spring cherry blossom

душно. в кабинете математики нечем дышать. в конце марта погода в Тэгу не была достаточно жаркой, но каждый в этом чёртовом месте чувствовал себя так, как будто находился в жаркой, забитой людьми маршрутке в +32°. за одной из парт сидел обаятельный молодой человек по имени Ли Феликс. его волосы отливали золотом на солнце, создавалось ощущение, что в них были запутаны колосья пшеницы, а глаза казались янтарными. мальчик был олицетворением лета. но мысли солнечного Ликса вовсе не были красочными. ладони вспотели. он смотрел на свой лист, на котором должны были находиться решения задач, но Ли не мог ничего сделать. сраная геометрия. он её ненавидел всей душой. ненавистью бы затопил Ликси этот душнющий класс, но тогда его оценка и старания пошли бы в пиздень. так что он от этого воздерживался. а время шло. школьник уже изучил класс и кусок территории ненавистного заведения за окном вдоль и поперёк. правый глаз подёргивался под воздействием желания уже убиться об стол. за это время всё, что он сделал — это придумал план по списыванию. он не мог просто взять и скатать всё с телефона прямо в кабинете. учитель больно продуманный, забрал все гаджеты ещё до начала контрольной, но Ликс конечно же его не отдал, сославшись на то, что на том не было зарядки. который раз прокатывало. в кабинете стояла напряжённая атмосфера, никто не шептался, был лишь слышен шелест листов, чирканье ручек и карандашей да шаги учителя по классу. немедля Феликс решил нарушить эту гнетущую тишину: — извините, можно выйти? в ответ получив утвердительный кивок, он, довольный собой, выскочил из класса и взглянул на время. 11:14. в карманах чёрных брюк было всё, что нужно. лист с переписанными заданиями, ручка и конечно же телефон. на него была вся надежда. Феликс не был глупым, он прилежно учился и хорошо впитывал школьную программу, но с геометрией у него были натянутые отношения, а оценка хорошая была нужна. коридор пустовал. всё та же тишина, разбавленная заглушёнными голосами учителей. пройдя метров десять, будто солнечный зайчик мимо кабинета директора проплыл без сменки. открыл дверь в место, где собирался провести минут 5, обеспечивая себе благоприятную оценку. дверь, противно скрипнув, отворилась и тем самым открыла вид на пустующую на первый взгляд, комнату. пройдя глубже, солнечный Ликс обнаружил сидящего на подоконнике парня с волосами цвета цветущей сакуры или же сладкой ваты из парка аттракционов. глаза его были прикрыты, а в ушах красовались беспроводные наушники. пристроившись рядом, Феликс судорожно начал искать ответы. протяжённое и разочарованное «блять» заполнило тишину. солнечный мальчик поник и мысленно ударил себя несколько раз. в этот момент он представил задыхающегося от смеха Хана и Минхо. тревога и паника заполнили его сознание, и ничего разумней, чем попросить помощи у загадочного школьника, в голову не приходило. было очень неловко тревожить экстравагантного, однако весьма очаровательного незнакомца. это наш солнечный Ликс понял, рассмотрев того получше. на розововолосом была чёрная рубашка, расстёгнутая на целых три пуговицы. и джинсы. обтягивающие чисто-чёрные джинсы. в другой ситуации, веснушчатый бы не оценил подобное, но сейчас в этом весеннем молодом человеке, который был похож на несбывшиеся грёзы, на звёзды, да даже на клубничный милкшейк из мака, он нашёл очень много прекрасного. страшно просить помощи, но другого варианта не было. либо Ликс сейчас уходит и получает неуд, либо перебарывает себя и начинает диалог. подойдя к розоволосому парню, Феликс потряс его за плечо. — хэй. можешь пожалуйста помочь? это ооочень важно, — почти умоляющим тоном протянул Ли, натягивая кривую улыбку. нехотя открыв глаза, сказочный Хван будто заметался меж двух огней. на него смотрел встревоженный веснушчатый мальчик, чем-то напоминающий сказочную фею. рядом с ним на всё том же подоконнике лежал телефон и лист с какими-то записями. видимо, помощь нужна была с какой-то проверочной. смотря на лицо этого солнечного незнакомца, так и хотелось ему помочь. но одновременно с этим, это же не проблемы Хёнджина, ведь своих ему было вполне достаточно. ещё немного подумав, Хван ответил: — что тебе нужно? тревога на лице сказочного незнакомца сменилась на радость и благодарность. — да тут контрольная по геометрии, — протягивая листок, сказал парень, — я бы сам посмотрел, просто понимаешь, у меня закончился интернет, хех. немного усмехнувшись