Корзинка слов

      — Дорогие мои дети! Родной мой одиннадцатый «А»… Костя, ты снимаешь?              — Да-да, сейчас, секундочку… — Костя беспорядочно и торопливо нажимал кнопки, одну, другую, но экранчик почему-то все еще оставался черным, хотя лампочка, что запись пошла, горела. В чем же?..              — Крышку-то сними, балбес! — Митька с первой парты потянулся к Косте, засмеялась сидящая рядом с ним Леночка. Костя повернул камеру к себе, ругнулся под нос, чувствуя, как стремительно краснеет, содрал крышку, про которую и правда забыл. Ну бывает, что, да и камеру ему подарили всего несколько дней назад, просто не успел еще разобраться.              — Вот, все! Я готов!              Руки дрожали и с непривычки ровно держать что-то на весу, и от ответственности момента, но все же Косте удалось выровнять кадр и поймать фокус: теперь на экранчике отображалась улыбающаяся, в нарядной, пусть и немодной, светлой блузе, завитая мелкими кудряшками по случаю праздника Анна Васильевна. Она помахала в кадр, повернулась к классу, маленькая ее золотая сережечка запустила по всем сторонам сотню солнечных зайчиков, при виде которых у Кости заныло что-то в груди. Он крепче сжал камеру, фокусируясь на учительнице.              — Милые мои, хорошие ребята! Мои дорогие дети! — Анна Васильевна начала бодро, весело, потом осеклась, кашлянула в кулачок, продолжила медленнее, тише: — Сегодня ваш последний день в школе, сегодня вы делаете шаг во взрослую жизнь. Я счастлива, что была с вами столько лет, что вы слушали и слышали меня и не только на уроках. Я надеюсь, что вы будете вспоминать меня если не с любовью, то хотя бы без обид и злости, — она улыбнулась мягко, оглядела класс. Костя и его камера не видели лица учительницы — теперь в кадре был весь одиннадцатый «А», но Костя на лицах своих одноклассников не видел ни следа негатива, лишь благодарность и грусть. На его лице, он был уверен, сейчас было то же самое. Анна Васильевна выдохнула рвано, тряхнула волосами:              — Так, не будем впадать в уныние! У вас же праздник. В общем, мне с вами было здорово, надеюсь, что и вам со мной — тоже. А пожелать я хочу вам всем одного: чтобы вы достигли того, к чему стремитесь! Ставьте цели, идите вперед и все у вас получится. Главное — не оставайтесь на месте!              Все зааплодировали, кто-то с заднего ряда пронзительно свистнул. Анна Васильевна засмеялась, повернулась к Косте. Он поймал ее улыбку, блестящие то ли от радости, то ли от слез глаза. Заныло в груди: неужели и правда все?              — А сейчас я предлагаю, — Анна Васильевна постучала легонько по краю своего стола, призывая к тишине, как делала все предыдущие годы, — чтобы вы каждый сказали, чего вы хотите добиться. Пусть это останется у Кости на пленке, а потом мы встретимся лет через десять и посмотрим, кто выполнил, а кто и перевыполнил план. Вы у меня молодцы, так что я уверена, что вы все сможете. Да?..              Первой поднялась короткостриженая дылда Настя с третьей парты, отчеканила совсем не девичьим баском:              — Я Анастасия Резванова. Я хочу поступить на журналистику, стать военкором и ездить по горячим точкам, чтобы рассказывать людям о самом важном. И я своего обязательно добьюсь!              Не успела Настя сесть обратно, как ее соседка, пухленькая малышка в огромных очках, за которыми ее голубые огромные глаза казались еще больше, смущенно кивнула Косте и заговорила тихо-тихо, теребя кончик своей длинной русой косы:              — Я Оля Волошина. Я хочу поступить на библиотечный, выйти замуж и родить трех деток. Главное для меня — семья!              — Я Максим Январский. Я в армию пойду. А там видно будет... — развалившийся на задней парте Январский даже не потрудился встать, но на этот раз никто не сделал ему замечания.              Проплыли другие лица, родные, до последней черточки знакомые — Костя перевел камеру на паренька с первой парты:              — Я Рома Мельников, — Ромка колупнул край парты, взглянул на Костю искоса, усмехнулся краешками губ. — Я хочу стать модельером, уехать в Европу и попасть участником на Парижскую неделю моды.              — Фу, пидор! Фу! — последние слова Ромы заглушил выкрик сзади. Анна Васильевна хлопнула ладонью по столу:              — Игорь, ну прекрати! Сколько можно враждовать?.. Лучше скажи, что ты хочешь!              — Я? — Игорь фыркнул, качаясь на стуле, Костя поймал в кадр ножки, не касающиеся пола, вернулся к лицу одноклассника. — Да нифига я не хочу, никаких таких достижений. Нахера? Там-сям буду, мутки мутятся, лаве крутится. Так говорю я, Гарик Шумский!              — Я Ксения Болотная, и я хочу выйти замуж за богатого человека, и чтобы у меня было много собачек. Шпицев, — Ксюша накручивала на палец прядь выбеленных волос, хлопнула розовый пузырь из жвачки. Костя повел камерой дальше, поймал очередного интервьюируемого, место рядом с ним пустовало — оно было как раз Костино.              — Я Ваня Каплев, привет, Костик, привет всем! — Ваня помахал в кадр, помахал классу, Анне Васильевне. — Я хочу закончить хороший вуз и пойти в науку. И открыть что-нибудь важное!              