Волей судьбы

Случайностей не бывает. В нашем мире всё предопределено. Именно в этот постулат Фрэнк Айеро, тридцатилетний ветеринарный врач, свято верил всю свою жизнь. В глубине души он понимал, что в какой-то степени его лучший друг Майки прав — эта слепая вера в судьбу и чудесное предзнаменование, по сути, снимает с самого мужчины ответственность за свою жизнь. Ему гораздо проще переложить её на кого-то (будь то Вселенная, Господь бог или иные Высшие силы), чем самому совершать какие-то выборы и расхлёбывать последствия. Фрэнк был крайне нерешительным, суеверным и отчасти инфантильным человеком, при этом обладающий прекрасной интуицией и пытающийся везде отыскать какие-то знаки свыше. Они мерещились ему повсюду: последняя пачка творожного сыра в супермаркете (это точно судьба, надо купить!); красочные и яркие сны (по логике Фрэнка, они непременно должны оказаться вещими); разбитое однажды по неосторожности зеркало довело до истерики (ведь если посмотреть в осколки, то неминуемо настигнет кара — семь лет несчастий). В общем, с этими причудами и вечной паранойей Фрэнку жилось несладко. Его родные, друзья и знакомые тяжело вздыхали, в который раз слушая о якобы пророческом сне и советовали обратиться к психотерапевту. «А лучше — к психиатру!» — однажды, покрутив пальцем у виска, не сдержался Майки, услышав рассказ об очередном «знаке Вселенной». Фрэнк обиженно что-то пробурчал и отвернулся. Ну и пусть они не верят и считают его сумасшедшим. Посмотрим ещё, как все эти люди запоют, когда окажется, что Фрэнк был прав. Он был уверен, что судьба уготовила ему нечто особенное.

***

Как и полагалось фаталисту-параноику, Фрэнк начал встречаться с девушкой, чья машина врезалась в его задний бампер при парковке около ветеринарного центра. Он посчитал, что их встреча произошла неслучайно, и после того, как все формальности были соблюдены и конфликт улажен (к счастью, в аварии никто не пострадал и ущерб был минимальный, его легко покроет страховка), мужчина решил пригласить Джулию (так звали светловолосую нарушительницу правопорядка) на ужин после работы. Она удивилась, но с радостью приняла приглашение, ведь Фрэнк сразу ей приглянулся… Они встречались уже полтора месяца, и за это время Джулия действительно без памяти влюбилась в Айеро; в его безупречную улыбку, ямочки на щеках, тёмно-ореховые глаза и умение красиво и галантно ухаживать. В общем, девушка летала, словно на крыльях, ничего и никого вокруг не замечая. Что, к сожалению, не скажешь о Фрэнке. Безусловно, мисс Хилтон была очень красивой и яркой, её лёгкому характеру и заразительному смеху можно было только позавидовать. Айеро привязался к девушке и испытывал некую симпатию, но это даже с большой натяжкой нельзя было назвать той самой любовью, которую он ждал всю жизнь. — Она хорошенькая, — улыбается Линда, мать Фрэнка, поставив перед сыном блюдо с разрезанным черничным пирогом, — очень славная девушка. Надеюсь, у вас всё сложится… — Мам… я не знаю, — задумчиво протянул мужчина, проводя кончиками пальцев по узору на кружке, — она точно моя судьба? Как думаешь? — О боже, — закатила глаза женщина, услышав «старую песню о главном», — а ты всё об одном! Перестань быть таким фанатиком. Всё сложится так, как ты захочешь, а не «как суждено». Откуда вообще эти предрассудки в твоей голове? С самого детства… — Просто тогда… когда мы столкнулись на парковке, — не слушая Линду, начал вспоминать Фрэнк, — вернее, она в меня влетела… я был уверен, что это знак… что Джулия — та самая, что мы проживём вместе всю жизнь… Но сейчас я сомневаюсь. У меня нет с ней такого, как было с другими. Помнишь Клару? Или Лили? — У тебя их столько было, что всех и не упомнишь! — Так вот… С ними я испытывал абсолютно другое. Я мог сказать, что люблю. А здесь… это, скорее, дружеские чувства. Или, скажем, родственные. Как к сестре. — Ты слишком много думаешь, — говорит Линда, садясь напротив сына, — прекрати анализировать каждый свой шаг и живи спокойно. Ты знаешь, что я не сторонница слепой веры в «предначертание», но здесь считаю, что всё будет так, как должно. Отпусти ситуацию. Тебе хорошо с Джулией — и это главное. Наслаждайся моментом… хватит быть в постоянном ожидании неизвестно чего. Так и жизнь пройдёт мимо! — Мама… может, ты и права, — откусив кусочек пирога, произнёс Фрэнк, — но интуицию не обманешь, я чувствую, что не буду счастлив с Джулией. Линда вновь закатила глаза и махнула рукой. Её сына никто и ничто не сможет переубедить. Пускай идёт по своему пути (уготованному, блин, судьбой) и набивает синяки и шишки, раз не хочет слушать мать. — Я поговорю с Джулией, — погрустнев, говорит Фрэнк, делая глоток уже остывшего чая, — скажу ей, что она не та, с которой я должен связать свою жизнь. Мы совсем недолго встречаемся… думаю, она меня поймёт. — Фрэнк, ты совсем с ума сошёл?! — взволнованно воскликнула Линда. — Даже не вздумай бросать Джулию перед Рождеством! Это очень некрасиво и эгоистично. Надо ещё взвесить все «за» и «против»… дать себе время. В конце концов, что для тебя «любовь»? Обязательно безумная страсть, бабочки в животе и трясущиеся руки? Ведь не всегда чувства должны быть такими… Любовь бывает разная. — Хорошо, мама… я не буду действовать сгоряча, — пообещал Фрэнк, примирительно дотронувшись до руки матери.