на слова, произнесенные около уха, Джин взял лист из рук. на секунду ему показалось, что он где-то видел это веснушчатое солнце. увидев задания, в голове сложилось 2+2. — а, так ты из параллели. мы решали это буквально вчера. но я не особо разбираюсь, поэтому возьми лучше мой телефон. — спасибо большое! Ликс будто засиял от счастья. нужно поторопиться, и так много времени уже провёл в туалете. через окно пробивались лучи солнца, тем самым освещая его лицо. так он казался ещё более нереальным и фееричным. на часах было 11:19. закончив списывать всё, Феликс ещё раз взглянул на своего спасителя и протянул ему телефон: — спасибо огромное ещё раз! ты меня спас! только сейчас Ликс заметил, что его недознакомый был очень бледным, словно лист бумаги. это удивляло. его розовые, будто сахарная вата, волосы очень контрастно смотрелись на фоне кожи. возможно этого он и добивался. — всегда пожалуйста. впредь следи за своим счётом, хах. — а ты почему прогуливаешь? — невзначай решил поинтересоваться блондин, запихивая листы и ничем не помогший телефон в карман. — да мне нечего особо терять, — заправив волосы за ухо, размеренно ответил тот. повернувшись к выходу, Ли всё же решил узнать имя своего героя: — меня зовут Феликс, а тебя? — Хван. Хван Хёнджин. — пока, Хёнджи. надеюсь, мы ещё встретимся! — и лучезарно улыбнувшись, Ликси вышел из туалета. перед дверью в класс часы показывали 11:24.

dark pink

26 марта. 5:36. на балконе, где заместо адекватных средств да хотя бы безопасности от прыжка, защищали лишь облезшие прутья; на балконе, что был привязан за не совсем милым домом, но там, где были ахуенные рассветы, а разделить с кем-то объятья под них было бы неплохой идеей; на балконе, где можно было невзначай выкурить одну-вторую; на балконе, куда спускалась луна, окутанная кварцевыми облаками. ночное солнце стало достаточно частым гостем этого священного места. курил, да и не по две, сразу три — по количеству расстёгнутых пуговиц на рубашке. было свежо. не холодно, не отвратно, а свежо. воздух казался очень интересным другом для увешанной безнадёгой и ядом луны. он поднапряг губы. выдох. вдох. «пользоваться друзьями не хорошо, милый». он часто слышал это от матери. а ещё он помнил каждую её сказку. они всегда начинались с: «мам, а почему папы так долго нет?» и заканчивались: «он вернётся». 17 лет. видимо, и она врала, как и анализы. как и он. так что, всё честно. взглянул чуть ниже контраста руки с «забором» и после последнего вдоха сигарет, что тоже стали временным другом, нехотя поднимаясь, смотря на часы, начал покашливать. 5:48. не идеально. перешагивая время, лёгкой походкой с пустующим рюкзаком, в котором был лишь скетчбук, пару карандашей и три пачки друзей, направлялся в место, где просидит где-то шесть часов. под цитриновыми лучиками, восхищаясь началом весны, перемещался дымом со слабым запахом вишни. в школу. а вот это, хоть и временное место, не стало ему другом. да даже знакомым. не хотелось ему поведать: «где купить такую же белоснежную тоналку?», «где взял такие классные наушники?» и «не хочешь зайти ко мне после уроков?». по факту, смысла идти вообще не было, но почему бы и нет. зато там нет бесконечно врущей матери. ей на смену приходят ребятки с параллели и непонятные девушки, что были как с шаблона. разнообразие, как никак, радует. он любил что-то новое и перемены, хоть к парочке и не был готов. любил весну, сладкое, сигареты, развлечения, которые находил и в людях. любил курить — это давало разрядку мыслям. любил янтарь и кварц. любил смеяться. любил музыку и песни про весну. также любил что-то яркое. светлое, жёлтое, зелёное, вишнёвое. губы он решил красить всё же в последний вариант, а насчёт волос — что-то между снегом под лучами морозного дня и чая из финляндии с малиной. в одежде предпочитал чёрный, как бы не любил солнце. а не любил он, когда развлечение переходило во что-то большее. не любил глупых вопросов. даже остерегался, чтобы не решить закурить и затмить глаза смотрящего едким дымом, от которого заболела бы голова у кого угодно. не любил ложь. не любил боль. не любил чувства, по типу плача или злости, хоть и сам часто испытывал второе. раньше он мог подарить разводы на теле какому нибудь мудозвону, который взял и нагло напиздел. раньше вообще много чего мог. но довольно об этом. пред весенним возникла злющая вахтёрша. первому никогда было не понятно, почему её вообще ебёт именно он: — сегодня ты рано, любитель накраситься, да посильнее. ну что, будешь ходить и срывать нам уроки, да и в такую рань?! может сразу вернёшься, раз хочешь лишь посидеть на подоконнике, псиной смотря в окно? вспомнил. потому что она не верит в то, что Хёнджин настолько белый, а ещё, потому что он красился. он не прогуливал уроки каждый день, но противная тётка считала по-другому. боже, общество отвратительно. достал телефон из кармана. тихий — тихий, как лепесток начавшей цвести сакуры, звук кнопки «домой». 