю, просто талант.       Сэбёк наклоняется, чтобы снова заняться рисунком ДНК, но чья-то рука ложится ей на плечо. Когда она оборачивается, Минё смотрит на неё самой ласковой из улыбок и свободной рукой прижимает к груди учебник биологии. Это почти флиртующий взгляд, но такого ведь не может быть, верно? Как кто-то типа Минё может с ней флиртовать?

Настоящий бред.

      Кан смотрит на Джиён в поисках поддержки, но натыкается на сжатые до желваков на скулах челюсти и лёгкую дрожь в пальцах. Кажется, будто она готовится к драке, но ведь им пока даже не дали повода. Минё просто подошла, как бы странно это ни выглядело.       – Привет?       – Да, здравствуй. Я не хотела прерывать вашу милую беседу, но у меня есть к тебе дело. Очень-очень важное. Ничего противозаконного, просто учёба. Ты ведь хороша в биологии?       – Ну, мисс Чо говорит, что я лучшая в классе.       – Чудесно, – щебечет Минё слишком высоким и тонким голосом. – Скоро ведь будет это годовая контрольная, а я совсем ничего не знаю об этом биологическом дерьме, так что, может, ты могла бы помочь мне с подготовкой? Не бесплатно разумеется.       На секунду Сэбёк замирает. Связываться с Минё, тем более сейчас, очень глупо, но, если сумма на самом деле стоящая… Да, Джиён продолжает повторять, что Кан может к ней обратиться, что для неё нет ничего плохого в том, чтобы давать ей деньги, но чем больше Сэбёк думает об этом, тем унизительнее становится эта ситуация. Она любит эту девушку, встречается с ней и одновременно просит деньги. Разве это не эскорт? Или проституция?       – Сколько именно?       – Хм… Пятьдесят тысяч вон за час тебя устроит?       Сэбёк уже хочет согласиться, но Джиён накрывает её руку, крепко сжимая, и смотрит на Минё самым злым из своих взглядов. Они выглядят так, будто вот-вот ввяжутся в драку, и Кан не знает, кто именно победит. Скорее всего после пары часов армрестлинга они решат, что будет лучше, если они просто разрежут Сэбёк на две половины и разойдутся, пожав друг другу руки. По крайней мере, это лучше, чем план убийства, который Джиён прямо сейчас строит в своей голове.       – Извини, но она уже помогает мне с биологией. Каждый день, после школы и до самого вечера.       – Уверена, она может оставить тебя на час в день. Тем более, что если вы так часто занимаетесь, то ты наверняка уже выучила почти все темы.       – К сожалению, мы слишком глубоко застряли в изучении человеческой анатомии, чтобы продвинуться дальше.       Её брови сдвинуты, а в глазах сияет праведный гнев, но это немного пугает. Разве Сэбёк не имеет права общаться с кем-то другим? У Джиён есть Джуён и ребята-скейтеры, и она проводит время с ними, когда Кан на работе, так почему у неё не может быть общения, пусть и делового, с кем-то другим? Или что, вся её жизнь должна быть ограничена семьё, Джиён и друзьями по «Игре»?       – Всё в порядке, я смогу заниматься с тобой, – она чувствует, как ногти Джиён впиваются в кожу, царапая почти до крови, но всё равно не поворачивает голову. – Нужно обсудить…       – Да, когда встречаемся и всё остальное. У меня есть твой номер, так что я напишу. Спасибо, Кан Сэбёк. Ты такая душка.       – «Ты такая душка», – повторяет Джиён, скрещивая руки на груди. – Заебись!       Это раздражает. Сэбёк сотни раз говорила, что не уйдёт, но она всё равно продолжает вести себя так, будто не верит в это. В чём тогда смысл?       – Что, блять, не так? Это просто работа.       – Да, работа с Минё. Ты… – она переходит на шёпот. – Ты хоть, блять, понимаешь, кто это?! О, или имя Доксу тебе не о чём ни говорит? А, Кан Сэбёк?       – Да, я понимаю, кто это. Девушка, которая спасла тебе жизнь, когда ты вскрылась в чужой ванной. И мне нужны деньги.       – Я…       – Не говори, что можешь «одолжить» мне их, ладно? Ты моя девушка, ты не должна содержать меня, когда я сама в состоянии это сделать. Просто поддержи меня.       – Как я могу поддержать тебя, если ты совершаешь откровенную глупость?! Да, Кан Сэбёк, вали к этой суке, чтоб её чокнутый парень пробил тебе голову битой! Ведь это так ахуенно – сдохнуть где-нибудь в подворотне в луже крови из-за собственной глупости! Так держать, Сэбёк, вперёд!       – Перестань…       Но её руки уже трясутся – верный признак того, что взрыв близко. В глазах появляется тот же дикий блеск, что и в те моменты, когда они дрались с Доксу, и руки сами собой сжимаются в кулаки. Она вскакивает с места, роняя на пол свои тетради, а затем просто убегает, громко хлопая дверью.       – Какого чёрта? – Спрашивает кто-то с передних парт.       – А, очередная истерика, забей, – отвечает другой голос. – У неё это часто бывает.       Сэбёк хочет отвесить им обоим пару смачных ударов, но заставляет себя остаться на месте. Никому из них не нужны проблемы и слухи сейчас, когда до экзаменов всего каких-то пара месяцев. Если они станут грубее, она лично разобьёт им носы, но сейчас нужно потерпеть.       – Тяжело тебе с ней, – тихо говорит Минё, тыкая в её спину ручкой.       – Ничего тяжёлого, – отрезает Сэбёк, сжимая губы. Они поговорят об этом, обязательно, но позже, когда Джиён чуть успокоиться, а она найдёт правильные слова.       – Да, конечно, я вижу. Удачи, Кан.

