Корзинка слов

      — … и вот я ему и говорю: «Ты, Иван, хоть и Дурак, но ты понимание-то имей!»       — Пятая бригада, прием! Вызов. Код «Один», время прибытия — десять минут.       — Вот некстати, только бутерброд намазал, а…              Да, некстати. Код «Один» всегда некстати. А уж в новогоднюю ночь, когда только отгремели часы на главной башне, когда еще не допито, не закушено… Или закусано?.. Когда еще закусить не успели, в общем, еще более некстати. Ну ладно, что уж сетовать на жизнь, сам такую профессию выбрал, никто не тянул, даже наоборот.       — Давай, Горя, дожевывай, буди младшего — и полетели. А я пока укладку проверю.              Так, это есть, это — на месте. А главное? Тоже тут. Можно лететь. Адрес-то какой? Ага, недалеко, буквально на соседней улице, в регламентное время прибудем.       — Полный вперед!              Мигалку можно не включать, пробок нет, чего народ будоражить. Хотя никто не спит, все отмечают. Огоньки вон кругом. Желтые, красные, синие… И фейерверки бах, бах, бах! Красиво. И запах, запах такой особенный, мандариново-счастливый!              О, вот и адрес наш! Что ж, успели в срок, пять минут, как в «Порядке…» написано. Глядишь, премию дадут. Ну или хотя бы не снимут, а то вон шестая бригада на минутку опоздала на код «Три» — и все, труба, полгода уже без премии на голом окладе мыкаются. Но с другой стороны, сами виноваты, нечего было шуры-муры на рабочем месте разводить и отвлекаться!              — Здравствуйте, гражданочки! Ну, где наша болезная?              Стоят любушки-голубушки, одна другой краше: блондиночка, брюнеточка и рыженькая. Нарядные, на каблучках. Красота! Глазками луп-луп, а глазки-то зареванные, тушь вон на щеках размазана. Что, девицы, не уследили за своей подружкой? Эх вы! Или сами извести захотели?.. Ну да это не мой вопрос, это пусть другие органы разбираются, мое дело — лечить, а не расследования вести.              — Вот, тут она, в спальне!       Брюнеточка, похоже, самая старшая из них. И самая собранная: товарки ее вон ревут в голос, а она хоть и дрожит вся, но отвечает четко, по делу. Лицо какое-то знакомое… Не правителя ли вторая дочка, что замуж в соседнее государство выскочила в прошлом году? Похожа…              — Что случилось, рассказывайте. Как, когда, что ела, что пила.       Лежит, милая, русоволосая, как я и предполагал. Комплект теперь полный. Красивая… Бровки дугой, губки ягодкой, щечки яркие, ресницы аж тень на бросают. Интересно, глаза какие? Серые, наверное, вот голову готов поставить, что серые. Не свою, конечно, Горину, ему и так в избытке.              — Да как-то стремительно, доктор. Мы вот решили с подружками праздник встретить, она, Изольда-то, к себе нас пригласила. Мы приехали, салатики настрогали, то-се. Ну выпили, конечно, по бокальчику. Но всего-то шампанского…       Ага, по бокальчику. Да не по одному, наверное, выпили. И нет, я не завидую, я не из тех, что без этого дела не могут, но все ж грустно, что ни выпить, ни закусить в праздник.       — А дальше?              Рука-то холодная у девицы. Похоже, правда, код «Один». Ну сейчас Горя анализы возьмет, пока анамнез собираю, точно будет ясно.       — Дальше… Ой, мамочка! Что это?! Кто это?!              Ну-ну, что ты переполошилась. Ну лезут три головы в окно — ну что поделать, что поделать, раз теперь так строят, что врачу и фельдшеру никак в одной комнате не уместиться. Вот раньше строили так строили, а сейчас, тьфу, живопырки, попа к попе — разве это работа, приходится вот Горе так, кое-как. Кстати, почему три-то?..              — Горя! Ну что ты опять тремя башками прешься! Привычка… Искореняй свои привычки. Не дома! И хватит жевать, я все вижу! И что, что вторая голова не наелась! У меня и единственная не наелась, но я ж не ем на вызове!.. Простите, гражданочка, это фельдшер мой, по обмену прибыл из России. Они там не слишком воспитанные. Но специалист он хороший, не волнуйтесь, пока анализы возьмет. Так вот, что дальше было-то?              