8:12. — да, рано. вчера пришёл на три минуты позже. и если приход на уроки считается их срывом, то ваш милый сыночек только их и срывает, а ещё покуривает в кабинке, целуясь с кем-то в промежутках. приврал, добра не занимать. рассказал, но не надо было пиздеть о том, что он святоша и в жизни не поднимал рюмки. а ещё, что у него нет сигарет. под непонятные возгласы гоблина прошёл мимо. без сменки. второй этаж. достаточно сомнительное место для «посиделок на подоконнике, псиной смотря в окно», но туалет там пиздат. достаточно просторное помещение, и, видимо, специально для божества, зеркало полтора на один. приятно, однако. а сомнительное, потому что на этом чудо этаже у них кабинет директора, учительская, секреторная и тому подобные комнатки, где милые учителя могли за чашечкой бархатистого чая и кусочком тортика обсудить «тупизну учеников!». 8:16. отличное время. с того момента Хван посидел на подоконнике (не смотря псиной в окно. захотел бы — ушёл, что за глупости), сгонял листиком сакуры в столовку, снова обжигаясь чаем, порисовал звёзды в скетчбуке и как будто не замечал всех. даже слетал на астрологию. чисто для рисунков. 11:14. в наушниках играло что-то расслабляющее, по типу «you not the same», «you», «toriel's theme» и далее по списку. ни с того ни с сего заскрипела дверь и кто-то вошёл в пристанище, что уже пропахло сигаретами, хоть Хёнджин там и не курил. «небось директор наведался». но нет, кто-то приземлил локти на подоконник вместе с листиком и ручкой. что ж, хоть не было глупых вопросов. — бляяяяять, — раздалось, ударяясь об зеркало. не в тайминг, не попал. а жаль. не обращая внимания на пришедшего незнакомца, весенний принц продолжал в небытии прослушивать композиции. одна секунда, две, три, четыре. — хей. можешь пожалуйста помочь? это ооочень важно, — почти умоляя, вопрошал незнакомец. боже блять. приподнял веки. взор пришедшего был похож на пронзающий насквозь луч. светлый и жёлтый взор лесной феи. янтарные глаза. так не хочется завязывать даже банальный диалог. но. если бы он сказал: «не могу, отъебись», он бы напиздел. да и если честно, не его дело, но желание помочь имелось. золотой огонёк. — что тебе нужно? — не смирившись ещё с будущей потерей времени, вопрошал. радость засияла на фигурных губах и в глазах, слегка закрытыми колосьями пшена. — да тут контрольная по геометрии, — протягивая листок, сказал кукольный, — я бы сам посмотрел, просто понимаешь, у меня закончился интернет, хех. на эту причину вырвался смешок, взяв лист в руку с одним пластырем с клубничками. где-то ему уже являлось это усыпанное звёздами из скетчбука личико. увидев задание, всё сложилось пазлом. — а, так ты из параллели. мы решали это буквально вчера. но я не особо разбираюсь, поэтому возьми лучше мой телефон. — спасибо большое! мальчика как будто осветило лучами за окном. а вместе с этим, облило рекой золотистого шампанского. фея. на телефоне было 11:19. видимо закончив, веснушчатый протянул обратно телефон, снова протыкая отражением солнца. — спасибо огромное ещё раз! ты меня спас! боже, он лучезарный. — всегда пожалуйста. впредь, следи за своим счётом. хах. запихивая листики себе в карман вместе с ручкой послышался вопрос: — а ты почему прогуливаешь? — будь фраза произнесена чуть по-другому, Хёнджину это показалось бы доёбом. но интонация сейчас была такая, как будто это просто вопрос. не доёб, не стёб и тому подобное. — да мне особо-то, — поднял руку, — нечего терять, — размерено, убирая за ухо веточку сакуры, ответил Хван. видно, что торопясь, но всё же сделав шаг к двери, лучезарный обернулся: — меня зовут Феликс. а тебя? — Хван. Хван Хёнджин. — пока, Хёнджи. надеюсь, мы ещё встретимся! — и одарив блеском в виде улыбки, выбежал из туалета, оставив божество наедине со своими звёздами. за это утро «Хёнджи» выкурил четыре сигареты на балконе и по пути в шарагу, побеседовал с вахтёршой, порисовал звёзды и встретил одну из них. самую большую — солнце.