***

      Джиён снова появляется в классе через двадцать минут. Её глаза опухли, словно она плакала, но руки и колени уже не дрожат, и она спокойно садится за свою парту, сосредотачиваясь на уроке. Сэбёк хочет к ней прикоснуться, провести пальцами по спине, обнять, но смелость снова стремительно исчезает. Ей нужно время, чтобы набраться сил для разговора и признать все возможные ошибки.       – Так вот, сегодня мы должны обсудить ваши планы на жизнь, – сморчок, который по какой-то нелепой случайности до сих пор занимает должность учителя, улыбается так приторно, что тянет блевать. Кан думает, что разбитый нос – меньшее из того, что он вообще заслуживает, но держит себя в руках. Джиён говорила, что не хочет, чтобы кто-нибудь знал, что она спала с учителем, и Сэбёк уважает это её желание, как и все остальные. Даже, если оно ей не нравится. – Скоро выпускные экзамены, к которым вы, я надеюсь, готовитесь, и мне бы очень хотелось знать, кем вы планируете стать. Я запишу это, а позже, когда вы вернётесь сюда, например, на встречу выпускников, мы прочитаем и сравним, всё ли получилось.       Кан помнит, как они с Джиён робко, будто бы боясь чего-то невидимого, обсуждали планы на будущее. На университет нужны были деньги, поэтому Сэбёк решила, что пойдёт работать, а чуть позже найдёт для себя что-нибудь подходящее, а Джиён хотела заняться чем-то типа видеоблога. У них с Джуён уже был один, но они не слишком им занимались, потому что всякий раз во время записи просто напивались. Она собиралась поступить в университет на историю искусства или дизайн, а потом… Дальше никто не заходил. Сэбёк не строила планов дольше, чем на ближайший год, а Джиён едва ли могла просчитать даже пару месяцев.       – Минё…       – Я бы хотела…       – Вы пропустили Сэбёк.       – Что? – Переспрашивает учитель, и Джиён повторяет громче:       – Минё последняя в списке, и вы спросили всех, кроме Сэбёк.       – Боже… Полагаю, нам всем очевидно, чем Кан собирается заниматься в жизни – в Сеуле полно вакансий на должность дворники или чистильщика канализации,       Кто-то пытается хихикать, но Джиён резко затыкает его злобным взглядом.       – Если вы думаете, что это смешно, то вам самому следовало бы работать чистильщиком канализации, потому что как человек вы примерно на том же уровне, что и дерьмо в тоннелях. Хотя нет, я не права, говорить, что вы смогли бы быть чистильщиком, – оскорблять всех чистильщиков, потому что они в отличии от вас делают хоть что-то полезное, а не просто унижают учеников, чтобы потешить своё эго.       – Джиён, перестань… – Сэбёк хочет остановить её, но девушка грубо отталкивает её руку. – Всё нормально, я справлюсь.       – Джиён, если ты сейчас же не извинишься, я буду вынужден…       – Нет, блять! Если кто и должен извиняться, то это ты. Как учитель может относиться к ученикам так ксенофобно? Думаешь, она угроза? Нихрена не так, потому что самая большая угроза здесь – ты!       – Сучка!       Прежде, чем Сэбёк успевает хоть что-то понять, учитель изо всех сил ударяет Джиён по щеке, и она падает, задевая головой парту. В мгновение тихий класс превращается в хаос из криков, стонов, вздохов и плача. Кто-то встаёт, кто-то хватается за телефоны, но учитель будто не обращает внимание. Кан видит, как он поднимает ногу, чтобы пнуть Джиён в живот, и, повинуясь скорее инстинктам, отталкивает его.       – Снято! – Когда Сэбёк поднимает голову, Минё стоит прямо перед ней с телефоном в руках. – Вам лучше сесть, сэр, потому что того, что я сняла, уже достаточно, чтоб вас никогда больше не допустили до работы с детьми. Отведи её в медпункт, Кан, а я покажу это директору.