***

На другом конце Нью-Йорка проснулся молодой двадцативосьмилетний мужчина по имени Джерард Уэй. Он неспеша потянулся, сладко зевнул и… недовольный полусонный взгляд наткнулся на светловолосую макушку рядом. — Эй! — воскликнул Джерард, пытаясь растолкать «тело», — просыпайся! Мы же договорились, что утром ты свалишь! Как тебя там…? — Кристиан, — отозвался голос, принадлежавший симпатичному сероглазому парню, — а вот я твоё имя помню! Джи, да? — Блять, — сквозь зубы выругался Джерард, рывком стягивая с парня одеяло, — честно, мне похуй, как тебя зовут. Просто проваливай отсюда, и поживее! Не хватало ещё, чтобы тебя застала моя девушка! — Какой грубый, — обиженно надул губы Кристиан, — а ночью был совсем другим… таким ласковым и нежным… Джерард закатил глаза и фыркнул, приподнимаясь на локтях. Каждый раз одно и то же. Они все одинаковые. Хоть бы что новое придумали… удивили чем-то. — Даже не отблагодаришь меня поцелуем на прощание? — не унимался Кристиан, приближаясь к лицу Джерарда. — Отвали! — поморщившись, воскликнул Джи, отталкивая блондина, — чем тебя не устраивает благодарность в виде трёхзначной цифры на карте? Мало? Ещё подкинуть? — Грубиян, — фыркнул Кристиан, вставая с постели, — может, хотя бы номерами обменяемся? — О боже… послушай, парень, — делано вздохнул Джерард, взъерошив волосы, — ты какой-то слишком настойчивый. Я, кажется, ничего тебе не обещал. Уговор был только на одну ночь, и я достаточно тебе заплатил. Трахаешься ты неплохо, не спорю. Но больше мне от тебя ничего не нужно. Так что, будь добр, свали отсюда побыстрее! — Мудак, — буркнул блондин, подняв свои вещи с пола, — можно мне хотя бы душ принять? — Считай, что первое слово я не расслышал. У тебя пять минут. Поживее! Джерард буквально силой вытолкал Кристиана из спальни и плюхнулся на постель. Кое-как отыскав телефон, мужчина вновь театрально скривил лицо, увидев десять пропущенных звонков от Саманты. — Ну и чего ты? — будто бы разговаривая с мобильным, произнёс Джи, — Сэм когда-нибудь перестанет контролировать каждый мой шаг? Уэй нехотя нажал кнопку вызова и приложил телефон к уху. Она ведь не успокоится, если не перезвонить. — Джерард! Джи, ну наконец-то, — в трубке раздался взволнованный голос Саманты, — почему ты не отвечал? — Занят был, — коротко бросил Джи, — ты же сегодня приезжаешь, да? — Да, но чуть позже, чем планировала… Джерард, ты… снова мне изменяешь? — Боже, Сэм, ну хватит, — раздражённо сказал Джерард, пытаясь дотянуться до полупустой бутылки виски на прикроватной тумбочке, — я же говорил тебе, что мой разгульный образ жизни в прошлом. — Сара видела тебя вчера в клубе… в обнимку с каким-то парнем. Джи, почему ты так со мной поступаешь? — в голосе девушки послышались нотки плохо скрываемого отчаяния, — неужели я даже не заслуживаю правды..? — Блять, Сэм, ты веришь своим пустоголовым подружкам или мне? Я же говорил, что мы с друзьями в клубе отмечали день рождения Льюиса! Ну перепил чуток, подумаешь… обнимался со знакомым. Хватит меня допрашивать. Дома поговорим. До вечера. Джерард