Глазками опять хлоп-хлоп. Привыкли в своих заграницах к сервису, а у нас да, вот так вот… Что поделать, это вот, как оно называется... оптимизация, да. Горя и фельдшер, и транспорт, и медсестра. Хорошо, что головы три, все соображает. Только вот и ест за троих — это плохо. Зато, пока одна ест, другая — бдит, а третья — спит. Тоже оптимизация. Экономим бюджет страны. Эх…              — Дальше… Ну вот, сели за стол. Налили шампанского еще, чтобы выпить ровнехонько в двенадцать. А она говорит, мол, желание будет загадывать, что-то в бокальчик сыпанула и залпом выпила. Мы даже крикнуть не успели — она вот замертво и упала. Дышит, вроде, но ни на что не реагирует…       И вновь в слезы. Что ж, все ясно. Типичный код «Один». Диагноз — принцессное проклятие. Лечение…              — Да, типичный случай, доктор: отголоски колдовства. В принцессной коме больная, лечение, думаю, традиционное.       Вот и Горя свое веское слово сказал. Ну и хорошо, ну и славно. Это я умею, это мы завсегда, это не сложно, сколько раз уже, квалификация подходящая. В журнале записываем: «диагноз — проклятие принцессы, уровень два; лечение — поцелуй принца. Дата, подпись: лечащий врач принц Фридрих-Ульрик». И поцеловать. Через салфетку стерильную, конечно, мог бы и не подсказывать, что я, совсем, что ли…              О, очнулась! И правда, серые глазки. Хлоп-хлоп ими. Еще милее стала, чем мертвая. Ну в смысле, пока в коме была.              — Ну как вы, гражданочка? Кивните, если «да»: голова кружится? Сердце частит? Дыхание перехватывает? Ну ничего, это нормально, это пройдет, так и должно быть. Ну а что вы хотели, вы же мертвая были, хоть недолго, но все же. Говорить можете? Отлично! Нет-нет, вставать не стоит. Пока вам постельный режим и много питья. Горя, напиши гражданочкам назначения пока, стандартные, ты же все знаешь… А вы, гражданочка, мне расскажите, что вы там в бокальчик сыпали. Откуда взяли, зачем сыпали?       — Я… Я мужа хотела. Ну, замуж. Вот и… Мне она и сказала: «Травки дам. В бокал всыплешь, как двенадцать бить будет, выпьешь. И замуж обязательно выйдешь в тот же год». Я и поверила, дура такая! А вышло… вот…              А голосок-то какой! Чисто колокольчики звенят. Неужто с такой внешностью и голосом да с такими хоромами мужа не найти? Эх, девки, не могут по-людски, вечно им чудеса да магию подавай. А что всему свое время — не учили? Сказки тоже не читала? Там таких историй — каждая вторая.              — Ну понятно все. Теперь, гражданочка, вы мне давайте эти сведения на эту особу, что вам травки продала. Как нет? Ну, милая моя, я обязан сообщить куда следует! У меня, гражданочка, «Порядок…», не могу я не… Простить, говорите, в честь Нового года? Не со зла она? Просто сослепу? А если она еще кого отравит сослепу? Не отравит? С чего это вы так уверены, они такие, рецидивистки! Не колдует уже? А вам тогда как?.. Ах, уговорила! Ну… Ну если честное дадите, что больше ни-ни — не буду сообщать в органы. Ну ладно, договорились…              Все инструкции с ними нарушишь, но ладно уж, обошлось. Да и гражданочке я верю, пусть. В честь праздника. И ради ее прекрасных глаз.              — Горя, назначение написал? Ну, бывайте, гражданочка. Товарка ваша меня проводит? А, ну славно. Поправляйтесь! И помните: постельный режим и никаких больше зелий! Идем, Горя.              Идем, летим доедать прошлогодние бутерброды, если их вторая бригада не смела еще. И, может, удастся и поспать до утра несколько часиков. Вот почему я не Горя, почему только одна голова? А это что? Ой, ну зачем вы?.. Пахнет как приятно!              — Нет-нет, не надо! А что там? Салатики? И бутербродики? Гражданочка, это, конечно, очень приятно, но мы у больных не имеем права ничего брать, понимаете? «Правила…» у нас. А ты, Горя, не выступай там! Я старший в бригаде, а не… А с чем салатик? Крабовый? И оливье? Ну ладно… Ну спасибо! Что ж, бывайте, гражданочки. С Новым годом!              Ну вот, теперь на подстанцию, перекусить и, дай вселенная, отдохнуть. Не забыть бы после смены заехать к гражданочке, контейнеры отдать, хорошая вещь же, севрский фарфор! Ну и так, проведать, как она там… сероглазенькая. А все же неплохо Новый год начался!