***

      К счастью, всё не так плохо, как кажется на первый взгляд. На виске небольшой рассечение, которое, по словам медсестры, заживёт всего через неделю, и Джиён даже слабо улыбается. Сэбёк чувствует, как боль медленно наполняет её тело. Она должна была позаботиться о ней, защитить, а вместо этого позволила какому-то уроду ударить её.       – Прости…       – За что?       – Это из-за меня…       – Кан Сэбёк, запомни один маленький, но очень важный факт – если ты не участвовала в каком-то дерьме, то скорее всего это дерьмо произошло не из-за тебя, – морщась, она касается пальцами щеки. – Блять, придётся приложить лёд, когда вернусь домой.       – Минё сказала, директор уже позвонил твоему отцу.       – Просто чудесно. К одной проблеме прибавилась и вторая.       Сэбёк подходит ближе, чтобы внимательнее осмотреть лицо Джиён. Сейчас она видит лопнувшие от слёз капилляры в глазах и разбитую губу, и этого достаточно, чтобы слёзы начали скапливаться в уголках глаз. Она любит её так сильно, что не знает, нормально ли это.       – Мне жаль, что я повела себя так, когда Минё попросила тебя помочь, – бормочет Джиён. – Прости, пожалуйста.       – Всё в порядке. Я могу отказаться, если это на самом деле тебя беспокоит.       – Да, беспокоит, но… Я знаю, что Минё неплохой человек, ты права, она спасла мне жизнь, а я повела себя как неблагодарная сука. Если ты хочешь и тебе нужны деньги, то я не против. Я могу даже встречать тебя с ваших занятий, чтобы мы выглядели как сладкая парочка из кино.       Руки Кан обнимают её за плечи, прижимая к себе.       – Конечно, я буду только рада.       – Здорово. Я… Я знаю, что иногда ты можешь думать иначе, но я доверяю тебе, правда, просто бывает, что мой долбоебизм оказывается сильнее. Я тоже этого не хочу, но он часть меня.       – Я к нему привыкла. Кстати, – Сэбёк только сейчас вспоминает о маленькой пластиковой карточке в кармане пиджака. В школе объявили «неделю приглашений» – время, когда ученики приглашают свои пары на Фестиваль Любви, обмениваясь приглашениями. – Я тут подумала, может, если ты не против, мы пойдём на этот дерьмовый фестиваль вместе?       – Типа как пара?       – Да.       – С тобой хоть на край света, Кан Сэбёк.       – Боже, когда ты перестанешь быть такой… такой…       Джиён только хихикает, оставляя на её губах короткий поцелуй.

***

От кого: «Вы»

«Я только закончила давать показания директору. Как ты? Отец был сильно зол?»

От кого: «Ён»

«Не злее, чем обычно».

«Всё в порядке. Меня отчитали за нецензурную лексику, но похвалили за активную гражданскую позицию или что-то в этом роде».

«Хотя отец был удивлён, когда узнал, какой именно учитель меня ударил».

«Он пообещал, что посадит его».

От кого: «Вы»

«Это хороший знак?»

От кого: «Ён»

«Он просто боится за свою репутацию, не более».

«Когда эта новость разлетится, ему придётся быть хорошим отцом, иначе пресса его размажет».

«В любом случае, это того стоило».