быстро закончил разговор и кинул телефон подальше от себя. Он никогда не испытывал муки совести из-за того, что обманывал Саманту и регулярно изменял ей. Он никогда не любил Сэм. Как, впрочем, и других девушек. Его всю жизнь интересовали исключительно парни, только вот его консервативного отца, который имел огромное влияние на сына, это не устраивало. … Мать Джерарда умерла при родах, поэтому воспитанием мальчика занималась бабушка, на которую его отец спихнул младенца. Когда Джи исполнилось десять, бабушка умерла, и Дональд Уэй вынуждено взял на себя всю заботу о ребёнке. Джерард никогда ни в чём не нуждался, его отец, владеющий крупной компанией по производству косметических средств, был более, чем обеспечен. Но найти с сыном общего языка Дональд, увы, так и не смог. В детстве Джи был очень привязан к папе, он нужен был ему тогда, но заботу и ласку ребёнок получал только от бабушки. «Папа работает. Ему не до этого, — каждый раз повторяла женщина, обнимая внука, — Не обижайся, милый, ты вырастешь и сам всё поймёшь». Джерард давно вырос, но вот отца не может понять до сих пор. Как можно было променять сына на карьеру? Как можно было сбагрить его сперва на бабушку, а затем, после её смерти, на кучу «нянек» в лице прислуги? Джи всё детство завидовал одноклассникам, слушая их рассказы о том, как они ездят с отцами на пикники, вместе чинят машину в гараже, да и просто разговаривают, коротая вечера перед телевизором. Мальчик иногда даже мечтал о том, чтобы компания отца разорилась… чтобы они жили, пускай и не так богато, как сейчас, но зато папа был бы рядом… Детские наивные фантазии так и не стали реальностью. Поэтому, когда Джерарду исполнилось шестнадцать, их отношения с отцом окончательно испортились. Дональд узнал, что его сын гей, однажды застав его в постели с парнем, и пришёл просто в бешенство. Был грандиозный скандал, где отец пообещал, что если ещё раз такое повторится — он не будет покрывать расходы Джерарда, а с достижением совершеннолетия выгонит его на улицу. Конечно, Джи не перестал встречаться с парнями. Просто он делал это так, чтобы отец не знал. Когда парню исполнилось двадцать, он начал встречаться с Самантой, надеясь таким образом притупить бдительность отца. Она совершенно не интересовала его как девушка, более того — даже дружить не особо-то хотелось. Но Сэм была единственной, кто мог вынести скверный характер Уэя и его непостоянство, потому что безумно любила ещё с детства (их отцы были партнёрами по бизнесу), втайне надеясь, что однажды он тоже её полюбит. Пожалуй, Джерард привык к ней, поэтому не хотел ничего менять. После очередной измены (о которой она, несомненно, догадывалась, потому что все вокруг знали, что Уэй меняет парней как перчатки) Джи одаривал её подарками, надеясь таким образом чуть-чуть загладить свою вину и обелить себя в своих же глазах (хотя он в этом практически не нуждался, но иногда остатки совести всё-таки начинали его грызть). — Эй, ты там что, умер? — кричит Джерард, стуча в дверь ванной, — я же сказал, пять минут!