Мальчики, девочки — они говорили о себе, о своих мечтах, а Костя запечатлевал всех их и на пленке, и в своей памяти. Навсегда.              — Костя, а ты? — Анна Васильевна подошла, мягко приняла из рук Кости камеру, навела на него. Костя тряхнул челкой, осторожно улыбнулся:              — А я Костя Смирнов и я хочу стать оператором. Чтобы снимать самое лучшее кино. Через десять лет как раз приглашу вас всех на премьеру!              — А мы обязательно сходим. Всем классом! Да, дети?              Вопрос учительницы потонул в очередных аплодисментах и радостных криках. А через несколько секунд экран погас — пленка кончилась.              — Не сложилась премьера… — Костя потянулся к стоящему на краю стола стакану, плеснул туда немного из пузатой бутылки, покрутил бездумно стакан в руке, залпом опрокинул в себя содержимое, скривился, сунул в рот дольку лимона, скривился еще больше — кисло. И горько.              Настя Резванову срежут на этапе собеседования в вуз. Скажут в открытую, что им не нужна девочка без связей и денег, как бы ни были талантливы ее школьные статьи и высоки баллы в аттестате и на вступительных экзаменах. Чтобы чем-то занять потерянный год и не сидеть на шее родителей, Настя пойдет работать официанткой. Там, в ночном клубе, она пристрастится к легким наркотикам, потому что иначе не вывезти ночные смены по пятнадцать часов, пьяных посетителей и постоянное напряжение, посадит сердце и сосуды.              Уедет с сердечным приступом в больницу в девятнадцать прямо со смены, испугается, завяжет с наркотиками и баром, устроится сначала уборщицей в турфирму, потом подрастет до турагента. Горячими точками для нее станут Турция, Тайланд и Египет, куда она будет отправлять отдыхающих. Про честную и сильную журналистику она будет язвительно отзываться как о полном дерьме и лживой сказочке для таких же доверчивых.              Ольга Волошина выйдет замуж сразу после школы за соседа по двору, с которым еще в одной песочнице лепила куличи. Светясь от счастья, она будет присматривать коляски, кроватки, распашонки, говорить всем, что уже скоро, совсем скоро, они активно работают над этим. Пройдет пять лет, полных надежд, попыток и врачей, прежде чем Ольга услышит свой приговор — «бесплодие» и узнает, что муж ей изменяет с ее же коллегой, и там уже есть двое близнецов. Ольга разведется, отрежет свою шикарную косу, уволится из библиотеки и уедет поварихой на вахту куда-то в Сибирь, где и затеряется для всех.              Макс Январский отслужит в армии, пойдет в контрактники. Будет участвовать в антитеррористических операциях по всему миру, спасет больше сотни людей, получит множество наград и медалей за проявленные мужество и героизм. Он умрет в мирное время и ужасно глупо: от одного удара в шею тупым кухонным ножом. Банальная бытовуха — вступится за соседку, чей муж, поймавший «белочку», будет волохать жену за волосы по двору, требуя деньги на водку.              У Ромки Мельникова сбудется его мечта: он закончит «Тряпочку», станет модельером и уедет в Европу. Правда, шить будет не для людей, а для собак. Костюмчики, платья, шапочки, комбинезоны — все, что придет на ум хозяевам, любой каприз за очень хорошие деньги. Он будет говорить всем, что счастлив, но на фото, где он будет позировать в окружении своих изделий, в его глазах Костя прочитает беспросветную тоску.              Игорь Шумский своими «мутками» заработает несколько десятков миллионов, прогорит, когда его подставит партнер. Начнет все заново, попадет под следствие, но каким-то чудом выкрутится. Легализуется. Поедет в Берлин по делам новой фирмы, где и встретит Ромку. Они проговорят целый день до поздней ночи, а утром следующего дня проснутся в одной постели, держа друг друга в объятиях. Через полгода они пришлют Косте открытку с приглашением на торжество по случаю регистрации их союза.              Костя не поедет — будет как раз сдавать заказчику очередной тупой рекламный клип, на съемках которого поработает и оператором, и режиссером, и продюсером, и актером, и даже уборщиком. А что делать? Хорошее кино мало кому нужно, а яркая реклама пользуется спросом, позволяя есть хлеб не только с маслом, но иногда и с икрой.              Впрочем, кино Костя все же снимет, но для своих и про своих — маленький фильм о семейном счастье близких друзей, Вани и Ксюши, и их детях Полинке и Артемке. Ксюша осознает, что молодой, перспективный ученый гораздо лучше мифического олигарха, да и она сама не такая уж безнадежная дура, чтобы быть только женой. Впрочем, от мечты о шпицах не откажется — станет заводчицей, и по дому Каплевых будут бегать смешные клубки рыжего меха. Одного подарят Косте.              — Вот так вот, Анна Васильевна, — Костя усмехнулся горько, глядя на фото в траурной рамке на экране монитора: школа сообщала, что любимая учительница скончалась от инфаркта и дату прощания. — Вот так все вышло. Плохо или хорошо? Не знаю. Но вы были правы: у вселенной на всех нас оказались большие планы…