***

Фрэнк ненавидел ходить по магазинам. Особенно во время предпраздничной суеты, когда торговые центры Нью-Йорка полны людьми, спешащими совершить последние покупки перед Рождеством. Он уже выбрал подарки своему лучшему другу Майки, маме и остальным родственникам, которых не особо знал (видя только раз в год), но считал нужным отдать дань традициям. Остался подарок для Джулии… Мама права, с его стороны будет очень некрасиво и подло бросать девушку перед праздником. Может, ещё всё наладится? Может, мама права, и чувства проявятся со временем? Задумавшись, Фрэнк едва не был сбит с ног толпой, поэтому аккуратно отошёл в сторонку, изучая витрины. Может, подарить Джулии какое-нибудь украшение? Но только из серебра, потому что на золото у неё аллергия… Парень кивнул в такт своим мыслям и твёрдо направился к ювелирному магазину, как вдруг его внимание привлекло кое-что другое. На стеллаже в нескольких шагах от него лежала всего одна пара тёмно-вишнёвых кожаных женских перчаток с ажурным узором. Вот оно! То, что надо… Джулия наверняка обрадуется! Она обожает такие вещицы… «Как раз остались последние! Это точно судьба!» — радостно подбегая к стеллажу, думает довольный Фрэнк, ничего вокруг не замечая и в мыслях уже вручая подарок своей девушке. Он хочет понять, какие эти перчатки на ощупь, поэтому дотрагивается до мягкой кожи, но тут же отдёгивает руку, будто обжёгшись, потому что коснулся явно не перчаток, а чьей-то чужой ладони. Фрэнк поднимает глаза и видит перед собой молодого мужчину, который точно так же с удивлением смотрит на него. — Господи… — вырвалось у Айеро, когда он получше рассмотрел незнакомца. Каштановые волосы с золотистым отливом, чуть-чуть не достающие до плеч, красивыми волнами обрамляли лицо мужчины, подчёркивая его белоснежный аристократичный цвет лица; блестящие глаза песочного цвета с яркими зелёными вкраплениями; пухлые яркие губы (кажется, они были накрашены бесцветной помадой) слегка подрагивали, будто он хочет что-то сказать; вздёрнутый нос с едва заметной родинкой прямо на кончике… Кажется, Фрэнк забыл, как дышать. У него действительно перехватило дыхание, а в голове будто что-то щёлкнуло и пронеслось: «Это он». Что это значит, Фрэнк не имел ни малейшего понятия. Но почувствовал, что упускать этого парня нельзя. — М-м-м… — наконец, протянул незнакомец (который, очевидно, тоже растерялся), заправляя прядь волос за ухо, — я, конечно, не Господи, но для тебя, красавчик, могу им стать. — Что? Простите, я… — пролепетал Фрэнк, только сейчас осознав, что по-прежнему не может оторвать взгляд от мужчины, — кажется, нам обоим понравились эти перчатки, и… — Только давай без церемониий, — поморщился незнакомец, — я ещё не настолько старый, чтобы звать меня на «вы». Да и хрен с ними, с перчатками, кажется, тут есть кое-что поинтереснее… — Что? — оглядываясь по сторонам, непонимающе произнёс Айеро. — Твои глаза, — усмехнулся Джерард, окончательно вгоняя и без того смущённого Фрэнка в краску, — это линзы? Такие красивые... похожи на янтарь. — Н-нет... — только и смог выговорить парень, всё-таки взяв в руки эти злополучные перчатки. А на ощупь они, вопреки первому впечатлению, оказались не такими приятными. — Спасибо... Тем временем людей в торговом центре всё прибавлялось, они то и дело спешили за покупками, случайно задевая мужчин. — Я пойду... извини, — еле слышно произнёс Фрэнк, почему-то испугавшись и решив скрыться в толпе. «Если это судьба, то мы встретимся вновь». Он быстрым шагом направился к ювелирному магазину, но не прошло и минуты, как незнакомец догнал его. — Постой! — крикнул мужчина, удержав Фрэнка за запястье, — ты куда? Мы ведь даже не познакомились... давай отойдём. Ты не против? Фрэнк кивает, честно говоря, слабо понимая, что сейчас происходит. Они выходят на улицу, Фрэнк просто идёт за этим незнакомцем, как собачка, ничего не спрашивая. Зачем ему знакомиться с этим человеком? Дома ждёт мать, родственники и Джулия. Горячий рождественский ужин и... — Джи, — говорит мужчина, протягивая руку. — Прости, я... — решительно ничего не понимая, растерянно переводя взгляд с незнакомца на его длинные тонкие пальцы, произнёс Фрэнк. — Это моё имя, — смеётся Джи, пожимая плечами, — вообще, полное — Джерард, но я терпеть его не могу. — Почему? По-моему, звучит очень красиво. Так благородно... я бы даже сказал, аристократично. — Вот именно, — скривился Джерард, — сразу представляю такого занудного дядьку лет так за пятьдесят в строгом костюме, который с умным видом перекладывает бумажки, всю жизнь сидя на жопе в каком-нибудь офисе, фу. Скучно! — А что ты имеешь против офисов? — Ненавижу. Ой, только не говори, что ты работаешь в офисе. Мой отец владеет огромной косметической компанией, и это, можно сказать, травма детства. Ладно, хватит обо мне. Как тебя зовут? — Фрэнк. Не так красиво звучит, как твоё имя, но сойдёт. А работаю я ветеринаром... — Ого, класс! Всегда любил животных... прогуляемся? — и, не дождавшись разрешения парня, Джерард подхватил его под локоть. Фрэнку, почему-то, не хотелось с ним расставаться.